Текст книги "Шашлык из леопарда (СИ)"

Автор книги: Сергей Смирнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Хрена вам, не успеете! Выход был уже близко, десяток шагов!

– Девушка! – Это уже охрана в каптерке при входе: мутный свет в мутном окошке, мутный силуэт. – Вы откуда?

Даже не смотри на него...

– Оттуда! – Легкий взмах свободной руки.

Кнопка магнитного замка приближалась к ее глазам, как пуля.

– Откуда еще? Пропуск!

– Молодых людей спросите. – Тоном девочки по вызову.

Кнопка. Щелчок. Дверь настежь. Наружу, где мать-тьма... Наружи – мать-воля!

– Задержите ее! – Откуда-то из забытого уже далека.

– Эй, ты куда?! Стой, говорят!

Сам знаешь, куда!

Бегом во тьму... Только бы не споткнуться на корнях...

Черт, как это похоже на то бегство, от ментов во Владике.

Бежала она, конечно, не вдоль въезда в пансионат с шоссе, а прямиком через жидкую чащу. Ветки цеплялись... Только бы одежку не порвать, костюмчик за две с половиной штуки!

Чаща разлетелась внезапно – и она увидела шоссе и остановку. Машина стояла на месте... "Господи, помоги завестись!" Она сделала еще один резкий спурт и за эту рекордную стометровку еще успела похвалить себя: не зря бегала по утрам. Не зря и качалась – как раз этой проклятой сумочки.

Не переводя дух, она открыла дверцу машины, как снайпер точно, попав среди всемирной тьмы ключом в замок. Швырнула сумку внутрь – теперь уж нечего беречь спецбарахло босса. Швырнулась на переднее, водительское сиденье сама. Сиденье обожгло... Это обжег тело горячий пот, одежка прилипла к коже.

Только бы завелась!

Завелась!

Не успела она рвануться – хлопнуло-хрустнуло сзади, и ее будто обдало конфетти... какое конфетти! Брызги стекла!

Она рванула с места, едва не задела угол остановки – и только через сотню метров обомлела и похолодела насмерть! В нее же стреляли... а попали в заднее дверное стекло!

Справа пролетали фонари дачного поселка, она бросила взгляд через плечо – сзади светилось кольцо кружев с дыркой в середке!

"Если б не это... если б не это..." – прошептала она, наверно, полсотни раз подряд. А что "если б не это"? Она толком и не знала, не могла толкнуть мысль дальше...

Только бы вырваться из этой проклятой реальности, вот и все!

Представив себе Ярославку, широкий путь прямо на Москву, к дому, она испугалась угодить в пробку. Если за ней погоня – настигнут, сразу найдут по пробитым стеклам...

Значит, надо свернуть. Сделать крюк... Потом прикинуть, где оставить машину. Потом уже – думать обо всем остальном... Этого остального – будет не разгрести.

Она свернула на первую же попавшуюся на пути ветку, что уводила в противоположную от Москвы сторону... и догадалась, что мчится по той самой дороге, по которой ехала недавно за ментами на проверку. К месту первого свидания с Медведевым. С этим "магистром астрологии", пропади он... Вот будет хохма, если задержат снова!

Она пригляделась. Темная масса леса уже почти сливалась с темной пустотой северной стороны небосвода.

Но знак впереди дал ей подсказку. Она слегка сбавила скорость. Лес слева оборвался. Она бросила взгляд влево. Темное поле. На нем какая-то темная коробка. Абсолютное темное, на вид заброшенное строение – сарай, амбар, ангар, черт знает что... Но это точно была та самая ментовка! Почему полная тьма и никого? "Странно", – констатировала она – но и только. Странного, бредового и страшного уже случилось столько – что темная, как будто брошенная ментовка показалась сущей мелочью, а полкилометра спустя, уже в памяти, даже порадовала своей заброшенностью – ведь ее тут точно никто не видел, и на том спасибо...

Дав кругаля, она выехала на Ярославку минут через десять. Шоссе оказалось почти пустым, и она вдруг пожалела о трафике: теперь придется шарахаться от гаишников – пулевые отверстия в стеклах авто, это как? Вот они и спросят «как»?

