Текст книги "Россия под ударом. Угрозы русской цивилизации"

Автор книги: Сергей Кара-Мурза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Власть взяла на вооружение порочный метод объяснять провалы рыночной реформы в России наследием советского прошлого. Мол, эти провалы – следствие инерции тех систем, которые были созданы при советском строе. Это лишает и государство и общество возможности разобраться в актуальных процессах – искажены мера и критерии.

Стало нормой утверждение, будто советское хозяйство имело «экспортно-сырьевой» характер, отчего теперь страдает Российская Федерация. В Послании Федеральному Собранию 12 ноября 2009 г. Д.А. Медведев сказал, например: «Советский Союз, к сожалению, так и остался индустриально-сырьевым гигантом и не выдержал конкуренции с постиндустриальными обществами… Вместо примитивного сырьевого хозяйства мы создадим умную экономику, производящую уникальные знания» [23].

Прекрасна идея создать умную экономику, сначала надо разобраться, каким образом Россия скатилась к «примитивному сырьевому хозяйству», – ведь силы и механизмы, которые ее туда толкнули, продолжают действовать. Их надо выявить и нейтрализовать. Но мы не начнем в этом разбираться, пока не откажемся от мифа, будто СССР был «сырьевым» гигантом и не определим вес его «индустриальной» компоненты.

Д.А. Медведев представляет дело так, будто все двадцать лет реформ Россия шаг за шагом преодолевала «сырьевую зависимость», характерную для советского хозяйства, – но до конца так и не преодолела. Он пишет: «Двадцать лет бурных преобразований так и не избавили нашу страну от унизительной сырьевой зависимости» [25]. В действительности нынешнее «примитивное сырьевое хозяйство» – не наследие прошлого, а именно продукт реформы, результат деиндустриализации советского хозяйства. Взглянем на факты. В ежегоднике «Народное хозяйство РСФСР в 1990 г.» на стр. 32 есть таблица: «Вывоз продукции из РСФСР по отраслям народного хозяйства в 1989 г. (в фактически действовавших ценах)».

Суммируя продукцию отраслей перерабатывающей промышленности и транспортные услуги, получаем следующие данные. Всего по отраслям материального производства вывоз из РСФСР составил 109,6 млрд. руб. По всем отраслям, за исключением сырьевых – нефтегазовой, угольной и лесной промышленности и половины продукции «прочих отраслей промышленности» – вывоз составил 84,7 млрд.

Таким образом, доля продуктов высокого уровня переработки в вывозе продуктов из РСФСР составляла 77%. Из них «машиностроение и металлообработка» – 34,7%. Доля «добывающих» (сырьевых) отраслей – 23%. Это – максимум, со всеми допущениями в пользу «сырья».65

Теперь берем «Российский статистический ежегодник. 2007». На стр. 756 имеется таблица: «Товарная структура экспорта Российской Федерации (в фактически действовавших ценах)». В 2006 г. «минеральные продукты, древесина и сырье» составили 70% экспорта Российской Федерации, а «машины, оборудование и транспортные средства» – 5,8%.

Кстати, искажает реальность и вторая часть утверждения Д.А. Медведева – что «Советский Союз не выдержал конкуренции с постиндустриальными обществами». СССР не выдержал войны с Западом, войны на уничтожение. Это – вовсе не конкуренция. Если бы нынешняя Россия не унаследовала от СССР продуктов советского постиндустриализма (хотя бы в виде ракетно-ядерного оружия), то сегодня она вся была бы превращена в «сырье» уважаемыми «постиндустриальными обществами».

Ритуальные плевки в советское прошлое стали столь привычными, что спичрайтеры высших руководителей даже не удосуживаются проверить свои самые странные идеи. Ну и потомки! Но отбросим лирику вроде исторической справедливости, разбор обвинений СССР нам нужен, чтобы восстановить свою способность считать и логически мыслить для нынешних дел. Вот, например, В.В. Путин говорит в Госдуме (6 апреля 2009 г.): «Невозможно уже больше… мириться с нищенским пенсионным обеспечением миллионов людей, с тем, что у нас по-прежнему есть пенсионеры, которые получают меньше 2 тыс. – 1950 рублей. Правда, это еще наследие прошлого, советского периода, когда в совхозах платили соответствующие деньги» [24].

