Текст книги "Сборник «Мамины бусы»"

Автор книги: Сергей Долгов

Соавторы: Василий Скородумов,Екатерина Боровикова,Никита Мищенко,Татьяна Никишина,Василий Бора,Иван Стальной,Михаил Шалимов,Анастасия Исенбаева,Андрей Майоров,Вячеслав
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

Бункер. Ступени уходили вниз и терялись в тусклом свете ламп. Давление многотонных слоев земли после ночи на поверхности ощущалось почти физически. Мы спускались по затертым ступеням в торжественном молчании. У меня появилось время осмотреться. Серые бетонные стены были слегка вогнуты, поэтому ощущение кроличьей норы не покидало меня до последней ступеньки. Весь спуск нас сопровождали толстые гофрированные кабели; куда они и откуда?

Спуск закончился резким поворотом вправо. Бронированная дверь лениво отползла в сторону, будто не желая пропускать таких муравьев как мы. Еще один коридор открылся моему ослепшему взгляду. Здесь электричество явно не считалось роскошью, играя роль солнца в безоблачный день. По коридорам сновал народ в халатах с претензией на белый цвет, поголовно в очках и с залысинами на макушках. Кольт, как я его про себя окрестила, указал направление, и мы двинулись к открытой двери. За ней оказалась достаточно приличных размеров комната, обставленная простой, но все же мягкой мебелью. А на двери табличка «Отдыхательная». В комнате было трое людей, они пили кофе и что-то бурно обсуждали. Первый, я бы не дала ему больше 18 лет, активно отказывался:

– Почему опять я?! Мало того, что вы уже со мной натворили, так еще и это?!

Пухлый ученый, добродушного вида, замахал ручонками:

– Нет, Вася, то есть Василий Петрович, в этот раз без накладок!

Рядом стоял тощий и высоченный мужик, вроде даже и не ученый. Спина прямая, руки по швам и кобура под халатом.

– Кроме вас больше некому. Это долг перед Родиной.

– ДА! А то, что я скоро в памперсы ходить буду – это тоже для родины полезно! – взбеленился подросток.

Я не сдержалась и от всей своей истеричной души покатилась со смеху. И, конечно, стала центром внимания.

– Чего Вы смеетесь, юная леди?! И кто Вы? – заявил мне паренек.

И что мне так с этим вопросом везет? Всем интересно КТО?

– Лаки. – Черт, что я несу, я не мертвый сталкер! – то есть, нет, меня Юля зовут.

– Так ты не только его ПДА, но и кличку заграбастала, – развеселился Странник.

– Что? Я? Заграбастала? Граждане-товарищи, вы ему не верьте: это он сам покойничка обобрал и ПДА мне всучил, я брать не хотела, а он, мол, надо, а я новенькая, ничего не знаю…Вот.

– Какая же молодежь нынче шумная, – посетовал научник и покосился на Васю.

– Кто молодежь?! – взбеленился тот. – Я? Да мы же с вами с одного курса будем!

– Ты че, гений?! – если бы мне сейчас предложили от чего-нибудь избавиться, я бы избавилась от своего языка.

Сначала мне казалось, что паренек просто задохнется, такой смеси чувств нет даже в сериалах. И вдруг он хлопнул в ладоши и радостно заявил:

– Да, я буду изображать гения, особенно когда омоложусь до 5 лет!

Тут опять влез толстячок:

– У нового эксперимента есть побочный эффект, – он выдержал отлично сыгранную паузу,– «остановка возраста», то есть тот же эффект, что и у Странника, только без добавления клеток зомби.

– Вот на Василии Петровиче и проверяли… – он осекся, – но ошибочка вышла, и началось омоложение.

К концу разговора я отползла от Странника метра на четыре, то есть до стены, а дальше только сквозь нее. Теперь понятно, почему на него никто не хотел нападать – свой, свой в доску. Я почувствовала укоризненный взгляд из-под капюшона.

– Снимай паранджу, – пробурчала я, – хочу на спасителя посмотреть.

Лицо слишком бледное и все. Никаких признаков разложения как у зомби, да и ходил-то он нормально как «человек живой». Глаза человека, только должны быть почти черными, но на них вроде как легкий налет и поэтому кажутся светлее. Тут я заметила эту странность – нет щетины, вроде и никогда не росла у него борода. Да и усы тоже. Губы тоже бледноваты. Но ведь не сине-непонятно-какой цвет, как у тех, которых я у костра прикормила.

– Шутите, дядечки? Он нормальный. Он – человек, а не зомби.

