Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Сергей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 8

Глава первая

Я скучал по своему замку, скучал по Полуночи. Внутренние часы с сомнением говорили, что в кошмаре и Авалоне я совместно провёл не больше недели, но опыт советовал не доверять ощущению времени. С тем же успехом это мог быть и месяц, и два – скраденные в тёмных переходах и уголках чужого измерения, мечтающего поглотить и меня самого.

Я скучал по центральному залу, по мягкому лунному свету, льющемуся из больших окон, по мерному потрескиванию дров в камине. Скучал по толпам посетителей на приёмах, уюту спальни, лихорадочной неизвестности походов в ещё не открытые зоны. Скучал по Луне, Кулине, Терре, Адель, Хвое, Лите. Скучал по драконятам, которые наверняка успели вымахать за время моего отсутствия, по гвардейцам и гостям. Даже по Надзирателю, Орриссу и Лаахизе, которых порой было невозможно выносить, я тоже умудрился соскучиться. Полночь стала не просто моим доменом, местом силы и власти, но и родным, любимым домом. Сейчас же я находился очень, очень далеко от дома, и отнюдь не в курортных условиях.

А ещё я скучал по тому, что в стенах моего замка никто не мог напрямую мне соврать. Это правило также распространялось на слуг Полуночи за её пределами, но совершенно не влияло на неких авалонских волшебников, целых и не очень. Тем более, личей возрастом в несколько тысяч лет.

– Лич есть маг, воскресивший себя с помощью собственной магии, – проворчал Мерлин с таким недовольством, словно я назвал его земляным червяком. – Уж кто-кто, а владыка ночи должен знать подобные азы.

И я вспомнил, что действительно их знал – что-то такое упоминала Лаахиза, когда объясняла мне суть воскрешающего ритуала. Сложно представить, что ей удалось воскреснуть, а Мерлину – нет, но если так подумать, то Лаахизу не разрубали на кусочки легендарным мечом, и не раскидывали по задворкам Камелота. К тому же, величайший маг Авалона отлично выглядел даже представленный одной головой, да одним пальцем. Точь-в-точь, как на портрете – в отличие от иссушённых мумий, в которых обратились все его сограждане, включая родную сестру.

– Гвендид спятила, – безапелляционно заявил Мерлин, будучи извлечённым из старого ларца и помещённым на расчищенный участок стола. – Но что хуже всего то, что она распространяет своё безумие дальше. Как только моё тело вновь окажется целым, она воспользуется моментом, чтобы попытаться вернуть собственную силу. За мой счёт!

– Она упоминала, что вы скажете нечто подобное, – сдержанно сказал я. – Поскольку без сердца в вашем теле нет и души.

– Моя душа на месте, смею заверить, иначе бы я сейчас издавал лишь нечленораздельный хрип.

– Но магия вам недоступна? – осторожно уточнила Анна, наблюдая, как палец нарезает круги по столу вокруг головы. При этом он издавал лёгкий металлический звук – серебряное кольцо царапало железную поверхность.

– Предлагаю эксперимент, – недобро прищурился Мерлин. – Ты отправляешься прямиком к подножию Серебряного Трона и заявляешь Артуру в лицо чистую правду – что за последние тысячелетия его пустая черепушка прогнила насквозь вместе с содержимым. Затем тебя шинкуют Экскалибуром, вырвут сердце, которое в свою очередь поместят в обсидиановый ларец. Сможешь после такого с помощью магии хотя бы зажечь свечу – займёшь место верховного мага Авалона, благо, место вакантно.

– Что-то такое нам и предстоит, – спокойно заметил я вместо помрачневшей Анны. – Через три дня, даже немного меньше.

– Личная аудиенция? – с подозрением спросил маг.

– Священный суд.

– Священный суд⁈ – Мерлин фыркнул так громко, что его голова чуть было не скатилась со стола. – Для горстки чужаков, только лишь заявившихся в Камелот? Исключительная чушь!

