Текст книги "Серая Башня (СИ)"
Автор книги: Сергей Элгрин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
В свою очередь за самим Дозэфом тоже наблюдали: я заметил норжских агентов. Они всё время ошивались неподалёку и следили за ним. Интересно, сам он их замечал или нет?
Я прокрутил время до тех пор, пока не настал момент, когда воры разделились. Я не мог выяснить, что воры сделали с украденными реликвиями: у кого какая оказалась, взял ли что-то с собой сбежавший на север вор… Я не мог выяснить ничего о судьбе реликвий, потому что не видел даже мешков, в которых они хранились. Мешки для меня просто не существовали, как и их содержимое. Из разговоров воров тоже ничего не было понятно – они не обсуждали реликвии и ничего не говорили про мешки. Вероятно, их заранее предупредили на этот счёт, ещё когда готовили к краже и вручали им мешки.
Проклятые норжцы! Вынужден признать, в этот раз они ловко меня обыграли.
Итак, у воров настала ночь, и вот один из них покинул корчму втайне от остальных. Им оказался тот, кого звали Орсагор Кляча. Я не знал, забрал ли он с собой какую-то из реликвий, и если взял – то какую, но я проследил за его дальнейшим маршрутом и удостоверился в том, что Кляча действительно направился на север.
Я вернулся на наш постоялый двор, перекусил, принял ежедневные лекарства. Тольскеру я ничего рассказывать не стал, сообщил лишь, что ничего особенного не обнаружил, и след воров ведёт дальше к побережью.
Остаток дня мы провели в корчме, где потом и заночевали.
* * *
Снова я брожу по полутёмному лабиринту, в конце которого меня ждёт чудовищный зверь, а сверху за мной наблюдают звероголовые существа. А после убийства зверя снова я тону в красной ткани, будто в кровавой реке. И снова из кошмаров меня вызволяет мягкий, добродушный шёпот, произносящий слово. Одно слово.
Одно слово:
– Dalanadriel'…
Глава 26
Дева в метели
С самого утра зарядил густой снегопад. Мы выехали рано, и снова наш путь пролегал через сплошную снежную пелену, где ничего не было видно уже в трёх-пяти шагах от себя.
– До Баиль-Ласгар, – сказал Тольскер, – осталось всего около сотни трэвдов.
Это, само собой, радовало. Ещё день – и мы достигнем портовых городов. Мы надеялись, что поспеваем в погоне за ворами, и они ещё не успели отплыть на другой берег Моря Пфортуны, в Норжию.
Путь тянулся и тянулся через пургу, и путешествие действовало усыпляюще. Прошлый раз в дороге чуть не заснул Тольскер, а теперь жертвой сонного эффекта метели оказался я. Мои веки слипались, голова то и дело падала на грудь, а в мыслях царила каша. Я из последних сил боролся с сонливостью, но получалось это с трудом.
Впереди, за пеленой метели, проступил чей-то силуэт. Никто, кроме меня, не обратил внимания, и мне это показалось странным. Когда мы поравнялись с силуэтом, я присмотрелся, и у меня мурашки пробежали по телу. Это была она – дева, которую я любил, и которая осталась на Родине.
– Aehael' ghalainnel', – сказала она, улыбаясь.
– Aehael', – машинально ответил я, забыв про Тольскера и остальных, что находились рядом.
– Как тебе курительная трубка, которую я тебе подарила, emi arur? – весело спросила она.
– Она превосходна, – сказал я. – Она не раз мне пригодилась.
– И снова пригодится в будущем, очень-очень, emi d’horiel'.
Я не знал, как на происходящее отреагируют мои спутники, и взглянул на них, но увидел, что их лошади идут без ездоков, сёдла пусты.
– А где Тольскер и остальные⁈ – удивлённо спросил я.
– Они затерялись в b’hoen gwyntel' («метели»), emi lymnael', – сказала она и рассмеялась. – Они потерялись в пути. Твоём пути ко мне, mo d’horiolly. Ведь твой путь лежит ко мне, не так ли?
– Да. Aetaal' arh d’horaad («Долгая трудная дорога»), – сказал я. – Raad de t’hou emi ghalainn dwynnaen. G’haedne mvare do arh d’ho.
Она печально улыбнулась.
