Текст книги ""Империя Здоровья" (СИ)"

Автор книги: Сергей Смирнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Значит, ЦРУ понадобился здесь стопроцентный русский, чтобы вести войну против американской фирмы, – сделал заключение аспирант Дроздов и обомлел от такого оборота. – Абсолютное сумасшествие! Для этой цели они посылают шпиона, который стоит у входа и спрашивает каждого встречного: "Говорите ли вы по-английски!" Я поверю... может быть, я поверю вам, если сейчас... прямо сейчас подойдет автобус.

Когда он повернулся в ту сторону, откуда и следовало ожидать невероятного чуда, то он поначалу не поверил своим глазам так же, как недавно – своим ушам.

Подражая бортовыми огнями и неторопливостью заходящему на посадку Боингу-747, приближался автобус.

Невольно спасая свое самолюбие, аспирант Дроздов не захотел мириться с такими волшебными льготами, а, напротив, захотел, чтобы автобус оказался не тот. Но автобус был тот, почти пуст, приятно освещен внутри и – любезен.

Аспирант Дроздов, впрочем, не совсем потерял самообладание и, помня о феминистской истерии за океаном, вовремя отстранился, чтобы гостье не почудилось, будто ее по-джентльменски пропускают в двери. В автобусе он пробил талоны на двоих и так же хладнокровно принял из рук Аннабель ее самостоятельную оплату проезда.

– Я готов поверить в то, что вы колдунья, – заметил он, устроившись рядом с ней на сиденье. – Правда, начинающая колдунья.

– Я докажу вам, что я не дурачу вас, – сказала в ответ Аннабель Терранова.

Открыв один из клапанов разноцветного рюкзачка, положенного на колени, она достала такую же разноцветную, веселенькую коробочку. Краем опытного в таких вещах взгляда аспирант Дроздов сразу определил, что это такое.

– Витамины? БАДы?

– Да, – подтвердила мисс Терранова. – Но то, что внутри, сейчас не имеет значения. Я прошу вас обратить внимание и запомнить название фирмы.

Ганнибал Дроздов взял коробочку и, конечно же, сначала повертел ее, а не стал приглядываться к месту, отмеченному острым ноготком агента ЦРУ.

Препарат назывался "LIFE TREE ULTRA". Витаминный состав был весьма обширен.

В нижней части коробочки аспирант увидел маленького человечка, как бы вырезанного из кусочка радуги, а рядом с ним слова, как раз имевшие значение:

"HEALTH IMPERIUM Co"

Ни много ни мало: "ИМПЕРИЯ ЗДОРОВЬЯ".

– Вот мой прогноз, мистер Дроздофф... Ник, – тихо проговорила шпионка, приблизив свою голову к голове аспиранта, одурманивая его ароматом своих роскошных волос и внимательно следя за его взглядом. – Скоро вы будете процветать. Вам больше не нужно будет покупать реактивы за свой счет. "ИМПЕРИЯ ЗДОРОВЬЯ" купит вас.

– Я вижу парадокс, – сказал аспирант Дроздов, наслаждаясь ароматом иноземных волос, в которых он уже почти утонул лицом. – Вы полагаете, что я с готовностью стану разоблачать фирму, от которой зависит мое благополучие?

– За этим благополучием кроется опасность, – вкрадчиво предупредила агент ЦРУ.

– Сначала вы должны убедить меня, что эта опасность грозит лично мне или моей стране, – продолжал коварствовать аспирант Дроздов.

Аннабель Терранова отстранилась прочь. – Не знаю. Ничего не могу сказать, – довольно холодно ответила она. – Для меня и моей страны это вопрос жизни и смерти.

– Для вас лично? – уточнил аспирант, дрогнув, ибо вопрос жизни и смерти, как известно, есть краеугольный вопрос всякого русского интеллигента; таким вопросом можно в один миг пронять его душу в любой обстановке и при любой погоде.

– Да... – сказала Аннабель Терранова, глядя в сторону. – В том числе и для меня лично.

– Так бы сразу и сказали, – косо улыбнулся аспирант. Но в агенте ЦРУ вдруг заговорила гордая сицилийская кровь:

– Нет! Вы свободный человек, мистер Дроздофф. Делайте, что хотите. Я приношу извинения за то, что отняла у вас время.