Что хуже всего было сегодня? Ну да, она вспомнила: в нее стреляли и Ленка в "вагончике". Если бы просто стреляли – это еще полбеды. Но вот Ленка! Раз тут Ленка, значит, и она сама глухо сидит на крючке. На каком крючке?

Фраки, гороскопы, Ленка... Ленка – это худшее, что она сегодня узнала. Недавно она набралась смелости приглядеться к бездне, а оказалось, что эта чертова бездна, и вправду, уже давно вглядывается в нее.

Счастливо избежав по дороге гаишников, она добралась до МКАДа и оставила машину в Бибирево, на краю небольшой промзоны, среди кустов, у перекрестка.

Хорошо запомнив место, на несколько секунд она задержалась у машины. И правда, настоящая пуля... прошила авто на вылет через стекла, весь салон в крупной белой крошке. "Только калибр как-то маловат..." – показалось ей. Может, не хотели убивать?.. Ну да, не хотели, специально мазали... а что еще хорошего в этой жизни?.. Она нашла хорошее и удивилась, что так быстро нашла. Хорошее было – как раз самое плохое: то, что она узнала про "Ленку в вагончике". Оказывается, все было не так, как она думала. В действительности все не так, как на самом деле – хорошо про это какой-то писатель сказал, правильно. Она оказалась предупреждена – значит, вооружена. Вопрос, чем вооружена... И еще вопрос: кто же на кого охотится... И еще вопрос: почему...

Она глянула на часы: оказалось, всего половина десятого. Она думала, что уже гораздо позднее... Нужно было срочно звонить боссу. Нет, сначала добраться до дома, бросить спецбарахло, принять душ. За это время, может, выстроится хоть какая-то цепочка неидиотских гипотез...

До оживленной трассы пришлось идти довольно долго. По ходу ей чудилось, что она идет быстрым шагом по заброшенному городу... по абсолютно безлюдному городу. Да, наверно, она бы сейчас не удивилась, окажись вся Москва брошена и темна, как та загадочно темная и пустая ментовка.

Попавшийся частник, таджик, был очень кстати так же совершенно безмолвен.

Хотя в машине она осознала себя дико уставшей, но твердо решила высадиться на проспекте Вернадского, не доезжая до дома примерно километр.

...Таджик молча взял деньги – и только очень остро посмотрел на нее через плечо в упор.

– Спасибо, – сказала она.

– Пажаласта, – ответил он. – Идити астарожней, сумка у вас...

Она искренне пообещала таджику соблюдать максимальную осторожность – и пошла не напрямую, вдоль дороги, а кругом храма, чтобы сразу потом оказаться в поле видимости КПП ее дома... хотя такая осторожность, конечно, была смех да смех. Вот если бы ползти в маскировке...

Проходя мимо безлюдного периметра церкви, она подняла голову и отметила, что, наверно, впервые видит маковки храма над собой, а не внизу, с высот вороньего полета. Она остановилась... да взяла и перекрестилась на всякий случай.

Всякий случай – какой он? А вот какой! Она обошла угловой массивный столб ограды, сложенный из кирпича и украшенный башенкой... и тут же едва не бросилась назад – спрятаться за него! Но не стало вдруг никаких сил тронуться с места.

Впереди, точно на ее пути до КПП, у тротуара стояла белая "копейка"! Тот самый ВАЗ-2101, только в натуральную величину.

Она не могла сдвинуться с места. Рассудок пинал ее вперед – "это просто совпадение, дура! Не сходи совсем с ума! Хоть сейчас подумай!" – а страх пихал ее в грудь назад, давя прямо на сердце – "Вали отсюда, дура! Вали!"

Она бы и свалила... Прямо бы в церковь! К тому умному батюшке на исповедь! Прямо сейчас... Может, он смог бы разобраться в этой ее вышедшей из под контроля реальности...

Уж точно в самом страшном сне не могло ей присниться, что она однажды с такой смертной тоской уставится в замок на церковных воротах... "Как неотпетый мертвец..." – подумалось вдруг ей... и сразу полегчало.