– Что вы там бормочите, мастш Рой? – услышал я голос Тольскера.
Я обернулся и увидел, что Тольскер и остальные никуда не девались, они сидели на своих конях и ехали рядом со мной. Я повернулся в сторону, где видел прекрасную деву – но там было пусто. Лишь метель вокруг, лишь вьюга, белая мгла. Я понял, что задремал, и меня посетило видение. Всё это просто видение, всё это просто фантазии, мечты. Её здесь нет. Я здесь один. Один – среди чужаков.
– Мастш Рой засыпает в седле, – сказал Сэлдэн.
– Вам надо выпить кофий, мастш Рой, – сказал Даид. – Кофий. Желудёх. Мой дед, покойник…
– Да, это было бы неплохо, – ответил я.
К вечеру мы добрались до города Аг-Бфир Ордан (Аг-Вирордэн), но воры не попались нам, потому что их след свернул на северо-запад. Продолжать путь в метели не было возможности, поэтому мы остановились заночевать на окраинах Аг-Вирордэн, не въезжая в сам город.
Мы остановились на постоялом дворе, находившемся в загородных районах, где обычно размещалось производство, которое вывели за пределы города – дубление кожи, жжение угля, плавка руды и тому подобное.
Кофий мне пить не пришлось, после лёгкого ужина и обязательных ежевечерних лекарств, я тут же лёг спать.
Глава 27
Бой на пристани
День был премерзкий. Снега не было, но зато с утра зарядил мелкий холодный колючий дождь, мир погрузился в туман, небо было серое и напоминало грязную лужу.
Такой же был день, когда погибла моя сестра Майра. С тех пор я не люблю пасмурные дни. Каждый из них напоминает о том ужасном событии.
Ранним утром мы выехали из гостиницы. Снаружи нас ждала небольшая группа городских стражников, которых вчера вызвал Тольскер для подмоги. Стражей было человек десять, Тольскер надеялся, что этого хватит для захвата воров. Все они были при оружии и в доспехах, но одеты не как стражи, чтобы не привлекать внимания. Вместе мы покинули пределы Аг-Вирордэн, столицы области Анъяр-Туас, и двинулись на север.
Несколько дионов пути, и мы достигли города Баиль-Ласгар. След вёл сюда, но двигался сквозь город и уводил дальше, севернее. Мы продолжили двигаться по следу, проехав прямо сквозь Баиль-Ласгар.
В городе было много трактиров, гостиниц, рынков. Самый большой рынок – разумеется, тот, что прямо у пристани. У причалов ожидали корабли, народ суетился, стоял шум. Грузчики таскали тюки, ящики, катили бочки, торговцы зазывали прохожих и спорили с поставщиками с кораблей из-за цен. Из кабаков звучал грубый мужской смех, женский хохот, дружное пение, ругань.
Мы покинули город и в пути Тольскер спросил у одного стража:
– Что находится впереди? – он указал в направлении, куда мы двигались. – Там есть населённый пункт? Там пристают суда?
– Там-то? Там, господэн Тольскер, деревушка-пфорт. «Пфорт-Ригх» называется.
– Скорей всего, туда и ведёт наш путь.
Путь пролегал вдоль береговой полосы, мы ехали по возвышенности, а берег и море находились ниже. Время от времени плато, по которому мы двигались, выступало вперёд, в море, и становилось утёсом.
Я заметил на краю одного утёса оленя – тот, склонившись, ел пожухлую траву. Вдали, на соседнем утёсе, уходящем далеко в море, виднелись древние развалины. Некогда там был замок – теперь лишь ветер свободно гулял по разрушенным помещениям и свистел в пустых окнах и дырах в стенах и крыше.
Дион спустя мы достигли деревушки Пфорт-Ригх. Сначала мы оказались на утёсе, и нужно было спуститься ниже, миновать несколько холмов, и тогда мы попадём в деревню – она располагалась на берегу, практически у самой воды.
Наш утёс нависал над морем. С возвышенности была прекрасно видна береговая полоса, где располагалась деревня. Берег уходил вдаль, море тянулось до самого горизонта, а вдалеке можно было разглядеть маленькие бледные силуэты островов.
