Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Сергей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Священный суд позволено открыть одному лишь императору! Лишь он имеет право решать судьбу детей своих!

– Отец наш проснётся, дабы вынести справедливый вердикт, – мрачно сказал Ланселот. – Недуг его тяжёл, и он не в силах бодрствовать дольше часа. Правила суда изменились, а тебе придётся принять их, предатель – ибо всё это есть последствие твоего греха.

– Никто не смеет менять правил без одновременного одобрения священного суда и совета магов, – парировал Мордред. – Даже в темнейшие из времён свет закона Камелота не должен померкнуть.

– То есть, ты явился лишь потому, что надеешься спрятаться за красивыми словами⁈ – повысил голос Ланселот. – Ты не найдёшь здесь защиты и жалости. Тебя будут судить по тому закону, что действует ныне – а император проснётся к сроку приговора. Возразишь – и к тебе не прислушаются. Откажешься – и будешь казнён на месте.

Мордред промолчал. Зато за него ответил другой голос, звучный и слегка скрипучий, исполненный скрытого яда.

– Какие страсти! Какая ересь! Суд без великого императора – да где это видано⁈

Мерлин неторопливо вошёл в центральный зал, постукивая по полу толстым резным посохом, более ничуть не напоминающим метлу. Он был одет в изысканную красно-золотую мантию, словно сшитую для него пару часов назад, украшенную рунами и звёздами. Тёмные волосы были аккуратно причёсаны, бородка – пострижена, болотно-зелёные глаза весело сверкали из-под чёрных бровей.

– Прошу прощения за лёгкое опоздание, благородные рыцари. По необъяснимой причине я не получил приглашения на священный суд – должно быть, оно затерялось где-то под столом.

– Ещё один предатель⁈ – прогремел Ланселот. – Бывший верховный маг! Тебе стоило оставаться разрубленным на куски, и уж тем более не сметь осквернять императорский дворец своим присутствием!

– Осквернять? – недобро прищурился Мерлин. – Ты не настолько туп, как притворяешься, Ланселот. Заклятье на входе не пропустила бы никого, кого Артур не пожелал бы видеть внутри – и тебе это известно не хуже меня.

– Приговор тебе, изменник, был вынесен две тысячи лет назад, – не сдавался Ланселот. – Изыди, или никакая магия не спасёт тебя от гнева императора!

– Тогда почему бы нам не спросить его самого? – усмехнулся волшебник.

Ланселот взревел и взмыл с места, расправляя свои сияющие крылья. Быстрый, невероятно быстрый – он преодолел расстояние, разделяющее его и Мерлина, за какую-то секунду, но тот был настороже. Двуручный меч рыцаря до середины ушёл в пол, будто тот был сделан из воска. Вспышка телепорта – и вот верховный маг уже шествует по Круглому Столу, раскланиваясь с рыцарями. Новая вспышка – и он уже стоит рядом с Серебряным Троном, взирая на спящего императора. Как мне показалось – с затаённой печалью.

– НАЗАД!! – громыхнул Ланселот, без малейших усилий вытаскивая своё оружие и разворачиваясь. – НЕ СМЕЙ!!

– Просыпайся, друг мой, – негромко сказал Мерлин, но его слова почему-то услышали все. – Пора ответить за старые ошибки, и избежать новых. Пора выбираться из той дыры, куда мы себя загнали.

Фиал с бесцветной жидкостью полетел к подножию трона и разбился с едва различимым звуком.

Глава восьмая

Согласно плану Морганы, зачарованная жидкость в фиале должна была усыпить императора навечно. Я рассказал об это Мерлину сразу, как мы покинули Карн Морриан, но тогда он отнёсся к информации с заметным равнодушием. Судя по всему, это был далеко не первый подобный замысел его бывшей ученицы, хотя столь масштабное наступление с государственным переворотом вызывало опасения. В любом случае, в тот момент мы сосредоточились на текущей задаче, и вопрос фиала вновь всплыл лишь тогда, когда сердце Мерлина заняло законное место в его груди.

