Текст книги "Таиланд, сезон дождей"

Автор книги: Сергей Свирин

Соавторы: Вадим Кассис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

ПЛАТО ЖАЖДЫ

«Пояс бедности»

Северный Таиланд с его горными цепями, вытянутыми в меридиональном направлении, и привольными лугами между ними, район, покрытый густыми тиковыми лесами, остался позади. Мы выехали на огромное блюдцеобразное плато Корат, приподнятое над уровнем моря в среднем на 190 м. Этот район, раскинувшийся на 60 тыс. кв. км, находится в северо-восточной части Таиланда. Он крайне страдает от недостатка воды: здесь, в условиях колоссальной испаряемости, выпадает всего 1 тыс. мм осадков в год, в то время как в районе Бангкока за один май выпадает 250 мм. Строительство небольших оросительных систем на плато началось в 1939 году. Однако годы войны помешали осуществлению намеченных планов. После окончания второй мировой войны были разработаны новые проекты, но их претворение в жизнь идет весьма медленными темпами. В 1966 году в провинции Конкен началось сооружение ирригационных каналов Кампонг.

Северо-восток населен в основном народностью лао, кхмерами и камбоджийцами. Его называют поясом бедности. До недавнего времени он был отрезан от богатой центральной равнины – бассейна Чао-Прайи. До 1958 года ни одна дорога не вела в этот засушливый, отсталый, бесплодный район. Обочины шоссе, по которому мы ехали, покрывали пыльная сухая трава, желтый бамбук, безлистный колючий кустарник. А дальше насколько хватал глаз почти голая, ждущая влаги равнина. Только от одного этого печального ландшафта пересыхает во рту. И все же население каким-то образом умудряется возделывать рис, кукурузу, сахарный тростник, джут, бобы, земляные орехи, табак. Земляные орехи крестьяне продают на рынке перекупщикам. А те отправляют их в Бангкок и за границу, где орехи широко используются в промышленности по производству мыла, маргарина, парфюмерии. Кое-где крестьяне разводят рогатый скот, свиней, домашнюю птицу.

В деревушке Сусао, где мы остановились на привал, нас встретил полковник Суддимондала. Он окончил университет и сейчас возглавляет так называемую мобильную группу развития. Суддимондала рассказал, что такие группы были созданы несколько лет назад решением правительства. Они предназначены для борьбы с бедностью, невежеством, болезнями. В этот край направлены специалисты сельского хозяйства, опытные администраторы, врачи, учителя.

Наш собеседник рассказывал:

– Когда наша группа прибыла в деревню Сусао, урожаи здесь были очень низкими. Мы помогли проложить дороги, построили больницу, школу, а жители получили самый высокий урожай за все время существования деревушки.

– А какой урожай риса в среднем теперь снимают с одного рая?[1]1
  Один рай = 0,16 га.


[Закрыть]

Полковник задумался, пригладил волосы, потом сказал:

– Хотя рис здесь считается основной культурой, один рай дает не более 200 килограммов зерна, тогда как в других местах средний урожай составляет 275–350 килограммов.

Он помолчал и, глядя на пыльный носок своего ботинка, добавил:

– И еще одна беда. Народ все время живет в долг. Доходы на душу населения в северо-восточном Таиланде составляют лишь две трети средних доходов центральных районов. Семья в этой деревне имеет средний доход 249 бат, а расходует 308 бат. Люди залезают в долги к ростовщикам, разоряются… Обпщя экономическая отсталость Таиланда ведет к аграрному перенаселению северо-восточных районов. Здесь образовался «излишек» рабочей силы в три миллиона человек. Это вынуждает крестьян идти на любые кабальные соглашения с деревенскими богатеями, чтобы хоть как-то существовать.

Мы зашли в одну из убогих хижин. На земляном полу молодая женщина сидела за примитивным ткацким станком.