Мы начали спуск. Нас вела проторенная дорога. Снега в этих местах было мало – лишь небольшие снежные островки посреди бескрайнего моря пожухлой зимней травы. Всюду из земли торчали булыжники. Путевые Камни и идолы Йолша сопровождали путников вдоль каждой дороги.
Миновав холмы, мы достигли деревни. Волны накатывали на песчаный берег, море бушевало. Погода была холодной, небо продолжало оставаться серым, дождь не прекращался. Из труб деревенских домиков шёл дым, в окнах мерцал свет свечей. У причала было пришвартовано небольшое судно. Оно было здесь единственным, судно раскачивалось на волнах, полным ходом шла подготовка к отбытию – куча народу бегало по причалу, грузя что-то на корабль.
Я пробудил Тэ-Сю А’ргаэ и увидел, что след воров, попетляв немного по посёлку, в итоге ведёт на судно.
– Нужно спешить, мастш Тольскер! – сказал я. – Воры на этом корабле!
Тольскер встрепенулся.
– Тогда вперёд, Эльс побери! – вскрикнул он и пришпорил коня. Мы последовали за ним.
Мы помчались на огромной скорости вниз с гребня холма к посёлку, к морю, к причалу. «Хей! Хей!» – погонял коня Тольскер, Даид и Сэлдэн присвистывали, стражи тоже шумели. Одному лишь мне не требовалась ни уздечка, ни шпоры, ни свисты-крики, чтобы заставить лошадку бежать быстрее. Она будет бежать так быстро, как я захочу, и ничего мне для этого не требуется. Кроме клипсы на её ухе. И каффа на моём.
Причал стремительно приближался. Тольскер, ещё не доехав до него, закричал людям на берегу, морякам и грузчикам:
– Стоять! Стоять! Корабль арестован! Отплытие отменяется! Стоять, мать вашу! Королевская стража!
Услышав его, люди заволновались. Кто-то бросил ящики и свёртки, что нёс на корабль, и помчался скорей на судно. Кто-то, наоборот, побежал с судна на берег. Некоторые обнажили оружие, и мы поняли, что моряки намереваются вступить с нами в бой.
Прямо на коне, на полном скаку, Тольскер ворвался в группу моряков и рубанул мечом по одному из них.
– Э-эх, бар-р-ранья голова! – крикнул Тольскер.
– Руби всех! – поддержал Сэлдэн.
Противники в ответ направили оружие против коней, и нам пришлось срочно спешиться (хотя я мог продолжать бой и верхом – в отличие от коней моих напарников, моя лошадка не встала бы на дыбы, испугавшись мечей и копий – благодаря клипсе её чувства были под моим контролем).
Мы спешились и ринулись в бой. С корабля что-то кричали. На трап выбежал человек. Я успел разглядеть его лицо, хоть было и далеко – это был Мечевик.
– Это и впрямь королевская стража! – крикнул он кому-то на корабле. – Сам Тольскер здесь! Отплываем, Виллар!
– Не сметь отплывать! – крикнул Тольскер, попутно рубанув мечом по одному из противников. Удар был настолько сильный, что тому снесло голову.
Я побежал к причалу, мне навстречу ринулись матросы и ещё пара человек, ругающихся по-норжски.
Первый же противник замахнулся мечом, намереваясь обрушить удар на мою голову. Я инстинктивно подставил под меч… левую руку. Лезвие ударилось о перчатку и остановилось.
Противник удивлённо выпучил глаза. Я быстро обернулся. Тольскер и подручные с головой ушли в битву, никто на меня не обращал внимания. Хорошо – не придётся объяснять почему моя перчатка легко блокирует лезвие меча.
Я повернулся к противнику. Схватил левой рукой лезвие меча, крутанул кистью, и лезвие сломалось. Противник вскрикнул и отшатнулся. Он смотрел на меня так, как смотрел бы на демона или злого духа, встреченного ночью на кладбище.
– Что за… – начал он, но тут я взмахнул своим мечом снизу вверх и рассёк плоть врага от левой подмышки до правой ключицы. Взмах в обратную сторону – и голова слетела с плеч.
На меня бросились ещё двое. Меч того, что слева, я снова отбил перчаткой, и тут же уколол своим мечом в живот. Противник выронил оружие и скорчился, хватаясь за рану. Я развернулся, отбил меч противника справа, махнул своим снизу вверх – и плоть врага рассечена под правой подмышкой. Стремительное вращение вокруг своей оси, и я оказался у него за спиной. Удар мечом наотмашь – и голова покатилась по песку. Я продолжил мчаться к кораблю.
