Текст книги "Оберег из Сычигорья (СИ)"

Автор книги: Сергей Фрейнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 22

Тацит ожидал, что знатные трибуны оживят Люцию. Он помнил, как девушке понравился ужин у зельевариуса, близость к власти и богатство дома. Волиус Штамм не любил показной блеск и существовал в нём по долгу Движения. Однако к слабости Люции относился с снисхождением. Заточение в посаде разожгло любовь к городу, но восторг может смениться разочарованием. Мужчина не сомневался, что склонит девушку к идеям движенцев. Он даже обрадовался, что на Люцию напали. Попытка изнасилования притушит очарование городом. Главное, что они успели вовремя. Важно теперь очнуть невесту, чтобы не заколотила себя в ящик безразличия или презрения. А там недалеко до корня боярышника и недуга долголетия.

Торговый доверитель ошибся. Очарование не притушилось, оно полностью исчезло. Сначала Люция укрылась в апатии, ожидая пробуждение пестуньи и возвращение в посад. Но знатная публика с её показушной вежливостью напомнила о Балуне. Девушка морщилась и ожидала тропу, надеясь увидеть сражение храбрых воинов с дикими зверями. А получила смерть безобидной старухи от вооруженного стражника и добивание беззащитных. «Чему они радуются? Почему веселы? Пестунья Фелиция убивает грабителей, чтобы выжить. А знать восхищается собаками раздирающими плоть, чтобы выиграть денег, – негодовала Люция. – Смотрите-ка, все довольны. И наша трибуна, и соседняя. Так же нельзя! Нет, я не хочу жить среди них».

Если бы Тацит знал о чём думает Люция, то тут же бы увез девушку, и одной сестрой в Движении стало бы больше. Заметив, что хуже ей не становится, он переключился на подслушивание. Активировав родовую силу, Тацит следил за разговорами арены, уделяя главное внимание знати. Он слышал о спорах, не пропустил всплеск раздражения барона и обещание Пурелия. Опытный движенец безэмоционально запоминал информацию. Перед запуском второй четвёрки участников Тацит напрягся. К ложе Бадьяра подвели девочку. Мужчина узнал Тайю.

– И это преступник? – усмехнулся Бадьяр. – Что она сделала? Расплакалась над твоим новым плащом?

Подданные побоялись смеяться над Мортусом, поэтому лишь вежливо улыбнулись на шутку барона. У Бадьяра опять собралась четвёрка, гости в остальных ложах внимательно слушали.

– Она движенец, – спокойно произнёс казнахрон и все замолчали.

Девочку задержали во время сбыта пойла, как и предсказывал Балун, Тайя пришла сдавать напиток. День предстоял насыщенный. Увлечённая работой, Тайя оставила куклу дома.

– Это серьёзное обвинение, Мортус.

– Так послушайте мои доводы, уважаемая Веста, – казнахрон подал знак и ввели мальчика. – Ты мастеровой у лекаря Плантажа Угодника?

– Да, я там живу. Топчан и едушка, большего мне не нужно, – парень старался понравиться.

– Узнаёшь её?

– Это Тайя Дикарка. Напросилась убирать помои.

– Когда?

– Несколько недель назад.

– Она и сейчас работает?

– Нет, как только лекарь исчез, больше не приходила. Мне тяжело одному, могла бы и помочь.

– Я напоминаю, что Плантаж скрылся в Лихой пяди, – продолжил Мортус, когда мальчика увели. – Вина его не доказана. Лично я сомневаюсь, что он причастен, но… Почему он скрылся в квартале сторонщиков? Да так ловко. Вы знаете Плантажа, он не проживёт и дня без мастеровых. Кто ему помог? Может, движенцы? Допустим, Угодник не виновен. Значит, пропал наш друг. Пропал после появлении девочки. А если Плантаж связан с отравителем? Тогда девочка его связная.

– Основания для подозрений есть. Говори дальше.

– Благодарю, мой покровитель. Веста, тебе знакома эта девочка?

Народница поняла, что попала в тяжёлое положение. Мягкий приговор за воровство в кедровой сам по себе мог вызывать вопросы. А сейчас становился чуть ли не уликой. Связь с движенцами? Ещё чего! Нужно спасаться.

– Два дня назад девочку поймали на воровстве в кедровой.

