Текст книги "Оберег из Сычигорья (СИ)"

Автор книги: Сергей Фрейнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

– Кажется понял, – кивнул Пурелий. – Вы пустили слух о загадочных убийствах, чтобы нанять Лукоса Шварца? Чтобы он помог установить третью силу?

– Именно.

Мортус не считал движенцев серьёзной опасностью, пока не столкнулся с холодностью знати во время разговоров о возможном смещении барона. Версия вызова причиноведа для поиска агентов устраивала казнахрона. Кроме того, после смещения Бадьяра он всё равно обратился бы к Лукосу за помощью с движенцами.

– А сообщить истинную причину найма не было возможности из-за барона.

– Вы проницательны, уважаемый Пурелий Эдур Цес, – похвалил казнахрон. – Бадьяр действует только при личной опасности. Он не верит в движенцев. Но нам, преданным слугам барона, приходится идти на мелкие хитрости, чтобы обезопасить нашего покровителя.

Книгочей кивнул и вслух резюмировал текущее положение.

– После того, как неизвестный начал охоту на знать, планы изменились. Теперь вам нужно найти отравителя, – Пурелий принял решение. – Сто златниц Лукосу, как договаривались. Но за свои услуги я теперь прошу не тридцать, а семьдесят. Половину сейчас и я не гарантирую, что Лукос будет искать движенцев. Однако он установит виновного в покушении. После чего я буду просить Шварца взяться за очередное ваше дело.

«Обязательно зарежу, – подумал Гидон. – Книгочей умён, а Мортус начал ему доверять. Даже восхищается. Вон, как сияет худым лицом. Через полгода сойдутся окончательно и найдут нового воеводу. Нет, нельзя. Закончим с отравителем, выведет на Лукоса и прирежу».

– Гидон, угостите нашего нового друга Пурелия вином и расскажите ему, как именно были подстроены убийства, – сказал Мортус, поднявшись из-за стола. – Причины устранения пусть останутся тайной. Уверяю вас, книгочей, эти жертвы были необходимы.

После того, как тридцать пять небольших слитков едва уместились в изящный кошель, Пурелий достал пряжку.

– Хитрость и глупость. Гадание Фелиции показало, что отравленную бомбу изготовили из ингредиентов Плантажа. Угодник серьёзная фигура, поэтому допрос в присутствии иноземцев провести не мог. Доложу завтра.

– Плантаж?! И ты молчал?! – взревел Гидон, когда Пурелий закончил.

– Воевода, вы мне или доверяете, или нет. Сядьте, пожалуйста, вы меня пугаете. Спасибо. Да, ворожба пестуньи указала, что бомбы изготовлены из зелий Плантажа.

– Вот мерзавец! Продал нас! Ну? Едем?!

– Подожди, Гидон. Дай высказаться книгочею.

– Спасибо, – поблагодарил Пурелий. – Вы считаете, что Угодник забыл, что изготовил бомбу и пошёл на купание барона? Очевидно, что Плантажа подставили. Поэтому надо спокойно допросить лекаря, а не ломать ему голову.

– Ты издеваешься? – зашипел воевода. – Я не собираюсь его убивать, я спешу к нему на беседу.

– Для этого его нужно сначала найти. Я был в лавке, он сбежал.

– Как сбежал?

Пурелий рассказал, как прошло гадание Фелиции.

– Если лавка засияет мерцающими огоньками, то что сделает пугливый и бестолковый в ворожбе лекарь? На фоне покушений на знать города. Думаете, побежит прятаться к знакомым мужам? А вдруг и там всё заворожено? Думайте, думайте друзья, куда мог убежать перепуганный Плантаж с деньгами? Ночью. Там, куда не сунется отравитель.

– Лихая пядь! – догадался Мортус.

– Да. Нам нужно подготовиться к посещению квартала сторонщиков. Не удивлюсь, если беглеца сопровождает Лукос Шварц.

– Так что же делать?

– Прятаться в Лихой пяди.

– Сорока монет, думаете, хватит?

– Не время для бережливости, Плантаж. Сияние зелий не попытка покушения на вас, а разоблачение. Скоро Гидон узнает, что ваши порошки использовались в отравленных бомбах. У нас мало времени.

Угодник залез под потолок, где из потайной ниши достал заживляющий крем и увесистый кошель. Деньги спрятал в одежду, а над кремом задумался. Забрать весь? Но могут отобрать. Вдруг, получится оправдаться перед Гидоном с Мортусом? Лекарь зачерпнул немного крема с собой и большую часть спрятал обратно. Может, всё образуется.