Аспирант Ганнибал Дроздов смотрел на нее с замиранием сердца.

– Мисс Терранова... Ани, – мужественно сказал он. – Я обещаю вам. Если ваш прогноз сбудется, я сообщу вам ту информацию о фирме, которой буду располагать. Мне не важно, кто вы – агент ЦРУ или дочь хозяина фирмы, конкурирующей с "ИМПЕРИЕЙ ЗДОРОВЬЯ". Есть только один вопрос – жизни и смерти. Лично вашей жизни... Я буду считать, что вся правда заключена здесь. Я хочу, чтобы это оказалось правдой, но не хочу, чтобы вам грозила опасность. Опять парадокс, не правда ли?

Сначала, при первых словах аспиранта, Аннабель Терранова просто повернула к нему лицо, потом начала улыбаться, а потом рванула к себе безоружного Ганнибала и чмокнула его в щеку.

Глупо улыбаясь, он стал наблюдать за ее дальнейшими действиями.

Девушка вынула из рюкзачка маленький, мягкий томик Библии, а потом отыскала ручку.

– Здесь, в Москве, я работаю в представительстве религиозной организации, – сказала она. – Новый Христианский Призыв. Слышали?

– Нет, – обескураженно ответил аспирант.

– В основном мы занимаемся распространением христианской литературы. Ник, мы с вами почти коллеги. Приходите. Может быть, вам будет интересно. Я думаю, сможете немного подзаработать.

– Откровенно говоря, я человек православный... – скромно пробормотал аспирант, погордился этим, но тут же и попенял себя за гордыню, поскольку в церковь ходил редко и в сравнении с некоторыми из своих бородатых друзей не считал себя человеком воцерковленным вполне.

– Извините, Ник, – деловито сказала Аннабель. – Это мое предложение, конечно, не относится к делу. Вот координаты моей организации. – Она подложила под Библию тоненький протестантский проспект. – Но как вы понимаете, в данном случае меня лучше разыскивать по домашнему телефону. Вечером.

– Но ведь вечера вы и проводите около нашего института, – вновь проявил коварство почти побежденный Ганнибал.

Шпионка лукаво сверкнула своими сицилийскими глазками:

– Ник, вы не так безобидны, как кажетесь на первый взгляд.

Тут она отогнула пластиковую обложку Вечной Книги и размашисто написала на форзаце номер телефона. Это покоробило православного аспиранта, но он, конечно, занял позицию христианского всепрощения.

– Не пугайтесь чужих голосов, – предупредила Аннабель. – Я живу на квартире с двумя подругами. Коллеги по работе в организации... Это вам. От Нового Христианского Призыва.

– Спасибо, – сказал аспирант. Сегодня при нем не было никакой сумки, и он засунул Библию за пазуху.

– А теперь давайте забудем о всех делах, – нарочито легко вздохнув, попросила Аннабель. – Покажите мне лучше ваших медведей.

Пока автобус двигался через Химки к Речному вокзалу, аспирант Дроздов показал американской гостье парочку косолапых, промышлявших в придорожных зарослях, попался навстречу также один уссурийский тигр, а немногим дальше – небольшой табун полярных оленей, щипавших ягель.

У станции метро "Речной вокзал" другой коллега аспиранта еще не свернул свой книжный лоток, и Ганнибал заметил, что он продает тот самый, обещанный охране детектив, по значительно более высокой цене, чем была утверждена Пролетарской книготорговой фирмой, на которую работал аспирант Дроздов.

Стараясь временно отвлечь себя от размышления на эту важную тему, он спросил девушку:

– Судя по номеру телефона, вы живете где-то около Университета?

– Да. Проспект Ми-чу-рин-ски.

– Тоже дикие места, – вздохнул аспирант и решился:

– Ани, в нашей стране есть такая традиция: при первом знакомстве мужчина обязательно провожает леди до дома.

Аннабель пристально посмотрела на русского ловеласа.

– У нас такое предложение входит в разряд сексуальных домогательств.

Но аспирант Дроздов был, по собственному определению, "не промах" и сразу нашелся:

– А у нас это входит в программу спасения свидетелей.

