Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава одиннадцатая

Ледяной туман стелился над чёрным лесом, медленно распространяясь по всей округе. За густыми клубами едва виднелись верхушки сосен, и абсолютно ничего – под ними. Туман заглушал звуки, сбивал с толку, и со стороны смотрелся откровенно жутковато. Даже с учётом того, что это явление не просто было на нашей стороне – мы сами его и вызвали. Конечно, на живых и разумных врагов такой трюк оказал бы дополнительный психологический эффект, но в данном случае хватало и маскировки.

А когда беспросветное бледное облако доползло до вражеских позиций, в нём что-то зашевелилось.

Туман забурлил, образуя громадную воронку с багровеющими краями. Это привлекло внимание амальгам, но в недостаточной мере. А вот когда из воронки вынырнула исполинская фигура с обсидиановой кожей и горящими глазами, ближайшие чудовища невольно отступили на шаг. Надо же, безголовые, а всё видят и даже соображают, не хуже дуллаханов.

«УЗРИТЕ» – вспыхнула в небе пылающая надпись. – «ФАХАР ВЕЛИКИЙ. СОКРУШИТЕЛЬ НЕЧЕСТИВЫХ»

В кои-то веки Фахар полностью соответствовал тому, как любил себя называть. Не просто великий, а прямо-таки великанский, он превышал любого из своих безголовых противников на добрых пять-семь метров. Ифрит возвышался над лесом мрачным утёсом, несокрушимой скалой. Но это было лишь начало – поскольку в следующую секунду в его руке материализовался ятаган из ослепительно-рыжего огня, обрушившийся на вражеский строй!

Мёртвые колоссы теперь не просто отступили – отшатнулись, но недостаточно быстро. Ближайший из них, попавший под удар магического клинка, вдруг зашатался и опрокинулся, тут же поглощённый пучиной тумана. Фахар беззвучно расхохотался, воздевая ручищи к небу и грозно раскручивая ятаган над головой. Не оставалось никаких сомнений, что он с такой же лёгкостью может уничтожить всех оставшихся восьмерых чудовищ. А ту мелочь, что пряталась внутри них – попросту раздавить как жалких насекомых! Неважно, сотни их или тысячи – они не способны противостоять подобному могуществу.

Это был настоящий триумф защитников Полуночи. А ещё – один из самых наглых обманных манёвров, что я проворачивал в своей жизни.

Нет, вражеский колосс упал по-настоящему. Точнее сказать, этот эпизод являлся единственным настоящим из всего произошедшего. Безусловно, Фахар и Альжалид были сильнейшими магами, но, чтобы достичь подобного масштаба, им потребовалось бы как минимум напрямую подключиться к источнику вечного замка. Затопить колдовским туманом десятки квадратных километров? Вырасти до размера девятиэтажки, сокрушать врагов одним ударом? Магия иллюзий способна на любые чудеса – и оба джинна владели ей на высоком профессиональном уровне.

Реальной же причиной гибели первого исполина стал Мордред с братьями. Отряд авалонцев под прикрытием тумана добрался и нанёс первый удар как раз в тот момент, когда титанический образ Фахара сверху фонтанировал спецэффектами. Дождавшись, пока рыцари прорубятся сквозь орду тварей поменьше и переключат внимание на следующего гиганта, ифрит шагнул вперёд, извергая изо рта поток чёрного пламени. В воздух взвились столбы дыма, перемешанного с туманом, так что невозможно было разобрать, какая судьба постигла попавшее под «огонь» чудовище. Из девяти осталось семь – которые всё ещё колебались идти в атаку мимо непобедимого противника. Фахар размахивал мечом, сотрясался от хохота и откровенно наслаждался происходящим.

До того, как из-за спин колоссов в его грудь не ударил концентрированный луч мрака. Он прошил иллюзорную плоть навылет, оставив на теле великанского Фахара расползающуюся дыру, сквозь которую просвечивало ночное небо. И он сам, и его горящий ятаган медленно расползались в воздухе, таяли, смешиваясь с дымом и туманом.