Я не стал уточнять, каким образом он понял, что мы тут недавно – может, какое-то сверхъестественное чутьё, может, дедукция. Вместо ответа я махнул рукой в сторону выхода, и оттуда медленно вышел Мордред, до сих пор следящий за коридором. Мерлин явно планировал выдать ещё пару фраз на тему нашей «очевидной» попытки навешать ему лапши на уши, но замолчал, как только увидел рыцаря. Мордред опустился на одно колено и склонился перед отрубленной головой на столе – столь же низко, как и перед Гвендид.

– Величайший из магов. Я подвёл вас, ибо не смог вернуться раньше и упасть в ноги императора, умоляя его о милосердии.

– Встань, мой мальчик, – неожиданно мягко отозвался Мерлин. – Вот уж не ожидал, что увижу тебя вновь. Поверь, никакие мольбы не остановили бы карающую длань Артура – разве что твоя голова сейчас лежала бы на столе рядом с моей.

– Лорд Виктор говорит правду, – глухо сказал Мордред, поднимаясь на ноги. – Нас ожидает священный суд. И пусть я не помню злодеяния, что ставят мне в вину, но я готов ответить пред законом и лицом своего императора.

Неизвестно, что собирался ответить Мерлин – что-то мне подсказывало, что он был не в восторге от этой идеи. Но в этот же самый момент откуда-то сверху раздался очередной треск – на этот раз совершенно отчётливый, практически оглушительный. А следом за ним – синхронный хрип из десятков, сотен иссохших глоток, который вибрировал и пробивался даже сквозь толщу древнего камня. Орда каким-то образом нашла дорогу внутрь, то ли в обход больших дверей, то ли прямо сквозь них. Локальный зомби-апокалипсис не планировал оставлять нас в покое лишь потому, что мы закрыли часть основного «квеста».

Только теперь мы оказались заперты почти без возможности отступить.

– Уходим, – коротко скомандовал я. Продолжить разговор можно в безопасной обстановке – если таковая вообще предвидится.

Быстрая проверка коридора – чисто. Оно и логично, мы от входа добирались сюда не менее получаса, и навряд ли толпа безмозглых мертвецов справится кардинально быстрее. Тем не менее, медлить тоже не стоило – никто из нас не знал, существует ли другой выход. Проходов под банком некогда выкопали великое множество, но большинство из них за тысячелетия оказались намертво завалены камнями и землёй. Чудо, что дорога к хранилищу уцелела – и то местами пришлось её откапывать. Когда мы сюда спускались, никто не знал, есть ли другой выход.

– Предлагаю сделку, – невозмутимо сказал Мерлин, словно и не слышал страшного хрипа, угрожающего захлестнуть всех нас бесконечной волной мертвецов. – Я показываю путь, а вы не задаёте идиотских вопросов и не помещаете меня назад, в ларец. Ни по дороге, ни снаружи, ни при каких обстоятельствах – если я сам не скажу.

Мне понадобилось секунды три, чтобы взвесить «за» и «против». С одной стороны, Гвендид предупреждала, что голову великого мага следовало находить в последнюю… точнее, предпоследнюю очередь, непосредственно перед сердцем. Более того, она советовала «хранить голову отдельно», чтобы не пришлось пользоваться кляпом. Волшебница была исключительно низкого мнения о «бездушном» состоянии своего младшего брата.

С другой стороны, дареному коню в зубы не смотрят – и уж тем более дарёной голове. Ничто не мешало Мерлину врать с три короба, но и на Гвендид распространялось то же самое правило. Выяснять, кто на самом деле пытается меня обмануть, уж точно можно без иссохших на хвосте, а требования Мерлина звучали вполне адекватно.

– По рукам, – ляпнул я, и только потом сообразил, как это прозвучало.

Впрочем, великий маг не обиделся – только коротко хохотнул в ответ.

– Нет, владыка ночи, по рукам мы ударим только когда ты найдёшь мне хотя бы одну. А сейчас – захвати с собой два ларчика из вон того тёмного угла. Открывать не обязательно, но на будущее пригодятся, даю слово. И палец мой тоже не забудь.