Тут прекрасные большие глаза агента ЦРУ сделались еще больше, и она, сраженная вдобавок своим же приступом смеха, сдалась.

Только последний ее защитный прием возымел действие. Когда они уже подходили к подъезду и Аннабель остановилась, чтобы сказать прекрасные слова прощания, Ганнибал Дроздов еще раз просветил ее относительно местных обычаев.

– У нас полагается провожать леди до лифта...

– Я не пользуюсь лифтом, – с полной непосредственностью ответила американская шпионка.

Достойного мужского ответа аспирант Дроздов не сумел найти.

Этот необыкновенный вечер все же имел свою житейскую цену. На маме лица не было.

– Куда ж ты пропал, Ганик! – простонала она, распахнув дверь. – Мы уже просто с ума сходим!

– Прости, мама, – повинился аспирант. – Меня автобус чуть в Америку не завез.

ЧАСТЬ 1. НЕОПРЕДЕЛЕННОЕ РАЗВИТИЕ СОБЫТИЙ

Аспирант Ганнибал Дроздов давно позабыл, высаживался ли древний кумир его отца на Сицилии. Теперь этот вопрос его очень интересовал, однако он терпел, не желая получать ответа ни от отца, ни из хроник Пунических войн. В этом странном аскетизме рождалась особая игра, разгорался особый накал страстей.

Дело в том, что черная стрелка проходила циферблат, день сменялся днем, а грозное пророчество таинственной черноглазки все не сбывалось и не сбывалось. Честь здравомыслящего интеллигента, подкрепленная негласным договором между сторонами, не позволяла аспиранту позвонить девушке просто так. Не по делу. А позвонить с каждым днем хотелось все сильнее и сильнее. Томик Библии, положенный в верхний ящик письменного стола, к ценным мелочам, становился парадоксальным источником искушений.

Короче говоря, жизнь аспиранта вдруг наполнилась тайной, горячим дыханием неизвестности, и эта неизвестность была насыщенно женского рода. Следует уточнение: аспирант еще не влюбился. Он никогда не влюблялся с первого взгляда, с первой встречи, такой уж был человек. Просто женская тайна охватила его наподобие тропической лихорадки.

Когда чудеса наконец начались, жар вдруг разом спал. Аспирант, глядя в окно, вдруг почувствовал резкое, ошеломляющее облегчение и, как путник, углубившийся в джунгли и в болезни, смутно осознающий разницу между самим собой и окружившим его чужим миром, он вдруг обрел ясность чувств, осознал четкость границы между своим миром и чужим и получил предельно ограниченную, а потому ясно целенаправленную свободу действий. Случилось редкое событие в жизни молодого русского интеллигента: вектор его воли временно совпал с вектором свободы.

Итак, он стоял у окна, в лаборатории, в понедельник, более значимый как восемнадцатый день с момента первой встречи с таинственной гостьей из-за океана.

Поначалу аспирант Дроздов просто занимался своими делами и повернул голову, лишь краем взора уловив какое-то движение наружи. Поглядев в окно, он остолбенел.

Он остолбенел так явно, что другой сотрудник лаборатории, случившийся тут, посмотрел сначала на него, а потом не только обратил взгляд в окно, но даже подошел к окну вплотную.

Из окна второго этажа было видно вот что: по территории института медленно двигался голубой трейлер. Своим видом он не отличался от других собратьев, стоявших в ряд между корпусами. Те принадлежали всяким торговым фирмам и содержа ли в себе товар, упомянутый аспирантом в беседе с американской шпионкой. Этот же... В общем, ни чем не привлек бы он к себе внимания ни одного из сотрудников института, если бы не надпись на его борту.

– Действительно, забавная надпись, – подтвердил не ведавший сути дела коллега аспиранта Дроздова.

"HEALTH IMPERIUM Co" медленно двигалась мимо стен лабораторного корпуса.

Как всегда аспирант Дроздов успел невольно пожелать, чтобы трейлер был не тот и чтобы он совсем проехал мимо, пристроился бы к коробам с товарами народного потребления. Но трейлер был тот. Сначала этот слон автомобильного мира завернул в сторону, но тут же будто опомнился, остановился, а затем дал задний ход и так, задом, стал неотвратимо приближаться прямо к дверям корпуса.