Окаменение вдруг сошло, развеялось, взялись силы сделать пару шагов назад. Она условно спряталась за столб ограды, достала мобильник и кликнула "босс". Удивительно, он ни разу не позвонил ей, хотя ему наверняка доложили о том, что дело пошло наперекосяк и она могла засыпаться... Нет, как раз совсем не удивительно. Все правильно.

Босс включился – и не поздоровался. Все правильно...

А она не назвала его никак – ни по имени, ни боссом. Просто сказала тихо:

– В меня стреляли...

Он просто отключился...

Все правильно.

Слезы снова потекли у нее из глаз сами собой – на этот раз без страха и без боли, вообще без всякой душевной причины. Слезы не текли у нее ни тогда, в гинекологическом кресле, ни тогда, во Владике... А сейчас текли сами по себе... С чего это, дорогуша? А с того, что тогда реальность была абсолютно тупой и понятной, такой реальности кругом всегда навалом, как трупов в моргах... как окурков вокруг заплеванной урны. А вот теперь у тебя нет никакой реальности вообще. Что это ты такое сделала, что все в твоей жизни взяло и отключилось?.. Почти как тогда, только совсем по-другому.

Мобильник весело тренькнул: "Не горюй!" Она проморгалась и разглядела эсэмэску босса: "Симка 25 секунд. Или Арбатская в центре зала".

Все правильно!

Лишней симки у нее нет. Остается "Арбатская в центре зала". Там две Арбатских... Какая проблема! Если ее сейчас не завалят, пока она будет дефилировать от церкви до проспекта, то уж с Арбатскими она разберется. Только на хрена ей этой "копейкой" в глаза тыкать, если валить?..

Что еще нужно успеть сделать, пока жива? Позвонить Ленке и спросить. Нет, живая или мертвая, Ленке она позвонит потом – прямо посреди ночи... Так крутые следаки поднимают задержанных, когда те успеют размякнуть и заснуть, и тащат мешком в допросную. Может, Ленка заслужила, а может, и нет, но будет только так.

Но будет только так – если живая, она позвонит, а если мертвая, то придет к ней сама...

Петер Шлегель сидел у себя на кухне одетым по-уличному и ждал ее звонка. Ждал с той минуты, когда ему коротко доложили о серьезной проблеме: объект, то есть на их языке «кандидат», идет по территории пансионата к коттеджу и не один... хотя, ясное дело, давно уже засекли, как его машина отъехала и проследовала в коттеджный поселок, иначе бы и не дали отмашку... Оттуда назад, в направлении офиса «Тандема» машина не возвращалась. Откуда объект взялся, как случился прокол с наружкой, сейчас разбираться было недосуг.

Пока Петер Шлегель ждал, он понял, что ждал такого звонка всю свою сознательную жизнь... что на самом деле он мечтал о таком звонке, мечтал о том, чтобы что-нибудь подобное случилось... И вот оно случилось. Под угрозой его карьера. И только Бог ведает, какие еще непредвиденные, нелепые и даже непредставимые проблемы возникнут. И тем не менее вот оно – Ales genucht! Поразительное чувство полной свободы действий, о которой, то есть о свободе, он и мечтал. Теперь он может сказать своему покойному отцу... да, сможет сказать то, что мечтал ему сказать. Вот оно случилось – удар таинственного, невидимого и, возможно, опасного врага... И он должен ответить. Вот оно – самый непредсказуемый его подчиненный теперь в его полной власти... а сам он – во власти спецсовести на уровне никак не ниже начальника отдела. Он может сейчас слить своего "агента", а может и не слить. И он не сольет. Он вытащит ее... Отец никого не слил и вытащил всех, кого мог, и он тоже вытащит.

Он сидел, одетый по корпоративному дресс-коду пятницы, хотя с утра был четверг: темные джинсы, голубая рубашка, светлая ветровка. Жена поглядывала на него с осторожностью – таким отлито-сосредоточенным она своего супруга еще не видела, но ни о чем не спросила. Он прилежно сказал сам: форс-мажор, возникла серьезная проблема и, возможно, придется срочно выехать и оказать помощь сотруднику, попавшему в беду... авария, скорая, больница.