Верховному магу хватило десяти минут, чтобы изучить содержимое склянки и поменять его эффект на противоположный. Зелье вечного сна превратилось в зелье пробуждения – не вечного, но, теоретически, очень долгого. Ланселот не лгал, когда говорил о болезни Артура – проклятье нежити ударило по императору сильнее всего.

Однажды его сон станет беспробудным безо всякого вмешательства тёмной магии. Однажды – но не сегодня.

Фигура на троне едва заметно пошевелилась – и все в зале замерли, даже разъярённый Ланселот. Голова в закрытом шлеме, верхнюю часть которого украшала гравировка в виде золотого венца, медленно повернулась, обводя незримым взглядом Круглый Стол.

– Возлюбленные сыновья мои. Дорогие моему сердцу гости. Поведайте… для чего вы собрались сегодня, в этот светлый день?

Голос Артура оказался неожиданно мягким, тон – неторопливым, но его определённо услышали все присутствующие. Судя по всему, обычно на подобные вопросы отвечал Ланселот, но в этот раз Мерлин его опередил.

– Священный суд, государь. Мы попросту не могли начать без тебя.

Император медленно опустил голову, только сейчас обратив внимание на волшебника, стоящего у подножия трона.

– Мерлин. Как хорошо, что ты здесь. Ты снова цел! Мне снилось, что я забыл… забыл вернуть тебя.

В его голосе промелькнула тень настоящей тревоги – словно он силился вспомнить что-то, но никак не мог. Мерлин печально улыбнулся ему в ответ:

– Просто дурной сон, государь. Я и здесь, и к вашим услугам, как и должно быть. Как это было всегда.

– Дал ли ты клятву, друг мой? Ту, о которой я просил?

– Дал, государь.

– Вижу… вижу, что говоришь правду. Спасибо. И… прости, что так осерчал.

Великан на троне медленно выпрямился, одной рукой сжимая ножны с мечом, другой – тяжело опираясь на подлокотник. Чтобы встать, ему потребовалось не менее минуты, но после этого он ступил вниз с неожиданной лёгкостью. Рыцари все как один встали из-за стола и склонились в глубоком поклоне, склонился и Мерлин, а за ним с небольшой задержкой последовали и мы. Артур проследовал к Круглому Столу и занял первое из свободных мест. За ним опустились все остальные, в том числе Ланселот, теперь находящийся на противоположной стороне от императора. Мерлин остался единственным, кто просто присел на ступени возле трона, но никто не возражал.

На сей раз не потребовалось объявлять начало суда – но стало и так понятно, что он начался, когда Артур сел за Круглый Стол. Спустя несколько тяжёлых, медленных секунд, Ланселот взял речь:

– Государь и отец наш, великий император Артур. Братья мои. Мы собрались здесь, дабы судить преступление, лежащее в основе неисчислимых бед, обрушившихся на Авалон. Три тысячи лет назад один из нас, сэр Мордред, убил леди Катель, хозяйку вечного замка Заря. Многие из нас видели это своими глазами.

Общество вокруг стола слегка загудело, и я заметил, что часть рыцарей кивает в подтверждение слов Ланселота. Не менее десяти кивков, может, больше.

– В тот памятный день, – повысил голос первый из рыцарей. – Мы собрали несокрушимый отряд, дабы искоренить угрозу нашей любимой родине! Мы отправились прямиком в логово коварного врага, очищая его огнём и мечом, но не знали, что в наши ряды затесался предатель!

Шум за столом тоже возрос, поползли шепотки, переходящие в обсуждения вполголоса. Возможно, те, кто принимал участие в операции тридцативековой давности напоминали подробности остальным, возможно – уже представляли, как скопом будут избавляться от преступника. Со стороны Артура донёсся едва слышный звук – он даже не стукнул кулаком по столу, а просто опустил на него руку в латной перчатке. Воцарилась идеальная тишина.

– Благодарю тебя, первый из рыцарей, – сказал император. – Ты поведал достаточно.

– Государь, – ответил Ланселот. – Я молю о снисхождении за дерзость, но вы возглавляли наш отряд. Вы видели, что произошло. Неужто этого недостаточно для справедливого вердикта?