"HEALTH IMPERIUM Co" мощным железным задом въезжала из пророчества в явь, из мимолетного воспоминания аспиранта Дроздова – в его жизнь.

Не успел аспирант Дроздов глубоко вздохнуть, смиряясь с неизбежностью какого-то странного будущего, как позади него открылась дверь и голос заведующего отделом обратился к нему:

– Гена. Зайди ко мне.

Завотделом, плотный и еще кудрявый крепыш пятидесяти лет, полковник медслужбы, стоял в дверях вполоборота, терпеливо ожидая, пока Ганнибал повернется к нему лицом. Будучи старым другом научного руководителя аспиранта, он и к молодому перспективному ученому относился хорошо.

Едва справляясь с необычной легкостью в теле, аспирант двинулся вслед за ним.

Спустя десять минут предсказание сицилийской Кассандры из Города Ангелов окончательно претворилось в жизнь и, претворившись, оказалось как бы расфасовано по отдельным, вполне обыкновенным явлениям нашей жизни.

– Мы тут и дышать боялись, – сказал завотделом. – Думали, сорвется. Но теперь будет лафа.

Вот что узнал аспирант Дроздов.

Первое: институт заключил с "ИМПЕРИЕЙ ЗДОРОВЬЯ" невероятно выгодный и долговременный контракт на широкомасштабные исследования в области гематологии.

Второе: институт ожидало процветание, а все проблемы с водой, электричеством, современной аппаратурой и реактивами были ликвидированы на корню.

Третье: "ИМПЕРИЯ ЗДОРОВЬЯ" оказалась на удивление расторопной и первую посылку со сладостями прислала уже на следующий день после подписания контракта.

Четвертое: поскольку аспирант Дроздов являлся ведущим специалистом института в изучении электромагнитного воздействия на регенерационную способность эритроцитов, то все работы в этой области отныне возлагались на него.

– По условиям контракта мы не сможем воспользоваться результатами работ, – поведя рукой, сказал завотделом. – Все на корню отдаем заказчику. Так что с диссертацией у тебя будет небольшой тайм-аут. Но тайм-аут, я тебе скажу, приятный и полезный. Во-первых, они платят за каждый образец и за каждую цифру. Если работать нормально, по восемь часов в день, будешь иметь не меньше пятисот в месяц. Зелеными, я тебе скажу. Обещаю лично. Так что бросишь коробейничать.

"Ну как же, брошу", – хмыкнул про себя аспирант, хлебнувший настоящей жизни.

– ...Набьешь руку. Тоже плюс, я тебе скажу, – продолжал завотделом. – Прикинешь, какие результаты должны получаться у тебя самого потом. Аппаратура вся новая. Реактивов – объешься. Часть нашего материала наверняка останется бесхозной. Возьмешь себе. Только меня предупреди. В общем, Владимир Палыч заочно дает добро.

Владимир Павлович Крутенков, научный руководитель аспиранта, отсутствовал и в институте, и в стране. Он, как уже известно, налаживал военно-медицинскую биохимию в одной из стран арабского мира, поэтому-то аспирант и находился под чуткой опекой заведующего отделом.

Пятое: как сказал он, "сплошная лепота" – никаких отчетов, никаких обсуждений и выводов, фирме нужны только "голые" результаты.

– А конечная цель исследований известна? – с большим научным любопытством спросил аспирант.

– Черт их знает, – простодушно открыл тайну полковник медслужбы российской армии. – Какая тебе разница?.. Они витамины делают. На случай экологических катастроф, озонных дыр и всякого бардака. В общем, панацею ищут. Это, сам знаешь, теперь модно, прибыльно. Пусть деньги платят, я тебе скажу.

– Понятно, – понял аспирант. – Значит, материал – наш. Чернобыльский. Челябинский. Семипалатинский.

– И этот тоже, – кивнул завотделом, – Ты бы сходил вниз, помог ребятам. Работать – тебе.