Я взбежал на причал, и мне навстречу ринулись ещё трое.
– Задержите их, мастш Рой! – кричал сзади Тольскер. – Не позвольте им уплыть!
Враги бежали на меня стройной шеренгой, и я понял, что не смогу разделить их и разобраться с каждым по отдельности. Я закричал и бросился навстречу. В правой руке у меня был меч, левая безоружна. Когда до врагов оставалось не больше пяти шагов, я бросил меч в противника посередине. Защищаясь, он выставил меч перед собой и замешкался, и двое других вырвались вперёд, между ними появилась брешь.
Я, продолжая бежать, быстро нырнул вниз, и заскользил вперёд по мокрым доскам пирса в почти лежачем положении. Я вытянул левую руку в направлении противника слева, правую – в противника справа. Мгновение – и перчатки превратились в одноручные мечи. Левый врезался в живот противника слева, правый – справа. Я быстро вскочил на ноги и поспешил к третьему.
Он махнул мечом, я уклонился и всадил клинок-перчатку ему в живот. Оттолкнув врага в сторону, я побежал дальше, к судну.
На трапе собралось четверо, Мечевик был среди них. Один из врагов целился в меня из лука.
Он выстрелил, и я закрылся руками. Стрела отскочила от щита, появившегося вместо моей левой перчатки. Мгновение – и щита уже не было, на руке снова сидела перчатка. Враги не поняли что произошло, но это не помешало стрелку достать новую стрелу и начать насаживать на тетиву. Я сунул руку в поясную сумку, где лежали курительные принадлежности, достал трубку и бросил в сторону врагов. Мгновение – и летающий шар с выдвижными лезвиями пронёсся по группе противников, перерезав глотки троим, оставив в живых лишь Мечевика.
– Эльсовый рог в задницу! – воскликнул он. – Что… Что это?
Шар вернулся ко мне, мгновение – и в моей руке курительная трубка. Я подбежал к Мечевику, схватил его за шкирку и сбросил с трапа на причал. Мечевик не сопротивлялся, лишь испуганно смотрел на меня и скулил.
– Эльс! Эльс! – бубнил он, отмахиваясь от меня, как от страшного видения. – Колдун! Демон! Эльс!
Разумеется, ни к какому колдовству я не могу быть причастен, ведь волшебства, магии – не существует. Не существует ни демонов, ни всяких Эльсов и Йолшев. Существуют только силы природы. И наука, что их изучает. И технические приборы, что создают умельцы на основе изученного.
Я поднял Мечевика на ноги, тряхнул как следует, держа за шкирку, и спросил:
– Где второй? Где Асэдий Бальдус?
Он непонимающе взглянул на меня, а когда я заехал ему кулаком в живот, скорчился и простонал:
– Ох… Кхы!.. Да что б я знал… мать его на эльсовый рог!.. Этот… кхы-кхы… ублюдок… сбежал… на следующий день после Кырнанкхи…
Я поволок его к Тольскеру – на берегу всё ещё царила битва, хотя число врагов существенно сократилось. Мечевик не сопротивлялся, но ноги у него стали словно ватные – пришлось волочь его, как куклу.
Я услышал крик позади и топот ног по доскам причала – кто-то сбежал с корабля и устремился за нами. Я швырнул Мечевика вниз и обернулся.
На меня мчался суровый мужик в матросской куртке и вязаной шапке – типичный стаентрадский пират – в руке у него была широкая кривая сабля. Позади бежали двое, кричащие по-норжски:
– T’hikaler artanorr!
Заметив пирата, Мечевик встрепенулся и крикнул:
– Виллар, осторожней! Это колдун, колдун!
– Да мне насрать, кто он! Я капитан этой посудины, и никто не помешает мне отплыть с этого грёбанного причала! – прорычал Виллар.
Он подскочил ко мне и ударил саблей. Я подставил левую перчатку, но удар был таким сильным, что мне пришлось попятиться. Двое норжцев нагнали Виллара и попробовали меня окружить. Я быстро обернулся и взглянул на то, что творится на берегу. Там всё ещё бушевала схватка, но несколько стражников мчались в нашу сторону. Мечевик вскочил на ноги и приготовился бежать – правда, пока не решил, в какую сторону: на корабль или на берег.