Я надеялся, что морок продержится чуть дольше, но в произошедшем имелся и существенный плюс. Иллюзию ифрита развеяли не ринувшиеся в атаку амальгамы, а их создатель.

– Засекла, откуда он пальнул?

– Да! – пискнула астральная Лита с левого плеча. – Альжалид сейчас его отметит – не уйдёт!

Столб ледяного тумана вдруг вырос за пару сотен метров от исчезающего морока, хорошо заметный даже на таком расстоянии. Я глубоко вздохнул – покидать пределы Полуночи сейчас хотелось меньше всего, но нейтрализация Бертрама была абсолютным приоритетом. Для этого я и перебрался с крепостной стены на смотровую площадку башни Оррисса – чтобы в случае необходимости быстрее добраться до передовой.

Разбег, прыжок. «Метаморф» преобразил меня почти целиком, наградив громадными кожистыми крыльями и лёгким аэродинамичным телом. Когда я впервые прыгал с этой башни, то мог лишь очень неуклюже парить – сегодня это был полноценный полёт. Чтобы взмывать в воздух прямо с земли потребуются дополнительные тренировки и «настройки» крыльев, но если стартовая точка находилась на высоте, можно было оставаться в воздухе сколько душа пожелает.

За остроту зрения и рефлексы отвечали блюда Кулины, хотя сейчас их эффект скорее фокусировал способности, чем награждал новыми. Я поймал восходящий поток, стремительно пролетев над крепостной стеной. Столб тумана впереди не торопился рассеиваться – то ли Бертрам не почуял подвоха, то ли опрометчиво решил принять бой. Как только образ Фахара испарился, семь «осадных» тварей двинулись вперёд огромными шагами, ломая деревья и сотрясая землю.

Хотя нет, уже шесть. Прямо на моих глазах один исполин споткнулся и ухнул вниз, распластавшись на земле омерзительной тушей. Туман скрыл побоище, устроенное авалонцами, а заодно и их самих от внимания врага.

По словам Лаахизы, существовал значительный шанс, что после смерти Бертрама его армия нежити потеряет текущие приказы. Даже если его просто вырубить, эффект будет тот же. Колоссы, увы, не рассыпятся на куски, но почти наверняка остановятся и дадут отряду Мордреда закончить начатое. В противном случае мне придётся очень быстро возвращаться к стене и отражать штурм.

По предварительным прикидкам – не более десяти минут на бой и победу. Но на этот раз я знал, кто мне противостоит и привёл подкрепление.

– Огонь! – рявкнул я на подлёте.

Столб настоящего, не иллюзорного пламени обрушился на место, где только что высился столб тумана. Риск лесного пожара минимизировался тем, что коронная атака Фахара не оставляла за собой очагов возгорания, вмиг испепеляя дерево и траву, превращая землю в чёрное неровное стекло. В центре выжженного круга застыла человеческая фигура, укрытая искажённой аурой. Прежде чем Бертрам успел опомниться, в него влетело семь ледяных копий, настолько острых, что могли прорезать камень. Шесть из них приняла на себя магическая защита, последнее преодолело барьер и глубоко пропороло правый бок некроманта. Вкупе с масштабными иллюзиями это был текущий пик возможностей джиннов – даже с подпиткой от Литы. Им понадобится время, чтобы восстановить энергию, и этот процесс дополнительно затянется, если придётся участвовать в обороне стены.

Не страшно – поскольку в следующий миг на Бертрама рухнул уже я.

«Зверь в лунном свете» принял его первое заклятье – как будто меня окатили из здоровенного ведра кислоты, разъедающей волчью шкуру и источающей ядовитые испарения. Отвратительное чувство, которое, впрочем, ничуть не помешало мне подмять гада под себя, ухватить за башку и хорошенько приложить об каменно-твёрдую поверхность оплавленной почвы. Один раз. Ещё! И ещё!

Четвёртого раза не вышло – Бертрам поднырнул под меня, скользкий, как угорь, ушёл от второго захвата и разбросал нас в стороны силовой волной. Я тут же вскочил на ноги, подхватывая покрытый драгестолом полэкс. Как раз вовремя, чтобы отразить беспорядочную атаку четырёх полусгнивших туш, которые доползли на помощь своему создателю.