Посмотрим, какие «соответствующие деньги» платили в совхозах и сколько «миллионов людей» из тех работников живет сегодня в РФ. Всего в РСФСР в 1990 г. было 6,3 млн человек, получавших минимальную пенсию – 70 руб. в месяц. Сейчас всем выжившим из тех, кто был пенсионером в советское время, далеко за 80 лет. Сколько их всего осталось? Совсем немного, в 2008 г. в России проживало 3,6 миллиона человек в возрасте 80 лет и более.

Тех, кто получал минимальную пенсию, было 24% от общего числа пенсионеров – значит, делим это малое число еще на 4. Сколько из них вышло на пенсию именно в совхозах? Надо поделить еще минимум на 10. Да их по пальцам можно сосчитать, а нам говорят, что «миллионы людей» с нищенской пенсией – наследие совхозов! Кто в Правительстве нашелся такой хитрый, сочинить эту байку?

Лучше бы посчитали, что мог купить пенсионер на 70 руб. в 1990 году и что – на 1950 руб. сегодня. В 1990 г. пенсионер на минимальную пенсию в 70 руб. мог купить 238 кг молока или 183 кг хлеба (хлебобулочных изделий) из пшеничной муки. В 2007 г. пенсионер на минимальную пенсию в 1950 руб. мог купить 76 кг молока или 64 кг хлеба (хлебобулочных изделий) из пшеничной муки. В три раза меньше! Это не наследие совхозов, а оригинальный продукт нынешнего социального порядка.

В том же отчете Госдуме В.В. Путин говорит: «В Советском Союзе должного внимания развитию гражданской авиации не уделялось, что мы с вами хорошо знаем. Да, к сожалению, так, потому что наши гражданские самолеты – это то, что было переделано, первоначально это были военные самолеты, потом их спокойно переделали. Они являются у нас, к сожалению, сегодня неконкурентоспособными» [24].

Не странно ли? Советского Союза нет уже 18 лет, и он же виноват, что построенные в СССР самолеты «сегодня неконкурентоспособны». Почему же ваши хорошие рыночные КБ и заводы не сконструировали и не построили такие самолеты, которые вам нравятся? В Советском Союзе были свои нормальные и дешевые самолеты (их покупали многие страны) и 1300 аэропортов. Теперь закрыты десятки аэропортов, а пассажиров летает в 4 раза меньше, но «должного внимания развитию гражданской авиации не уделялось» именно в СССР. Господа, куда же мы придем с такой логикой?

Мы будем все глубже погружаться в трясину недееспособности, если анализ каждого провала нынешних «менеджеров» станем заменять проклятьями в адрес СССР, который не обеспечил нас вечными благами. Вот научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Ясин на следующий день после аварии на ГЭС прибегает к этому магическому приему: «Саяно-Шушенская ГЭС была символом крупных проектов, которые осуществлялись в СССР. Мы не знаем истинных причин этой крупной техногенной катастрофы, почему произошел гидроудар. Но, я уверен, истинная причина – в безалаберности и наплевательском отношении к строительным стандартам» [21].

Вот такие «научные руководители» управляют ВШЭ, «генератором программ» реформы. «Мы не знаем истинных причин… Но, я уверен, истинная причина – в…». Не знает, но уверен!

А вот какое объяснение дает специалист по технической безопасности: «Характерный пример отклика сложной социотехнической системы на смену цели производственной деятельности – авария на Саяно-Шушенской ГЭС 17 августа 2009 г. Агрегаты станции проектировались в предположении, что их режим работы и обслуживания будут происходить в рамках единой энергосистемы. Для расчлененной ЕЭС (как суммы деградирующих систем) нужны элементы и связи с принципиально иными свойствами. Старые элементы и связи от ЕЭС СССР не смогли адаптироваться для обслуживания внешней новой системы «свободного» рынка электроэнергии. Произошла тяжелая авария, после которой непроектная нагрузка на оставшиеся элементы и связи осколков ЕЭС еще более усилилась. Необходимо последовательно изучать «получившуюся» систему и «притирать» ее старые элементы и связи к возникшим условиям. Ни старые ГОСТы, ни новые евронормы, ни их смесь в техрегламентах здесь не помогут, все они существенно искажают картину актуальных опасностей (одни нормы «отстали», другие – «впереди»)» [22].