– Вот как? – удивился барон. – Почему же она до сих пор не на тропе?

– Были основания для сомнений. Показалось, что её подставили, но в связи с новыми фактами… – народница запрыгнула на стул и закричала. – Внимание! Жители Зелёной долины! Выношу три приговора. Первый. За проигранное пари народница Веста Кнут приговаривается к четырём самоударам плетью.

Женщина сняла тунику, оголившись по пояс, и четырежды рассекла себе спину кнутом. Не надевая одежду, оставаясь с кровоточащими полосами, глубоко разрезавшими спину, Веста продолжила:

– За недостойное снисхождение к преступнице народница Веста Кнут приговаривается к лишению пальца.

Она подбежала к деревянным перилам, приложила мизинец и быстрым ударом ножа отсекла себе палец. Завернув руку в тунику, Веста забралась обратно и прокричала:

– За подозрения в связях с движенцами самогонщица Тайя Дикарка приговаривается к тропе смерти. Суд окончен!

Месть удалась. Балун верно рассчитал, что ни Мортус, ни барон не станут игнорировать подозрения. Знать ненавидит и боится движенцев сильней сторонщиков и готова пожертвовать жизнями сотен детей. Сметана слышал приговор, наблюдая с трибуны обычного люда. Барда не пригласили в ложи, а к остальной знати не пошёл, избегая Люцию и компанию.

«Даже Веста перепугалась. Лихо она с пальцем. Чувствует, когда нужно добавить драмы, – наблюдал Балун. – Посадская дурочка заволновалась. Интересно, Тацит её сохранил для себя? Может, продаст? Жаль, Голяшку не вижу… Побежала? Беги, беги, спасай. Саму кинут на тропу».

Когда глашатаи передали по арене приговор народницы, Ратмир начал действовать. Он покинул трибуну и побежал в сторону входа на тропу. Единственный шанс спасти девочку – выкрасть её у стражи до вывода на арену. Если Голяшка, не видя лица Тайи, среагировал на имя, то Люция среагировала на Ратмира. Она поняла, что молодой человек бросился спасать девочку, однажды уже спасённую им. Тацит оказался прав. Тропа разбудила невесту. Люция в девочке увидела себя. Беззащитную дурочку, поверившую городу и преданную им. Наследница Полынь-поля обрела смысл. Отныне она будет помогать тем, кто страдает от жестокого мира горожан.

– Нет! Нуги! Он умрёт без меня! – визжала Тайя, пытаясь вырваться из рук стражников. – Нуги, братик, бери куклу и жди великана!

Как обычно, храбрая девочка в минуту опасности подумала о братике. Спасти их мог только зелёноглазый здоровяк, но на двоих его не хватит. Тайя обрадовалась, что не взяла оберег, теперь он наколдует брату защитника.

Тем временем защитник застрял. Ратмир вклинился в толпу опоздавших жителей и по началу справлялся с потоком. Подзатыльники и крики помогали двигаться, но у входа на арену Голяшка остановился. Маленькое пространство так сжало людей, что любой толчок здоровяка привёл бы к переломам или удушью. Оставалось ждать, когда опоздавших пустят внутрь. Вскоре Голяшка понял, что не успел.

– … стражник белого рода наказан за немотивированное убийство горожанина. Помилован и приговорён к изгнанию. Вместо него новый участник. Девочка-самогонщица. Виновна в связях с движенцами, – услышал Ратмир голоса глашатаев.

Каменщик видел, что девочку сбросили на тропу. Оставалось три прыжка лошади до входа на трибуну, как он услышал крик Люции.

– Ратмир! Псарь потянет за ту верёвку!

Девушка, зажатая толпой, показывала на двух стражников. Они стояли рядом с натянутым канатом. Тот был привязан к воротцам, открывающим собакам путь на арену. Участников сбросили на тропу, псарь ждал окончания ставок. Голяшка сменил направление и стал протискиваться к верёвке. Нужно вырубить стражников и не дать подняться воротам.

Услышав приговор, Тацит начал действовать. Из слов Тайи мужчина понял, что та оставила куклу дома. Он единственный на арене догадался, о чём кричала девочка. Обереги утрачивали силу со смертью владельца, поэтому чтобы помочь Движению, необходимо спасти девочке жизнь. А для этого нужно доставить куклу до старта тропы. Тацит вскочил и, не обращая внимания на Люцию, кинулся к выходу. Немедленная реакция Ратмира с Тацитом обрадовали невесту. Они тоже хотят спасти Тайю.