– У меня для тебя плохие новости, – сказал я, когда последнее из отродий издохло окончательно. – Если сюда добрались твои слуги, они привели ещё кое-кого.

Некромант не ответил – он был слишком занят, принимая на кое-как сформированный щит страшный удар цвайхендера Мордреда. Я тут же рванулся вперёд, сокращая дистанцию, и больше не обращая внимания на лезущих из леса моржеобразных страшилищ. Третий удар полэкса прошёл сквозь ослабленную ауру, с силой опустившись на правое колено врага. Раздался хруст, и Бертрам сложился тряпичной куклой, с лицом, перекошенным мукой и ненавистью. Клинок Мордреда лишь слегка задержался, превращая одну из гнилых тварей в двух поменьше, но этого хватило, чтобы наш главный враг вскочил уже на паучьих ногах, сплетённых из кромешной тьмы.

Оплавленная почва под ногами рыцаря обратилась вязким, и почти наверняка ядовитым болотом. Мне достался вихрь ударов заклятья, напоминающего живую девятихвостую плеть. Всё больше рядовых тварей выползало из-за деревьев, пытаясь задавить нас числом, но в какой-то момент они больше мешали друг другу. Чёрная магия едва успевала отбросить или остановить Мордреда, как ближе подбирался я – и наоборот. Ещё минута… ещё один рывок… ещё один удар!

И тут я наконец понял, что меня смущало в этой схватке. За всё время лорд Бертрам фон Харген не сказал ни единого слова, да что там – не издал ни одного звука. А ведь во вчерашнем нашем сражении он вовсю хрипел заклинания и шипел от боли, даром что давным-давно мёртвый. Либо он предварительно накастовал на себя что-то, блокирующее исходящий звук, либо…

«Но она купилась на эйдолона, посчитав… что сожгла меня»

Зарычав от бешенства, я крутанул полэкс, разбрасывая наседающих чудищ. Райнигун загромыхал, щедро наполняя воздух серебром, а на перезарядке я попросту прыгнул вперёд, будто пытаясь догнать пули. Бертрам – а точнее то, что выдавало себя за него – едва успел поймать выстрелы на щит и совсем не успел восстановить его под мой удар. Топор полэкса лишил его головы, а молот вбил в землю то, что осталось. Тело некроманта выгнулось в агонии и смялось, обращаясь в субстанцию наподобие обугленной папиросной бумаги.

Я сплюнул на неё, добавив в придачу набор самых грязных из известных мне ругательств. Увы, легче не стало.

– Кажется, наш триумф оказался преждевременным? – глухо спросил Мордред из-под закрытого шлема.

– Урод послал вместо себя эйдолона. Неполную копию, вроде той, что когда-то склепала Гвендид. Только этот не успел толком нахапать силы, потому и был таким вялым… Лита! Доложи обстановку.

Снизу, даже на пятачке с сожжённым лесом, я едва мог разглядеть, что происходит у стены замка. Паучишка быстро протараторила доклад – как ни странно, уничтожение эйдолона частично помогло. Три колосса из шести тупо застыли на месте, ещё один замедлился настолько, что позволил Галахаду и Кею себя нагнать – с очевидным результатом. А вот двое продолжили движение, неумолимо подходя к Полуночи.

Остаток информации я дослушивал уже на ногах, пролетая сквозь просеку, оставленную мёртвыми исполинами. Мордред слегка отстал, хотя длинные ноги позволяли ему развивать большую скорость. Спустя пятнадцать минут бешеного бега я взобрался на расчищенную возвышенность, откуда открывался вид на крепостную стену. Первый колосс уже протягивал руки, чтобы ухватиться за верхушку, но ему не давали этого сделать. Стрелы с наконечниками из серебра и драгестола буквально сжигали сросшиеся мёртвые тела, из которых состоял великан. Сразу с нескольких углов в тушу били зигзаги молний, струи огня и ледяные копья – слаженная работа магов Полуночи. Кас проносилась над врагом словно рассерженный шершень, и каждый её потусторонний вопль замедлял его продвижение.