– Я спал достаточно долго, дабы понять – сон иногда неотличим от яви, – негромко сказал Артур. – Священный суд не имеет права на спешку, особенно когда от его исхода зависит судьба одного из моих детей.

Ланселот затих, и император медленно повернулся в сторону Мордреда.

– Встань, сын мой. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

Мой первый союзник поднялся на ноги – и в очередной раз стало заметно, насколько он сейчас отличался от своих братьев. В первую очередь за счёт кое-как залатанной старой брони, но разница была и в других мелочах. Помедлив, Мордред снял шлем, обнажив лицо – красивый, но очень бледный и уставший мужчина лет тридцати с небольшим, с неряшливыми чёрными волосами и пронзительно-синими глазами.

Вокруг стола вновь прошелестела волна шепотков. Похоже, никто из рыцарского братства не снимал шлемов последние несколько столетий.

– Мне нечем оправдываться, отец, – просто сказал Мордред. – Сэр Ланселот и другие братья, и даже вы сами помните тот поход. Помните, как прошли сквозь вражеское логово и вернулись назад, помните момент моего злодеяния. Я не помню ничего из этого. Обрывки, куски, несвязанные фрагменты. Я силился вспомнить на протяжении тысячелетий, но даже когда лорд Виктор вернул мне человеческий облик, это не помогло моей памяти. Скажу только одно – ни в какой момент времени, ни до, ни после того дня я не замышлял зла. Всё, чего я хотел – верой и правдой служить Авалону и вам, государь.

Молчание длилось невыносимо долго, но затем Артур кивнул.

– Вижу, что ты говоришь правду, сын мой. Или же думаешь так, но в глазах Авалона намерения едины с деяниями. Если на тебе есть тяжкий грех, то ты свершил его не по своей воле. Увы, последствия той катастрофы легли тяжкой ношей на нашу землю, и наказанием за преступление всё равно положена смерть. Без изгнания из рядов братьев, как одному из равных.

– Я понимаю, отец. И безропотно приму свою судьбу.

На этом моменте я резко заволновался. Мордреду «подсластили» пилюлю, мол, казним тебя со всеми почестями, а тот и рад? С тем же успехом можно было Артура и вовсе не будить, а попробовать свои силы в бою против половины рыцарей – что-то подсказывало, что вторая половина не подняла бы на нас мечи. Пора вмешаться – с некоторым риском нарушить неизвестный мне этикет, но лучше уж так, чем перебивать приговор. Опять же, Артур поприветствовал не только рыцарей, но и гостей за столом – это обнадёживало.

Убедившись, что возникла очередная длинная пауза, я подал голос:

– Государь, просто хотел бы напомнить – вина Мордреда ещё не доказана. То, что он не помнит подробностей похода, лишь говорит, что дело было нечисто. Вечный замок невозможно уничтожить, просто убив его хозяина – поверьте тому, кто погибал так много раз!

Все головы в латных шлемах резко повернулись ко мне – похоже, этикет всё-таки был нарушен. Но когда Артур заговорил, в его голосе не слышалось жестокости – скорее, любопытство:

– Благородный гость. Я не знаю твоего имени, но вижу, что ты хозяин замка Полночь, и союзник Авалона. Это лишь напоминает о том, в какое поразительное время мы существуем.

– Лорд Виктор фон Харген, – представился я. – Но для вас, государь, можно просто «Вик», как и для всех моих друзей. Я и мой замок готовы оказать Авалону любую помощь, на которую способны. И всё потому, что Мордред прошёл сквозь кошмар, и убедил меня в необходимости союза! А затем привёл сюда, пусть и прекрасно осознавал, какая встреча его ждёт.

– Это не искупает его вины, – вклинился Ланселот. – Даже с благими намерениями, даже без осознания и без памяти! Мы все видели то, что видели, и вот уже три тысячи лет наш мир гибнет из-за последствий! Люди гниют заживо, а по ночам их терзают твари кошмара!

– Что-то я не видел, сэр Ланселот, чтобы вы встали на защиту этих людей, – ровно сказал я. – Неужто устали? Или просто копили силы, чтобы поскорее расправиться с тем, кого назначили козлом отпущения?