Человек не пускается в рассуждения о добре и зле, тоталитаризме и демократии, а говорит о взаимозависимости техники и социальных систем. Хотите перевести созданную в СССР техническую систему на рыночные принципы – дополняйте ее адекватной оснасткой, иначе произойдет авария. Ведь и Чернобыльская катастрофа произошла потому, что советской техникой попытались управлять, исходя из норм «живого творчества масс».

Но поворота к таким прагматическим рассуждениям, в общем, не происходит. Власть продолжает идеологическую антисоветскую программу Горбачева и Ельцина – для чего? С какой целью она углубляет раскол в обществе и погружает его в безысходность? Здесь кристаллизуется одно из непримиримых тотальных противоречий российского общества, которое шаг за шагом загоняет его в тупик. Никакой возможности выложить эту проблему на стол переговоров власть не дает. Каков же прогноз хода событий? Неужели власть все еще надеется, что все «советские люди» просто вымрут и проблема будет решена?

Василь Быков писал в 1991 г.: «В ближайшие 10-20 лет, я думаю, ничего хорошего нам не светит. Перемены к лучшему могут произойти лишь за пределами физического существования нынешних поколений. Когда окончательно уйдут из жизни те, кто безнадежно отравлен ядом большевистской идеологии… Когда не только не останется ничего, напоминавшего о последних резолюциях очередного съезда, но и ни одного деда или бабки, хранящих память о дефицитах, репрессиях, коллективизации… По-видимому, Моисей был человек умный, недаром же он водил свой народ по пустыне сорок лет, а не четыре года» [16].

Идея «водить 40 лет по пустыне» была так соблазнительна, что даже В.В. Путин в начале своего президентства как-то использовал эту метафору как довод. 4 января 2003 г., на встрече с преподавателями Уфимского государственного нефтяного технического университета он сказал: «Моисей, говорят, сорок лет водил свой народ по пустыне для того, чтобы избавиться от прошлого и сформировать нового человека. Для нас это слишком много и нам нужно вытравливать все негативное, что было заложено в прежние годы, связанное с монополией одной партии на власть, с тоталитаризмом, с отсутствием свобод». Но «сформировать нового человека» путем «вытравливания» у него всего советского – задача потруднее, чем была у Моисея. Советское воспроизводится в российском климате.

В.Ю. Сурков попрекает «азиатчину» советского строя: «Освоение космоса и атомной энергии добыто жестоким упорством советского крепостничества». Это старая песня, в ней ненависть вовсе не к «крепостничеству», а к советскому освоению космоса и атомной энергии. Вот этого бы России не нужно, это новому государству и его консультантам не нравится. Но какова самонадеянность! Ведь читатель автоматически встраивает подобные суждения в реальную систему координат: жестокое упорство советского крепостничества дало России освоение космоса и атомной энергии, а жестокое упорство рыночного крепостничества Чубайса и Грефа дало России паразитизм «олигархов» и колоссальный регресс жизнеустройства. Почувствуйте разницу, интеллектуальные вожди Российской Федерации.

В.Ю. Сурков рисует карикатуру на большие проекты, которые в ходе истории выполнял русский народ. Он иронизирует над делами, которые стоили народу колоссальных усилий и жертв, но и поднимали на новый уровень цивилизационного развития.

Он говорит: «Когда-то мы должны были построить коммунизм. Думали, сейчас построим и потом делать ничего не будем. Но надо очень быстро построить коммунизм, чтобы поскорее ничего не делать. Ведь на средненародном уровне представляли коммунизм именно так: это место, где делать ничего не надо, и где все при этом есть… В наивном уповании на прекрасную новую жизнь, где все станут полеживать на боку, на заслуженном (как же – страдали!) отдыхе. Предоставив труды и хлопоты всесильному учению, мировой революции, общечеловеческим ценностям, невидимой руке рынка и прочим разновидностям скатерти-самобранки. Такая вот эсхатология незатейливая» [10].

Стыдно это читать. «На средненародном уровне» считалось, что коммунизм – это, прежде всего, «от каждого – по способности». А Сурков нарисовал карикатуру на русского коммуниста как наивного паразита, мечтающего, «чтобы поскорее ничего не делать». Какой недальновидный поклеп на несколько поколений, трудами которых кормится вся эта нынешняя «элита». Это, кстати, поклеп на большую когорту мёртвых русского народа, надо бы с ними быть поосторожнее.