Я быстро соединил ладони так, чтобы концы пальцев одной перчатки подоткнулись под основание второй, и в моих руках мгновенно выросло копьё, тут же проткнувшее норжца слева. Мгновение – и копьё втянулось и исчезло, на моих руках снова были лишь перчатки.
– Колдует, куврэ! Я же сказал, колдует! – вскрикнул Мечевик.
– Клёпаный твой доспех, что это, куврэ, такое⁈ – воскликнул Виллар и отшатнулся.
– Это тот сыщик, – крикнул норжец справа. – Нас предупреждали о нём!
Он повернулся в сторону корабля и крикнул:
– Гордон Рой здесь!
У борта появились несколько моряков. Один из них направил в мою сторону стрелковое оружие. Это оружие было из тех, в которых взрывается горючее вещество – например, порох – и взрыв выталкивает из дула маленькие снаряды, пули. Ого, не знал, что в Норжии уже «изобрели» и такое! Похоже, гениальный профессор Лянардо в очередной раз превзошёл себя и отыскал в археологических раскопках нечто новое!
– Не упусти его, Аларин! – крикнул Виллар человеку с орудием. – Не дай ему уйти!
Сам Виллар снова замахнулся саблей, и я отбил атаку, подставив под удар перчатку. Из-за спины капитана выскочил норжец и попробовал полоснуть меня мечом по рёбрам, но моя рука сама опустилась вниз (её вниз потянула перчатка) и отбила удар.
Я подскочил к Виллару и вцепился ему в горло. В этот момент со стороны судна раздался ружейный выстрел. Я знал, что стрелок держал меня на мушке, и понимал, что пуля летит в меня. К счастью, мне не пришлось познать на себе что испытывает получивший пулевое ранение: моя свободная рука сама взметнулась вверх – её потянула перчатка – и пуля ударилась о поверхность перчатки и отскочила.
Глаза у Виллара расширились от увиденного, хотя они и так выпучивались из-за того, что я крепко держал его за горло стальной хваткой (она действительно была «стальная», в прямом смысле).
– Что же вы, – сказал я, – так неосторожны? Император уже готов меня убить? Раньше он велел брать меня живым.
Виллар что-то прохрипел, я не понял и шанса повторить ему не дал – моя рука сдавила ему горло, сломав кадык, как комкают клочок бумаги. Да, с моими перчатками шутки плохи.
Виллар свалился на доски причала, а позади я услышал крик норжца. Я быстро обернулся – и оказалось, что вовремя – как раз чтобы отбить его меч. Моя перчатка схватила лезвие и вновь повторила трюк с отламыванием – дзинь! – и в руках у изумлённого противника остался только обломок. Я и ему вцепился в горло и сдавил его, будто выжимал сок из фрукта. Вдруг рука резко отпустила норжца – он упал на колени, захрипел и закашлял – и тут же метнулась в сторону, отбивая вторую пулю.
Я достал трубку и бросил в сторону стрелка. Затем склонился к хрипящему у ног норжцу, перчатка превратилась в клинок, я ткнул норжца в горло, и он растянулся на причале, из раны фонтанчиком брызнула кровь.
Я встретился взглядом с Мечевиком. Он в ужасе смотрел на меня. Он замер на месте, будто встретил дикого опасного зверя в лесу и боялся рассердить его ещё больше неосторожным движением.
Со стороны судна зазвучали крики боли, страха и агонии – летающий шар с выдвижными лезвиями проносился среди людей, рассекая глотки.
– Это тот сыщик, Гордон Рой, gleimorrin! – прокричал какой-то норжец с корабля. – Убейте его! Убейте его и тащите Томгара на борт! Рубите канаты!
На трап снова выскочило несколько человек. Я вновь приготовился обороняться, но к этому времени стражи уже добрались до корабля и вступили в бой с корабельной командой и норжцами. Я подхватил за шкирку Мечевика и потащил на берег, к нам присоединился один из стражей в качестве сопровождающего. На ходу я рыкнул на Мечевика:
– Какое из королевских сокровищ при тебе?