Мы уходили настолько быстро, насколько быстро мог двигаться столь разношёрстый отряд. У меня, скажем так, имелся некоторый опыт переноски древних магов в компактном состоянии, но зеркало с Арчибальдом занимало куда меньше места. В итоге голову Мерлина с великой осторожностью нёс в левой руке Мордред – и оба они оказались довольны данным решением.

Говорил ли правду волшебник насчёт своей души или нет, неясно, но проводником он оказался грамотным. В обычных обстоятельствах я бы положился на поисковый амулет, либо потратил время на разведку, сейчас – просто следовал коротким и чётким указаниям. Мы бежали, сворачивали, пригибались и протискивались, открывали и выбивали двери, частично расчищали завалы, углубляясь в лабиринт коридоров и тоннелей. Быстро стало понятно, что подземная часть банка была связана со множеством соседних зданий и структур. Как вскользь заметил Мерлин – для спасения жителей в случае катастрофы, затрагивающей поверхность. Сегодня же катастрофой стали сами жители – точнее, то, что от них осталось.

Но что хуже всего – они не отставали.

– Что им вообще от нас надо? – мрачно вопросил я, когда откуда-то из-за спины нас настигла очередная волна хриплого рёва. – Мясо? Мозги?

В классических произведениях про зомби живые мертвецы зачастую управлялись паразитами – растениями или грибами, пытающимися размножиться за счёт человечества. Теоретически, местные иссохшие могли распространять проклятье нежити, но они атаковали даже своих сородичей, сброшенных с верхних уровней, не говоря уж о Мордреде.

– Направо, – скомандовал Мерлин, – Дальше до конца коридора и вверх по лестнице на один пролёт… Им не нужна плоть или кровь, их терзает иная жажда.

Я вообще не ожидал, что на мой вопрос последует какой-то ответ, но маг продолжал – тем же резким, отрывистым тоном, каким и отдавал указания по направлению бега.

– Те, кто лишился разума и души из-за старого проклятия, чуют то, что давно потеряли. Встревоженные, они алкают возможность жизни, что ещё едва теплится в обитателях Авалона. Со временем жажда приглушается, позволяет погрузиться в сон, но сейчас что-то подстёгивает их, гонит на охоту. В таком состоянии проклятые мертвецы становятся сильнее, и даже могут менять форму, дабы настигнуть добычу.

«Что-то» не только подстёгивало орду, оно разбудило её в первую очередь. А точнее, кто-то – наблюдавший за нами со стороны, а затем отдавший команду на сброс несчастных горожан Камелота с верхних уровней. Двери банка были неплохо укреплены, но мертвецам понадобилось не больше часа, чтобы проломиться внутрь. А сейчас – судя по нарастающему вою – орда сокращала расстояние с упорством, достойным лучшего применения. Иссохшие из Полуночи не могли и мечтать о такой эффективности, даже если бы собрались со всего замка и объединились для общей цели.

Значение слов Мерлина о том, что наши преследователи могут «менять форму» дошло до меня лишь спустя несколько минут – когда мы добрались до относительно ровного и широкого тоннеля, уходящего наверх под едва заметным наклоном. Похоже, что это был финальный участок перед выходом наружу – от которого оставалось совсем недалеко до ближайшей большой башни. Мы ускорили темп, но на полдороги нас нагнал новый звук – нарастающий шорох и стук из темноты позади. Возможно, лучшей стратегией было продолжать бег, не оглядываясь, но я не мог подставить под удар своих спутников.

Я обернулся, не ожидая ничего хорошего – и увиденное подтвердило мои ожидания.

То, что гналось за нами, больше не могло считаться толпой или даже ордой, состоящей из отдельных мертвецов. Они слиплись, сплавились воедино, образуя тварь, сильнее всего напоминающую страшилище из шахты города Пепла. Там, где Бертрам фон Харген проводил смелые эксперименты с собственной формулой проклятья нежити, и её воздействию на ничего не подозревающих людей. Беспорядочно торчащие из боков конечности толкали вперёд невообразимо ужасную тушу, занимающую почти всё пространство тоннеля, сверху донизу. Спереди скалилось зубами-рёбрами подобие безглазой головы с широко разверстой пастью. Только вот драконов мы на этот раз с собой не захватили.