Вот, В.Ю. Сурков берет коммунизм как эталон убожества и посредственности: «Кому нужен мир, в котором все люди, нации и демократии на одно лицо? Это была бы вещь потоскливее коммунизма» [там же].

Ясно, что мира, в котором все люди на одно лицо, не может быть, он тут притянут за уши, чтобы лягнуть коммунизм. Вот, мол, какими недоумками были русские люди, в массе своей поверившие в идеалы коммунизма! Так, значит, трактует власть цивилизационный вектор России в течение целого исторического периода. И с таким представлением она собирается строить новую Россию? В какое болото она ведет страну…

Эта же мысль то и дело прорывается в разных формах в текстах В.Ю. Суркова. Например: «Известно, что Павел I хотел наделать из русских солдат пруссаков. Большевики перерабатывали сотню этносов в советскую общность» [10].

В каком смысле Павел I хотел наделать из русских солдат пруссаков? К чему эти анекдоты? Ведь именно при Павле Суворов модернизировал армию, командовал Италийским и Швейцарским походами, получил титул генералиссимуса. И в чем сходство между гипотетическим желанием «наделать из русских солдат пруссаков» и тем, что «большевики перерабатывали сотню этносов в советскую общность»? Следует ли из слов В.Ю. Суркова, что в России общностей не надо и пусть все этносы разбегаются? Разогнать-то вы сумели, ломать не строить, – а вот попробуйте собрать.

Заметим, что буквально тут же В.Ю. Сурков сам строит планы наподобие прожектов Павла I: «Производство смыслов и образов, интерпретирующих всеевропейские ценности и называющих российские цели, позволит ментально воссоединить расстроенную было нацию, собранную пока условно-административно, на скорую (пусть и сильную) руку» [11].

По мнению власти, «нация» – это не «российская общность»? И опять власть, как Петр Великий или Керенский, собрала ее «на скорую руку»! К чему тут все эти аналогии и метафоры. Похоже, власть просто не может говорить об актуальных проблемах России, как они даны нам в реальности. Никак не может нынешнее государство «ментально воссоединить расстроенную было нацию», нет у него для этого ни скорой, ни сильной руки. Оно само непрерывно раскалывает эту нацию и тем самым ослабляет свою руку. Горбачев и Ельцин породили этот порочный круг, а В.Ю. Сурков своими метафорами его укрепляет.

Способов углубить раскол нации и стравить расколотые части много, а при наличии «административного ресурса» и денег нетрудно и создать кадровый состав для этой работы. Любой тип, выходящий на трибуну или к телекамере с антисоветским замечанием, даже самого низкого пошиба, получает какой-то бонус. Антисоветская риторика узаконена как желательная, что и обеспечивает непрерывность «молекулярной агрессии» в массовое сознание.

Вот, 12 июля 2009 г., идет утренняя передача 1 канала российского телевидения «Служу отчизне». С ведущим беседует священник Георгий Митрофанов, апологет Белого движения в Гражданской войне 1918-1921 годов. Он обращается к военнослужащим Российской армии с таким пастырским напутствием: «Не может быть примирения между теми, кто отстаивал дело исторической России и теми, кто поверил в коммунистическую утопию и 70 лет топил в крови Россию. Всем придется выбирать, с белыми они или с красными».

Заявление дикое по своей невежественности и по своей гражданской и политической несообразности, которая доходит до гротеска. Строго говоря, этот гражданин в рясе вел экстремистскую идеологическую пропаганду в рядах военнослужащих – дело откровенно противозаконное.

Но дело не в этом гражданине, а в политической линии руководства Первого канала. Трудно предположить, что она определяется без согласования с Администрацией Президента. Пожалуй, не было ни одной страны, которая пережила бы большую Гражданскую войну и в которой через 90 лет экстремистам дали бы такую трибуну для призывов к реваншу и взаимной непримиримости. России сегодня для полного счастья не хватает именно новой гражданской войны. Со стороны должностных лиц государства за все время не последовало ни одного неодобрительного слова по поводу подобных выступлений. Вот где угроза для России.

В тот же день – другое сообщение прессы: «12.07.2009. Ульяновску могут вернуть его историческое название – Симбирск. По сообщению ИТАР-ТАСС, губернатор Ульяновской области Сергей Морозов заявил сегодня, выступая перед участниками молодежного форума на Селигере, что «поддерживает восстановление исторической справедливости». О сроках возможного переименования города Морозов не сообщил. Симбирск был переименован в Ульяновск в 1924 году – после смерти Владимира Ульянова-Ленина, родившегося в этом городе».