А когда стало ясно, что исполин подошёл слишком близко, град снарядов и заклятий вдруг прекратился. Сперва один, а вскоре два нестерпимо-сияющих, ослепительных потоков драконьего пламени начисто лишили чудовище одной из рук и солидного куска туловища. Возможно, хватило бы и одного потока, но Ава и Ян уже имели опыт сражения с подобными тварями – они знали, что надо бить наверняка. Туша, слепленная из мертвецов, тяжело рухнула к подножию вечного замка.

К несчастью, это означало, что последний из девяти колоссов, несмотря на отчаянное сопротивление защитников, всё-таки добрался до стены, перекинул непомерно длинные ручищи через парапет и изверг наружу орду дожидающихся внутри отродий.

Когда я взлетел на стену, сражение кипело вовсю. Среди штурмовой армии Бертрама имелись не только неповоротливые полусгнившие туши-«моржи», но и гораздо более приспособленные для боя экземпляры. Гуманоиды, слепленные из тел людей и животных, вооружённые копьями и палицами, «плевуны», заменяющие стрелков, зубастая мелочь, пытающаяся вгрызаться в ноги. Поразительно, сколько подобного дерьма может уместиться в одном-единственном колоссе! Тот, к слову, тоже пытался принимать участие в схватке, и только постоянные атаки Кас и джиннов не давали ему как следует размахаться загребущими руками.

Остальную нежить сдерживали гвардейцы – намертво перегородив участок стены барьером из сверкающих пик, пока сзади беспрерывно били луки и арбалеты. В первых рядах стояли дуллаханы, равнодушные к воздействию «Мортума», заслоняя более хрупких товарищей. А вместе с ними – целый боевой автоматон! Строй был организован по высшему разряду, но с первого взгляда становилось ясно, что защитники сражались на пределе. Напирающих тварей было в пять раз больше, они не знали боли и страха и совершенно не считались с потерями. На моих глазах громадный арбалетный болт из «ручной баллисты» Луны прошил сразу троих уродов насквозь, на что их соседи не отреагировали даже поворотом головы. Одна из ловушек Хагги натурально взорвалась, расчленив и скинув вниз пятерых – ноль внимания.

Впрочем, их равнодушию вскоре придёт конец.

Я выпрямился в полный рост, зарычав с такой силой, что эхо прокатилось по округе. Меня тут же заметили – стена разразилась криками воодушевления! Шаг вперёд – и грохот револьверного огня заполнил собой мир, обращая толпы нежити в вихрь серого праха.

Обойма – остановка времени – перезарядка. Даже лишённые командования, твари поняли, что ситуация обратилась не в их сторону. Уцепившийся за стену колосс первым получил свою тройную порцию серебра, и отвалился назад, нелепо взмахнув обрубками рук.

Обойма – остановка времени – перезарядка. Орда остановила натиск на защитников, переключив внимание на меня – и тут же получила слаженную контратаку в спину.

Обойма – остановка времени – перезарядка. Ничего, кроме выстрелов, сливающихся в единую песню смерти и очищения. Не знаю, оставались ли у экспериментов Бертрама остатки душ, но им будет лучше под сенью Полуночи, чем в изувеченных «Мортумом» телах.

Спустя всего несколько минут бойни на стену за мной взобрался Мордред – и это ознаменовало нашу окончательную победу. Последние из мертвецов были сожжены, растоптаны, сброшены со стены. К сожалению, снаружи Полуночи осталось ещё девять раз по столько же низших чудовищ, истребление которых в основном легло на могучие плечи рыцарей Авалона. Но моим новым союзникам не впервой было пожинать столь мрачный урожай – просто на это уйдёт уйма времени.

Времени, которого у нас всё ещё не оставалось, даже после столь убедительного триумфа.

– У нас на Земле было такое выражение, – сказал я, тяжело облокачиваясь на холодный камень парапета. – Выиграл бой, проиграл войну.

– Мы точно выиграли бой, – спокойно согласилась Кас. – Вторая часть неизвестна.