– Я так рад, что именно вы оказались Лукосом Шварцем…

– Идёмте быстрей. В Пяди побеседуем.

Подойдя к кварталу, беглецы услышали строгий голос за массивными воротами.

– Цель визита?

– Побег от преследования.

– Твоё имя и статус?

– Плантаж Угодник. Лекарь.

– А ты?

– Каменщик Ратмир Голяшка.

Глава 17

– У меня новое поступление, – улыбнулся Балун Сметана. – Дочь одного из представителей властной четвёрки, не буду называть какого города. Девица, отказавшаяся от статуса невесты.

– Вот даже как?

– Мечтала проучить родителей и выбрать статус самостоятельно. К сожалению, неудачно. Стражник воспользовался телом да бросил. Потом смерть отца, совсем слаба стала. Кинулась бы в реку, однако добрые люди помогли. Теперь под моей опекой. Готова к любому мужу, но вы, – сделал акцент бард, – самый достойный. Девушка красива…

– Девушка, – усмехнулся собеседник.

– Да бросьте. Воспитанная красавица, единожды оступившаяся, будет восхищаться любым, кто возьмёт её замуж. А достойных мужей много. Нужен опытный человек, который посоветует тревожному сердцу правильный выбор.

– На этом и живёшь, Сметана?

– Кто-то грабит, кто-то строит. Кто-то грабит, но делает вид, что строит, – намекнул на тёмные дела собеседника бард. – Я лишь помогаю семейной жизни.

– Её род?

– Белый.

– Сколько?

– Тридцать златниц.

Собеседник отпил из кружки и показал в окно. Мимо увеселительного дома барда, опустевшего к середине ночи, в очередной раз быстро проскакали стражники.

– Что у вас в городе происходит?

– Да, так. Ищут одного беглого лекаря.

– Беру. Привези следующей ночью к посадской развилке. Я пошёл спать, – мужчина встал из-за стола. – Кстати, если найдёшь аналогичную девственницу, получишь пятьдесят.

Бард Балун Сметана во второй раз за год продал в жёны девушку из знати. Посадские и городские шли не дороже сорока монет. Сметана брал количеством и хорошо зарабатывал, спонсируя смотр статусов. Но душа просила высшего света. Соблазнить девушку у богатых родителей и продать будущему мужу доставляло барду особую радость.

Ещё бы получилось с человеком, неожиданно прибывшим к нему этим утром.

Ратмир вёл Плантажа по переулкам Лихой пяди. По уверенной походке Голяшки лекарь понял, что молодой человек не в первый раз посещает сторонщиков. Угодник же боялся. Сначала его испугала тишина. Городские улицы Зелёной долины и днём, и первую половину ночи заполнялись криками. Громкий хохот, драки, ругань и споры. Обычное явление любого города Сычигорья. В квартале, населённом отпетыми разбойниками, стояла тишина. Мерцание свечей и силуэты убеждали, что в домах находились люди. Лекарь видел, что они разговаривали, но никто не повышал голоса. Ни одной драки, ни одного пьяного. А потом Плантаж испугался окончательно.

– Сторонщики? – спросил мужчина без кисти руки.

Они подошли к дому с рисунком костра на двери. На топчане перед входом сидел щуплый мужчина нисколько не испугавшись приближению незнакомцев. Ночью в Зелёной долине при виде громилы Ратмира любой горожанин предпочел бы забежать в дом и оттуда вести диалог.

– Нет. Мы прячемся от преследования. Я скоро уйду, а он останется на несколько ночей.

Мужчина показал культёй, покрашенной в красный цвет, на Плантажа.

– Он в соглашении?

– Нет. Если его призовут к выдаче, согласно соглашению баронства и Лихой пяди, то у лекаря с собой больше десяти златниц. Хватит на штраф за укрывательство. Но я уверен, что запроса не будет.

Мужик подумал немного и решил.

– Сорок пять монет за три дня. Дольше нельзя. Посмотрим, будет ли запрос на выдачу.

После того, как Угодник расплатился и они зашли в тёмный коридор, лекарь испуганно зашептал.

– Зачем вы рассказали о деньгах?! Они же зарежут нас!

– Я спас вам жизнь, не забывайте. Гидон в порыве гнева мог проломить вам голову. Просто доверьтесь мне.