О какой «исторической справедливости» могла идти речь на молодежном форуме на Селигере? Ульяновск носит это имя 85 лет, это уже совершенно другой город, нежели был Симбирск почти век назад. Он весь создан в советское время, все его «градообразующие» структуры несут на себе облик советских «мегапроектов». Никакой проблемы «справедливости» тут днем с огнем не сыщешь. Всем очевидно, что целью выступления этого губернатора было сделать еще один плевок в лицо советскому человеку – мотивация примитивная и низкая. Воспитатели российской молодой элиты…

Организуются и «вязкие» долгосрочные акции. Продолжая дело Ельцина, нынешняя власть разыгрывает спектакль «7 ноября» – его нам дают вместо памятной даты, годовщины Октябрьской революции. Той революции, которая почти на целый век продлила жизнь Российской империи в облике СССР. Спектакль этот поставлен с целью профанации праздника, который вошел в жизнь подавляющего большинства народа и давно уже стал национальным.

Эта профанация преследовала политические цели, а также нужна как психотерапевтическое средство тому господствующему меньшинству, которое уничтожило СССР и страдает от «тоски предателя». У этой публики наблюдаются и другие патологии. Например, поразительная мстительность. Они ведь борются не против идеалов Октябрьской революции – она в далеком прошлом, им неизвестна и мало их интересует. Они изощряются в изобретении духовных пыток для побежденного большинства. Зная, что до сих пор примерно половина граждан уважает память о революции и о тех поколениях, которые строили СССР, эти господа, имея тотальный контроль над телевидением, в день праздника заполняют эфир издевательствами и глумливыми комментариями. Как будто им мало остальных дней в году. Это все равно, что прийти в гости на Рождество и богохульствовать.

Этот персонал нового «политпросвета» думает, что может оскорбить и уязвить «совка», иные просто захлебываются, радуясь своим шуточкам. Удивительно поглупели от разрешенного и оплаченного хамства. Никого они уже не могут оскорбить. Люди ушли в себя, и их не достать. Они смотрят на этих легионеров психологической войны холодно, и даже право на ненависть к себе эта публика утратила. Уже пришло другое чувство…

Социологи регулярно измеряют, как вымирает «советский народ», у которого отняли праздник. Могильщики потирают руки, кое-кто похваливает Моисея, который придумал 40 лет водить по пустыне народ, пока не вымерли все, кто «помнил». Этот реваншизм вызывает брезгливое чувство, как признак нехорошей болезни. Ну, загнали в катакомбы половину народа – и радуются. Глупо.66 Атрофия разума и чувства у господствующего меньшинства – потому и увязла страна в болоте кризиса.

Жаль, конечно, что за «сытыми» в тупик тянется молодежь. Диалог поколений пресечен, идеи и образы городская молодежь получает в основном из телевизора. А надо бы понять, что значит изъять важный праздник из жизни народа. Это подрубает один из его корней. Праздник связывает людей, которые за много лет коллективно вообразили его смысл, в народ. В момент праздника у человека оживает чувство святости времени, оживают события национальной истории, определившие судьбу народа. Так люди незримо соединяются общими воспоминаниями. Возникает духовная структура, скрепляющая мировоззренческую матрицу народа.

Старшие поколения за свою жизнь дважды пережили насильственную ломку «календаря праздников». Это тяжелая травма. Первая кампания проводилась в 20-е годы большевиками-«космополитами», которые ставили своей целью демонтировать «имперский» русский народ. По мере того, как этот народ объединялся уже в облике советского народа, нарастал накал этой кампании. Изживались и Новый год, и Рождество с ёлкой, и даже праздничное поминовение войны 1812 года. В 1927 г. Главный репертуарный комитет запретил публичное исполнение увертюры Чайковского «1812 год». Свернуть всю эту кампанию удалось только после разгрома, жестокими методами, «оппозиции» в ВКП(б). Резкий поворот был совершен в мае 1934 г. – был открыт исторический факультет в МГУ, вернулись и ёлка, и увертюра «1812 год».