– Ещё одно слово, лорд Виктор, и вы получите вызов на поединок за оскорбление рыцарской чести! И на нём сможете сами убедиться, сколько сил у меня осталось.

Признаться, я уже был готов продолжать, чтобы нарваться на обещанный вызов, но наконец вмешался Артур.

– Довольно. Довольно, сын мой, и тебе довольно, благородный гость. Мы не приблизимся к истине сквозь ссоры. Память – ненадёжный союзник, но единственный, что есть у нас ныне. Кто здесь может возразить сэру Ланселоту и оспорить произошедшее в прошлом?

Я с некоторой надеждой посмотрел на своего соседа, сэра Кея, но тот легонько качнул головой в ответ. Либо его воспоминания совпадали со сказанным Ланселотом, либо, что более вероятно, он и вовсе не принимал участия в том походе. Впрочем, моя главная надежда была возложена на кое-кого ещё – и он не заставил себя долго ждать.

– Государь, – подал голос Мерлин, неторопливо поднимаясь с каменной ступени и подходя поближе к столу. – Теперь, когда ко мне вернулась доля силы, я снова на что-то гожусь. Есть ритуал, позволяющий заглянуть в память человека и видеть прошлое так, как видел он сам. Воспоминания не могут исчезнуть, они лишь подавляются стрессом – или магией. Если сэр Мордред виновен, это увидят все… равно как и обратный вариант.

– Тогда почему бы тебе не проверить память любого из нас, маг? – глухо спросил Ланселот. – Что мешало сделать это в любой момент после того, как на Авалон обрушилось проклятие⁈

– Поскольку ты столь уверен в своих воспоминаниях, первый из рыцарей, – едко сказал Мерлин. – Этот способ не принесёт пользы. К тому же, ритуал опасен, и хрупкий мозг, поражённый старым недугом, может не выдержать проверки. Мордреда же недавно подлатали, что придётся как нельзя кстати.

– Уловки. Интриги. Потеря времени!

– Довольно.

На этот раз хлопок Артура по столу оказался заметно громче – похоже, его тоже можно было вывести из себя. Он продолжал в полной тишине:

– Мордред, сын мой. Готов ли ты пройти через то, о чём говорит верховный маг?

– Готов, отец, – отозвался Мордред без промедлений.

– Знай же, что если твоя память всё же откроет недобрый замысел, тебе грозит позорное изгнание из рядов братства. И лишь потом – казнь.

– Знаю, отец. И готов рискнуть.

– Так тому и быть. Мерлин, друг мой…

Волшебнику не нужно было напоминать дважды. Повинуясь его призыву, Мордред встал из-за стола, отошёл в сторону и растянулся на огромном куске алого полотна, сложив руки, как будто уже лежал в гробу. Мерлин щёлкнул пальцами, и вокруг рыцаря вспыхнули пять чёрных свечей – две над плечами, две около ног и одна над головой. Моргана упоминала, что сила магов Авалона привязана к их доменам, но Мерлин был не простым магом, а верховным. Даже вне своей башни он сохранил немалую часть старого могущества.

Дальше в ход пошли заклинания – я бы не взялся их повторить, несмотря на мозг, «заточенный» на усвоение магии. Запомнились лишь слова силы, что волшебник рявкнул под конец:

– SY ÞÆT FORHYLDED ONWRIÐEN!

Пространство центрального зала слегка содрогнулось, отзываясь на волю заклинателя. Раскрыть сокрытое – задача не из лёгких, даже при наличии добровольца. А затем мир затопило ослепительно-белым, и мне пришлось пару раз моргнуть, чтобы прийти в себя.

После второго раза я понял, что нахожусь в совершенно ином месте.

Кажется, это была одна из площадей Авалона – причём отнюдь не главная, но достаточно большая, чтобы вместить вооружённый отряд из двадцати великанских рыцарей. Я узнал Ланселота, Мордреда и ещё пару знакомых фигур в доспехах. А также самого императора Артура, раздающего указания. Удивительней всего выглядела обстановка – раннее утро, чистое небо, огромный и абсолютно целый Камелот, раскинувшийся вокруг. Даже его мёртвые руины захватывали дух, а видеть его живым казалось чем-то поистине потрясающим.