– Бертрам остался целёхонек. Вся эта атака почти наверняка затевалась ради отвлечения внимания! Этот урод затеял что-то более серьёзное. Он знал, что у нас не хватит сил, чтобы разделиться – и оказался прав.

– В таком случае, мы просто обязаны прийти к нему лично, чтобы поздравить с правотой.

Кас произнесла это с совершенно невозмутимым лицом, а я не удержался от смешка. Праздновать рано, но и хоронить себя – тоже. Не знаю, как скоро Бертрам попытается воплотить ключевую фазу своего плана, мы всё ещё можем ему помешать.

Попытаться помешать. Как минимум – заставить пожалеть, что он вообще решил вернуться с того света.

Я встал и окинул взглядом защитников Полуночи, уставших где-то раз в двадцать сильнее меня. Путь по земле в Пепел закрыт на ближайшие пару суток – пока Галахад и Кей не закончат свой тяжёлый труд. Остаётся только одно…

– Есть добровольцы на десятичасовой марш под землёй и сражение с Бертрамом в конце?

На несколько секунд я чуть не оглох от единогласного одобрительного рёва.

Глава двенадцатая

– Когда ты успела поставить в строй боевого автоматона?

– Нача-ла работу два меся-ца. Назад. Закончи-ла вчера.

Объект нашего обсуждения гордо вышагивал рядом, вооружённый коротким мечом и огромным осадным щитом. В строю этот механический монстр сдерживал натиск нежити эффективнее троих дуллаханов, хотя больше принимал и отклонял удары, чем наносил собственные. Да и сейчас он топал пешком, а не в переносном кармане для предметов только для демонстрации возможностей. Даже если бы автоматон справился с марафоном по пещерам, назад бы его пришлось тащить – уже разряженного.

– Масса недорабо-ток. Скорость ходьбы ограни-чена. Навыки владе-ния оружием. Ограни-чены.

– Ожидаемо, но всё равно впечатляет. Мне кажется, или пластины его нагрудной брони выглядят… иначе, чем у других экземпляров?

Вместо классического нагрудника – что-то более тяжёлое, прочное и обтекаемое, скорее напоминающее защиту современной бронетехники. Понятия не имею, как ей удалось воспроизвести нечто подобное. Хотя учитывая то, что Адель на какое-то время провела на Земле, получив полный доступ в интернет…

– Я назва-ла его. Танк.

Желающих отправиться в героический поход сразу после отражения штурма оказалось чересчур много – и большинство из них здорово переоценивали собственные силы. Даже с едой Кулины и лекарствами Терры почти все защитники Полуночи отчаянно нуждались в отдыхе – как и положено людям, цвергам и альвам. Из живых и не связанных душами с Полуночью я взял с собой только Кару, Крома и обоих драконят. Запас пламени у Яна и Авы должен был восстановиться примерно спустя шесть часов, а гноллы хором заявили, что им «не хватило драки». Отговаривать их было бессмысленно – к тому же, они уже однажды сопровождали меня в Пепел.

Кроме них со мной отправилась Адель вместе со своим новым подопечным Танком, Мордред, Кас, Лита в астральной форме, а также Лаахиза. Для леди-лича это была первая вылазка вне Полуночи за тысячу лет, что отнюдь не добавляло ей настроения. Джинны изъявили вежливое желание помочь, но я видел, что они уже выложились на полную. Пусть ожидают в резерве и восстанавливают силы на случай, если у Бертрама в запасе окажется припрятана ещё пара исполинов. С той же мыслью пришлось оставить в Полуночи Кея и Галахада. Пусть и давно мёртвые, рыцари тоже вымотались, потроша порождений некромантии. Когда мы выдвигались в новый поход, они только вернулись из собственного, прикончив великанов и оставив за спиной многие сотни недобитых чудовищ поменьше.

На время, понятное дело – но и этого времени хватало, чтобы твари начали создавать новые проблемы.