То знамя похода против памяти подхватили «шестидесятники» в хрущевскую «оттепель». Режиссер Михаил Ромм, выступая 26 февраля 1963 г. перед деятелями науки и искусства, заявил: «Зачем Советской власти под колокольный звон унижать «Марсельезу», великолепный гимн французской революции? Зачем утверждать торжество царского черносотенного гимна?» Ромм увязал увертюру Чайковского с «советским антисемитизмом», а сегодня израильский историк Дов Конторер увязывает эту увертюру с «русским фашизмом». Он пишет о том демарше Ромма: «Здесь мы наблюдаем примечательную реакцию художника-интернационалиста на свершившуюся при Сталине фашизацию коммунизма» [12].

Нынешняя кампания ведется с более мощными средствами. Убили 1 Мая, любимый праздник большинства, в 1992 г. изуродовали дубинками 23 февраля, постоянно ведут подкоп под День Победы и выхолащивают ее смысл. Разрушение исторической памяти необходимо реформаторам – люди, лишившиеся привычных праздников, выпадают из традиции. Их легче отвлечь от того факта, что без восстановления социальных систем советского типа половина нашего населения переместится в «цивилизацию трущоб».

В России ведется настоящий штурм символического смысла праздников, которые были приняты и устоялись в массовом сознании народа. 7 ноября, годовщину Октябрьской революции, Ельцин постановил “считать Днем Согласия”. Эта пошлость оскорбила достоинство людей, независимо от политики. Ведь революция – катастрофа, трагическое столкновение, а не «день согласия». Русская революция – великое событие, повернувшее ход истории. Его с одинаковым волнением отмечал весь народ, независимо от того, на какой стороне баррикады были деды и прадеды каждого из нас. Так же отмечают 14 июля, годовщину своей революции, французы. И сама мысль отменить во Франции этот праздник показалась бы там чудовищной и глупой. У нас этот глупый шаг сделан с тупостью носорога. Плюнули в душу, да еще стравили людей. Ладно…

Способом убийства праздников является и неявное издевательство или доведение до абсурда. Кто-то очень смышленый придумал праздновать 7 ноября «годовщину военного парада 7 ноября 1941 года». Парад в честь годовщины парада! А в честь чего был тот парад, говорить категорически запрещается. В 2007 году ни один, от телевизионного мальчика до первых лиц государства, ни разу не обмолвился, с чего это вздумали устроить парад на Красной площади в 1941 году именно 7 ноября. Наверное, и в другие годы теперь так. И мы смотрим этот театр абсурда. Такие вещи даром не проходят, веет безнадежностью.

Та часть нашей интеллигенции, которая стала личным составом этой армии «деструкторов», нашла, конечно, для себя оправдания – на то она и рефлексирующая интеллигенция. Это и породило аномалию: уже 18 лет нет СССР, а на телевидении с утра до вечера пинают нашу «империю зла», к месту и не к месту, как будто призрак видят. Совесть скулит, и ее пытаются приглушить антисоветским мифом. Речь не о личностях, а о групповых установках. А главное, об установках власти.

Эта раздвоенность регулярно проявляется в том, что власть, ради подтверждения своей лояльности Западу, оскорбляет историческую память и совесть большинства собственного народа. Например, российскому телевидению, которое перешло под полный контроль радикальной западнической части крупного капитала и гуманитарной интеллигенции, дана полная свобода вести передачи, исполненные культурного садизма по отношению к населению. Принятая в РФ «Доктрина информационной безопасности» отброшена и даже не вспоминается.

К кому же обращается со своей антисоветской риторикой идеологическая команда нынешней власти России? Какая часть общества благосклонно принимает эту риторику? Наиболее полное представление (из опубликованных данных) дает об этом исследование, которое вел с 1989 г. ВЦИОМ под руководством Ю.А. Левады. Его целью было наблюдение за тем, как изменялся в ходе перестройки и реформы социокультурный облик советского человека – «homo sovieticus».