Отряд прибавил ходу – но и без дополнительных расчётов стало ясно, что оно настигнет нас задолго до выхода.

Я не стал задаваться вопросами, в духе, как эта махина смогла прорваться через самые узкие участки лабиринта, или как она умудрялась развивать столь бешеную скорость при солидной массе. Анализировать природу амальгамы, порождённой проклятьем нежити, лучше на приличном расстоянии от объекта изучения.

– Бегом к башне! – крикнул я, заметив, что мои спутники слегка замедлились в темп со мной. – Я догоню!

Слегка притормозив и пропуская вперёд основной отряд, я развернулся, высаживая в подобие башки пули Райнигуна, одну за другой. Моё фамильное оружие посредственно работало против чудовищ, состоящих из отдельных «компонентов» – и всё же, оно работало. Каждое попадание вырывало солидный кусок из тела амальгамы, заставляя если не остановиться, то хотя бы замедлиться. Десятки слившихся воедино иссохших тел сгорали без пламени и дыма, оставляя после себя лишь чёрный прах.

Я не считал патроны – и лишь когда вместо очередного выстрела раздался сухой щелчок, перебросил револьвер в левую руку и потянулся за патронташем. Время застыло, и это был подходящий момент, чтобы подумать над дальнейшей тактикой. Вместо этого я перезарядил своё фамильное оружие на лету и продолжил огонь.

Неразумно. Расточительно. Велик шанс остаться с пустой обоймой против почти бесконечного числа врагов, способных на опасные сюрпризы. Но практика всё ещё оставалась единственным способом узнать новые возможности Райнигуна – и не обычная практика с экономией и тщательным подсчётом выстрелов. К этому моменту я успел убедиться, что Полночь ценила ярость, доминацию, и даже некоторую степень безрассудства. Так что нужно сделать, чтобы оружие её хозяина вновь могло уничтожать целые армии?

БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! БАХ! Щёлк.

Перезарядка. Я не стал удивляться, что патронташ вновь оказался полон – и второй раз не воспользовался замедлением времени. На меня и на моих друзей всё ещё наступал враг, которого требовалось уничтожить – враг, который испепелялся недостаточно быстро. Теперь я стрелял, почти не целясь, спуская обойму за считанные секунды, и перезаряжаясь так, словно в самом деле мог делать это до бесконечности.

Не знаю, было ли это правдой на самом деле, или просто чем-то, во что мне хотелось верить. Но главное, что в это поверила амальгама, синхронно и без лишних колебаний.

Я продолжал стрелять.

Я стрелял, когда безумное, невозможное чудовище начало разваливаться на части не из-за испепеляющих серебряных пуль, а по своей воле. Я стрелял, когда отдельные куски, зачастую состоящие из двух-трёх слипшихся воедино тел, разворачивались и пытались удрать, но тут же затаптывались собственными сородичами. Я стрелял и стрелял, и стрелял, и стрелял, а затем перезаряжался и стрелял снова, пока всё пространство тоннеля передо мной не заполнил чёрный прах, в котором почти невозможно было различить движения. Орда иссохших мертвецов вспомнила, что такое страх – возможно, впервые за последние тысячелетия.

Если так подумать, одно из основополагающих человеческих чувств. Так, глядишь, уцелевшие и вспомнят, что значит – быть живыми.

– Вик!

– Я в норме, Кас, – прохрипел я, и тут же понял, что нагло солгал.

Ноги не держали, руки тряслись, голова шла кругом – да я едва стоял! Осознание пришло в следующий миг – когда до меня дошло, что рукоять Райнигуна была совершенно ледяной, хотя стволом можно было кипятить воду. Моё фамильное оружие не могло взять столько боеприпасов «из воздуха», и оно перезаряжалось за счёт ближайшего доступного источника – меня самого. Если бы иссохшие всё же забыли о страхе, то в рукопашном бою растащили бы меня по кусочкам с минимальными усилиями. И это я начал стрелять, находясь почти в пиковой форме – насколько это было возможно за пределами Полуночи.