Стены замка для низшей нежити были высоковаты, а осадные колоссы кончились. Так что теперь орды излишне агрессивных мёртвых уродов шатались вокруг Полуночи, пытаясь найти более подходящий путь внутрь. «Чёрный ход» в саду был надёжно перекрыт и пропускал только своих, главные ворота не открывались лет триста и в любом случае относились к неприступным преградам. Выздоравливающая Полночь восстановила почти все свои разрушенные участки стены, но во время подобного «стресс-теста» вскрылись несколько неожиданных дыр. В основном с просачивающимися мертвецами разбирался Жнец, а затем замок самостоятельно латал повреждения.

В любое другое время я бы ни за что не оставил Полночь в таком состоянии. Но сейчас угроза прорыва была устранена, проникающие внутрь мелкие отряды оперативно зачищались, зато Бертрам фон Харген явно не сидел, сложа руки. Мы должны были ударить на опережение – и с такой силой, чтобы некромант больше не оправился.

Мы должны были освободить Эргалис.

– Полночь подсказать что-то ценное?

Адель пришлось укреплять и дорабатывать подъёмник прямо на месте – иначе был шанс, что тот не выдержит веса одного Мордреда. Даже с минимальным составом наш отряд представлял из себя солидную и разношёрстую толпу, требующую внимания на долгом переходе. Благо, моя механическая помощница заранее предусмотрела такое развитие событий и захватила материалы с собой.

– Немного. Бертрам сейчас рвётся стать «вечным хозяином», но вообще с Полуночью он был на ножах не только под конец правления. Например, Райнигун его не устраивал, а сменить фамильное оружие никак не удавалось. Эксперименты с прототипом «Мортума» сперва проходили в пределах Полуночи, пока та не выразила протест.

– Тиран злился, – с мрачным удовлетворением сказала Лаахиза. – Он желать абсолютный контроль над жизнь и смерть. Но он даже не получить его над своим замком.

– В том-то и дело. Он всё чаще использовал Полночь как огромную базу для своей армии и колдунов, а сам мог месяцами пропадать в лабораториях под Пеплом. Со временем всё, связанное с замком, вызывало у Бертрама отторжение, в том числе – знаковые артефакты.

Я продемонстрировал Лаахизе ключ от всех дверей и Оковы Судьбы – та медленно кивнула в ответ.

– Не найти в них пользы. Видеть подвох.

– И как это нам поможет? – спросила Лита, до этого внимательно слушающая обсуждение.

– В рамках психологии параноиков вроде Бертрама подобное восприятие стоит за шаг до страха. А страх делает слабее даже самого могучего из магов, особенно – перед конкретным предметом.

Удивительно, как мой далёкий предок умудрился просидеть на троне Полуночи порядка двухсот лет, с каждым годом всё сильнее ненавидя собственный замок. В начале моего правления я считал Полночь мрачным, беспощадным местом, требующим радикальных перемен. Узнав её получше, я смирился с одними сторонами и постепенно работал над улучшением других, но в качестве полноценного партнёра. А вот лорд Бертрам, напротив, видел вечный замок чересчур мягким, капризным и своевольным. Больше всего он мечтал надеть на Полночь ошейник, усмирить, использовать для любых своих прихотей. Та вынужденно это терпела – всё-таки ресурсов и силы у него было не занимать. Но даже подставив сердце замка под роковой удар, Бертрам не смог сломить её дух.

Вместо этого сломался сам, пока не накопил достаточно сил для второй попытки.

У нас не было шансов стереть с лица Полуночи вернувшегося из мёртвых лича. Даже если уничтожить тело, злобный и могущественный дух найдёт иное пристанище. Зато зафиксировать его на месте, чтобы дать Эргалис или её детям сделать остальное – вполне возможно. Основные наземные силы Бертрам бросил на штурм, и это могло стать для него роковой ошибкой.

Если, конечно, мы уже не опоздали.

Старая присказка гласит, что караван идёт со скоростью самого медленного верблюда – и таким «верблюдом» в нашей компании стала Лаахиза. Пока мы пересекали Полночь, спускаясь по лестницам и подъёмникам, она поддерживала темп, но в пещерах совсем скисла. Сказывалось полное отсутствие опыта дальних походов, особенно по пересечённой местности. Я подозревал, что у неё страдала и мотивация – не хотелось вновь пересекаться с тем, кто держал тебя в ментальном рабстве несколько десятков лет жизни. Даже чтобы лично понаблюдать за правосудием.