– Человек, – легко согласился Вася, – но он был смертельно болен. Внедрив в его организм клетки зомби, мы просто, как сказать, что б Вам было понятно, законсервировали болезнь, но не излечили ее.

– Да, врачебная тайна отдыхает, – констатировал факт Странник,– не обращай внимания, они ко мне уже давно как к продукту для экспериментов, а не как к человеку относятся.

– Господа ученые и прочие, я вам еще один объект для исследований привел, – он указал на меня,– говорит из магазина вышла, а оказалась недалеко от шоссе, которое ведет на Свалку.

И тут меня все в чем-то заподозрили. Первым из оцепенения вышла я:

– А вот скажите, почему новичков в Зоне первыми идти заставляют?

Веселью не было конца. Задыхаясь от смеха, Вася промолвил:

– Если бы ты не назвалась Лаки, сейчас бы окрестили Отмычкой. Вот везение так везение, – и снова принялся ухахатываться.

– Так значит, всю дорогу до Бункера она шла впереди тебя и кидала болтики? – удивился тощий.

– Нет, только с детектором. Медленно, иногда плутая в скоплении аномалий, но факт на лицо – она дошла.

– То есть вас факт моего появления здесь не смущает, а болты и детектор в моих руках, значит, это интересно?!

– Оба случая очень интересны, поэтому чуть позже мы проведем тебе полное обследование и поставим хоть какой-то диагноз, – заверил меня толстый.

– А потом вы меня до военных проводите и я домой. Или у вас свой вертолет есть, я бы и на нем не прочь полетать!

И все смеялись долго и счастливо, пока мой праведный гнев не разлучил их:

– Что смешного, я здесь не останусь, я выберусь с вашей помощью или без нее! – и уже более буднично добавила. – И вообще, я устала, рюкзак тяжелый, попутчик некультурный…

– У тебя же «ночная звезда» в контейнере была! Ты могла повесить ее на рюкзак или в боковой карман положить. И без проблем шла бы дальше.

– Какая звезда? Куда вешать?

– Ну, артефакт, такой красивый, голубой свет излучает, где-то на тридцать процентов уменьшает вес ноши.

– Сука ты! И сволочь! И садист-маньяк!

– Не спорю.

Я плюхнулась на ближайший диван, пододвинула к себе столик вместе с пепельницей, залезла в рюкзак, достала оттуда бутылку пива. Надеюсь, вы все слюной изойдетесь, дебилоиды!

– Да у нас Буратинка завелась! – подал голос Вася.

– Ничего сажать в поле не буду, – буркнула я. – Почем будет все мое сокровище? – насторожилась я и протянула контейнер ученым.

– Ну, у тебя «колючка», «ночная звезда», «кровь камня» в количестве двух штук…все разом уйдет за двадцатку, можно цену до двадцати четырех попробовать поднять, но это почти не реально.

– Двадцатка чего?

– Двадцать тысяч «зелеными».

– На билет до дома хватит! – и я расплылась в довольной улыбке.

– Нет. Даже на полную амуницию сталкера не хватит.

– Вы тут по каким ценам живете?

– Нет отсюда выхода. А кто уходил – все вернулись! Зазеркалье считай.

Мы докурили и пошли осмотреть лабораторию. Мне все подробно рассказывали и показывали, здесь видать, секретов нет. Самое мерзкое – это тушканы, они были живыми и, видимо, хотели всем отомстить. Одна особь при мне порвала сетку своей клетки и прямой наводкой пошла на нас. Время превратилось в холодец, а люди – в манекенов. Никто не делал никаких движений. Я начала пятиться. Единственная из всех присутствующих. Тушкан принял это за личное оскорбление и кинулся на меня. Помню, лишь, что мне стало до рвотных позывов противно от мысли, что эта тварь меня убьет. Я перехватила его за глотку в момент прыжка. Начала душить и неумело сворачивать шею. Тушкан не терял времени зря и тоже нанес ответный удар, руки наполнила жгучая боль. Очнулась я от пощечин и того, что кто-то пытался присвоить мое имущество, в виде разорванной тушки. Мы со Странником вырывали друг у друга труп зверька. Столько кровищи я не видела, даже когда была свидетелем наезда на пешехода со смертельным исходом. Ноги меня неожиданно предали. Я, наверное, с жутким грохотом повалилась на пол.

Глава 4

Сознание включилось на раз, а вот осознание происходящего вокруг – далеко не сразу. Первое, что я увидела – это была девушка, с нимбом светлых кудряшек на голове. Нет, я не поверила, что таких, как я берут в рай, просто она была первым человеком в этом странном месте, который следит за своим внешним видом и чистотой халата.