И всё равно – чистая победа. Огромный потенциал на будущее! Если бы ещё не было так больно…

– Я… не вполне в норме, – передумал я, каким-то чудом умудрившись запихнуть Райнигун в кобуру с первой попытки. – Но опасность, кажется, миновала.

Моя возлюбленная одним движением оказалась рядом со мной, и вот уже мы поднимались к выходу. Я, кое-как переставляющий ноги, и Кас – с моей рукой, переброшенной через её шею.

– Странно… что Анна не пришла с тобой, – попытался пошутить я.

– Она пыталась, – ответила Кас без тени улыбки. – Но подвернула ногу на выходе, и вынуждена была остаться на прикрытии.

– Снаружи остались иссохшие?

– Да. Но не в таком количестве – Мордред сдерживает их одной рукой.

Я прикинул в голове карту Камелота и слегка поморщился – результат оказался неутешительным. Позже можно будет свериться с дальним зовом для уточнения, но вряд ли он покажет что-то иное.

– Мы слишком далеко ушли от обитаемой зоны. Придётся долго возвращаться – поверху или понизу.

– Если мы решили, что доверяем суждению Мерлина – то не придётся, – в невозмутимом голосе Кас мне послышались нотки сомнения.

– Он хочет навсегда остаться головой без тела?

– Он уверяет, что далее наш путь лежит за пределы Камелота. В замок Карн Морриан, что принадлежит Моргане.

Глава вторая

Я тосковал по Полуночи – и судьба решила воспользоваться моментом, чтобы надо мной подшутить. Мы стояли на одном из сохранившихся кусков монументальной стены вокруг Камелота и смотрели вперёд – туда, где сквозь белёсую пелену проступали болезненно-знакомые очертания. Сперва я даже не поверил своим глазам, но разгадка пришла даже до того, как её подтвердил ехидный голос Мерлина.

Карн Морриан выглядел, как грубая уменьшенная копия моего родного замка. Мне что, подавать в суд за нарушение копирайта?

– Мы с Морганой всегда несколько расходились в подходах к выбору союзников, – сказал верховный маг, удобно устроившись в выемке в камне размером строго под его голову. – Раньше её… увлечение Полуночью не доходило до одержимости. Впрочем, мне ли её судить, спасённому владыкой ночи?

– До окончательного спасения ещё дожить надо, – пробормотал я, недоверчиво вглядываясь в неясные силуэты башен. – Что она там себе прибрала, ваше тело?

– Туловище и правую руку – ту самую, что осталась без пальца. Если поторопимся, то успеем попасть в замок до темноты.

Оптимистичное заявление. По самым приблизительным моим прикидкам от нас до Карн Морриана было километров пять-шесть – и это напрямую, по воздуху. Я бы лично не взялся туда лететь одной лишь силой «Метаморфа». Если же представить дорогу по земле, с ордами нежити и бог весть ещё какой дрянью….

Впрочем, всё это было не так важно. Могло подождать ещё немного.

– Не торопитесь, уважаемый Мерлин, – спокойно сказал я. – Пока у нас небольшая передышка, надо кое-что обсудить.

– Если обсуждение затянется, то пробежка по нижним уровням может показаться ничем по сравнению с ужасами ночи.

Плавали, знаем. А ещё знаем, что порождения кошмара предпочитают густонаселённые зоны – или хотя бы малонаселённые. Мы же выбрались в совершенной пустоши построек – всё, что могло дотянуться до верхних уровней, рухнуло тысячелетия назад. Кроме единственной большой башни, по которой мы взобрались наверх, и основной стены.

– Мы пришли в Авалон, чтобы избавить его от проклятья нежити, а также получить ответы на ряд вопросов. В первую очередь – касательно судьбы Зари и Рассвета. От ответов в том числе зависит, как через двое суток пройдёт суд.