– Чтобы выткать метр ткани, ей потребуется ровно месяц, – заметил Суддимондала, – но для нее это занятие привычное, а время не в счет…

Табачная монополия

На плато Корат почти в каждом крестьянском хозяйстве мы видели клочок земли, засаженный табаком. Примерно три четверти всех посевов табака в Таиланде приходится на северные долины и плато Корат.

Табак занимает существенное место в экономике страны. Первое предприятие по производству табака в государственном секторе было основано в 1939 году. Оно возникло на базе приобретенных правительством двух частных компаний. В 1943 году было принято решение о создании Таиландской табачной монополии– государственной компании по производству сигарет, импорту и оптовому сбыту табачных изделий. В провинциях Чиангмай, Прайя и Чианграй, где преобладают хорошие аллювиальные почвы, крестьяне собирают ежегодно тысячи тонн табака вирджинского типа. Часть табака экспортируется в США, Европу и Гонконг. Потребности внутреннего рынка также растут: дело в том, что если раньше крестьяне довольствовались сигаретами-самокрутками «сиамского» вида, то теперь и деревня требует поставок сигарет фабричных марок. В Чиангмае, Чианграе, Корате мы видели множество мелких сушилен табачного листа. Между ними и фабричками по производству сигарет существует промежуточное звено – перекупщики. Они ведают транспортом, имеют связи с мелкими производителями табака в деревнях.

Разными путями стекаются из северных и севере восточных районов страны кипы табачного листа к трем табачным фабрикам Бангкока. Их ежедневная продукция – 39 млн. сигарет. А когда вступит в строй четвертая фабрика, она увеличит продукцию еще на 20–30 млн. сигарет в день. Качество таиландских сигарет довольно высокое.

Похороны в деревне

…Как-то под вечер, устав от изнурительной дороги, мы решили заночевать в селении без названия – в стороне от магистрали стояло пять-шесть бамбуковых хижин. Небо бездонным черным шатром опрокинулось над этим крошечным оазисом жизни, в который именно в тот час пришло горе. От туберкулеза умер отец многочисленного семейства.

Над селением гремели звуки барабанов. Они, по поверью, возвещали о том, что душа покинула человека. Об этом должна знать вся округа, не говоря уже о всевышнем.

Оставив свои вещи в машине, мы по приглашению родственников покойного прошли в комнату, где лежало тело. В изголовье покойного чадила толстая стеариновая свеча. Здесь же стоял мешок с продуктами, которые потребуются усопшему на том свете, и лежала палка, которой обмеряли тело, заказывая гроб. На бревне мы заметили дохлую кошку. Ее также кладут в гроб. Родственники утверждали, что кошка приносит счастье, оказывает помощь на том свете. Ведь, по буддийскому поверью, умный кот в свое время помог Будде уничтожить крыс, которые съели одну из священных книг… Тело покрыли трехцветным буддийским полотнищем, положили на грудь цветы, олицетворяющие красоту и чистоту. Примерно через полчаса в комнату внесли керосиновую лампу. Ее свет должен означать мудрость, без которой нет жизни.

Если человек умирает от заразной инфекционной болезни, его тело выносят из дома через специально проделанное отверстие. Полагают, что дверь в таких случаях непригодна: в нее может войти злой дух и принести несчастье живым.

Полная церемония похорон продолжается несколько дней – все зависит от имущественного положения родственников. Жители селения, где мы оказались свидетелями горя, с трудом сводили концы с концами. Поэтому уже следующим утром нас пригласили на ритуал кремации. Он проходил приблизительно в километре от деревушки. На холме был приготовлен огромный костер, на котором лежал труп под трехцветным покрывалом. Вокруг собралась вся деревня. Никто не голосил, не плакал. Время от времени люди отходили в сторону, собирали дрова и складывали их в кучу. Некоторые подбрасывали топливо в костер, поддерживая огонь… Особенно много хлопот доставляет кремация трупа в дождливый сезон, когда ливень то и дело гасит пламя костра, да и дрова не горят, а тлеют…

Лично нам это зрелище казалось невыносимым. Хотелось побыстрее сесть в машину и уехать. Но этим можно было нанести обиду крестьянам. Пришлось выдержать испытание до конца, иными словами, до того момента, когда старший брат покойного подошел к нам и поочередно пожал руку.