На звонок Анны он не дернулся, а сказанные ею слова его не удивили: он был готов. Ales genucht, могли и стрелять – хуже ничего случится не могло и раз случилось, значит, в самом худшем случае может увеличиваться только количество, а не качество... то есть количество выстрелов.

Выходя из дома, он только сделал уточнение супруге:

– Керсти, мой контрольный срок – два-ноль-ноль. Я звонить не могу. И ты мне не звони. Ситуация очень нетривиальная. Если меня в это время еще не будет, звони вот по этому телефону. Они найдут.

Он не стал пугать жену прощальным поцелуем и словами "я тебя люблю", а просто пообещал, что все будет в порядке. Жена верила его обещаниям, потому что он до сих пор сдержал все до единого.

...Впервые он видел Анну Репину такой уставшей и не соответствовавшей своему агрессивному деловому костюму.

Она сидела на скамье в центре станции Арбатская – конечно же, догадалась, что встреча должна произойти на более парадной и людной станции, – но сидела так, как стоит Пизанская башня, сидела, едва не повалившись спать на тяжелую дорожную сумку со спецтехникой.

Она впервые видела босса таким, каким никогда не ожидала бы увидеть – не рафинированным корпоративным топом с устричным, скользким и кисловатым холодком в глазах, а таким жестко собранным, сосредоточенным... кем? Даже не известно кем! Он сейчас был даже красив. И силен... по крайней мере своей жесткой походкой.

Он не подошел к ней вплотную... огляделся, сделал знак издали. Она повиновалась. Он повернулся и пошел на выход, к эскалатору. Она догнала его. Он не взял у нее эту проклятую тяжеленную сумку... Все правильно! Он не должен оставлять на ручке пальцев... это, типа, еще урок Штирлица, и он, наверно, знает и про Штирлица.

Она хорошо подготовилась. Знала, что должна выложить ему всю значимую информацию, пока они будут идти по этой длинной станции, а потом подниматься по эскалатору. И рассказала все. Только про Ленку зажала. К Ленке был особый счет... а может, и не счет.

Они вышли из метро и зашли в темный пустой переулок за Библиотекой. Темный пустой переулок в центре Москвы, и в нем припаркована одинокая машина босса. Еще одна реальность, от которой крыша ехала... Сама виновата! Холодок пробежал по спине. А вдруг и босс – её того... Ну, значит, судьба – от судьбы не уйдешь...

На полдороги до машины обреченность, отогнавшая от нее страх, отступила сама...

Они сели в машину и сидели пару минут молча.

– Сидим, как на дорожку, – не выдержала она.

– На дорожке? – уточнил босс.

– Типа того... – откликнулась она.

Потом босс сказал:

– Заигрались, вот что надо сказать, Анна.

Сказал совершенно новым – не ролевым, не игровым, не своим корпоративным саркастическим тоном... и даже не тоном, а особым новым голосом – голосом, которому хотелось доверять... "как террористу, который пообещал жизнь", – подправила она... вернее, слегка отстранила от себя то, во что так трудно было поверить.

– Кто? – спросила она.

– Вот это и будет нам интересно установить, Анна, – ответил босс тоном, в котором не слышалось ни нотки укора. – Напиши мне здесь, где оставила машину.

Он достал блокнот и еще что-то, что придержал на весу под блокнотом. Она записала координаты в блокнот прямо на его руке.

– Хорошо. Можешь не беспокоиться. Машину я оставлю в угон, – сказал босс, убирая блокнот во внутренний карман ветровки.

У нее сердце подпрыгнуло... Стокгольмский синдром, не иначе! Она готова была прямо сейчас обвить шею босса руками и расцеловать его.

Будто почувствовав ее душевный порыв, босс слегка отклонился в сторону, к окошку, и бросил на нее неопределенный взгляд. Потом он стал по-немецки четко выдавать новый инвентарь с инструкциями.

– Это – новая симка, Анна. Больше, к сожалению, не было... Потом купишь. Не забывай – на одну симку у тебя не больше тридцати секунд. Мобильник при первом случае тоже смени... Это карточка.