Мордред молча кивнул, подтверждая мои слова. Мне показалось, что Мерлин, слушающий меня с изрядной скукой, в этот момент слегка потеплел.

– Расширим прежнюю сделку, – предложил он. – Вы заканчиваете то, что начали, и собираете меня целиком. Я же взамен отвечаю на два… нет, даже на три вопроса, и оказываю помощь с одной просьбой.

Он сказал это таким тоном, будто уже оказывает нам огромную услугу, предлагает громадную компенсацию за пустяковую работу. Я не сразу нашёлся с ответом – зато нашлась Анна.

– Три вопроса и одна просьба? – хмыкнула она, скрещивая руки на груди. – Да мы буквально собираем вас по кускам! Без нашей помощи ваша голова валялась бы под землёй, пока Авалон окончательно не провалился бы в кошмар!

– А без моей помощи вас всех через два дня показательно превратят в фарш на центральной площади, – фыркнул Мерлин, но продолжил спокойнее. – Обычно я даю лишь один ответ, хоть бы и самому императору. И это всегда настоящий ответ, а не просто что-то, что хотелось бы услышать вопрошающему. Три ответа – взамен на исключительную работу. К тому же, девочка, ты слабо представляешь, что есть услуга, дарованная верховным магом.

Анне явно не понравилось обращение «девочка», но на этот раз она сдержалась и промолчала. Я бросил задумчивый взгляд в сторону Мордреда, и тот вновь кивнул – на сей раз подтверждая слова волшебника. Мерлин продолжал:

– Условия сделки остаются прежними. Вы помещаете меня в ларец только если я сам скажу это сделать. Вы не задаёте идиотских вопросов. И ни при каких обстоятельствах вы не возвращаетесь к моей сестре! Хотя нет, лучше так – если поможете разобраться с Гвендид, я добавлю к награде артефакт из личной коллекции.

Я переглянулся с отрядом. В идеальной ситуации стоило бы взять паузу, чтобы посоветоваться, взвесить риски и возможности, но время поджимало как никогда. Это все понимали и без лишних слов. Ночь, наполненная кошмарными тварями, и суд через двое суток – а мы едва приблизились к цели. Чтобы распутать клубок змей, в который за последние тысячелетия сплелось выжившее высшее общество Камелота, понадобится не два дня, а как бы не два года. Надо действовать сейчас – и принимать одну, либо другую сторону.

– Предположим, – медленно сказал я. – Мы выполняем свою часть сделки. О какой услуге может идти речь?

– Проси что угодно, – пренебрежительно сказал Мерлин. – У моей силы есть границы, но сомневаюсь, что ты до них доберёшься.

– В самом деле? – усмехнулся я. – Как насчёт помочь разобраться с угрозой Шар’Гота, что с лёгкой руки хозяина Заката прямо сейчас поедает миры великой паутины?

Брови верховного мага удивлённо поползли вверх, но он быстро вернул себе самообладание.

– Пожиратель вскоре насытится сам по себе, как было всегда. Те, кому суждено выжить – выживут, остальных не спасти. Но ты поймал меня на слове, владыка ночи, я действительно не готов помочь с этой проблемой. Ограничим услугу рамками Авалона.

– В самом деле, – повторил я. – Даже если я попрошу вновь связать Авалон с великой паутиной стабильным порталом?

Признаться, я ожидал нового отказал – возможно, даже более резкого, чем первый. Но теперь взгляд Мерлина был исполнен равнодушия, словно его умоляли поделиться секретным рецептом блинов на воде.

– Хочешь потратить единственную просьбу на столь бессмысленную затею?

– Мне казалось, смысл в ней есть.

– Когда кажется – молиться надо. Дабы вытащить Авалон из пут кошмара одного портала не хватит. Первоначальная связь может быть стабильной, но, если узел паутины окажется ненадёжным, достаточно лишь потянуть за нить – и та лопнет. Нужна целая сеть, прочная и разветвлённая, а это работа на десятки, если не сотни лет… Впрочем, дело твоё. Попросишь портал – получишь портал.

– Разве не из-за отказа в такой же просьбе вас разрубили на куски? – не удержался я.