И снова заклубилась пылью дорога. Через несколько минут мы обернулись: над далеким холмом вился сизый дымок угасавшего костра. Людей вокруг уж не было видно.

Корат

Мелькают табачные делянки, бамбуковые перелески, блюдечки залитых водой рисовых полей. Безжалостное солнце угнетает все живое, нигде нет спасительной тени. Не успеваешь утолить жажду, как еще острее хочется пить. Мы едем по новой шоссейной дороге, которая соединила столицу Таиланда с крупным центром северо-восточной части страны – Коратом. Это довольно древний город. О его прошлом напоминает старинная крепостная стена и памятник Тао Суранари, или, как еще называли эту героическую женщину, Кунин Мо. В феодальной войне 1826–1827 годов Корат был захвачен правителем Вьентьяна. Супруга помощника правителя Кората Тао Суранари собрала на совет всех женщин города, и они порешили устроить в честь незваных гостей пиршество. Захватчики тотчас откликнулись на это приглашение. Они ели-пили полдня, а к вечеру, одурманенные рисовой водкой, уснули вповалку на центральной площади. Бдительность оказалась потерянной, а с ней и успех победы: женщины во главе с Тао Суранари выкрали у мертвецки пьяных воинов ключи от застенков, где находились все оставшиеся в живых мужчины. Через каких-нибудь двадцать – тридцать минут победный грохот барабанов возвестил о том, что благодаря мудрости женщин враги разбиты. Город снова стал процветать, а благодарные потомки воздвигли в честь храброй Тао Суранари памятник…

Мы бродили по городским улицам, побывали на крытом рынке. Свежая рыба, разнообразные овощи, фрукты ровными горками лежали на столах. Возле каждой горки табличка с указанием цены. Картофель, лук, апельсины расфасованы в нитяных сетках по 0,5 и 1 кг. Рыбу взвешивают на глазах покупателя на прикрепленном к потолку старинном безмене. Каменный пол тщательно выметен и полит водой. Возле ворот велорикши разгружают корзины и ящики с новыми партиями овощей, фруктов. Несколько лет назад Пентагон по договоренности с правительством Таиланда решил создать военную базу в окрестностях Кората. Теперь на окраине Кората аэродром, нефтехранилища и склады. Американцы сконцентрировали на этой военной базе разнообразную боевую технику, которой достаточно, чтобы вооружить целую бригаду в составе 6 тыс. человек.

По вечерам улицы города залиты огнями. Неоновые вывески на ночных кабаре манят посетителей, главным образом американских солдат и офицеров. Они любят проводить свое время в барах и ресторане при гостинице «Дамронгракс». Оттуда доносятся пьяные голоса солдатни, слышится грубая брань. Один из наших знакомых, старожил Кората, как-то заметил:

– Жаль, что бронзовая Тао Суранари не может сойти со своего пьедестала. Сейчас самое время расправиться с этими молодчиками. Как бы потом уже не было поздно…

Утром за завтраком мы разговорились с молодым тайским геологом, который третий год живет в Корате, собирая материал для диссертации. По мнению геологов, плато Корат было когда-то покрыто водой. Об этом говорит множество мелких болот, покрывающих плато. В дождливый сезон они заполнены водой, а в сухой покрываются соляной коркой. Местные жители стараются использовать эти естественные углубления под водохранилища. Но решить проблему водоснабжения только таким путем невозможно.

– Нужна в первую очередь ирригация, нужны деньги, – говорил геолог. – В дождливый сезон Меконг, его притоки и другие реки затапливают огромные пространства. Под водой оказываются проселочные дороги, поля, деревни. Но когда наступает сухой сезон, пересыхают все водоемы и единственным источником питьевой воды для человека и скота остаются колодцы. Но их не так уж много. Колодец тоже требует затрат, и немалых, – закончил наш собеседник.