В заключительной лекции об этом исследовании, 15 апреля 2004 г. Ю.А. Левада говорит: «Работа, которую мы начали делать 15 лет назад, – проект под названием “Человек советский” – последовательность эмпирических опросных исследований, повторяя примерно один и тот же набор вопросов раз в пять лет. Мы это сделали в 1989-м, 94-м, 99-м и в прошлом, 2003 году… Было у нас предположение, что жизнь ломается круто. Что мы, как страна, как общество, вступаем в совершенно новую реальность, и человек у нас становится иным… Оказалось, что это наивно… Скорее, как только человека освободили, он бросился назад, даже не к вчерашнему, а к позавчерашнему дню. Он стал традиционным, он стал представлять собой человека допетровского, а не просто досоветского… И с этого времени мы начали думать, что, собственно, человек, которого мы условно обозвали “советским”, никуда от нас не делся… И люди нам, кстати, отвечали и сейчас отвечают, что они то ли постоянно, то ли иногда, чувствуют себя людьми советскими. И рамки мышления, желаний, интересов почти не выходят за те рамки, которые были даже не в конце, а где-нибудь в середине последней советской фазы. У нас сейчас половина людей говорит, что лучше было бы ничего не трогать, не приходил бы никакой злодей Горбачев, и жили бы, и жили» [13].

Итак, «советский человек никуда от нас не делся». Он просто «ушел в катакомбы». Особые маски и средства обезболивания приходится изобретать людям, чтобы приглушить боль при виде того, как кромсают твою страну, и при этом еще глумятся над ней. Кто-то притворяется космополитом, кто-то растравляет в памяти все прегрешения «Родины-мачехи», немногие и сами начинают кромсать и глумиться, но все это пропитывает наши структуры повседневности, проникает, как радиация, во все элементы жизни, придавая ее качеству особые, патологические свойства.

Более того, в тяжелых условиях советский человек становится «более советским», чем в благополучное время. Культурное ядро нашего общества выдержало удар перестройки и реформы. А значит, то меньшинство, которое отщепилось от этого ядра и продолжает в душе и мыслях двигаться по пути, проложенному перестройкой и реформой, отдаляется от основного тела культуры все дальше и дальше.

Показательна безымянная реплика, высказанная после доклада Ю.А. Левады: «Я много лет работаю на телевидении и занимаюсь там аналитикой и социологией. И столько же времени я пытаюсь понять, что они смотрят. Наверное, самая четкая метка – это отношение телезрителей к старому советскому кино. После каких-либо резких взломов интерес к советскому кино повышается. А сам процесс идет, в общем-то, непрерывно. Его можно назвать откатом к “советскому человеку”… Единственное кино, которое не привлекает массовую аудиторию, – это интеллигентское кино 60-х – 80-х годов, для примера приведу “Осенний марафон”.

Чем дальше в историю, тем больше кино становится востребованным. Кино 30-х годов, предоттепельные фильмы, фильмы о секретарях горкомов и райкомов и фильмы начала 80-х годов, самого не интеллигентского плана, они находят все большую аудиторию. Казалось бы, город Москва, где социальные процессы шли более остро, так вот – в Москве старое кино любят люди с высоким уровнем образования и люди молодые. Любят больше, чем кино интеллигентское. Это значит, что во многом наш человек, в данном случае – московский, а в регионах, я думаю, еще в большей степени, становится все более советским».67

Тот факт, что в Москве «люди с высоким уровнем образования и люди молодые» теперь «любят старое советское кино больше, чем кино интеллигентское», говорит о том, что и основная масса интеллигенции остановилась в своем движении по пути «перестройки и реформы». Ее тянет обратно, к тому культурному ядру российского общества, которое дозрело в советское время. Соблазн отщепенства утрачивает силу. Пока что мы находимся в состоянии неустойчивого равновесия. Чем раньше мы соберемся с духом и преодолеем временный разрыв, тем с меньшими травмами мы выйдем из кризиса.

Говоря о том, как по прошествии 15 лет реформы видится шкала ценностей советского человека, А.С. Панарин пишет: «Чем больше исторически удаляется этот человек от нас, тем крупнее, масштабнее выступает его фигура… Крайности либерального отрицания этого типа выглядят все менее убедительными, и к советскому человеку приходит историческая реабилитация» [15, с. 135].

Какие непосредственные утраты несет Россия в результате активного антисоветизма государственной власти? Фундаментальными следствиями целенаправленно создаваемого раскола являются, на мой взгляд, следующие.

Государство слишком далеко зашло в конфликте с тем культурно-историческим типом, который был носителем цивилизационных черт России в ХХ веке. Пожалуй, впервые в истории России государств, вместо того, чтобы стать арбитром-«модератором» в конкуренции и конфликтах между разными цивилизационными проектами, категорически встало на сторону одного течения. Оно стало во главе радикального течения, которое находилось в тени в советский период и осознавало себя как антипода и противника советского человека. Так была заложена тенденция на углубление раскола.