Возможно, я бы так и вертел головой без дела, если бы не ощутимый тычок в правое плечо.

– Не считай ворон, владыка ночи, они того не любят.

Мерлин, ровно такой же, как и был на суде, ухмылялся моему замешательству. Спустя секунду я всё-таки сложил одно с другим, и выдал единственно верный ответ:

– Мы в прошлом. Воспоминания Мордреда?

– Поистине так. Все остальные видят мир его глазами, но нам с тобой я взял билеты на балкон. Нам не положено ничего, кроме наблюдения, зато ничто не помешает обсуждать происходящее.

А происходящее, тем временем… происходило. Рыцари закончили подготовку, увешанные оружием и амулетами, а на площади возникли новые фигуры. Крепкий дядька в синей чародейской мантии, и некто, по комплекции напоминающий Лаахизу, скованный по рукам и ногам. Лич? Под надзором дядьки с рук пленника удалили оковы, и тот с видимым усилием разрезал пространство, открывая сияющую щель. Портал.

Маг в синем сделал несколько сосредоточенных пасов перед сияющей щелью, утёр пот со лба и подошёл к Артуру с докладом. Судя по всему, по его мнению, проход был безопасен.

– Дайте угадаю, уважаемый, – тихо сказал я. – Тот тип в мантии – не вы.

– Можешь не шептать, нас не услышат, – проворчал Мерлин. – Не я, вестимо. Уриен, один из моих учеников, видный участник совета. Лучший по порталам после меня.

Я припомнил, что говорила Гвендид – «Уриен сгинул без следа». А следом пришло воспоминание из земных легенд – не этот ли Уриен числился мужем самой Морганы? Там он волшебником не считался, просто одним из правителей, но сказка – ложь… С некоторым подозрением я перевёл взгляд на Мерлина.

– Каверзный вопрос – почему операцию контролировал он, а не вы?

– Я лично занимался защитой колоний Авалона, как и велел Артур. Тогда это казалось приоритетом, и никто не знал, что враг решит напасть на Камелот. Его быстро разбили и ещё быстрее решили снарядить отряд туда, откуда наносились удары.

– Звучит как-то не слишком безопасно.

– Подобные вылазки в прошлом всегда приводили к успеху. Рыцари Авалона невероятно сильны, Артур, вооружённый Экскалибуром – непобедим. Смотри внимательно!

Исполины в латах один за другим исчезали в открытом портале, Мордред был замыкающим. Он слегка замешкался, и я заметил, что один из браслетов поверх латной перчатки левой руки выглядел не так, как у его братьев и даже короля. Словно самодельным, но достаточно мощным, чтобы испускать ауру, пока не поддающуюся трактовке.

– Умный мальчик, – пробормотал Мерлин. – Всегда был таким.

– Дело в браслете?

– Возможно. Я бы сказал, для его изготовления пришлось применить ряд очень спорных ритуалов, но результат налицо. Защита от воздействия на разум, и я готов спорить на что угодно – Мордред сотворил его, опасаясь родной тётушки. Самое смешное, что она же обучила его основам.

– И это заметили только мы?

– Напоминаю, мы видим мир, каким его видел он сам. Браслет был для него важен – и, возможно, важен для дальнейшей истории. Поспешим!

Мордред скрылся в портале, мы шагнули следом. Ощущение почти как от настоящего портала, лишь слегка смазанные линзой чужих воспоминаний. Только вот ничто не могло подготовить нас к месту назначения, пропахшему гнилью, тленом и смертью.

К тронному залу вечного замка, погружённому в смрад проклятья нежити.

Глава девятая

Я никогда не был в других вечных замках, кроме Полуночи. Не то, чтобы я не хотел, просто не выдавалось подходящего случая. Сперва я вообще не знал об их существовании, затем меня не приглашали. С Полуднем зависло длительное непонимание из-за старой вражды, во главе Заката стоял натуральный маньяк, не гнушающийся геноцида. Координаты Сумрака оставались неизвестны, про Затмение я вообще молчу… А вот дальше начиналось интересное.