– Привет, я рада, что ты пришла в себя во время моего дежурства. Я – Сестричка, – мои попытки ответить она быстро пресекла. – Не разговаривай много, а то опять сознание потеряешь.

– Я в жопе?

Сестричка была готова ко многому, но это было выше ее понимания и она, растерявшись, начала бормотать:

– Нет…ты не … не умрешь…мы лечили, да… тебя… ты поправишься…, а шрамы…, так они у всех есть…

Меня пробирал истерический смех, но на свободу вырвался только кашель.

– Я, – слова еле-еле собирались из слишком сухих букв, – хочу. Домой.

Молчание затянулось.

– Принеси. Воды. И. Сигарет. Пожалуйста.

Может она и Сестричка, но в прошлом точно была спринтером, сорвалась с места на раз. Я осталась со своими мыслями наедине. Взгляд упал на руки, они уже начинали болеть и были перевязаны до плеч. Но даже под толстым слоем бинтов было видно, что плоть не очень-то сильно хотела срастаться и на повязке проглядывали засохшие кровоподтеки.

– Привет, вот вода, – этот чертов голос.– Курить вообще-то не положено, но тебе сделали исключение.

– Все из-за тебя! – Потоки кашля, торопливое поглощение воды и опять кашель. – Притащил меня хрен знает куда! Сигарету гони.

Первые затяжки тоже перемежались кашлем, но на половине сигареты все прошло. Курили молча.

– Я ведь тебе спасибо сказать пришел, а ты…

– Пожалуйста.

– Тот тушкан…он был особенный, понимаешь…

– Ага, понимаю, твой друг, видать, ты же даже не попытался мне помочь, я понимаю, ты не обязан спасать всяких там, но…

– ВЫСЛУШАЙ! – я осеклась. – Он был не простой, его генетически с чем-то там скрещивали, из всей партии выжила лишь эта особь. Все, что должно было случиться – это то, что он должен был вырасти до размеров псевдособаки и получить чуточку мозгов, достаточных для дрессуры. Но тушкан, вместо роста, как бы накапливал в себе физическую силу, а вместо развития мозгов развились паранормальные способности в виде гипноза. Он заставил не шевелиться всех кроме тебя. Почему – я не знаю. Но если бы не ты, он постепенно перегрыз бы нас всех, причем, будучи парализованными, мы бы все понимали и чувствовали. Ты не просто спасла нас от смерти, ты спасла нас от мучительной смерти.

Я представила, как этот тушкан, вместо того, чтобы перегрызть горло, начинает есть человека с голени или с предплечья, и меня позорно вывернуло на одеяло, благо, что водой.

– Я смог шевелиться только тогда, когда ты ему хребет перебила, видимо там и находился его пси-центр. Тогда и попытался отобрать у тебя мутанта, но ты не отдавала и продолжала лупить им по косяку, – он замолчал, собираясь с мыслями, не успела я сказать и слова, как продолжил. – Мы думали ты умрешь, как побочный эффект у тушкана вырабатывался такой яд, что не давал твоей крови свернуться. То, что в контейнерах лежал «кровь камня» спасло тебе жизнь, только он смог кое-как затянуть раны. Тебе лучше не смотреть на руки некоторое время. Извини.

– Не извиняйся. В Зоне ведь у всех шрамы, – это был предел жалкого остатка моих сил, и я опять потеряла сознание.

Когда я воскресла в очередной раз, у кровати сидел Вася все того же возраста, но осунувшийся и похудевший.

– Ты все-таки очнулась. Теперь больше не разговаривай ни под каким предлогом. Просто слушай, а потом, поспи – тебе же на пользу. Прошло уже две недели с того инцидента. Первый раз ты проснулась на третий день, но когда вновь потеряла сознание, в общем, все это время ты не подавала признаков на улучшение и мы думали, что ты уже не очнешься. Теперь все позади, больше комы не будет. Но вот лечение приходилось проводить радикальное, используя артефакты, поэтому ты получила большую дозу радиации и придется проходить курс реабилитации. А так все в норме. Все. Спи, поправляйся.

Неделя пролетела как в тумане, я все время спала и ела, так и не поняв, чего я ела больше: нормальной еды или таблеток. Сегодня снимают повязки, зуд под ними стоит еще тот, я уже все бинты привела в состояние махрового полотенца. В палату заглянула Сестричка и приветливо улыбнулась, потом, видимо, что-то вспомнив, отвела глаза в сторону и внесла инструменты. Повязки медленно сползали с предплечья, но я все еще не видела своих рук. В палату вошел Странник и неожиданно сказал:

– Я могу принести тебе рубашку с длинным рукавом. Ты, не глядя на руки, ее наденешь.