Аспирант Дроздов спустился на первый этаж. Выход из здания оказался теперь прямо в изобильное жерло трейлера. Приблизившись к жерлу с умеренно частым стуком в груди, аспирант взялся за угол первого, уже торчавшего наружу ящика. Обнаружив, что в институт приехал в этом ящике роскошный унитаз, он окончательно удостоверился в серьезных намерениях "ИМПЕРИИ ЗДОРОВЬЯ". Он решил, что сегодня же вечером позвонит Аннабель, но не позвонил.

Он сделал это на следующий день – то ли так продолжал закаливать характер, то ли в последний раз демонстрировал высшим силам свое свободолюбие.

Все вдруг сошлось клином на нем, аспиранте Ганнибале Дроздове. Силы Добра и Зла, помедлив перед схваткой, пристально глядели на него с грозовых высот.

Он явственно ощущал эти вселенские взоры, устремленные на него через окуляры огромных микроскопов. Возможно, что именно по причине таких ощущений он и поднимал трубку не один, а четыре раза прежде, чем набрать номер.

Наконец он разогнул наугад маленький, но великий томик и уткнулся глазами в бисерные буковки:

"Я преследую врагов моих и настигаю их, и не возвращаюсь, доколе не истреблю их".

Это был семнадцатый псалом, который теперь яснее ясного указывал, что отступать нельзя.

Тонкая рисовая бумага страницы стала коробиться под горячими пальцами Ганнибала, и он вернулся к белому полю форзаца, на одну-единственную, чересчур решительную борозду девичьего почерка.

Хватило всего одного гудка.

– ...Аннабель, – сказал аспирант, поздоровавшись сдержанно. – Я готов признать, что вы – самая великая прорицательница со времен Кассандры и Дельфийского оракула...

Как именуется Дельфийский оракул по-английски, аспирант старательно разузнал накануне.

– Чудеса начались, – добавил он.

– Я не лгала вам, Ганнибал, – сдерживая и свои чувства, отвечала Аннабель. – Теперь я могу сказать правду.

Аспирант разинул рот и ничего не ответил, поскольку опять получился какой-то немыслимый парадокс.

– Я опять ничего не понимаю! – не стал он ломать себе голову.

– Вам не трудно назначить мне встречу? – терпеливо спросила шпионка.

– С удовольствием, – отвечал аспирант и наскоро поразмышлял, что лучше: удрать ли завтра из института пораньше, или, наоборот, явиться туда к обеду. – Завтра утром, в десять часов, вас устроит?

– Меня все устроит, – донесся радостный голос Аннабель. – Хоть сегодня.

– Хм... – содрогнулся и рухнул с карниза аспирант Дроздов, но извернулся в воздухе, ухватился за край и подтянулся наверх; короче говоря, накануне в 21:00 и в мерзкую погоду он решил не ехать через всю Москву никуда. – Сегодня я занят. Завтра в десять.

– Где? – спросила Аннабель и поспешила добавить одно важное шпионское условие, которое в 21:00 тем более успокоило аспиранта. – Лучше не в помещении, где-нибудь в парке.

– У нас в Москве есть специальное место для встречи... – Он хотел добавить "всех шпионов", но вовремя осекся. – ...для встречи всех важных персон. Парк Горького.

– Парк Горького, – умело запоминала шпионка.

– У главного входа. Запишите, как добраться.

– Не надо. Я найду, – был вполне профессиональный ответ.

Наутро аспирант Дроздов позволил себе еще один выбор. Он поразмышлял, из какого метро ему лучше выходить. От "Октябрьской" до парка получалось короче, но Октябрьскую площадь он теперь не любил: после новой застройки она превратилась в каменный мешок с черным шилом внутри в виде памятника вождю. Он задумал идти с кольцевой "Парка культуры", через Крымский мост и символически пройти над рекой: пятачок перед парком будет виден издалека. Что-то в этом было. Даже несмотря на плохую ноябрьскую погоду.

И вот назавтра он двинулся по плану.

К тому времени немного похолодало. Небольшой снежок выпал и, как видно, собирался растаять только к полудню. Поеживаясь даже с наслаждением, аспирант Дроздов шел по мосту и вглядывался вдаль.

Конечно, он увидел Аннабель из своего далека: копну роскошных сицилийских волос, синюю пухлую курточку, пестрый рюкзачок.