Люция крикнула Ратмиру о верёвке и псаре в тот момент, когда Тацит спрыгнул с лошади у дома Дикарки.

Барон наслаждался. Он хлопал себя по пузу, Эльзу по заду, а гостей по головам. Бадьяр Широкий только что наказал движенца и поставил на место народницу. Горожане обожают своего барона, знать послушна, осталось закрепить успех победной ставкой.

– Мой верный Гидон, не желаешь пари? Какая чудная тропа. Уверен, что сегодняшние игрища станут лучшими за последние четыре года.

– Пусть будут прокляты игрища, где невиновных приговаривают к тропе!

Все посмотрели на повитуху, стоявшую в ложе Гидона. Суровая женщина в принципе редко говорила, поэтому окрик прозвучал как бунт. Властная четвёрка, находившаяся в ложе барона, напряглась. Однако Бадьяр не обиделся.

– Уважаемая Шанежка, я тоже считаю осуждение невиновных злом. А борьба со злом – главная забота барона. Считаешь, что Веста Кнут преступно ошиблась? В чём же?

«Вот лис, а! – подумал отравитель. – Пользуется случаем, чтобы окончательно завалить Весту. Он или слишком хитёр для дурака, или ему кто-то помогает. Ничего, скоро всех ждёт наказание».

– Король вмешается, – через паузу ответила Косая. – Нельзя, чтобы безнаказанно пропадали девушки. Их ждёт дома мать… Она их вырастила… А девушку могли отправить на тропу глупые бароны других земель. Но мать этого не простит. Сердце матери…

– Что с ней? – обернулся барон к костоправу, когда женщина, не договорив, замолчала.

– Дочь.

– Чё?

Костоправ Давлей Болтун грустно смотрел на супругу и молчал. Бадьяр замотал головой в поисках объяснения.

– Думаю, наша преданная барону повитуха грустит о пропаже дочери, – пояснил Мортус. – Приговор маленькой самогонщице впечатлил Шанежку. Однако я не сомневаюсь в справедливости суда. Никто не в силах помешать…

– Король помешает! – очнулась Косая. – Не бывать сегодняшней тропе. Не даст король завершить игрища. Ну?! Кто поспорит? Ты, Мортус?

– Уважаемая Ша…

– Поединок!

Повитуха обезумела. Она стояла, бегая глазами по баронской ложе в ожидании противника. Люди поняли, что вызов необоснованный, поэтому все повернулись к Весте. Народнице перевязали покалеченную кисть и усадили. Женщина была бледна, но держалась. Уйти из ложи, покинуть игрища означало сложение с себя полномочий народника. Веста тяжело поднялась, чтобы открыть суд, приговор которого очевиден, но её остановил барон.

– Сиди.

Бадьяр обернулся на Давлея. Мужчина прикусил губу, пронзив её зубами до крови, и слабо кивнул барону.

– Очевидно, что повитуха Шанежка Косая находится в сильном душевном расстройстве. Но за поступки необходимо отвечать. Ты заявляешь, что игрища прервёт король?

– Да.

– Как?

– Не знаю. Но ставки аннулируют.

– Жители и гости баронства Зелёной долины! – обратился Бадьяр к арене и глашатаи подхватили его слова. – Повитуха Шанежка Косая держит пари. Если ставки на вторую четвёрку будут аннулированы… – толстяк взял паузу, чтобы народ выпустил гнев. – Согласен с вашим возмущением, но любой житель Сычигорья имеет право на пари. Итак, если ставки аннулируют, то… Чего ты хочешь?

– Этот кулон стражники Зелёной долины вручат моей дочери Косовратке Большой, – крикнула повитуха, приподняв подвязку на шее. – Лично! В руки!

– Многое просишь, – хмыкнул барон. – Вынуждаешь выделить значительные средства на поиски дочери. Что скажешь, казнахрон?

– Согласен. В случае победы я выделю деньги.

– Воевода?

– Согласен. Я дам людей.