Он молчал, и я тряхнул его как следует, а затем заехал кулаком по роже. Голова Мечевика дёрнулась, струйка крови брызнула изо рта, и, кажется, вылетел зуб.
– Отвечай, что б тебя! – рявкнул я.
Он испуганно смотрел на меня, губы его дрожали, в глазах застыл ужас.
– Отвечай, а то получишь ещё!
– Перстень! – выпалил он. – Перстень Отатиса!
– Он при тебе?
– Да.
Мечевик поднял дрожащую руку – на одном из пальцев сидел перстень – похоже, это и был Перстень Отатиса. Я попробовал быстро вспомнить, как он выглядел – я же видел его раньше, когда осматривал место преступления в Серой Башне. Перстень на пальце Мечевика внешне был похож на тот, что я видел с помощью Тэ-Сю А’ргаэ.
Я почувствовал, как что-то легло в мою руку. Я взглянул вниз – это была курительная трубка, выполнив задание, она вернулась ко мне. Я убрал её в сумку.
Мы со стражем дотащили Мечевика до берега и бросили на песок, остались возле него. Я схватил руку Мечевика и оторвал ему палец, на котором сидел перстень – моими перчатками это сделать не трудно. Мечевик завопил и упал на песок, принялся корчиться, кровь хлестала из руки, но меня это нисколько не волновало. Я выбросил бесполезный палец, спрятал перстень в одну из поясных сумок, затем достал трубку, набил чубук курительной смесью, а зажигать не стал, она сама зажглась. Я закурил.
Дождь продолжал идти. Битва на берегу закончилась, вокруг валялось множество трупов и охающих раненых. Бой перешёл на причал, смещался к кораблю, несколько стражей прорвались на борт. Со стороны посёлка Пфорт-Ригх к нам бежали местные. Сэлдэн кричал им, что здесь работает королевская стража и велел помочь в битве с людьми, отплывающими на корабле. Он не забыл упомянуть, что эти люди – норжские агенты. «Мечтающие захватить нашу страну» – добавил он, распаляя патриотический дух у селян.
Я взглянул на трубку, так верно послужившую мне сегодня – на ней красовалось изображение ларак’ха и сипсиза (ящерицы и рыбы). То – символы двух Домов: моего Дома и Дома той, кто мил сердцу моему.
К нам подошёл Тольскер.
– Мастш Рой, вы в порядке?
Я кивнул.
– Это один из воров? – он указал на Мечевика, корчащегося на песке и скулящего у моих ног, как побитая собачонка.
Я снова кивнул.
– Где остальные?
Я пнул Мечевика.
– Вот он нам и расскажет, мастш Тольскер. Двух других здесь нет.
– Как нет?
Я пожал плечами.
– Спросите у него, мастш Тольскер. Он должен знать.
Битва закончилась. Те из корабельной команды, кто не погиб в бою, были схвачены, и всех вместе с Мечевиком повезли в Аг-Вирордэн.
Глава 28
Загадочные смерти
Перстень я передал Тольскеру, и на данный момент это была единственная королевская реликвия из трёх, что мы смогли найти. Несмотря на то, что надежды заполучить сразу все три реликвии не оправдались, начало всё же было положено.
На допросе подтвердилось, что норжские агенты знали о похищении реликвий и ожидали воров в Пфорт-Ригх, чтобы доставить к императору, где воры смогут получить щедрую плату за проделанную работу.
Таков был план норжцев, и было очевидно, что они стояли за организацией бунта во дворце. Но дальше что-то пошло не так.
В Кырнанкхе посреди ночи с одной из реликвий – Мечевик не знал, с какой – сбежал Орсагор Кляча. Я знал, что он сбежал на север – и, очевидно, он держал путь в те земли, откуда прибыл в Аг-Винэос, когда устраивался на службу в дворцовую стражу. Я помнил, как подручные Тольскера сообщили, что у Клячи были рекомендательные письма аж от самого Северного Барона, правителя земли Тэат-Брон-дор. Очевидно, Кляча сбежал туда.
После Кырнанкхи, прямо средь бела дня, по пути к побережью, сбежал второй вор, Асэдий Бальдус. Он избил Мечевика, но убивать не стал, и даже оставил ему одну из реликвий. Вторую он забрал с собой – Мечевик не знал какую.