– Постараюсь, уважаемый Лукос, – ответил Плантаж и вместо того, чтобы замолчать, от волнения спросил о ерунде. – Почему у него рука красная?

– Руку красят, чтобы подчеркнуть род. Пальцев же нет.

– Так есть же вторая…

– Тише!

В конце коридора открылась дверь. Мужчина кивнул и лекарь с каменщиком зашли внутрь.

Восемь лежанок равномерно заполнили площадь комнаты. Два окна закрыты ставнями, по стенам зажженные свечи. На койках сидели постояльцы. Пять крепких мужчин, разного возраста и рода, но одинаково суровые. Каждый при дубине или коротком мече. На двух дальних кроватях находились женщины. Молодая некрасивая толстуха и женщина без зубов. Впустивший их мужчина показал на свободную кровать и вышел. Остальные также молча покинули комнату.

– У нас есть четверть часа, – заговорил Ратмир. – Внимательно слушайте и запоминайте. В Лихой пяди вы в безопасности, пока соблюдаете правила. Не начинайте разговор первым. Не пяльтесь на людей. Поесть можно в трактире. Там тоже безопасно, пока вы молчите и смотрите только в тарелку.

– А почему они вышли?

Плантажа потрясывало. Он вцепился в кошель и испуганно озирался.

– Нам выделили четверть путника. Каждому новичку даётся время для уединения. Чтобы человек мог пообщаться без посторонних или передать тайнопись. На улице вас обязательно подслушают. Сейчас – железная анонимность. Правила сторонщиков соблюдают все или умирают. Понятно?

– Да, – пискнул Угодник и сильней прижал кошель к груди.

– Дайте сюда, – Ратмир отобрал деньги и положил их на пол. – Кошель и другие личные вещи держите на виду. Вот здесь. Так вы показываете уважение к правилам. Никто их не тронет. Если попытаетесь спрятать, будет наказание.

– К-какое?

Голяшка видел, что лекарь крайне напуган. Придётся отвлечь разговором и посидеть с ним, чтобы успокоился.

– Давайте, начнём с начала. Я и есть Лукос Шварц, – начал Ратмир, мило улыбнувшись. – Меня наняли для поиска отравителя. Помните? Моя репутация о чём-нибудь говорит? – Плантаж кивнул. – Отлично. Значит, верьте мне. Молчите и живите спокойно. Три дня выдержите. Уверяю, здесь безопасней, чем в городе. Захотите прогуляться, вас никто не тронет. Договорились? Вот и хорошо. А теперь расскажите, что задумали Гидон с Мортусом? И напоминаю, что воевода ищет вас по всему городу. От вашей честности многое зависит.

Плантаж молчал.

– Как хотите. Можем вернуться. Пойдёмте, доставлю вас к воеводе.

– Нет! Я готов, да. Всё, всё. Да, да.

Лекарь, наконец, собрался и рассказал Ратмиру о заговоре против барона. О том, что друзья видели в Плантаже нового наместника. Угоднику нужно было ворожбой вынудить Бадьяра собрать знать. А бомбы он не ворожил, он не виноват.

– А как именно Гидон с Мортусом собирались сместить барона?

– Не знаю, – сознался лекарь. – Я старался поменьше спрашивать. Меня попросили зелье, я и купил.

– Стоп. Вы не сами изготовили зелье для Бадьяра?

– Нет. Я попросил зельевариуса Шороха.

– Сказали зачем?

– Нет, что вы. А он и не спрашивал.

«Плантаж в волнении превращается в дурачка. Не мог Шорох не спросить. Значит, догадался, но не подал виду, – подумал Ратмир. – Теперь понятно, почему подельники выбрали лекаря на роль куклы».

– Вернёмся к отравленным бомбам. Есть версия, как злоумышленник похитил ваши настойки?

– О, благородный Шварц, значит, вы верите, что я невино…

– У нас мало времени! – перебил Ратмир. – Скоро вернутся сторонщики. Думайте, Плантаж, думайте. Кто имеет доступ к завороженным порошкам в вашем доме?

– Никто, кроме меня.

– Дверь в лавку всегда закрыта?

– Да.

– И во двор?

– А зачем? – растерялся лекарь. – Там купленный мною пацан-мастеровой трудится. Да девчонка новенькая. Сама напросилась, по вечерам помои выносит.

– Что за девчонка? Как зовут? Как выглядит? Где живёт?