После завтрака мы совершили поездку в селение Пи-май, где находится известный храм, построенный в XI веке. Он сложен из песчаника; на его стенах хорошо сохранились барельефы и национальный орнамент. В центре храма находится огромная статуя Будды. Здесь всегда много туристов: Пимай расположен в 60 км от Кората.

В Бангкок мы выехали во второй половине дня. Местные жители организовали вдоль дороги удобные для путника базарчики. Здесь всегда можно купить нарезанный ломтиками арбуз, стебель очищенного сахарного тростника, кукурузу. Торгуют, как правило, ребятишки; подсаживая друг друга, они забираются в окна рейсовых автобусов, наперебой предлагая туристам земляные орехи, американскую резиновую жвачку, банки с соком манго…

Проехали водопад Муеклек, где люди обычно запасаются вкусной холодной водой, и вот уже лента шоссе выскочила на поросшую травой равнину. После облезлых кустов и солончаковых болот сочная зелень особенно радует глаз. На лугу пасутся стада голландских коров. Они, конечно, принадлежат какому-нибудь бойкому иностранному предпринимателю, снабжающему молочными продуктами своих сородичей в Бангкоке. Бизнес безусловно прибыльный!

От полей дрожа поднимаются токи нагретого, распаренного воздуха. Не то бывает здесь в сухой сезон, когда крестьяне выжигают старую траву, чтобы пастбища покрылись новыми всходами, устраивают костры из срубленных деревьев, расчищая места под пашни. Над всей округой тогда висят облака тяжелого дыма, краснеет солнце, на сотни километров растекается запах гари.

От Кората до Бангкока всего 250 км. Мы проделали этот путь меньше чем за четыре часа.

СРЕДИ ХИЖИН НА СВАЯХ

Источник жизни

Рис для жителя Таиланда значит больше, чем для северянина хлеб. Если таиландец хочет сказать: «Я хочу есть», он говорит: «Хью као», то есть «я хочу риса». Утром и вечером, в праздник и будни таиландец ест приготовленный на пару рис. Под этой культурой из 10,3 млн. га обрабатываемой земли занято 6,6 млн. га, или 12 процентов всего земельного фонда страны. И хотя урожаи невысоки– 16 центнеров с гектара, – Таиланд производит 11–12 млн. т неочищенного зерна в год. Страна ежегодно вывозит 1,5–1,8 млн. т риса за границу.

Сельское хозяйство Таиланда низкотоварное, маломеханизированное. Крупное помещичье землевладение сочетается с мелким раздробленным землепользованием. Крестьяне-бедняки владеют лишь десятой частью земли, хотя они составляют более двух пятых сельского населения. 26 процентов земельных угодий сосредоточено в руках деревенской верхушки – помещиков и кулаков.

Сейчас среди зерновых культур земного шара рис занимает первое место по урожайности и валовому сбору и второе – по площади посевов. Общая мировая площадь под рисом превышает 80 млн. га, из них свыше 90 процентов приходится на страны Азии. Ученые считают, что спрос на рис в Азии превышает его сборы. Поэтому все зерно практически идет на удовлетворение внутренних потребностей стран-производителей. Экспортируется обычно менее двадцатой части собранного риса. Эта часть и является «путешественником», заполняющим трюмы океанских сухогрузов. Зачастую отказывая себе, аграрные страны – производители риса вывозят его за границу, чтобы на вырученную валюту приобретать машины, технику и необходимое оборудование для развития собственной экономики. К таким странам относится и Таиланд.

В знаменитом бангкокском храме перед огромным изваянием золотого Будды весом 5,5 т на жертвенном столике стоит округлое фарфоровое блюдо. Оно до краев заполнено чистым, как хрусталики льда, рисом. Прихожане бросают на блюдо монетки. Рис и деньги – олицетворение достатка. В поездке по Таиланду нам часто приходилось посещать буддийские монастыри, и почти в каждом мы находили чаши с жертвенным рисом. Рис – антипод голода, рис – это счастье, о котором мечтают здесь люди.