– Нет, – я долго думала и решила, что какие бы они не были, но это мои руки и мои шрамы и нам все равно жить вместе.

– Ты можешь посмотреть на них позже, когда они лучше заживут и перестанут быть воспаленными.

– Нет.

Последний бинт был снят. Я подняла руки к глазам. Создалось впечатление, что я, спускаясь с девятого этажа на первый, выбивала все окна руками. Непострадавшей кожи почти не осталось, все остальное занимали бордовые шрамы. Теперь пути домой нет, осталось дождаться когда еще и в лицо такая же штука вцепиться и все, даже в этих диких местах за человека принимать перестанут.

– Сигарету.

– С тоб…

– СИГАРЕТУ!!!

Этот вопль означал только одно – несмотря на долгую неподвижность, мои легкие в отличной форме. Мы закурили, Сестричка, всегда делавшая по этому поводу замечания, в этот раз тоже курила в палате.

Я делала первые неуверенные шаги, как бейбик годовалый, а в голове одна мысль: вот теперь прозвище заслуженное, я новорожденный ребенок и меня нарекли ЛАКИ.

Мы сидели в столовой, пили кофе. Тут влетел Вася, все такой же молодой и неугомонный (правда, он пытался мне объяснить, что для меня он не Вася, а Василий Петрович, но при таком-то виде по имени отчеству… В итоге мы пришли к соглашению, что я буду называть его профессор Вася. Зря он так).

– Внеочередной Выброс завтра с 15:00 до 20:00, точнее не выходит.

– Может и не будет, ведь ошибались уже раньше, – вмешался Илья Михайлович, тот самый толстый профессор.

– Иди и на приборы посмотри, если не веришь, – ощерился Вася.

– А как это происходит?

– Ты пока в медчасти загорала, один уже был, но в коме, наверное, не заметно.

– Это ощутимо?

– Завтра и узнаешь, если кое-кто не ошибся.

– После Выброса гулять пойдем, там спокойно день-другой будет. Ты хоть на небо посмотришь.

Завтра не заставило себя ждать, быстро превратившись в сегодня. Весь день я терзалась мыслью как же это: «Выброс»? Говорить со мной на эту тему никто не хотел. И максимум, что я получила: «вот случится и поймешь». В ожидании этого события я незаметно для себя начала переходить из лаборатории в лабораторию. Хотя, до этого божилась, что в «пыточные» больше ни ногой. Там все по-прежнему. Где-то кого-то вскрывают, где-то что-то поливают всякой химией, где-то как обычно соединяют артефакты. Да вот это самое интересное, хотя далеко и небезопасное в лаборатории. При помощи то того, то другого ученые объединяют, как правило, два артефакта в нечто новое и обладающее если не новыми свойствами, то либо усиленными старыми, либо объединяя в себе свойства двух артефактов. Еще могла выйти пустышка, не артефакт «пустышка», а штука, у которой пропали все свойства, но о них научники распространяться не любили, мол, в какой работе осечек не бывает. А еще в категорию «новые свойства» входит понятие негативных свойств. Сотрудник лаборатории рассказал мне пару таких случаев. Вот был у них молодой ученый, цены ему не было, но тяга к экспериментам его сгубила. Сам до костей обгорел, да еще и половине сотрудников прическу поправил. Он пытался соединить два «огненных шара». Зачем? Н-А-У-Ч-Н-И-К, вот зачем и почему. Чем он его склеивал, никому неизвестно, но там точно было нечто третье, так как по доброй воле «шары» ни в каких искусственно созданных условиях срастаться не собирались. Когда он добавил к «шарам» компонент «Х» они в ту же секунду сгенерировали «жарку», аномалию, детьми которой сами же и являются. «Жаль, рецепт потерян,– сетовал тот тощий военный – Вольф,– такая бы мина-растяжка получилась» И он вдавался в подробности механизма срабатывания «аномальной мины» как он ее окрестил. Другой пытался вытащить из «каменного цветка» его свойство защищать от пси-воздействия. А из полученной вытяжки создать шлем. У него получился шлем с очень высокой защитой от пси-воздействия, можно было даже около Радара гулять. Но вот после очередной примерки ученый не смог этот шлем снять. Почему? Да потому, что мы в З-О-Н-Е, здесь все через псевдособачью жопу! А парень с ума сошел, смешная шутка, да? Ходит в супершлеме сумасшедший, зомбаком никогда не станет и контролер под пси-контроль не сможет взять.