– Зовут? – нахмурился Плантаж. – Я как-то не спросил… Выглядит? Как все оборванки. А! Вспомнил! Она самогонщица, где-то с окраины.

Ратмир отсидел час, за который лекарь успокоился. Плантаж убедился, что никто не смотрит в их сторону, сторонщики молчат и заняты собой. Выходя из Лихой пяди, Голяшка наметил два пути поиска. Неизвестная девочка-самогонщица, кравшая ингредиенты. И зельевариус Шорох, удивительно не поинтересовавшийся, зачем Плантажу редкое зелье манипуляции.

– Внимание! Внимание! Жители и гости Зелёной долины! Слушайте наказы! – кричал глашатай на судной площади. – По наказу воеводы Гидона Навылет, городские ворота по-прежнему открываются раз в день. Вход строго через ритуал разоблачения, – толпа недовольно зароптала. – Чтобы скрасить скуку любимым подданным, наместник короля барон Бадьяр Широкий назначает на завтрашний день игрища, – люди оживились. – Тропа смерти и собаки!

Жители радостно закричали. Глашатай развернулся на небольшом выступе и поклонился лику короля, изображённому на столбе высотой в четыре этажа. Вместо того, чтобы осторожно спуститься, ловко спрыгнул, пользуясь родовой силой. Несколько стремительных кувырков в воздухе и эффектное приземление. В Сычигорье наступил синий день. Люди с голубыми глазами получили прирост ловкости.

Четыре высоких статуи, разбросанных по городу, служили жителям не только напоминанием о могуществе короля – в баронствах и Стороне стояло множество столбов поменьше – но и местом оглашения наказов барона и властной четвёрки. Залезть по почти голому столбу на мелкий выступ не простая задача, поэтому в глашатаи набирали людей синего рода. В обычные дни они не спеша карабкались, зато в свой день оттягивались по полной. Несколько прыжков вверх, чтобы забраться и один, чтобы спуститься. Громкий голос и отличная память были вторым условием статуса. Грамотность глашатаям запрещали, поэтому наказы запоминали наизусть. Кроме того, они имели право прикоснуться к статуям короля. Великая честь для Сычигорья. Никто не имел право касаться ни короля, ни его статуй.

Утром Тациту Волиусу не пришлось выдумывать оправдания. Книгочей через мальчика-посыльного передал извинения, что не успевает к завтраку, пообещав угостить обедом. К удивлению торгового доверителя, никто не расстроился. Вечером друзья собирались продолжить расследование, но утром синхронно изменили планы. Фелиция блаженила, Ратмир выглядел уставшим, а Люция и вовсе обрадовалась.

– Ох, я так рада, что мы перенесли встречу. По правде сказать, я плохо спала, – девушка стрельнула глазами в пестунью. – Думаю, время до обеда мы проведём у себя. Правда, тётушка?

– Да, милая, можешь поиграть, – ответила Фелиция, продолжая купаться в прошлом.

Таким образом, мужчины получили свободу на всё утро. Тацит не поверил выдумке о плохом сне, но привыкший к одиночеству потерялся в намёках Люции. Он видел, что интерес девушки не пропал, но не мог объяснить, зачем она захотела остаться наедине с пестуньей. Тацит скрытно проследил за выходом из увеселительного дома. Видел, как ушёл Голяшка, но Люция осталась внутри. «Тем лучше, – решил он. – Не пришлось врать, чтобы отлучиться по делам».

На судной площади ожидали Весту. Предстоял очередной суд народницы. Несмотря на перспективную девчонку с куклой, спасённую Ратмиром, Тацит собирался послушать споры. Следы искомого им оберега могли проявиться в сутяжничествах горожан.

– А ну-ка, разошлись! – бороздила дорогу Веста. – Отошли! Дайте пройти. Не напирай, говорю. Эй, стража, кинь в шатуна камнем! Вон стоит у дома.

Стражник синего рода вынул гальку из поясного мешка и через всю площадь резким броском попал шатуну точно в ухо. Родовая сила помогла, мужик охнул и мигом помчался прочь, зная, что легко отделался. Могли выгнать из города за несоблюдение закона. Шатуны на суды не допускались.

– Силия! Опять ты?

Веста Кнут остановилась рядом с худой женщиной с белыми волосами. Та теребила передник, опустив лицо.

– Ну-ка, покажи, – народница схватила подбородок женщины и осмотрела сломанный нос. – Опять? В городе ещё?