Замки-близнецы Рассвет и Заря долгое время считались уничтоженными, стёртыми с лица великой паутины. И лишь недавно удалось выяснить, что на самом деле был разрушен только один из них, «шестой». Моргана вроде как подтвердила эту информацию, хотя я бы не стал её считать за надёжный источник. Так или иначе, здесь, в воспоминаниях Мордреда, как минимум один из замков-близнецов оставался цел.

Пока что.

Я никогда не был в других замках, и мог только примерно представлять, как они выглядели изнутри. Тронный зал в этом месте, как ни странно, мало отличался от аналогичного помещения в Полуночи. Огромное пространство прямоугольной формы, высокий потолок, изящные колонны, переходящие в фигурные балки, большие окна на стене напротив. Различия можно было посчитать по пальцам одной руки – например, вместо серого камня, похожего на отполированный гранит, здесь использовался белый камень с едва заметными розовыми прожилками. Выход в главный коридор находился с другой стороны, двери были расположены совершенно иначе, но всё равно – невероятное сходство.

Разве что в моём тронном зале даже в худшие из времён никогда не водилось столько отвратительных чудовищ.

– СОМКНУТЬ СТРОЙ! – прогремел откуда-то сбоку голос Ланселота. – ОБОРОНА СЕДЬМОГО КРУГА! УНИЧТОЖИТЬ ОТРОДИЙ СКВЕРНЫ!!

В голове промелькнул вопрос – почему командует он, а не сам Артур? Промелькнул и исчез, поскольку быстро стало ясно, что в тронный зал попало не более трети изначального отряда. Ланселот, Мордред и ещё пять незнакомых мне рыцарей, ощетинившихся сталью против напирающей орды. Им противостояли скелеты, с которых на ходу сползала плоть, зато внутренности жили собственной жизнью внутри костей. Сплавленные кадавры, комки конечностей, стремящиеся затянуть в себя новые части. Тела, раздувшиеся до безобразия, до потери каких-либо черт внешности, покрытые пузырящимися гнойными нарывами. И много, много кого другого – масштабом поменьше, но берущего числом.

Такого количества разнообразной в худшем смысле слова нежити я не видел нигде – даже в руинах города Пепел. Там догнивали остатки безумных экспериментов лорда Бертрама, здесь – в бой шли свежайшие образцы. Не уверен, что мне бы удалось перебить всю эту погань из Райнигуна, даже при условии полного запаса сил.

Но рыцари Авалона не задавались подобными вопросами.

Попавшие в западню, оторванные от большей части отряда, они обратились в живую мясорубку для наступающей нежити. Огромные двуручные мечи мерно взмывали и опускались в идеально выверенном ритме, не мешая друг другу, не задевая товарищей в строю. Всё, что попадало в радиус удара камелотской стали, оказывалось уничтожено – не прорвалась ни одна тварь. Прошло не более пяти минут, как битком забитый нежитью зал опустел более чем наполовину. А затем рыцари так же синхронно разомкнули строй и двинулись вперёд, по расходящемуся кругу, шинкуя врага молниеносными широкими взмахами. Спустя десять минут кроме них в зале уже ничто не пыталось пошевелиться.

Только почему-то это не ощущалось, как победа.

– Концентрат старого проклятья, – с отвращением сказал Мерлин, наклоняясь и пристально рассматривая чёрную жижу на полу, уровень которой доходил нам чуть ли не до колен. Жижа смердела, хотя и не так сильно, как если бы я на самом деле стоял в ней и вдыхал вонь.

– Достаточно, чтобы заразить целый отряд?

– Не на этом этапе, нет… Хотя все мы знаем конец истории.

Мерлин выпрямился, и оглянулся по сторонам, будто только сейчас заметил, куда попал. Невероятно, но он помрачнел ещё сильнее.

– Мне не нравится кое-что другое. Тебе знакомо это место?

– Один из вечных замков, тронный зал? Заря или Рассвет, одно из двух.