Я посмотрела на часы, было уже без четверти три. Никаких особых ощущений не было и в помине, хотя вот люди немного изменили свое поведение. По большей части народ начал суетиться, периодически что-то ронять и беспричинно быстро передвигаться. Значит, прав профессор Вася и это случиться с минуты на минуту. В подтверждение моих мыслей по громкой связи передали предупреждение об окончании всех работ. Лаборатории закрывались на магнитные ключи и люди проходили в комнаты отдыха или в личные апартаменты, у кого они были. Я жила в медчасти и резонно проследовала туда. Меня уже ждали.

– Пошли, будем наблюдать твою реакцию на Выброс в другом месте, – Вася потащил меня куда-то по коридору Бункера.

Мы зашли в «отдыхательную» – место нашей первой встречи с моими исследователями. Там ютилось какое-то оборудование: куча мониторов, присосок и лампочек. Меня сноровисто подключили. Я почувствовала себя каким-то уродом из фантастических фильмов. Мониторы загорелись, пошли пикающие сигналы, кнопочки загорелись – романтика. Мы еще раз перекурили, во время Выброса курить и пользоваться различными приборами строго запрещено. Оставалось ждать.

Я не сразу поняла, что это началось, но когда странное ощущение перешло определенный порог, появилось чувство, что это уже происходит некоторое время. Сначала легкая дрожь в руках, затем я начала понимать, что моя кожа не так плотно присоединена ко всем остальным тканям организма и под ней тонкий слой зудящей пустоты. Мне захотелось почесаться, но руки уже не слушались меня, я просто часто-часто постукивала ими себя, но и это хоть немного, но помогало избавиться от того, что пряталось под кожей. Мои телодвижения не остались незамеченными ни учеными, ни чудо техникой. Я зажмурилась, надеясь переждать этот ужас в темноте. Резкий приступ головной боли перешел в затяжную какофонию звуков, из которой иногда можно было выделить отдельные слова: держи… руки… она кусается… мля, со лба дала…С закрытыми глазами было так же, как с открытыми: до боли и слез светло. Приходили картины каких-то существ, людей, тех, кто когда-то был людьми. Я бежала от них, но это было просто бесполезно, они находили меня везде, в этой бездне света было не спрятаться. Как настоящий человек, я решила уничтожить то, что «мешает мне быть». Долго кидалась на них, рвала, била, кусала. Наверное, со стороны я была похожа на берсерка. Все кончилось резко. Темнота. Как же я ее люблю: в темноте спокойнее. Кожа вновь стала родной. Голова чиста и все мысли маршируют четким строем.

Комната выглядела так, что если бы я была художником, а окружающее моей картиной, я бы назвала ее «Лабораторное побоище». Вокруг меня, точнее на всех моих конечностях сидели Странник, Вася, Вольф и нервно трясущийся Илья Михайлович.

– С боевым крещением! – весело заявил Странник.

– К хренам, – ответила я и тут же добавила, – всех уродов положили?

Илья Михайлович зашелся истерическим смехом пополам со слезами. А Вася просто сказал:

– Это были галлюцинации. Такое бывает. Про тех, кто переживает такие эмоции во время Выброса, говорят, что их Зона не приняла. Как правило, это заканчивается летальным исходом или, что еще хуже, буйным помешательством.

Мои травмированные шестеренки заработали с удвоенной силой и я выпалила:

– Ну, так, значит, мне домой надо, загостилась уже, – и заплакала. – Сколько я еще таких ударов перенесу прежде, чем двинусь крышей?

– С вероятностью в пятьдесят процентов приступов больше не будет или они сильно ослабятся, – сказал Вася и отвел глаза в сторону.

Меня опять определили в медчасть, видать, я там пропишусь. Пока я гоняла свои ветряные мельницы и уничтожала лабораторное оборудование, мною было утеряно еще сколько-то там капель крови. Перед тем, как я вывела из строя электроэнцефалограф и тонометр, они зафиксировали сверхвысокую мозговую активность и повышенное кровяное давление 230/ 150. Как мне потом объяснили, что и послужило причиной того, что кровь у меня не текла только изо рта. Вы когда-нибудь видели человека, который плачет кровью, из ушей текут струйки крови и нос тоже не отстает, а на фоне всего этого еще и пытается каких-то псевдочертей гонять?