Они встретились и посмотрели друг другу в глаза, но до развязки было еще далеко.

Став приятной при взгляде со стороны молодой парой, они неторопливо пошли по безлюдному парку, и первым делом аспирант Дроздов узнал, что Аннабель Терранова действительно сотрудничает с ЦРУ. Она информировала ЦРУ "по мелочам" и тогда, когда работала медсестрой в Уганде, и теперь, под крышей Нового Христианского Призыва в Москве.

– Никакой серьезной деятельности, просто информация психологического плана... так, между прочим, – неопределенно пояснила она. – Я занималась этнопсихологией. Я медсестра. Я не занимаюсь технологией или военными секретами. Честное слово.

– Я рад, – только и нашелся ответить аспирант Дроздов, подумав, между прочим, что они уже дважды коллеги: по медицине и нынешнему книжному делу, к тому же еще и на девяносто процентов тезки; так или иначе, было на свете ЦРУ или нет, но их встреча все равно уже не укладывалась в рамки простого случая.

Тут был объяснен и парадокс правдивой лжи: Аннабель Терранова собиралась найти в Москве компромат на "ИМПЕРИЮ ЗДОРОВЬЯ" вовсе не по директиве и направлению ЦРУ, а на свой собственный страх и риск. Она начала свое дознание, используя ЦРУ для личного дела: чтобы попасть в Москву, иметь определенную свободу действий и дополнительные средства. На остановке автобуса в тот памятный вечер аспиранта Дроздова вербовало отдельное ЦРУ мобильного базирования и притом в полном своем составе. И у этого ЦРУ были свои особенные методы вербовки.

У аспиранта, конечно же, оставалось право верить или не верить, но верить теперь было немножко легче.

Наконец он узнал все.

Опуская из нее то, что уже известно, можно прислушаться к рассказу Аннабель с того момента, когда она возвратилась из Касезе.

...Уже наступили быстрые тропические сумерки, когда она подъехала к дому. Солнце опустилось за Лунные горы, и золотистый шлейф еще висел над зачерневшими выпуклостями ландшафта.

Когда джип выбелил фарами дворик перед домом, Аннабель почувствовала неладное. Выйдя из джипа и прислушавшись к нехорошей шипящей тишине, она посмотрела на запад. На хребтах тяжелели и остывали тучи, и она подумала, что напряжение исходит от них, от угрозы нового ливня, от колдовского дыхания Гулу.

Она позвала доктора по имени, но из темного дома никто не откликнулся. Куда мог подеваться доктор, всегда встречавший ее посреди двора, всегда возникавший в свете фар?

Он сидел в своем кабинете, лицом к окну, и лицо его было бледнее угасавшего неба...

Дальше Аннабель рассказывать не могла. Она остановилась, опустила голову, и черные кудри скрыли ее лицо. Ганнибал услышал ее порывистый вздох.

Аннабель достала из куртки фотографию и подала ему в руки. На фотографии они стояли, прижавшись друг к другу. Она не доставала доктору даже до плеча.

Аспирант Дроздов смотрел на высокого, красивого и уже не молодого человека и чувствовал к нему большую симпатию. Еще не увидев доктора, он уже знал, что его нет в живых. Теперь он невольно смотрел на него, как на человека, жившего и ушедшего в лучший мир давным-давно, до войны, до революции или в прошлом веке.

– Ему было лет сорок пять? – почти невольно спросил Ганнибал.

– Пятьдесят один, – тихо ответила Аннабель.

"Он хорошо сохранился", – так же невольно мог бы сказать Ганнибал, но, разумеется, не сказал.

Тут он заметил внизу, под ногами, на белой земле, одну темную точку. Рядом с ней вдруг появилась вторая. Американская шпионка Аннабель роняла на московский снег слезы.

Аспирант вдохновенно, чувствуя на то полное право, прижал ее к себе и, уткнувшись лицом в душистые джунгли ее волос, тихо и повелительно проговорил:

– Плакать нельзя. Настоящие агенты ЦРУ не плачут... Иначе я вам не поверю.

– Да. Вы правы, Ник, – решительно встряхнулась Аннабель, и аспирант сразу отпустил ее и отступил на шаг, и отдал фотографию.