Заговорщики были бы не прочь привлечь Шанежку на свою сторону. Если Косая выиграет спор, то друзья припомнят ей, что голосовали за выделение средств и людей.

– В случае победы повитухи баронство будет разыскивать пропавшую дочь Шанежки, пока не вручит кулон. Живой или мёртвой, – продолжил Барьяр, обращаясь к арене. – Если же ставки признают действительными, я, барон Зелёной Долины Бадьяр Широкий, помилую повитуху… – толстяк сделал паузу и посмотрел на Шанежку, – ослеплением и изгнанием на Сторону. Пари принято!

«Девку взяли? Тоже хорошо, – думал отравитель, смотря на Тайю. – Не получилось свалить вину на Плантажа, нашлась самогонщица. Если собаки сразу бросятся в ложи знати, вина девки будет очевидна. Если сначала задерут её, подкину мысль, что Дикарка напутала с ворожбой». Отравитель проверил флакон с зельем подчинения. Нужно подставить руку под озверевшего пса, а потом применить отвар. Это отведёт подозрения и сохранит жизнь.

Когда Голяшка добрался до стены, за которой висела верёвка, стражники отошли к боковой трибуне. Ратмир забрался на стену и спрыгнул вниз. Схватив псаря сзади за шею, он прошептал:

– Тронешь верёвку, сломаю позвоночник.

Ратмир повернулся к стражникам, заметившим, как молодой человек спрыгнул.

– Ух! Едва успел ко второй четвёрке. Теперь мы справимся! Правда, дядюшка?

Голяшка обнимал псаря, как близкого человека. Старик натужно просигналил воинам:

– Всё нормально.

– Молодец. А теперь просто стоим и смотрим.

Над ареной прозвучал гул. Зельевариус сворожил сигнал, означающий конец приёма ставок и начало второй тропы. Псарь должен был поднять ворота, но ничего не произошло.

– Чего он там копается?

– Выпускай!

– Эй, стража!

– Поднимай! Поднимай!

Трое приговорённых к тропе мужчин замешкались. Они сжимали мечи и смотрели на истерично лающих за воротами собак. Взгляд непроизвольно отвлекался на кровавые лужи, оставшиеся от первого запуска. Каждый надеялся, что псы кинутся к другим.

Тайе никакого оружия не дали. Да и не смогли бы детские ручонки поднять ни меч, ни копьё. Девочка застыла в ужасе и смотрела на разъярённых псов.

Поняв, что ворота не открываются, псы начали метаться по загону. Они грызли толстые прутья и скребли стены, пока не обратили внимание на верёвку. Один конец привязан к воротам, другой через блок перекинут к псарю. Собаки начали прыгать, пытаясь укусить канат.

Приговорённые очнулись. Увидев, что ворота по-прежнему закрыты, они сначала осторожно, а потом бегом кинулись к спасительной статуе. Голяшка заметил прыгающих псов, но среагировать не успел. Одна из собак ухватилась за край каната и повисла. Ворота открылись. Под радостный вопль публики псы выбежали на арену.

Тацит носился в поиске куклы. Он бегал от внутреннего двора в дом и обратно, разбрасывая вещи и в отчаянии разбивая глиняные бутылки. Хозяин Кушка номинально находился в доме, но разум временно покинул тело, погрузив отца Тайи в глубокий сон. Толку от него не добьёшься. Сделав очередной бесполезный круг, мужчина остановился. «Надо подумать», – решил Волиус Штамм и сосредоточился.

– Тайник!

Мужчина выкрикнул спасительную мысль и кинулся простукивать стены. Вскоре получилось. Тацит достал из тайника куклу. Он бежал к выходу, когда неведомая сила подбросила Тацита, ударила об пол и втянула во внутренний двор. Мужчина резко встал, выхватил нож и стал размахивать им во все стороны. На третьем взмахе нож вылетел из руки, врезавшись в городскую стену. Тацит выставил куклу, прикрываясь от невидимого врага, однако сила опять подхватила мужчину и пригвоздила к печи.

«Эх, не успею! Умрёт девка. Ладно, теперь самому бы выжить», – подумал Тацит.