Рис – основа благосостояния

Рис составляет около трети экспорта Таиланда. Стало быть, общие размеры валютных поступлений страны во многом зависят от конъюнктуры мирового рынка риса. Об этом у нас зашел однажды разговор с таиландскими рисоторговцами. Господин Хонгладатон, за плечами которого был двадцатилетний опыт бизнесмена, рассказывал:

– В начале шестидесятых годов мы готовились продать крупную партию риса Индии. И вдруг получаем сообщение, что США уже сбыли в Индию рис по демпинговым ценам. Тогда правительство Таиланда заявило американцам протест. Соединенным Штатам ничего не оставалось, как официально заверить Таиланд в том, что подобные случаи не повторятся. Однако через несколько месяцев они вновь нарушили слово, продав партию зерна Сингапуру, который издавна считается нашим рисовым рынком.

– Эти маневры наших союзников вполне понятны. Они решили продемонстрировать силу, как бы предупреждая: если вы откажетесь предоставить нам землю под базы, мы вас задушим экономически. Я далек от полити-ки, но подобная тактика в отношениях между государствами, мягко выражаясь, постыдна.

Хонгладатон порылся в своей пухлой кожаной папке и извлек вырезку из какой-то газеты.

– Вот факты последнего времени. Слушайте. – И он стал читать: – «Заместитель министра экономики Таиланда Ампорн Чинтаканон заявил, что США являются непосредственным конкурентом Таиланда на европейском рынке. США обладают огромным преимуществом перед Таиландом, так как меньше тратят средств за перевозку риса в Европу. Преимущества США особенно видны на лондонском рынке, где американский рис продается в среднем на один фунт дешевле за тонну, чем таиландский».

– Вот вам точка зрения вполне официального лица, – пояснил наш собеседник. – Теперь, когда Таиланд фактически на короткой привязи у Соединенных Штатов, когда янки в мундирах сидят здесь, как у себя в Детройте или Мичигане, Вашингтон отодвинул чувства «дружбы» на второй план, а барыши – на первый.

Другой наш знакомый, Калоп Фонг, добавил:

– В 1966 году мы вывезли и продали 1 460 тысяч тонн риса на общую сумму около 200 миллионов долларов. Если бы американцы не ставили нам палки в колеса, эта сумма оказалась бы значительно больше.

* * *

Основной рисоводческий район Таиланда – Бангкокская равнина включая дельту реки Чао-Прайи и ее притоки. На эти земли приходится около 40 процентов всех посевов риса. В Таиланде, как и во многих других странах Азии, выращивается два вида риса: суходольный на увлажненных почвах и поливной, который любит стоячую воду. И тот и другой вид имеет два сорта: клейкий и неклейкий. Жители северных районов страны, а также Кората производят клейкий рис; на Бангкокской равнине, вдоль юго-восточного побережья и на полуострове крестьяне культивируют неклейкий рис. Он главным образом потребляется внутри страны. Вегетационный период различных видов риса колеблется от 90 до 180 дней. На кислых глинистых почвах полуострова крестьяне получают хорошую солому, но плохой рис. Рисоводы делят засоленные почвы на три категории: горькие, соленые и прокисшие. Опытные земледельцы могут по вкусу определить пригодность воды на своем участке. Но обычно используют для этой цели сок бетеля. Красную жвачку бетеля сплевывают в воду на поле. Если красная окраска сохранится, вода пригодна для посадки риса; если жвачка чернеет, следовательно, почва «прокисшая», и высадку рассады задерживают.