Положение исправил Мордред, галантно предложив даме собственное плечо. Причём не для того, чтобы опереться, а буквально усадил сверху, выступая в роли транспортного средства. Лаахиза, даже вернув себе относительно человеческий облик, весила всего ничего, а рыцарь Авалона отличался легендарной силой. Приходилось только следить за потолком на отдельных низких участках, где и сам Мордред вынужден был сгибаться в три погибели.

Отряд продолжал движение – благо, по хорошо знакомому маршруту. Сперва до логова Эргалис, а затем…

– У нас проблема. – хмуро сказал я.

– Только одна? – спокойно спросила Кас.

– Миллион и одна. Но эта – наиболее свежая.

Небольшой привал на две трети пути до кратера, где когда-то покоились кости древнего дракона. Два часа сна для гноллов и драконят, пока я выбирал подходящий маршрут сквозь лабиринт пещер. Хуже всего, если бы Бертрам успел расставить и здесь свои ловушки, но даже у него не хватало на всё времени. С другой стороны – он компенсировал это другими сюрпризами.

– В прошлый раз я ориентировался лишь на логово Эргалис, – я достал золотого ястреба Зун’Кай, и тот послушно повис на цепочке. – В этот раз чередовал запросы, чтобы не ошибиться. Когда мы были в Полуночи, амулет указывал только общее направление, но сейчас…

Амулет получил запрос найти саму Эргалис – и быстро застыл, указывая в направлении цели. Клюв ястреба был отчётливо наклонен вниз.

– Внизу? – медленно спросила Кас. – Но где?

– Вот и мне интересно. Буквально позавчера её кости лежали, скованные хваткой… Герд, или как там? Но лежали наверху, на поверхности.

– Недалеко от Пепла.

– В двух шагах, да.

Моя возлюбленная подняла на меня глаза, наполненные едва различимой, но всё-таки отчётливой тревогой.

– Вы правы, Вик. Это действительно проблема.

Лучше бы она сказала, что я волнуюсь из-за ерунды!

К обсуждению присоединилась Лаахиза вместе с Мордредом, Адель и Лита. Вариантов произошедшего было предложено немало, только вот все как один – либо нереалистичные, либо на редкость паршивые.

Допустим, Эргалис очнулась, сбросила колдовские оковы, вернулась в пещеры и на этот раз забралась поглубже. То ли со страху, то ли пытаясь лично добраться до Бертрама, пока тот сидел на глубинных уровнях своей лаборатории.

Или же Эргалис очнулась под контролем Бертрама, и проделала всё вышеуказанное уже по его команде. Например, чтобы поучаствовать в каком-нибудь масштабном ритуале.

А вот ещё «хороший» вариант. Кости Эргалис остались наверху, а её душу некромант похитил и перенёс вместе с собой на нижние уровни – именно на неё «наводился» амулет. Самого Бертрама при этом ястреб искать отказывался, по всей видимости, из-за защитного заклятья.

Наконец, поисковый артефакт мог в очередной раз выйти из строя – нечего было отдавать на ремонт подозрительным личностям из Полудня! Этот вариант предложила Лита, но быстро от него отказалась, в остальном амулет функционировал исправно.

– С инженер-ной точки зрения. Кости не перенес-ти за. Сутки.

– Есть ещё вариант, – прохрипела Лаахиза. – Нижний уровни логова тирана огромны. Могильники. Морги для тел. Залы опытов. Основной полигон. Он расширять лично.

Лишившись возможности экспериментировать в Полуночи, лорд Бертрам пытался компенсировать потерю новой лабораторией. И масштабы ему требовались не меньше, чем в вечном замке.

– Хватка Герд работать на нежить иначе. При нужде – равнять тело с духом. Утягивать вниз, сквозь земля, сквозь камень, к истокам боли.

– А затраты энергии⁈ – возмущённо воскликнула Лита. – А сопротивление души по аксиоме Браги?