Собаки дружно бросились на убегающих мужчин и в несколько мгновений загрызли их насмерть. Если в первом запуске псы ещё остерегались орудий, то в этот раз нападали на преступников, не обращая внимание на удары мечами. Ярость вселилась в животных. Публика ещё не видела, чтобы собаки вели себя на столько кровожадно, поэтому радостный рёв стоял повсеместно. Даже те, кто потерял деньги на ставках, восхищались зрелищем.

– Я же говорил! Я говорил, что это лучшая тропа за последние годы! – радовался Бадьяр. – Смотри! Смотри! Сейчас девчонку раздерут!

Собаки, закончив с троицей, повернулись к Тайе.

Тацит стоял, прижатый к печи. Из укрытия появился мальчик. Тихий спокойный взгляд изучал гостя. Мальчик держал кусок хлеба и периодически посасывал корочку. Тацит прислушивался к дыханию паренька, старался уловить запах, но ничего не получалось. Что-то блокировало родовую силу мужчины, поэтому он не почувствовал мальчика, когда вошёл в дом.

– Нуги любит Тайю. Человек взял куклу Тайи. Человек плохой.

– Нет, что ты? Нет, малыш. Я друг Тайи. Она прислала меня за куклой. Но кукла обиделась. Можешь сказать ей, что я ваш друг?

Нуги подошёл к лежащей на земле кукле.

– Кукла хорошая. Кукла слабая, – Нуги поднял её и «покормил» хлебом. – Нельзя обижать куклу. Нуги охраняет Тайю. Нуги охраняет куклу.

Тацит посмотрел на мальчика, не веря своей догадке. Ребёнок, блокирующий родовую силу. Дитя, наделённая врожденной ворожбой. Если это окажется правдой, то вскоре Сычигорье кардинально изменится. Лишь бы получилось.

– Ты охраняешь сестрёнку?

Мальчик кивнул. Движенец улыбнулся и мягко продолжил.

– Тайя рассказала мне… как другу… что у ней есть добрый красивый братик Нуги. А как ты охраняешь сестрёнку?

– Тайе плохо, Нуги наказывает. Вот так.

Тацита подбросило вверх и ударило об землю. На этот раз не сильно, а для демонстрации. Мальчик пососал корочку, подождал, пока Тацит поднимется и произнёс.

– Нуги любит Тайю. Нуги охраняет Тайю.

Глава 23

Книга, по которой пастух с Тацитом обучились грамоте, оказалась дневником торгового доверителя, жившего сотни лет назад. Мужчина записывал наблюдения, чем через века передал жителям Сычигорья древний уклад, а юному Тациту будущий статус. Книга разговорила молчуна-пастуха и мальчик узнал и о силе белых, и о четырёх родах, и о ворожбе. Обрадовавшись, что у него есть выбор, Тацит твёрдо решил стать зелёным, как мама и пастухом, как приютивший его мужчина. Но чем больше читал книгу, чем дольше обсуждал прочитанное с пастухом, тем сильней понимал, что хочет познать мир Сычигорья. Тацит извиняюще признался, что хотел бы стать доверителем, а пастух, к удивлению мальчика, поддержал выбор.

– Правильно. Столько книг прочитаешь!

– А что, есть ещё одна?! – удивился Тацит, чем рассмешил пастуха.

Мужчина поведал, что в книгах хранится вся мудрость Сычигорья, но доступ к ним ограничен.

– Что это значит?

– Значит, что грамотности учат только избранных. А книги дают избранным из избранных. И если ты хочешь получить доступ к знаниям, то должен доказать, что достоин.

– А как?

– Учиться. Тренировать характер, волю и тело.

Разговор изменил мальчика. Выпас скота и так закалил Тацита. Из хилого ребёнка он уже превратился в бойкого мальчишку, привыкшему к ночным заморозкам и полукочевой жизни. Мечта повидать всё Сычигорье и прочитать все книги замотивировала Тацита окончательно.

Через год Тацит с пастухом знали книгу наизусть. Если мужчине этого хватило и он вернулся в созерцание и подслушивание, то мальчик жаждал большего.

– Книг в ближайших поселениях нет. Я бы услышал. Тебе ближе к центру нужно, а лучше в город.

– Тогда я пойду в город.

Пастух пожал плечами и вернулся к созерцанию. Тацит ушёл не попрощавшись.