– Разве я не говорил, что не терплю идиотских вопросов?

Причину, по которой разгневанный Артур расчленил верховного мага, выяснить так и не удалось – но, если верить Мерлину, это произошло вовсе не из-за конфликта вокруг стабильного портала. К счастью, далеко не все вопросы он признавал идиотскими – например, выдвинул здравое предположение о наших преследователях. В Камелоте существовало не так много сил, способных одновременно выслеживать отряд подобный нашему, оставаясь незамеченными, а также использовать живых… то есть, разумных горожан как приманку для орды.

Гвендид предпочитала действовать в одиночку, лишь изредка прибегая к сторонней помощи. К тому же, она буквально отправила нас в этот поход, и с её стороны было бы глупо его саботировать.

У трети рыцарей Артура хватило бы сил и ресурсов, чтобы провернуть нечто подобное, но даже для самых циничных из них убийство невинных жителей являлось табу. Они бы нашли иной способ нам навредить, более прямолинейный.

Оставались другие маги – несмотря на упоминание Гвендид, что совет представлял из себя жалкое зрелище. Те, кто попал в него когда-то, по уровню силы уступали Мерлину, но всё равно могли жить вечно безо всякого влияния проклятия нежити. Со счетов не стоило списывать даже задокументировано погибших и пропавших без вести – все они могли залечь на дно и плести свои интриги, в том числе и пристально наблюдать за подозрительными чужаками.

Чем больше я узнавал про Авалон, тем сильнее скучал по Полуночи.

Но первой в списке подозреваемых стояла Моргана – замок которой всё ещё издевательски маячил перед нами. Волшебница, чьё могущество не ставилось под сомнение даже сегодня, в отличие от её рассудка. С Мерлином они едва терпели друг друга и в лучшие годы, и помешать его восстановлению и возвращению было бы вполне в её стиле.

Здесь, как ни странно, тоже оказалась замешана семейная тема. Моргана приходилась сестрой Артуру, а Мордреду – тётей. Всё-таки те, кто описывали легенды о Камелоте на матушке-Земле, что-то да знали.

– Честное слово, я до последнего не хотел трясти тебя по поводу родословной, – сказал я Мордреду, пока мы отошли от основного отряда для разведки.

– Рано или поздно это должно всплыть, – глухо ответил он. – Моя мать, леди Моргауза, была сестрой леди Морганы и самого императора. Она состояла в совете магов, но исчезла вскоре после моего рождения, задолго до падения Авалона. Мне было предначертано стать рыцарем Камелота, и кто-то говорил, что она противилась этому решению.

– Ты помнишь её?

– Нет. И не должен помнить. Единственная семья рыцаря – его боевое братство, наш общий отец – император Артур. Никто не относился ко мне иначе, равно как и к моим сводным братьям – Гавейну, Гарету и Гахерису.

«Сообразительный мальчик. Весь в мать» – вспомнил я сдержанную похвалу Гвендид, а также неожиданно тёплую реакцию Мерлина. Может, в боевом братстве рыцарей-великанов Мордреда принимали как одного из многих, а вот маги его явно выделяли.

– С тётей я не говорил так долго, что почти забыл её лицо, – нехотя продолжал рыцарь. – В юности она пыталась… обучать меня вещам, коих не положено знать защитнику Авалона. Но именно благодаря этому знанию я смог пройти сквозь кошмар и найти вас, лорд Виктор.

– В таком случае, ей стоит передать благодарность, – сказал я с полуулыбкой, но Мордред остался совершенно серьёзен.

– Я могу попытаться. Если она не решит уничтожить нас на подходе.

Ранее в этой части Камелота стояла магическая дверь, позволяющая попасть в Карн Морриан напрямую. Такие двери открывались и использовались сильнейшими магами на постоянной основе, но оказались закрыты и разрушены после отделения Авалона от великой паутины. Проход к жилищу Морганы не стал исключением – и единственным способом попасть туда казался долгий спуск, а затем ещё более долгий путь по земле. Но Мерлин требовал продолжать поиск на верхних уровнях, хотя за пару часов мы обошли все уцелевшие участки крепостной стены и окрестности башни.