– Я выдвигать теорию, – фыркнула Лаахиза. – Видеть так. Бертрам уже делать подобное – хоть ныне иной масштаб.

Обсуждение затягивалось, но по сути все уже высказались, и требовалось принять решение. Подняться наверх, сделав ставку, что Эргалис каким-то чудом окажется на месте, попробовать отыскать её новый след. Либо спуститься глубже, в самые глубокие подземные недра, чтобы выйти на нижние уровни лаборатории Бертрама. Лаахиза помнила, что когда-то оттуда существовал вход в пещеры. Пока мы пытались играть на опережение, некромант умудрялся обыгрывать нас с каждым шагом.

Ни свежего воздуха, ни лунного света. Впрочем, если откуда-то начать вычищать абсолютно проклятое место, то с самых его корней.

Тоннель впереди выглядел так, будто его небрежно, но надёжно прорубили в скале тысячи полторы лет назад. И он пах смертью – настолько отчётливо, что даже гноллы негромко зарычали в преддверии неприятностей, а драконята синхронно затрясли головами. Ничто из старых или новых творений Бертрама не могло нас остановить, но окончательно испортить и без того паршивую ночь – запросто.

Я пошёл первым, с рукой на рукояти револьвера. За мной, с небольшим отставанием – Мордред, едва нагнувшись, чтобы не задевать шлемом низкий потолок, затем – все остальные. По сторонам большого тоннеля периодически встречались ответвления поменьше, уходящие почти вертикально вниз, но мы пока их игнорировали. Застрять в подземном тупике ради шанса выйти на тайный вход сейчас хотелось меньше всего.

БУХ. ШМЯК. БУХ. ЧАВК.

Звук разнёсся по тоннелю и затих, едва достигнув наших ушей. Самое время наткнуться на местного сторожа – что с одной стороны представляет определённый риск, а с другой – подтверждает верное направление. Амулет отказывался искать вход в лабораторию Бертрама, равно как и его самого, но всё ещё указывал в сторону Эргалис. Мы шли туда, куда надо.

ШМЯК. БУХ.

Вонь разложения резко усилилась – эх, надо было обеспечить участникам похода с чувствительными носами что-то вроде медицинских масок. Одно утешение – Бертрам не нашёл себе новых жертв в моём замке, так что всё «благоухание» исходило от очень старых мертвецов.

ШМЯК. ЧАВК.

Тоннель сделал резкий поворот – а за ним открылось одно из самых отвратительных зрелищ в моей жизни. Я знал, куда шёл и с кем собирался сражаться, я уже видел других созданий Бертрама, равно как и оригинальных порождений проклятья нежити. И всё же… всему был предел, даже отвращению.

На широком участке тоннеля стояли две непомерно раздутые туши. Большие, размером не ниже Мордреда и втрое шире, но не обычные амальгамы. Скорее что-то вроде чудовища Франкенштейна, сшитые из разных, зачастую совершенно не сочетающихся друг с другом кусков тел. Судя по всему, собрали их и оживили сравнительно недавно – они явно не относились к стабильным экспериментам.

У одной страхолюдины имелось три руки, у другой – пять, которыми она орудовала с удивительной ловкостью.

Да, туши работали. Они энергично разбирали трупы из большой кучи и сортировали их по одним известным им критериям. «Годные» тела тут же отправлялись в боковые ответвления, «средние» предварительно лишались повреждённых конечностей, а «бракованные» сжирались на месте. Просто запихивались в безразмерные пасти целиком. За ту минуту, что я оторопело взирал на это зрелище, твари успели расфасовать не меньше двадцати тел, из которых сожрали три. Куча, впрочем, почти не уменьшилась.

Ни на меня, ни на Мордреда, ни на остальных подошедших участников отряда сортировщики не обратили ни малейшего внимания. Может, потому, что глаза и уши у них были плотно зашиты. Может, им просто не хватало настроек в программе.

– Считается, что мы уже в нижних секциях? – мрачно спросил я подошедшую Лаахизу, лишившуюся на время плеча Мордреда и совершенно этим недовольной.