С оставшейся реликвией – Перстнем – Мечевик добрался до порта, где встретил норжских агентов. Агенты успокоили Мечевика, сообщив, что за Бальдусом выслана погоня. Что касается Клячи – то на его счёт агентам распоряжений не поступало.
Допросы были кровавыми и жестокими – какими же они ещё могут быть, когда их ведёт Тольскер и его сумасшедший племянник⁈ Когда допрашивали Мечевика, то и вовсе дошло до того, что Сэлдэн начал втыкать в него нож и выкручивать уши.
Как бы сильно Сэлдэн ни издевался над Мечевиком, я, кажется, вселял в него намного больший ужас, и на меня он всё время посматривал со страхом в глазах. Когда я доставал трубку и закуривал, Мечевик дёргался, будто его била молния, и начинал скулить, а один раз даже обмочился.
– Эльсова задница! – чертыхнулся Тольскер после допроса Мечевика. – Баранья голова! Куврэ! Нам придётся продолжать поиски.
– Ничего страшного, – сказал я. – Вернёмся назад, и я возьму след других воров. Одно уже хорошо – если другие воры не отправились к побережью, значит, они не планируют покидать страну – а это означает, что время нас больше не поджимает – теперь не грозит опасность того, что воры отплывут от берегов Стаентрада и скроются в Норжской империи.
Тольскер согласился.
– Ваша правда, мастш Рой.
Норжцы поглядывали на меня странно. По их взгляду было ясно: их проинформировали на мой счёт перед тем, как послали в Стаентрад. Они знали обо мне и могли рассказать стражам и Тольскеру то, что рассказывать не следовало.
Норжских агентов допрашивали по одиночке – это довольно крупная птица, заслуживающая особого отношения, камеры каждому из них тоже предоставили одиночные. Я пристал к отряду стражей, что спустились в темницы за очередным норжцем, чтобы отвести его на допрос, снял с рук перчатки и незаметно бросил их на пол.
Мы поднялись из темницы, норжца ввели в комнату для допросов, где уже поджидал Тольскер и подручные.
Тольскер только приступил к допросу, когда в комнату вбежал запыхавшийся страж и крикнул, что все норжцы в темнице погибли.
– Как погибли⁇ – брови у Тольскера полезли на лоб.
– Убили себя, господэн, – ответил страж.
Тольскер выскочил из комнаты, Даид и Сэлдэн последовали за ним, я остался с норжцем наедине. Он глазами, полными ужаса, взирал на меня. Я бросил на пол трубку и вышел из комнаты.
Дверь закрылась за мной, и из-за неё прозвучал истошный вопль.
На звук бросились стражи. Я крикнул им:
– Скорее, этот тоже пытается себя убить!
Стражи распахнули дверь, ворвались в помещение, а трубка уже вернулась ко мне в руку. Чубук был набит курительной смесью – она никуда не девается, когда трубка меняет форму. Чубук просто оказывается внутри предмета, который на моей Родине называют drav-pfirillis, «летящая смерть» или «убивающие крылья» – летающий шар с выдвижными острыми лезвиями. Капсула с курительной смесью оказывается внутри шара, закрытая и защищённая со всех сторон. Затем шар обратно превращается в трубку – и вот, курительная смесь на месте, всё также в чубуке. Трубка сама зажгла смесь, и я от души затянулся и выпустил густое облако дыма.
Прибежал запыхавшийся Тольскер.
– Что с этим? – спросил он стражей, выходящих из допросной.
– Вскрыл себе горло, – ответил побледневший страж.
Тольскер вскрикнул:
– Как? Как, Эльс побери, он это сделал⁇
О, я мог бы рассказать, как.
Несмотря на то, что «по умолчанию» лезвия у летающего шара острые, они могут быть и тупыми – если я прикажу им. Когда летящий шар вскрыл норжцу глотку тупыми лезвиями – он сымитировал, будто норжец вспорол себе горло собственными пальцами. Летящий шар смазал кровью из раны пальцы норжца, а затем стряхнул с себя кровь, незаметно вылетел из допросной, когда стражи открыли дверь, превратился в трубку в моих руках, курительная смесь в чубуке загорелась – и вот я стою, курю, а норжец мёртв.
А всё-таки здорово она придумала с этой трубкой. Ах, любовь моя, моя любовь! Как ты изобретательна!