Дорога заняла полгода, но не принесла трудностей. Привыкший к полям, лесу и подножному корму, мальчик дошёл до городских стен без приключений. В город без статуса и опекуна его не пустили, поэтому Тацит прижился в посадской таверне. Черновой работы не боялся, редкие побои переносил стойко, зато имел возможность видеть дорожный люд и на практике постигать быт Сычигорья.

– Иди сюда! Быстро! – окрикнула однажды Тацита женщина с пятном на лбу. – Дам монету, если проследишь вон за тем стражником и скажешь, в какой дом он пошёл.

Тацит и сам не знал, зачем согласился. Но задание выполнил. Женщина похвалила и дала обещанные деньги. Через неделю она появилась вновь и снова Тацит получил небольшое задание. Потом ещё одно, и ещё.

Однажды стражник, за которым следил Тацит, заметил мальчика. Он схватил Тацита и понёс в подворотню.

– Кто послал? Давно следишь? Что узнал?

Мужчина напирал, но Тацит упорно молчал. Тогда воин стал бить пацана. Методично, отработанными ударами. Мальчик стонал, но упорно молчал. Стражник хмыкнул, достал нож и заявил, что отрежет пареньку уши, если тот не начнёт говорить. Тацит перепугался, но молчал и постанывал, смотря, как стражник подносит лезвие к ушам. Последовал удар и паренёк потерял сознание.

Тацит не видел, как стражник после этого подошёл к женщине с пятном на лбу и кивнул. Та радостно улыбнулась и на следующий день навестила побитого мальчика, отлёживающего раны в своём уголке при таверне. Женщина принесла мазь, от которой Тациту быстро полегчало, и поинтересовалась.

– Родители живы?

– Нет.

– Кто опекун?

Тацит пожал плечами, что устроило женщину.

– Хочешь, таверну подарю?

– Зачем? – удивился мальчик.

– Богатым будешь. Мастеровых заведёшь. Деньги, уважение, – улыбалась женщина.

– Не хочу.

– О как! А что ж ты хочешь?

Тацит замешкался. Он никому не выдал секрета, что умеет читать. Он уже натыкался на редкие надписи, видел несколько записок, но книги до сих пор не попадались. Тацит считал, что женщина чувствует вину за то, что мальчик попался в руки стражнику, поэтому рискнул попросить.

– Книги хочу.

– А-а-а. Хитрюга. Книги дорогие, согласна. Можно хорошо навариться.

– Зачем? Я читать хочу.

Женщина сузила глаза и Тацит испуганно добавил:

– Конечно, если бы король разрешил мне обучиться грамотности. Это я так… Глупости говорю.

Дама с пятном на лбу ничего не ответила и молча ушла. Ни в таверне, ни в посаде Тацит её больше ни разу не встретил. А через несколько недель зашел в таверну стекольщик соседнего баронства. Быстро переговорил с хозяином, ткнул пальцем в мальчика и о чём-то договорился.

– Пошли, – бросил стекольщик.

– Куда?

– Теперь ты мой. Хозяин продал тебя, – Тацит думал уже бежать, зная, что мастеровые у стекольщиков живут впроголодь, как мужчина добавил. – Будешь себя хорошо вести, получишь книги.

Так Тацит переехал в соседнее баронство к стекольщику, живущему в городе. Работа оказалась тяжёлой, но взамен мальчик получил доступ к книгам. Стекольщик однажды привёл паренька в потайную комнату и тихо сказал:

– Запомни, я тебя ничему не учил. Это чулан наказаний. Мне велено периодически запирать тебя здесь. Свечи лежат в углу. Остальное найдёшь сам, если ума хватит. Понял?

– Да.

– Если со мной что случится, о чулане ты забудешь и переедешь в другое баронство.

– Вас женщина с пятном на лбу попросила? – вдруг спросил Тацит.

– И ещё одно правило. Больше никаких вопросов, не касающихся работы мастерового. Буду лупить, как всех мальчишек. Будешь хорошо работать и молчать, получишь чулан. Если нет, продам обратно в посадский трактир. Или выгоню на Сторону. Понял?

– Да.

Стекольщик ушёл, а через полчаса Тацит отыскал потайную нишу с книгами. Десяток томов разной толщины и древности. Мальчик захлебнулся от счастья. Если цена доступа к книгам – тяжелый труд мастерового у стекольщика, то он согласен. Один-два раза в неделю пацан получал заветное наказание чуланом и погружался в историю Сычигорья.