– Я прав, – мягко подтвердил он.

– Я продолжу, – мужественно улыбнувшись, сказала Аннабель.

Она взяла себя в руки.

Она и тогда сразу взяла себя в руки. Почти сразу.

Она связалась по радио со всеми службами, необходимыми в час такой беды.

Она в считанные минуты разгрузила большую холодильную установку и нашла в себе силы перенести в нее тело доктора.

Потом она, едва держась на ногах, выбралась из дома и, забившись в уголок веранды, стала смотреть оттуда в африканскую тьму и дожидаться рассвета.

Ей пришла в голову мысль... вовсе то была не мысль и даже не желание... будто кто-то подтолкнул ее с места, где она свернулась по-собачьи, калачником... Она встала, пошла и включила поисковый монитор, будто бы чаяла найти с его помощью улетевшую душу доктора Андерсена. Она закричала, да, она закричала, когда увидела светящуюся точку, манившую с расстояния двух миль в ночную чащу. Бог весть, как не опрокинулась она на джипе, мчась по ухабистой дороге. Потом, оставив машину, она продиралась через кустарник с фонарем.

– Я стремилась к какому-то ужасу, – рассказывала Аннабель. – Я должна была скорее увидеть его, как можно скорее. Он был там, в кустах, и ждал меня, этот ужас.

И вот она наткнулась на странную посылку, висевшую на ветке.

Ей показалось, будто это приманка, как в мышеловке. В кустах мог кто-то таиться, дожидаясь этой минуты.

Она никогда не боялась шорохов африканской ночи. Она принялась решительно исследовать ближайшие заросли, поливая их светом, как горючей жидкостью из огнемета. Она не нашла никого и, только переведя дух, вспомнила о том, что надо было взять с собой пистолет доктора, а лучше бы – один из карабинов.

Вся исцарапавшись, изорвав одежду, она вернулась домой, а когда дом наполнился всякими чрезвычайными службами, она не показала свою находку никому – ни полиции, ни даже своим друзьям-коллегам, прилетевшим из Кампалы. На допросе она ни проронила ни намека.

Почему?

Она действовала по наитию, по какой-то безмолвной команде, обращенной к ее душе.

Медицинская экспертиза быстро определила, что доктор Улоф Андерсен скончался естественной смертью: в результате очень обширного инфаркта.

И вот только теперь, сообщив аспиранту об официальной версии смерти доктора Андерсена, Аннабель вынула из рюкзачка блестящий цилиндр и подала ему в руку.

Аспирант повертел странную находку бывшей африканской медсестры и довольно быстро разобрался в ее назначении.

– Это кровь, – сказал он, осторожно вынув пробирку и покачав ее из стороны в сторону.

– Да, кровь. Я знаю, – глухим голосом произнесла Аннабель.

– Как насчет радиоактивности? – сказал аспирант второе, что пришло ему в голову.

– Я проверяла. Чисто, – сообщила Аннабель.

Ганнибал спрятал пробирку обратно и, невольно оглянувшись, посмотрел девушке в глаза.

– Как же эта штука там оказалась? – проговорил он, чувствуя, что она ожидает от него ответа как раз на этот самый-самый вопрос.

– Не знаю. – Аннабель передернула плечами и поежилась. – Я не знаю, что это такое. Ничего подобного у нас никогда не было... В этом кроется какой-то ужасный секрет. Я чувствую, я очень хорошо чувствую, что здесь причина смерти Юла.

– Но ведь он умер от инфаркта, – заметил аспирант Дроздов, и сам поежился.

– У Юла было очень здоровое сердце. Очень здоровое. Мне это известно лучше, чем кому бы то ни было.

Ганнибал вздохнул, и ему показалось, что в Москве холодает.

– Значит, вы подозреваете, что его убили?

– Да... Там, на экспертизе у него обнаружили какую-то ссадину на животе.

– Ссадину? – невольно переспросил Ганнибал.

Для версии убийства явно не хватало оснований.

– Вы проводили анализ этого материала? – спросил он, отдавая цилиндр.

Но Аннабель не собиралась брать его себе.

– Нет, – доверчиво улыбнулась она. – Считайте, Ник, что я искала вас для этого дела.