– Господэн, взгляните, – сказал один из стражей и указал на пальцы норжца – те были в крови. – Похоже, он голыми руками, прямо пальцами вскрыл себе глотку.
– Эльс побери, разве это возможно⁈ Бар-р-ранья голова! Что это за люди, что способны на такое⁈
Я сомневался, что кто-то действительно был способен на такое.
– А что с теми, что оставались в темнице? – спросил я Тольскера.
– Абсолютно то же самое! – вскричал он. – Разворотили себе глотки пальцами!
Ну, перчаткам-то такое сделать проще, чем летящему шару, тут нечему удивляться. Перчатки уже имеют пальцы. Просто этим пальцам нужно стать очень крепкими. Тут нужна эдакая… хм… машинная крепость.
Подозреваю, всё было так: перчатки, сразу подвое, забрались в одну камеру – при этом они ползли на своих пальцах, как пауки на лапках – и напали на одного норжца. Он не смог отбиться от них – они быстро заползли на него, двигались слаженно, одновременно, помогая друг другу. Пока он пытался стряхнуть с себя одну перчатку, по нему выше взбиралась вторая.
Достаточно было, чтобы одна добралась до горла. Там перчатка вонзала в шею пальцы и вспарывала глотку.
Перчатки измазывали кровью пальцы убитого и отправлялись к следующей камере. Двигались они очень быстро – как и подобает… хм… машинам. И справиться с ними было бы непросто – ведь машины быстры и сильны. У них настоящая… железная хватка. Не чета мускульной силе людей. И самое главное: машины – неумолимы. Им отдали приказ – они его выполнят, во что бы то ни стало. Машины не знают сомнений и не умеют сдаваться.
– А что Мечевик! – встрепенулся Тольскер и помчался в другую допросную, где отдельно держали Мечевика.
С ним было всё в порядке. Но он слышал вопли снаружи и, казалось, тронулся умом. Он в ужасе взирал на меня и что-то шептал.
– Что ты там шепчешь? – сурово спросил Сэлдэн.
Мечевик издал жуткий вопль и залез под стол. Кроме бормотания себе под нос и испуганного визга он больше никаких звуков не издавал. Таким его и отправили в королевскую темницу в Аг-Винэос.
– Эльсово дупло, это дело становится всё более странным, – сказал обессиленно Тольскер, когда мы вчетвером сидели в трактире нашей гостиницы.
Он продолжал:
– Сначала ни с того ни с сего помирает человек, которого мы встретили в самом начале пути, связанный с каким-то Дозэфом. Потом нам встречаются странные личности в масках. Затем, якобы совершенно случайно, погибает лавочник, который укрывал у себя норжцев – сосулька на голову, видите ли, упала! Как удобно! А теперь единственные норжские агенты, что попались живыми в наши руки, собственными пальцами вскрыли себе горло! Эльс побери, что происходит? Кто-нибудь может мне объяснить? Потому что я нихрена не понимаю. Какая-то дьявольщина творится. Какое-то колдовство, как есть колдовство, Эльс побери!
Все были очень уставшие и злые, поэтому рано отправились спать. Снаружи светила убывающая луна, рога смотрели вправо. Распогодилось, дождь перестал идти. Допив последнюю кружку вина и приготовив себе отвар, я двинулся к лестнице, ведущей наверх – туда, где находились комнаты для ночлега. У лестницы мне повстречалось высокое существо со звериной головой.
– At’hakcair! – прорычало оно, вскинув кулак. – Tor Angofe-lokk!
– Virinna vaerse deart’hair, – сказал я.
– Что? Что вы там бормочите, мастш Рой? – спросил Тольскер, идущий сзади.
Я вспомнил, где нахожусь и что происходит вокруг, снова взглянул на то место, где находилось существо – и увидел, что там никого нет. Похоже, я сегодня устал больше обычного – так сильно, что начали посещать галлюцинации.
Я поднялся по ступеням и двинулся к комнате, в которой мне отвели койку. По пути мне попался ещё один звероголовый гигант, он прорычал:
– Oid’hre tor Dala-Rin-el'! T’hou yarr g’haedn arur a g’haedn vaerdhael'! Virinna hvize-tor-H’aitraienborr! Galaerr de t’hou! Galaerr de t’hou!