На кредитной карточке он держал клочок бумаги с четырьмя цифрами. Пин-код, как не понять!

– Запомнила, – сказала она.

– Хорошо, – сказал босс и убрал бумажку, не сминая ее. – Суммы хватит, чтобы продержаться даже целый месяц на продуктах первой необходимости... Надеюсь, не так долго. Плюс – оплата гостиницы. Одежда – из ретейлеров. Бутики не предусмотрены, уже извини тут меня...

Она не ответила – ком застрял в горле.

– Ты знаешь сама все, но я повторю, – продолжал босс. – Не забудься, не перепутай со своей карточкой, пока не дам отбой.

– Не забуду, Петер, – выдавила она из себя, имея в виду гораздо большее, и спрятала карточку.

Босс отвлекся, включил зажигание, они поехали.

Долго ехали совершенно молча. И все же она не выдержала первой.

– Что ты думаешь, Петер? Это масоны?.. Это кто?

– Забудь про масонов, – твердо сказал босс. – Это пока никто. Так и думай... И еще забудь про эту твою "копейку". "Копеек" много, копейка – не деньги.... Ты пока должна забыть обо всем. Просто залежи на дне.

– Заляг на дно, – невольно поправила она и спохватилась, пожалела...

– Так даже еще лучше, – сказал босс.

Опять долго ехали молча.

Когда стали выезжать из города по Щелковке, холодок колкой поземкой пронесся вверх по спине, между лопаток – ну да, пригородный лесок, неглубокая могилка.

– Где это "на дне"? – спросила она, вспомнив к месту анекдот про английских джентльменов, обменивающихся репликами с частотой отправления Восточного экспресса.

– В максимальной удаленности от твоего дома, Анна, – ответил босс и вдруг завернул.

Через минуту они оказались у ворот... она бы сказала, какого-то пансионата... ну, слава Богу, точно не того! Ворота не те! Ворота были элитными, новыми, открылись автоматически, словно под давлением света фар.

Босс завез ее на элитную территорию с ровно подстриженным газончиком.

Она догадалась: это был тот самый маломестный, частный отельчик, в котором фирма всегда держала пару броней – для своих VIP-гостей.

Машина остановилась. Они опять посидели молча.

– У тебя есть какие-то срочные встречи, дела? – необязательно спросил босс.

– Эйч-энд-Ай... Брагоевич, – вспомнила она о ближайшей записи в ежедневнике: Брагоевич просил ее выйти на связь до конца недели, у него были какие-то новые предложения.

– Эти фармацевты, да? – еще более необязательно и даже небрежно уточнил босс.

Она подтвердила.

– Расслабься, – велел босс. – Это – Балканы, там пунктуальность вредна.

Босса с каждой минутой было все больше не узнать!

– Пойдем? – спросил он осторожно.

– Да... – тут же покорно откликнулась она, и сама себя все больше не узнавая.

Выйдя из машины, она открыла заднюю дверцу и стала тянуть на себя проклятую сумку LouisVuitton.

– Ты – хороший солдат, – услышала она за спиной ироничный... но не саркастический голос босса.

Она не поняла – и повернулась к нему лицом, держа сумку, уже, казалось, оттянувшую ее руку до самой земли.

– Ты не хочешь оставлять свою безнадежную позицию даже после сигнала к отступлению, – сказал босс, по-отечески улыбаясь.

Она поняла. Повернулась и аккуратно поставила чертову спецсумку на заднее сиденье.

Оставалось только не разреветься, когда она снова повернется к боссу глаза в глаза.

– Держи сотовый выключенным, – предупредил напоследок босс. – Включай только два раза в день на пару минут. В восемь утра и пять пи-эм. Оценивай пропущенные. Эсэмес... Если он позвонит, сразу сообщи мне... И никуда отсюда не уезжай. Жди моего сигнала.

– Яволь, майн генераль... – ответила она.

– Камрад генераль, – прищурившись, поправил босс.

