Текст книги "Кощей (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 39

Глава 39 Я предъявляю

Проснулся, очнулся я, впрочем – какая разница, как-то сразу, можно сказать – в один момент.

Голова была – ясная, ничего и нигде не болело.

Я осторожно подвигал руками, затем – ногами, всё равно ни в каком месте боль не появилась.

Что так? После колеса у меня всё не один день болело.

Думаете, меня это расстроило? Да ни разу…

Вот и хорошо, пора с ворами разобраться.

Я встал, сходил за порцией «мыла», сжевал его не для удовольствия, а по необходимости. Пока ел, всё прислушивался к своему организму. Как и сразу после сна, сигналы о проблемах ниоткуда не поступали.

Может, я умер? Говорят, про я такое как-то слышал, что если у тебя ничего не болит, значит – ты умер.

На покойника, однако, я не походил. Я даже пощипал для верности себя за предплечье. Нет – живой…

Где расположились северяне, которые водили меня на испытания, я знал. Нечего тянуть, как перекусил, я сразу туда и отправился.

– Эти? – сам себе вслух задал я вопрос. Причем так, чтобы моим сопровождающим на муки мученические это было хорошо слышно.

Они и услышали, встрепенулись, на меня уставились в четыре глаза. Остальные, что сидели с ними рядом, на мои слова не прореагировали.

Ага! Чует кошка, чьё мясо съела!

– Эти, – сам себе ответил я.

Северяне, что были со мной рядом на колесе и у цилиндра, вскочили на ноги.

Точно, имеется у них за душой грешок!

– У вас кое-что моё сейчас, что в этих местах лежало. – я похлопал ладонями по боковым карманам своего комбинезона.

Вроде, ничего такого и не сказал, но предъявил им очень серьезно. Воры де вы, украли у меня. Такое на Каторге – косяк огромный. Если по понятиям, только кровью смывается.

Сейчас, мои слова – против их слов.

Ожидаемо, они своё воровство не признали. Гонишь де, доказательств и свидетелей у тебя нет. Ещё и обижаешь нас при всем честном народе смертельно.

Просто так, по одному моему слову, в их мешках и карманах никто ничего смотреть не собирался. Я на это даже и не рассчитывал.

Что после моей предъявы должно было дальше произойти?

А вот тут ими сказанное много значило. Они про смертельную обиду сами объявили. Значит, драться мы будем не до разбитых носов или переломанных рук и ног, а пока я или они дышать не перестанут, сердечки наши не встрепенутся и не замрут навеки.

Сейчас уже все северяне, рядом с которыми сидели те, кому я предъявил, вскочили на ноги, что-то по-своему загомонили.

Пусть погалдят, не жалко. Их дело – сторона, вмешаться они не могут. Не к ним претензии я имею. Они – только зрители того, что будет сейчас происходить.

Пусть и предъявил я двоим, но драться мы будем один на один. Только, если первого я завалю, тогда и второй на арену выйдет. Так на Каторге дела делаются. Пусть нигде это не прописано, но всем про такое известно.

Они – до смерти сойтись предложили, значит – я выбираю как всё происходить будет. Или – голыми руками, или что-то в них будет иметься.

Огнестрел отпадает. У меня ружья нет, а чужое мне брать – неизвестно как оно себя поведет.

Голыми руками – не вариант. Северяне покрупнее меня, да и не знаю я, что они за бойцы.

Нож… К этому я и склонился.

У северян ножевой бой – не самое сильное место, мастер ножа среди них – редкость редкая, я же в этом отношении – лучше многих. Ещё и нож у меня сейчас – просто чудо какое-то. Это я про тот, что мне одновременно с комбинезоном достался.

Кстати, его-то почему у меня не умыкнули? А, не сильно понимают нелюди в ножах, нет у них в этом отношении соображения.

– Нож, – объявил я.

Лица северян начали синеть, такое моё решение для них, как серпом по одному месту.

Первым вышел тот, что пнул меня, тогда, перед колесом.

Козёл и есть козёл…

Он, я это видел – не слепой, у одного из своих земляков попросил такой ножище, что скорее – меч по размеру.

Ну-ну… На хитрую жопу всегда кое-что найдется…

Он ударил первым, я извернулся, сделал полушаг и … всё. Мне тут цирк с конями устраивать ни к чему, зрелища – это, в другом месте.

У северян кровь голубоватая. Такой я свой нож немного и напоил. Нелюдь постоял немного, качнулся, на меня посмотрел и рухнул.