Бангкокская равнина… Дождливый сезон поднял на ноги жителей всех деревушек. Второй час мы едем вдоль «моря» бурой воды, разделенной дамбами на квадратики полей. Поля начинаются возле самых домиков, высоко поднятых на бамбуковых сваях над землей. Вдоль всей деревни проходят каналы. К ним обращены открытые помосты-веранды многих хижин. С лестниц жилищ к каналам протянуты длинные жерди. Они похожи на российские колодезные журавли с противовесом. Только на концах этих слег подвешены ковшеобразные сетки. В шутку их называют домашним экскаватором. Под вечер, когда на клонге утихает движение лодок, обитатели хижины опускают сетку в воду канала, чтобы часа через два выбрать ее наполненной мелкой рыбешкой, креветками, улитками. Эти даровые продукты служат неплохой приправой к плошке риса.

Дождливый сезон – начало полевых работ, период ожидания будущего урожая. На поля выходят все от мала до велика. Начинаются полевые работы – праздник первой борозды. На показательной ферме близ Бангкока его открыл сам министр земледелия. За позолоченным плугом он трижды обошел поле и потом большими пригоршнями разбросал по нему семена. Зрители в ажиотаже старались подобрать хоть одно зернышко, которое должно, по поверью, принести счастье.

…В деревушке, куда мы приехали, праздник был в самом разгаре. В деревянную соху впрягли двух водяных буйволов. Рога неповоротливых животных были расцвечены яркими лентами. За сохой медленно и важно не шел, а плыл буддийский монах в оранжевой тоге. За ним след в след двигались четыре девочки. Каждая несла коромысло с корзинками, полными различного зерна. Монах в проложенную бороздку горсть за горстью бросает семена. Но вот и конец поля. Девочки опускают на землю коромысла и ставят перед буйволом семь корзин. Теперь все зависит от того, к какой корзинке потянется животное. Если он выберет, например, корзинку с семенами кукурузы, перемешанной с мелко нарезанной травой, – жди высокого урожая. Если обнюхает корзинку с рисом – половина урожая погибнет от половодья. Во все эти приметы крестьяне верят свято. Вот почему огромная толпа, забившая всю дамбу, буквально замерла, после того как корзинки были расставлены перед меланхоличным буйволом. И надо было видеть ликующие лица стариков, женщин, детей, когда буйвол опустил свои рога над кукурузным зерном! Все бросились на поле собирать «счастливые» семена. Люди обнимали друг друга, кругом слышались поздравления, смех, возгласы восторга.

За торжествами обычно начинаются трудовые будни. Пахота, боронование, сев, пересадка рассады. Забот полон рот. В деревне рисоводы имеют по три-четыре рая собственной земли. Что такое рай, нам объяснил крестьянин, по имени Комхом:

– Рай – это двадцать на двадцать ва. А один ва – это две вытянутых руки.

Комхом арендует около 25 раев у помещика. Помещик богатый. У него восемь тысяч раев угодий. За аренду приходится выплачивать четвертую часть урожая. Рисорушка принадлежит другому помещику. Ему также приходится платить натурой. Ну и, конечно, прошлогодние долги, налоги.

– Для семьи остается не более двух пятых урожая, – говорит Комхом. – Полгода можно протянуть, не больше. Потом снова на поклон к помещику или ростовщику. Если получишь в долг из расчета 15 процентов до следующего урожая, хорошо. А то и все 20 процентов потребуют.

– Приходится голодать?

Крестьянин мнется, отводит глаза в сторону.

– В общем нет, не приходится. В нашем крае много рыбы, креветок, держим свинью, одного буйвола. Когда особенно худо, едим необрушенный рис.

– Удобрений хватает?

– Что вы, что вы! – Он искренне удивлен таким вопросом.

– Если бы имели удобрения, собирали бы по два урожая в год. С удобрениями плохо, дорого. А земля требует отдыха. В соседней деревне крестьяне купили моторчик – воду качать на поля. А у нас и того нет.

Он помолчал и добавил:

– Если бы вся земля принадлежала мне – другое дело. Я бы за ней ходил, как за ребенком. А то ведь знать не знаешь, какой участок в будущем году помещик сдаст в аренду. Все здесь чужое…

Нередки случаи, когда крестьянин не может расплатиться с ростовщиком всю свою жизнь. Долги передаются по наследству от отца к сыну, от сына к внукам.