– Скоро откроют, может сбежать.

– Внимание! – закричала Веста. – Милостью короля и именем жителей баронства Зелёной долины приговариваю! Да не напирай ты, – огрызнулась народница, дёрнув плечом на мужичка. – Приговариваю! Боян Храпун, плотник, красный род, виновен в избиении жены Силии Доминус Пот, прачка, белый род. Назначить виновнику… Ну? – посмотрела на женщину Веста.

– Побои.

– Точно? Могу развести и выгнать его из города. Или послать на игрища, не в первый раз уже.

– Побои, – тихо повторила прачка.

– Назначить виновнику, – закричала Веста, – недельные побои. Стража! Доложите воротам, он может скрыться.

Один из стражников с голубыми глазами легко подпрыгнул, так что колени оказались выше голов собравшихся, и быстро помчался к воротам. Расстояния хватит, чтобы обогнать лошадь. Синие, как и красные проявляли родовую силу только на ограниченном промежутке. В передышках не нуждались зелёные и белые. Они могли использовать силу без пауз.

Пробравшись на середину, Веста замахала кнутом, отгоняя толпу. В центре образовавшегося круга оказались спорщики, начался суд. Тацит слушал, как народница аналогично быстро вынесла несколько приговоров. Коня присудила старику водовозу, в порче яблони обвинила сына пожаловавшегося, оправдав соседа. Спор о разделе земель для пашни отложила на неделю, запросив свидетелей.

– А тебе чего, Мерцальник? Свечи украли?

– Нет, Веста. Сын-бесстыдник.

Грузный фонарщик по прозвищу Мерцальник держал за руку конопатого мальчишку.

– Вчера запачкал новую рубаху, ей двух лет-то нет. Говорит, само. Врёт, наглец. Ты ему, Веста наша народница, всыпай кнутом, да при людях. Чтобы знал, как отцу врать.

– А ну, говори, сопляк! Что натворил?

– Это не я, честно, – плакал конопатый. – Меня подбросило и в помойную яму. Головой вниз.

Публика захохотала.

– Ты чего несёшь, малец? – улыбнулась народница. – Будешь дальше отцу врать, скоро у меня на настоящем суде окажешься. А ты, Мерцальник, ступай. Нельзя такими пустяками отвлекать людей. У меня на сегодня ещё работы много.

Конопатый парень, напавший вчера на Тайю и получивший порцию грязи от оберега, побоялся при толпе заявить, что его унизила девчонка. Дав подзатыльник, фонарщик схватил сына за руку и повёл прочь. За ними пристроился Тацит: «Со мной малец заговорит, потому что я ему верю. Это была защита оберега. Оберега, который поможет Движению».

Воевода не поверил Пурелию и лично проверил лавку. Не обнаружив Плантажа, пустил стражников на поиск по городским улицам. Поняв, что Угодник скрылся, вернулся в дом казнахрона.

– Не нашёл? Я же тебе говорил, что зря поехал. Пурелий сказал правду. Мне вообще кажется, что наш новый друг ценней Шварца. Причиновед вольная птица, да и носится по всему Сычигорью. А книгочея мы привяжем к городу. Как тебе? – не скрывал удовольствия Мортус.

«Точно зарежу», – подумал воевода, но вслух спросил:

– Как в Пядь заходим?

Щекотливый момент. Если объявить Плантажа важным беглецом, внеся в соглашение о выдаче предателей, то сторонщики обязаны выдать лекаря. Или сразу, или на следующий день, заплатив штраф. Мортус не сомневался, что Сторона отдаст Угодника. Никаких признаков разрыва соглашения не наблюдалось. В качестве лекаря Плантаж бесполезен, а мошеннический талант, ценимый Стороной, не стоит того, чтобы ссориться с властью Зелёной долины.

Проблема в другом. Список важных беглецов утверждает барон. Ему, в отличие от сторонщиков, необходимо сообщить причины. Обвинить в покушении? А вдруг Пядь выдаст лекаря с задержкой и тот успеет рассказать об их заговоре? Да и Пурелий говорит, что лекаря подставили. Значит, соглашение не походит.

А на выдачу беглецов Лихая пядь реагирует всегда одинаково. Сторонщики сами изгнаны, поэтому никого не выдают. В крайнем случае дадут переговорить в их присутствии. Опять опасность лишних ушей. Пядь слышит всё. Четверть путника здесь не работает.