– Рассвет, – уверенно сказал Мерлин. – Но это не имеет определяющего значения, они всегда выглядели и действовали, как единое целое. Мы это видим и понимаем, они – нет. А ведь Ланселот неоднократно посещал это место во главе торжественных делегаций Авалона, и не мог бы ни с чем его спутать.

Я прислушался к разговору рыцарей – и понял, что волшебник оказался прав. Они обсуждали то, что враждебная магия перенесла их в засаду, во «вражеское логово», а также о том, что нужно немедленно найти императора и других братьев. Ни слова о Рассвете или Заре, никакого упоминания вечных замков. Здесь, конечно, только что царил локальный филиал ада, но это не объясняло такую невнимательность.

– Они словно ослепли, – пробормотал я.

– В каком-то смысле так и есть, – согласился Мерлин. – И печальная причина тому лежит на ладони.

– Боюсь, она прошла мимо меня.

Верховный маг сощурился и явно собирался сказать что-то ядовитое, а то и назвать меня ослом, но сдержался. Примирение с сестрой и остальные события явно благотворно повлияли на его софт-скиллы. Вместо этого он негромко спросил:

– Поведай, владыка ночи, какова основная особенность твоего замка?

Вопрос застал меня врасплох, но я постарался сосредоточиться.

– Поглощение душ? Нет, они все этим промышляют… А. Замедление времени.

– Поистине так. Не буду пытать тебя о других замках, скажу лишь о замках-близнецах, память об одном из которых нас окружает. Рассвет и Заря всегда были сильны в грёзах, сиречь снах наяву. К примеру, их никогда не осаждали – не только из-за могучих союзников вроде Авалона, но и потому, что иные армии не могли отыскать к ним дорогу… Даже стоя вплотную к крепостной стене.

– Иллюзии, – дошло до меня. – Воздействие на разум. Поэтому они не понимают, где находятся?

– Это единственное объяснение. Разум рыцаря Авалона сам по себе защищён от внешних воздействий, но мощи вечных замков почти невозможно сопротивляться.

– Но почему? С чего бы Рассвету внушать иллюзии своим союзникам?

Мерлин промолчал, что в его случае обычно значило: «объясню позже, когда появятся новые данные».

Я присмотрелся к отряду из семи рыцарей, уже собравшихся двигаться дальше, и заметил, как браслет на руке у Мордреда словно светится в окружающей полутьме. Никто не обращал на это внимания, так что скорее это вновь был случай «сюжетной подсветки». Мордред медленно поднял левую руку и приложил к латному шлему, словно пытался унять головную боль сквозь двойной слой металла.

– Ты в порядке, брат? – спросил его Ланселот, и я поразился, насколько нормально и даже заботливо это прозвучало.

– Я не ранен, – сказал Мордред. – Но что-то здесь… не складывается. Не могу понять, что.

– Мы разберёмся во всём, как только найдём отца и остальных братьев. Поспешим.

Сверившись с какими-то амулетами – возможно, несущими ту же функцию, что и мой золотой ястреб, рыцари покинули тронный зал через главный коридор. Мы последовали за ними. Я не стал расспрашивать Мерлина, почему наше восприятие, как наблюдателей, отличалось от взгляда Мордреда. Почти наверняка дело было в браслете, эффект которого постепенно нарастал, уже влияя на подсознание и память владельца, но ещё не добравшись до центра сознания.

Приятно было осознавать себя зрячим. Если бы ещё картина вырисовывалась не столь мрачной.

Путь сквозь Рассвет за отрядом Авалона оказался для меня одним из самых тяжёлых впечатлений за последнее время. Рыцари молча пересекали коридоры, залитые кровью, проходили мимо комнат, буквально заваленных трупами. Иногда те уже оказались подвержены проклятью нежити, иногда – нет. Десятки, сотни тел, когда-то принадлежащих прислуге и гостям замка, не подлежащих возрождению. Что случилось с ключевыми слугами – неизвестно, но навстречу те не попадались.

Мне не стоило горевать об этих людях – они погибли тысячи лет назад, всё равно, что скорбеть о жителях древнего Рима. Но, подобно пеплу Везувия, скрывшего тела жителей Помпей, память Мордреда сохранила их безымянные останки. И теперь они болезненно напоминали мне о собственном замке, о той ужасной участи, что ждёт Полночь, если я совершу ошибку.