На празднике первой борозды мы видели бритоголового буддийского священника. Он высокочтимое лицо в деревне. Без участия монаха здесь не обходится ни одно событие. Однако пройти за плугом на торжествах – это еще не значит внести свой вклад в создание общественного продукта. А между тем четвертьмиллионная армия служителей культа Таиланда должна же чем-то питаться. И вот на плечи крестьянина ложится еще одно бремя по содержанию 26 тыс. буддийских монастырей со всеми их обитателями.

Даже по официальным данным, меньше половины всех крестьянских хозяйств имеет небольшие излишки риса для продажи. На вырученные деньги надо купить соль, мыло, спички, растительное масло, керосин, то есть самые необходимые товары. Система землепользования не стимулирует крестьян к улучшению угодий, а стало быть и к повышению урожаев. По урожайности риса Таиланд занимает одно из последних мест среди стран, специализирующихся на экспорте этой культуры.

Высадив рассаду скороспелого риса в июле, крестьяне могут приступать к уборке в октябре, когда заканчивается дождливый сезон. Мы побывали в той же деревне, когда крестьяне уже готовились снимать урожай… В светло-желтые тона окрашены поля. С севера тянет прохладой, температура снизилась до 24–25 градусов. По каналам в разных направлениях движутся лодки. Гребцы, стоя на корме, ловко работают одним веслом. В лодках фрукты, мешки с рисом, солома. Каналы, как и в старину, остаются главными транспортными магистралями. Железнодорожных путей мало. Не случайно выходящая на тайском языке газета «Дейли ньюс» призывает правительство увеличить число железнодорожных веток в рисопроизводящие районы.

Урожай вся деревня вышла убирать вместе. Всюду видны согнувшиеся фигуры мужчин-жнецов в широкополых тростниковых шляпах. Серповидными ножами они ловко срезают стебли созревшего злака, связывают их в снопы. Женщины складывают снопы в лодки и переправляют на ток. Ток имеют почти в каждом хозяйстве. Снопы развязывают и рассыпают по ровной земляной площадке. Привязанные к столбу буйволы топчут ногами стебли, выбивая зерно. И снова лодки везут рис по каналам к рисорушкам.

Сельскохозяйственный год заканчивается праздником качелей. На высокой перекладине возле тока укрепляют качели и четырехметровый столб с корзинкой на его вершине. Парни, одетые в костюмы «покровителя бога дождя», раскачиваясь, пытаются схватить корзину, в которой насыпаны рис и медные монетки. Если им это удается, следующий год будет урожайным. Праздник качелей заканчивается веселыми танцами, угощениями. Особенно грациозен танец «Плен йои». Его исполняют под аккомпанемент таиландского сигарообразного барабана клонг-яо, кастаньет, цимбал и бамбуковых трещоток. «Быстрый ритм клонг-яо заставляет двигаться даже ноги стариков», – шутят крестьяне. Две шеренги парней и девушек выстраиваются друг против друга. Девушки сначала робко, а потом все настойчивее протягивают своим партнерам расшитые национальным орнаментом шарфы. Когда шарф коснется плеча юноши, он принимает вызов и начинает отбивать ритм ногами. Девушки задевают песню. Ритм немного ослабевает. Запевала старается изо всех сил. От него не отстают все танцующие.

Каждая песня имеет конец. Расходятся по домам крестьяне. Сегодня их амбары полнятся зерном. Тот, кто собрал риса побольше, может быть, сумеет купить новую лодку, подремонтировать жилье, сменить уже сгнившую от солнца и пота рубашку. Других заботят долги. Завтра в деревню придут кредиторы, ростовщики, перекупщики. Они повезут зерно в город, продадут его транспортным компаниям. Потом рис погрузят в трюмы океанских лайнеров, и он навсегда покинет взрастившую его землю…