– Сколько времени прошло с того момента, как вы нашли эту штуку? – задал еще один вопрос аспирант Дроздов, пытаясь собраться с мыслями, начиная понимать, что с этой минуты все дальнейшее развитие событий на территории Москвы зависит, по всей видимости, только от него.

– Декабрь прошлого года, – виновато ответила Аннабель. – Почти год назад...

– У вас медицинское образование, не так ли, – сделал Ганнибал как можно более учтивый намек.

– Я понимаю, – опустила глаза Аннабель. – Прошло очень много времени. Вы правы, Ник... Там, у себя, я опасалась, что может произойти утечка... если вдруг при анализе обнаружится нечто действительно экстраординарное. У меня не было возможности провести все исследования самой. Я не специалист... Я еще не все рассказала вам, Ник.

После смерти доктора всю его бригаду отозвали из резервации. Они попросили два дня на сборы и на завершение всех дел. Сутки Аннабель провела в селении онезе и сумела разузнать немного, но ее подозрения окрепли. Туземцы видели большой голубой вертолет, прилетевший со стороны Рувензори и еще до заката вновь удалившийся в сторону гор.

– Серьезная работа, – вынужден был оценить аспирант Дроздов первые итоги разведывательной деятельности Аннабель, когда ему был раскрыт ход дальнейшего дознания.

"Начинающий агент ЦРУ" выяснила, что двумя тяжелыми вертолетами располагает, в частности, заирская база Всемирной Организации Здравоохранения. Еще два месяца ей потребовалось на то, чтобы узнать, что деятельность базы на две трети финансируется "ИМПЕРИЕЙ ЗДОРОВЬЯ". Еще через месяц Аннабель Терранову можно было найти уже среди младшего персонала фирмы...

У нее потемнело в глазах, когда она увидела сразу сотню холодильных цилиндров.

И наконец ей стали известны еще три важных факта.

Первый: "ИМПЕРИЯ ЗДОРОВЬЯ" развернула большую программу в области исследований крови.

Второй: никаких работ на территории Уганды фирма не проводила.

Третий: фирмой разработан план сотрудничества с российскими научными учреждениями, которым отводится основная часть исследований на первом этапе. Контейнеры с холодильными установками были подготовлены для отправки в Россию.

Вскоре Аннабель Терранова уволилась из "ИМПЕРИИ ЗДОРОВЬЯ" и приложила все свои этнопсихологические способности к тому, чтобы стать прилежным миссионером Нового Христианского Призыва.

Как человек интеллектуального склада, аспирант Дроздов, хоть и слушал рассказ Аннабель с большим любопытством и даже тревогой, но ни на минуту не прерывал наблюдения и над самим собой. Он то и дело оглядывался по сторонам. Где-то там, подальше от них, в той стороне, куда они двигались, за серой массой деревьев пустынный Парк Горького подступал вплотную к границам Уганды...

"И все-таки я еще не осознаю, что все изменилось... что я влип... что я не агент 007... что это дело может быть совсем хреновое... что это чушь собачья..." – так пытался он оценить явный недостаток сильных эмоций по поводу услышанного, по поводу острого экзотического сюжета, который настиг его.

Как человеку, только что выросшему из советской действительности, аспиранту Дроздову труднее всего было осознать, что он вовсе не обязан с кем бы то ни было сотрудничать.

Впрочем, вскоре наступил момент, когда, разобравшись в самом себе и в окружавшем его мире, которому грозил маленький апокалипсис, он вздохнул с облегчением.

– Ани, можно я теперь буду задавать вам вопросы? – уверенным голосом произнес он.

– Да, – с надеждой сказала она и даже вся потянулась к нему.

Однако он остался сдержан и корректно холоден, как Мегрэ, Пуаро и Шерлок Холмс.

– Ваша интуиция подсказывает вам, что "ИМПЕРИЮ ЗДОРОВЬЯ" правильней было бы называть "АДСКОЙ ИМПЕРИЕЙ".

Тут аспирант Дроздов использовал игру слов: "HEALTH" – "ЗДОРОВЬЕ" и "HELL" – "АД".

– Да, – решительно подтвердила Аннабель.