– Посмотрим, что предложит книгочей, – ответил казнахрон, чем утвердил желание воеводы относительно Пурелия.

– Воевода Зелёной долины Гидон Навылет красного рода и книгочей Красной горы Пурелий Эдур Цес белого рода запрашивают вход для честного разговора, – произнёс книгочей.

День набирал силу, ворота открылись и горожан пустили в Пядь. Ранее книгочей разделил обеспокоенность, что положение казнахрона и воеводы сложное.

– Нельзя привлекать барона. Вам тоже желательно дистанцироваться. Предлагаю сказать правду сторонщикам.

– С ума сошёл?

– Не всю, конечно. Я как представитель причиноведа, нанятого городом, хочу поговорить с важным свидетелем, укрывшимся в Лихой пяди. Их законы не нарушаются, беглеца выдать не прошу, а сторонщики любят деньги. Златницы им хватит?

– Я и две могу выделить, – сказал Мортус, – но не факт, что Сторона будет говорить с тобой.

– Поэтому Гидон пойдёт вместе со мной. Воевода представитель власти, но не проявляет интереса к беглецу, а только сопровождает меня. Так я скрою ваш интерес к Плантажу.

Идилий Кат согласился и выделил златницу.

– Здравствуй, Гидон.

– Здравствуй, Гнев.

Мужчина с обмотанным горлом кивнул воеводе и начал изучать Пурелия. Гидон не узнавал книгочея. Ни одной ужимки, ни одной хохотушки. Собранность и достоинство накрыли молодого человека при заходе в Лихую пядь.

– Если ты пришёл ко мне, – обратился сторонщик к Гидону, – пусть мой однородец удалится. Если он пришёл ко мне, тогда я должен знать степень доверия между вами.

Гнев стоял в десяти шагах от прибывших. За спинами книгочея и воеводы четыре бойца с голубыми глазами держали наготове клинки. Горожан запустили в Пядь, но держали у ворот.

– Я могу отобедать с ним, – ответил Гидон, – но не повернусь спиной и не уберу оружие.

Гнев понял, что молодой человек пришёл с просьбой, а воевода сопровождает его, чтобы быть в курсе.

– Есть запрос от барона?

– Нет, только честный разговор.

Сторонщик показал вдоль улицы.

– Пусть белый идёт первый, за ним ты, воевода. Через сто шагов остановитесь, вам вынесут стулья.

Главная улица квартала была пуста. Казалось, что люди покинули Пядь, но книгочей с воеводой знали, что за ними наблюдают из каждого окна. Любой желающий зайти в квартал вызывал интерес, а представитель четвёрки тем более. Несмотря на соглашение, Сторона не любила власти города. Так волки смотрят на людей. Уважение к силе и постоянное ожидание подходящего момента. Чтобы вцепиться в горло человеку и полакомиться его стадом.

– Говори, – посмотрел сторонщик на Пурелия, когда им вынесли стулья.

– Я работаю на причиноведа Лукоса Шварца. Он нанят городом, чтобы найти нарушителя властной законности. Вчера ночью важный свидетель спрятался в Лихой пяди. Я хотел бы поговорить с ним.

Пурелий достал златницу и положил на землю.

– Зачем нам помогать тебе?

– Искомый Шварцем преступник планировал применить ворожбу в королевский день. Если король уничтожит знать города, то вызовет передел власти. И текущее соглашение будет разорвано.

– Мы пограбим ослабевшее баронство, – пожал плечами Гнев.

– Отказные тоже не будут ждать, – возразил Пурелий. – Они начнут работать с населением Стороны. Будут напирать на то, что вы заключили соглашение с богачами, разгневавшими короля. Значит, вы сами против короля, вы не уважаете Сторону. Я понимаю, это ложь. Но люди поверят и примкнут к отказным. Их станет больше и они начнут охоту на вас.

Гнев погладил белые виски, что означало раздражение. Доводы логичные, но сторонщику не нравилось, что посетители получат то, за чем пришли. Нужно вмешаться.

– Воевода останется здесь. Ты пойдёшь за мной.

Главарь в повязкой на шее решил не поднимать плату за разговор, а унизил Гидона. Пусть позлится.

Подходя к однорукому человеку, сидевшему перед дверьми с рисунком костра, Пурелий понял, что воин не имеет веса в квартале. А значит, его подельник Мортус тоже. Кто-то другой договаривается со сторонищками. Главная цель посещения Лихой пяди была выполнена.