Каждому бы так умереть – быстро и без мучений. Говорят, что если кто правильно жил, такая легкая смерть ему и достается. Как уж жил северянин, я не знаю, но умер он хорошо… Позавидовать даже можно.

Настала очередь второго.

Глава 40

Глава 40 Я возвращаю своё

Этот кидаться на меня сразу не стал.

– Бородавки с хвоста кинса тебе на голову! – проорал он и гордо посмотрел на своих земляков. Вот де, как я могу.

Ну, и что?

Кинса этого я в глаза не видел. Тем более – его бородавки.

После этого мой противник вообще какую-то пургу понес.

Меня это совершенно не волновало, острота клинка, что сейчас был в руке, от такого меньше не становилась.

Покричи, покричи, дыхание сбей…

Дальше северянин стал своим ножом какие-то кренделя выписывать, из руки в руку его перебрасывать.

Синее лицо его кривилось, волосы на голове дыбом встали.

Пугает?

Ритуал какой-то исполняет?

Скорее бы он к делу переходил, а то у меня опять что-то черепушка побаливать начала.

Тут супротивник на меня и прыгнул, его нож скользнул по моей груди.

Опа! А если бы в сей момент на мне комбинезона не было? Располосовал бы до ребер!!!

Когда я выбрал нож, то комбинезон тоже во внимание принял. Его проколоть-прорезать, это – ещё постараться надо.

Да, схитрил я немного, но в свою же пользу…

Северянин отскочил от меня, зашипел что-то по-своему.

Не ждал такого? Не на то рассчитывал?

Поздно, батенька, поздно…

Сам я стоял на месте, не суетился.

Нелюдь ещё раз на меня бросился. Достал меня по левой руке, опять же с нулевым результатом.

Ловок, сука…

Наскочит и быстро отпрыгнет. Первый не такой был.

Ладно, пора и с ним заканчивать.

Только северянин опять на меня бросился, я чуть в сторону сдвинулся, навстречу ему шагнул. Тот понял, что поймал я его. Правильно, кстати, понял.

Я ударил. Мой нож с лёгкостью вошел ему между ребер, достал куда надо.

Тут уже мне пришлось отпрыгнуть.

Умирающий, чуть-чуть мне горло всё же не располосовал.

Хорош был, собака, но я – лучше.

Всё. Оба северянина лежали на снегу. Теперь и их мешкам можно ревизию провести.

Земляки, убитых мною, возражений не высказали, когда я им об этом объявил. Это с живого ничего нельзя брать и в его вещах копаться, а сейчас – пожалуйста. При желании, я их добро мог теперь в свою собственность перевести.

Мне же чужого не надо, хотя теперь, всё из их мешков и карманов стало как бы ничьим, безхозяйственным.

– Где их вещи? – кивнул я на лежащих.

– Пошли, – поманил меня рукой один из северян. – Там.

Там, так там. Могу и пройтись.

Далеко идти не пришлось, с десяток шагов, не больше.

– Вот. – указал нелюдь на две торбочки.

– Раскрой, – вежливо попросил я. Нарываться не стоит, ни к чему это.

Синемордый себя ждать не заставил.

– Вытряхивай.

Не стоит самому лишнее трогать. Можно враз какую-то заразу подцепить.

Северянин вытряхнул содержимое торб.

В первой ничего моего не нашлось, а вот во второй, среди всякого-разного, мой сверточек и лежал.

– Это моё. – указал я на посылку в Речной.

– Докажи, – вполне обоснованно попросил северянин. Кстати, тоже вежливым тоном.

Я посмотрел на сверток, лежащий на снегу. Вроде, его не вскрывали. Вон, и пломбы не потревожены. Когда мне его шериф давал, посоветовал их не касаться, не ползать внутрь.

Теперь же, придется. Нужно мне обосновать, что это – моё.

– Там лекарство, – коротко ответил я.

– Открой. – северянин ногой толкнул ко мне сверток.

– Э! Поосторожнее! – я сдвинул брови.

Делать нечего, придется открывать. Хотя, очень мне делать это не хотелось.

Лекарства на Каторге – огромная ценность. Тем более – такие. Северяне тоже не пальцем деланы, по маркировке поймут – что это.

Головы лишиться за содержимое свертка – очень большая вероятность, но выбора у меня не оставалось.

Я вскрыл упаковку. Осторожно, боясь что-то повредить.