Пока Кас не обнаружила проход, заваленный обломками упавшей башни, который вывел нас на обширную площадку без перил – несколько ниже основного уровня стены.

На первый взгляд это место не имело никакого смысла – разве что для любителей экстремального обзора местности. Но Мерлин радовался так, словно мы уже отыскали его пропавшее тело, и вот-вот должны были воссоединить его голову с плечами. Причиной столь бурных эмоций оказались две жутко уродливые статуи из красноватого камня, каждая метра три в высоту, выступающие в роли своеобразных декоративных колонн по обе стороны от входа. Они изображали крылатых гуманоидов с рогами, клыками и когтями, ощерившихся в злобном оскале. Похоже, когда-то скульптур было больше, но остальные давно рухнули вниз, либо частично валялись на площадке в виде груд щебня.

Сильнее всего эти шедевры авалонского зодчества напоминали гаргулий – и мне совсем не понравилось это сравнение.

– Что дальше? – настороженно спросил я у отрубленной головы, расплывшейся в ликующей улыбке.

– Дальше нам не придётся тратить время попусту, блуждая по выжженной пустоши. Не придётся откапывать и заново активировать давно угасший портал. Всё, что нам теперь нужно, это… ĀWACNIAÐ!

Я хотел было спросить смысл слова, поскольку на этот раз универсальный переводчик в моей голове почему-то сплоховал. Но смысл стал понятен в следующую секунду – когда выпученные глаза каменных исполинов дрогнули и повернулись в нашу сторону. Следом задрожали их головы, тела, руки и крылья – медленно, но с нарастающим темпом. Гаргульи пробуждались, покорные зову великого мага, и явно обратили на нас внимание.

– Мне казалось, вы сейчас не способны пользоваться магией, – сказал я, с некоторым напряжением следя за оживающими тварями.

– Слова силы, произнесённые в правильной манере, не требуют подпитки энергией, – усмехнулся Мерлин. – Тебе ещё многому предстоит научиться, владыка ночи. А теперь, когда они готовы… BUGAÐ TŌ MĪNUM WILLAN!!

Кажется, гаргульи застыли, сверля глазами голову волшебника, но этот «лаг» продлился не дольше секунды. Одна за другой, они покинули свой пост у стены, опускаясь на четыре конечности – удивительно плавно для своего роста и веса. Под каменной кожей перекатывались не менее каменные мышцы, пол площадки угрожающе царапали десятисантиметровые когти. Что бы им ни сказал Мерлин, это не сработало, если фраза не переводилась, как «атакуйте нас, как только будете готовы».

Наш отряд занял боевые позиции. Мерлин издал ещё одну непереводимую фразу – судя по тону, ругательство.

– Не вздумайте их калечить, если не хотите добираться пешком!

Это ещё кто кого тут собрался калечить⁈ Риторический, чисто риторический вопрос.

Кас издала потусторонний вопль, как только твари вознамерились прыгнуть – и те стушевались. Одновременно с ней Анна взмахнула рукой, и невидимая сила крепко прижала башку одной из гаргулий к полу. Вторую приобнял со спины Бенедикт, и удерживал на месте не менее десяти секунд.

За это время Мерлин успел трижды на разные лады повторить свой последний выкрик на незнакомом языке, а также пять раз выругаться – слова силы отказывались работать. Мордред подключился к удержанию левой твари, когда заклинание Анны пошло на спад, я вместе с Бенедиктом плотнее обхватил правую. После расстрела орды на нижних уровнях мои силы ещё не восстановились до конца, но сдерживать рвущуюся каменную махину вдвоём кое-как удавалось. Кас и Анна внимательно следили за ситуацией и поддерживали нас с той или иной стороны – но так не могло продолжаться вечно.

– Уважаемый, – прохрипел я после того, как каменная пасть, полная острейших зубов, чуть не оттяпала мне левую руку примерно по локоть. – В чём проблема⁈