Одна из книг особо его поразила. Тонкая книженция, выбранная Тацитом из жалости, стала любимой. Если до этого авторы писали о Сычигорье с любовью или восторгом, то на этот раз мальчик наткнулся на критику. Неизвестный автор утверждал, что большинство жителей нищенствуют, несмотря на то, что имеют магические силы и доступ к ворожбе. Он задавался вопросом, почему мужчины, стирая руки в кровь на пашнях, не могут прокормить свои семьи? Почему жители имеют право охотиться только в дали от городов и крупных поселений, а большинство диких зверей принадлежит баронам? Тацит вспоминал побои в таверне, тяжелый труд у стекольщика, соглашался с написанным и юное сердце наливалось гневом. «По какой причине зельевариусы скрывают обереги?» – задавался вопросом автор. Мальчик вспоминал маму и плакал.

Заканчивалась книга предсказанием будущего. Автор утверждал, что однажды жители изменят текущий порядок. Появятся новые люди. Они будут с рождения обладать магией и силой всех четырёх родов. Тогда войны, голод и распри навсегда покинут Сычигорье. Тацит вскакивал и махал руками в полном восторге. Он представлял, как прочитает все книги чулана и кинется спасать родное Сычигорье от текущей несправедливости.

Через неделю Тацит на городской площади наблюдал, как воевода собственноручно казнил стекольщика за оскорбление короля. Мальчик не поверил в обвинение. А после того, как дом стекольщика обыскала нагрянувшая свита короля, забрав все вещи, в том числе найденные книги из чулана, Тацит понял, что дело не в оскорблении. Помня наказ, паренек покинул город и переехал в другое баронство.

Обладая знаниями, впрочем тщательно скрываемыми, Тацит устроился помощником к торговому доверителю. Тот удивлялся сообразительности мальчишки и к дню инициации дал рекомендации. Тациту присвоили статус сопровождающего, он выбрал белый род и вступил во взрослую жизнь. Через несколько лет юноша разбогател, получил статус торгового доверителя, официальную грамотность и доступ к книгам. Однако все они оказались скучнее тех, что из детства. В них не было откровенности и полноты, как в книге пастуха и отсутствовала критика, как в любимой книге времён работы у стекольщика. Сначала Тацит искал знания. Он как заведённый разъезжал по Сычигорью, стараясь найти запретные книги или людей, подобных стекольщику или пастуху. Но ничего запретного не находил. Со временем азарт отступил, мужчина скиснул.

К среднему возрасту Тацит превратился в скучающего богача, живущего на автомате. Как в свое время пастух приглядывал за скотом – созерцая природу, одним глазком, на инстинктах – так и Тацит вел переговоры, помогал заключать сделки и получал высокую комиссию. Пока однажды не встретил старуху. Она ехала с молодым человеком в добротной повозке и остановилась из-за небольшой поломки. Женщина с трудом вылезла и уселась во дворе.

– Вы меня не помните? – спросил Тацит, осторожно подойдя к старушке.

Он волновался и не отрываясь смотрел на знакомое пятно на лбу.

– Не имею честь, – спокойным поставленным голосом ответила женщина и смело посмотрела на Тацита.

– Я ведь только через много лет понял, что вы меня испытывали. Выдержу ли я пытки, – старуха молчала. – Я Тацит. Мальчик, которого запирали в чулане у стекольщика.

Наступила долгая пауза. Старуха смотрела на торгового доверителя и изучала его одежду.

– Вы ошиблись, молодой человек. Я с вами не знакома.

– Прошу прощения. Действительно, я должно быть обознался, – поклонился Тацит. – Через два дня я буду в Красной долине. Там скоро открытие ежегодной ярмарки.

Он повернулся и ушёл.

Через неделю во время игрищ к нему подошёл молодой человек, в котором Тацит узнал сопровождающего женщины с пятном.

– Вас не забыли. Все эти десятилетия она находилась в заточении и не могла действовать. Но сейчас время пришло. На рассвете приходите к мукомольне, что за северной стеной.

С тех пор прошло три года. Тацит Волиус Штамм вновь обрёл цель в жизни и почти добрался до оберега.