Босс собрался сказать что-то еще, но передумал и просто пожелал ей удачи. И добавил:

– И расслабься, расслабься ты. Мы начали, мы закончим. Спокойной ночи!

Она взяла и протянула ему руку. Он посмотрел на ее руку сверху вниз, как на собаку редкой породы, и протянул свою. Она так пожала ее – крепко, по-камрадски.

Босс кивнул, покорно подождал, пока она отпустит его руку – и пошел обходить машину.

– Петер!.. Подожди! – не выдержала она, когда он уже открыл дверцу.

Босс удивленно взглянул на нее через крышу своего "ауди".

Под этим удивленным взглядом босса она обошла, почти обежала машину, уперлась прямо в босса, невольно развернувшегося к ней, обвила его руками за шею и поцеловала в губы.

Босс так отшатнулся, что задом захлопнул дверцу. Он повалился бы навзничь, не окажись позади опоры. Она отпустила его – и ничего не поняла. Ни своего состояния, ни диких глаз босса, которого будто бы только что приобнял вампир.

– Я только хотела сказать "спасибо", – стала она невольно оправдываться, облизав губы и... удивившись самой себе, наверно, не меньше.

– Да, Анна, – явно с трудом переваривал сообщение босс. – Я только хотел сказать, что ты знаешь... – Он замялся, подыскивая точную немецкую формулировку в правильном переводе. – Чтобы ты знала... Как это тут? Не все мужики – свиньи.

– Сволочи, – по своей гнусной привычке поправила она.

– Да, так даже еще лучше, – кивнул босс, поспешно сел в машину, махнул рукой и поехал.

Она смотрела ему вслед и, когда ворота раскрылись, выпуская машину, тоже махнула ему рукой.

В кои тысячелетия она вот так, ручкой махая на прощанье, провожала мужчину?.. Да не ври себе, первый раз в жизни!

В кои-то веки... Она опять невольно облизала губы – и вдруг легко и так же невольно вообразила себя в постели с боссом. Нет! Нет, конечно!.. Но дело не в том, что нет вообще, а в том, что нет ни малейшей тошноты, ни намека на тошноту, хоть воображай до упора дальше... Вот это "нет" так уж "Нет"! Что же происходит с ней в этой реальности?!

Она медленно повернулась вокруг своей оси, ожидая увидеть в этой уже совсем не предсказуемой реальности все, что угодно... она отпустила реальность, пусть делает, что хочет, пусть выдрючивается, как ей вздумается, этой реальности!

В полсотне шагов от нее возникло уютно освещенное старинными фонарями двухэтажное здание отеля в старом немецком стиле, с рустиком на стенах.

Она ощутила себя на очень маленьком островке безопасности.

Что получалось?.. Она думала, что научилась создавать свою частную реальность, и в итоге потеряла ту, что имела. Всю целиком. Даже тогда, во Владике, она не переживала такой всеохватной потерянности.

Этот чужой европейский домик с неизвестной начинкой – все, что у нее сейчас было. Родная, было, Москва там, далеко, казалась теперь какой-то опасно близкой и зловещей империей... типа, Рейха, из которого ее тайно вывезли от страшных зубов вездесущего гестапо куда-то в крохотную соседнюю Швейцарию ... а большая война еще только начнется вот-вот... Что тогда? "Расслабься"!

Она вошла в отель, положила на стойку перед девушкой-портье свою фирменную визитку и несвою кредитную карточку – и через пять минут обнаружила себя рухнувшей на идеально ровную поверхность белого покрывала.

Надо было собраться с силами – и пойти в бар, хоть чуть-чуть заморить червячка... Это – первая задача. А вторая задача... Что же теперь поделать – она привыкла жить поставленными перед собой задачами. Вторая и главная задача – использовать ночь тишины, чтобы дойти до всего самой. И успеть это сделать раньше, чем босс тоже дойдет до всего, мобилизовав все свои ресурсы, выжав газ до упора...

"Не спи – замерзнешь", – приказала она себе, поднялась с постели, проверила, что смялось больше – покрывало или ее деловой костюмчик, так многое за сегодня повидавший, – удовлетворилась сравнением – и пошла в бар.