Император Артур обнаружился в центре внутреннего сада – точнее, того, что от сада осталось. Ещё недавно это было роскошное место, превышающее сад Полуночи в несколько раз, сейчас – безобразное нагромождение бурелома. Деревья, перерубленные у основания, вывернутые с корнем. Стволы, разбитые в щепки, обугленные дочерна. Оплавленная земля, погибшие травы. И повсюду – изуродованные проклятьем нежити тела, исторгающие чёрную смердящую заразу.

Артур учтиво разговаривал с двумя незнакомыми мне лицами, и отвлёкся лишь когда отряд с Ланселотом во главе подошёл вплотную.

– Сыновья мои. Я знал, что вы живы, но счастлив видеть каждого из вас. Враг просчитался, попытавшись разделить нас и застать врасплох, ибо доблесть Авалона не сломить! А ныне к нам на помощь пришли союзники – лорд Эверард и леди Катель.

Двое собеседников императора отвесили приветственные поклоны, и все рыцари заметно расслабились – по всей видимости, узнав старых знакомых. Все – кроме Мордреда, который вновь пережил сильнейший приступ головной боли, и изо всех сил старался не показывать виду. Его беспокойство отразилось и в нашем с Мерлином восприятии – черты хозяев вечных замков смазались, исказились, как в кривых зеркалах. Они вызывали примерно столько же доверия, сколько и разбросанные вокруг мёртвые чудовища.

– Плохо, – сказал Мерлин. – Гораздо хуже, чем казалось. Но увы, многое объясняет.

Я хотел было сразу сдаться, попросить объяснений, чтобы не тратить время – но тут из глубины памяти всплыло несколько полузабытых эпизодов. Кас, внимательно рассматривающая меня вблизи и с облегчением шепчущая: «Настоящий». Илюха, проводящий похожий осмотр. Он затем сказал, что… как же там было… Если бы Князь смог меня поймать, то по великой паутине могло бы шататься штук пять Виков?

А ещё один – сидеть на троне в Полуночи.

– Это… не настоящие хозяева Зари и Рассвета, верно?

– Двойники. Слепки сознания, присыпанные пеплом души – несчастные, омерзительные порождения запретной магии, чей век недолог. Но на короткое, совсем короткое время, они способны обмануть даже вечные замки, и нанести изнутри колоссальный вред.

– Я заметил, – пробормотал я, но затем припомнил ещё кое-что. – Погодите. Вред какого рода? У меня… была возможность уничтожить Полночь в момент её слабости. А если один из замков-близнецов погиб…

– У них нет абсолютной полноты власти, что присуща истинным хозяевам, – сказал Мерлин. – Но она и не требуется, когда можно просто указать дорогу воинам Авалона. Слушай!

Фальшивые хозяева и настоящие рыцари как раз обсуждали план действий. По словам «леди Катель», замки-близнецы также якобы едва пережили атаку, и хозяева решили лично разобраться с проблемой в тот же самый момент, что и император Артур. Невероятное, судьбоносное совпадение, что несомненно принесёт смерть тем, кто направлял орду отродий скверны. Нужно лишь добраться до глубин вражеского логова и уничтожить два корня, подпитывающих тёмный замысел!

– Почему они её слушают⁈ – не выдержал я, хотя меня-то как раз услышать не могли. – Это же звучит как откровенная ложь, бред! Почему никто не возражает?

– Это не просто двойники, – пробормотал Мерлин. – В них нет ничего человеческого. Это два портала, за которыми раскинулись океаны враждебной силы, рвущейся наружу. Две бездны, которым не обязательно даже говорить – Артур и вся его свита пошли бы за ними, укутанные грёзами Рассвета. Бедный мой мальчик…

Сперва мне показалось, что Мерлин говорит об Артуре, но затем Мордред издал глухой стон боли, сорвал с себя шлем и стиснул голову между латных перчаток! Его браслет разгорался всё ярче, пытаясь защитить носителя, но получал мощнейшее противодействие и буквально сводил рыцаря с ума.