Убив мужчин, собаки посмотрели на девочку и мигом успокоились. Молча изучая трибуны, они не спеша подошли к Тайе. Псы заняли круговую оборону, готовые броситься на любого обидчика девочки. Произошедшее так поразило публику, что все замолчали. Первой опомнилась женщина, сидевшая у начала тропы.

– Иди к статуе короля! Тебя помилуют.

Страх Тайи притупился. Она до сих пор боялась собак, каждая из которых была выше девочки на полголовы. Но поведение псов подсказало Дикарке, что они её не тронут.

– Нуги, мой мальчик. Я скоро. Я иду.

«Вот тварь! Напутала что-то с порошком!» – подумал отравитель, глядя как собаки сопровождали девочку, идущую к статуе короля.

Публика оживилась. Довольные экстремальной злостью собак, люди затихли, увидев спокойных животных. Казалось, что жаждущие крови горожане забунтуют, лишившись новых смертей, но вера в чудо победила. Сыграло подавленное чувство ожидания лучшей жизни. То, на чём Движение так быстро набирало силу. В девочке, охраняемой злыми животными, люди увидели надежду. Надежду, что с ними однажды случится аналогичное чудо и они вырвутся из окружающего их насилия.

Тайя шла, люди всё громче и громче скандировали.

– Ми-лость! Ми-лость! Ми-лость!

– Ты очень храбрый мальчик. Сестрёнка с тобой в безопасности. Тогда я вам не нужен, – Тацит старался, как мог. – Я построил для вас дом на берегу большого озера. Там можно кататься на лодке, играть целыми днями в высокой траве, есть дыни и сладницу. Ты пробовал сладницу? – Нуги молчал. – Очень вкусная. Я пригласил Тайю, она согласилась. Но раз ты отказываешься, – мужчина осторожно пошёл к выходу. – Я всё понимаю, ты взрослый мальчик. Придётся вернуться к Тайе и сообщить, что ты отказываешься жить на берегу озера в доме, где Тайе никогда больше не придётся варить пойло и убегать от плохих людей. Жаль, она тебя так ждёт.

Волиус Штамм повернулся спиной и медленно пошёл на выход. Он уже скрылся в лавке, когда услышал голос ребёнка.

– А хлеб там есть? Нуги любит хлеб.

«К чёрту девку! К чёрту Люцию! Движение получит ворожденного! Я не верю. Нет, я просто не верю такому счастью! Человек, который с рождения имеет магическую силу! Это будущее Сычигорья!» – радовался торговый доверитель белого рода, налогоплательщик Белого полиса и лучший агент Движения Тацит Волиус Штамм.

Изменение свойств порошка, переданного человеком в капюшоне, произошло не от простого куска материи, чем являлась кукла, а от Нуги. Ворожденный мальчик перманентной заботой о сестрёнке сам того не ведая зарядил зелье охранным свойством. Собаки подчинились Тайе. На время действия ворожбы псы будут оберегать девочку, когда она появится в поле их зрения.

Дикарка в сопровождении собак дошла до статуи и остановилась. Трибуны ликовали, знать в ложах хлопала, но молчала. Люди смотрели на барона, ожидая его решения.

– Мою пропавшую дочь зовут Косовратка Большая, – выкрикнула повитуха из ложи Гидона.

Бадьяр думал. Признать победу Шанежки в споре, где она хамила знати и дерзко разговаривала с бароном, значит одобрить такое поведение. Однако признать ставки действительными и не дать выиграть повитухе, значит допустить мысль, что посторонний человек смог вмешаться ворожбой в игрища. Это хуже. Это пошатнёт авторитет барона. Единственный, кто выше барона – это король. Вот он-то может вмешиваться. Осталось обернуть поражение в споре в свою пользу.

– Жители и гости баронства Зелёной долины! – определился Бадьяр. – Поскольку ни один простой смертный не сможет вмешаться несогласованной ворожбой в игрища, мы стали свидетелями воли короля. Слава ему и почёт!

– Слава и почёт! Слава и почёт! – подхватила публика.

– Король решил, что самогонщица…

– Тайя Дикарка, – подсказали из ложи.

– … Тайка Дикара невиновна в преступлении. Я с покорностью принимаю волю короля и провозглашаю девочку победительницей тропы! Славьте освобождённую!

– Слава свободе! Слава королю! Слава барону!