– Дай с возвратом, – правильно сформулировал свою просьбу нелюдь.

Здесь, на тюремной планете, говорить нужно три раза подумав. Не то и не так скажешь – на вилы могут поставить.

Я протянул северянину один из пузырьков. Тот поднес его поближе к глазам и замер. На краткий миг, но я это срисовал.

Понял он, что в стеклянной емкости.

Всё… Теперь мне надо ходить и оглядываться…

Впрочем, не только из-за лекарств. Я двоих северян жизни лишил, хоть и обоснованно, но…

– Что ещё твоё? – нелюдь протянул мне обратно пузырёк.

– Монеты, но на них не написано, – проявил я осторожность. – Больше ничего я себе не возвращаю.

– Как скажешь. – Северянин повернулся и зашагал к своим собратьям, что стояли чуть в сторонке. Причем, с таким видом, что происходящее их как бы и не касается.

Глава 41

Глава 41 Что это всё было?

Я остался стоять на месте.

Тут, как-то сразу, без всякой видимой причины, у меня в глазах потемнело. Ещё и качнуло, но на ногах я устоял.

Секунда, и всё пришло в норму.

Я потряс головой, зажмурил и снова открыл глаза. Потер ладонями уши. Сильно потер, до боли.

Уффф…

Что это было?

Отходняк такой у меня после двойного убийства?

Убийства?

Ну, как хочешь, так это и назови, но двоих северян я только что жизни лишил. За дело, без причины, но – какая разница, лишил ведь…

Стоп!

Опять двадцать пять!!!

Пока у меня было темно в глазах, я как будто переместился в пространстве. Нет, остался там же, под куполом, но не там, где раньше был, а в том самом месте, где я в нем в первый момент очутился.

Ещё и чуть ниже затылка, на шее, у меня как огнем жгло.

Что?

Северяне?

Кто-то из них сзади подкрался и кольнул меня чем-то? Траванул, я вырубился, что-то они сделали и меня по-тихому подальше оттащили, почти к самому входу-выходу, не знаю – как правильно, из купола?

Я пошарил ладонью ниже волос на затылке, так, где у меня болело. Поднёс руку к глазам – крови на ней не было. Снова обследовал шею, болит же там у меня по какой-то причине?

Обнаружил какой-то небольшой бугорок. Понажимал на него пальцем – болело где-то как-бы под ним, глубже, а не он сам.

Что это, я увидеть не мог – глаз на затылке на выдвижных штырьках у меня не имеется.

Я попробовал подковырнуть бугорок, а он от моей шеи и отделился. С некоторым трудом, но отпал.

От кожи отделился и остался у меня на ладони. Я изловчился и не дал ему упасть.

Кстати, как я его с шеи убрал, так там болеть и перестало. Такое вот вышло у меня лечение.

Что за хреновина?

Сама она, как половинка шарика, а из него торчит шипик. Кстати – острый.

Кто-то меня ещё за пределами сферы укусил? Личинку, или ещё что-то на меня подсадил? Не успела она в меня пока внедриться и внутри организма начать расти? Тут, на Каторге, мутоты всякой хватает…

Я бросил убранное с шеи на снег и придавил ногой. Пусть в холодке размножается!

Опять, стоп…

А, где, эти?

Я имею в виду цилиндры и колесо на стойке. Они, если там стоять, где я сейчас, должны слева быть.

Убрали их, пока я ночью спал? Конечно, зачем они тут теперь? Я же все испытания уже прошел…

Жабье-зеленых цилиндров и колеса на стойках под куполом не было. Не было и всё.

Точно, я схожу с ума…

Одновременно с этой мыслью я сунул руку в карман комбинезона. В тот, где у меня лежало лекарство.

Оно было на месте.

Уже на ощупь я определил, что сверток был опечатан.

Да, что же это такое!!!

Я же его только что вскрывал, печати ломал… Пузырьки доставал и нелюдю показывал.

Что, ничего этого не было?

Ни – колеса.

Ни – цилиндра с водой.

Ни – двух поединков с северянами?

Никого я не убивал…

Что, всё это мне, как говорят – привиделось?

Я, где стоял, там и сел на утоптанный снег. Вроде, мужик тёртый и в трёх соленых водах вареный, но не устоял на ногах. Я всегда боялся с ума сойти, дурачком стать, а тут, похоже, так и получилось.

Почему ещё сел? Вернее – из-за чего?

Ко мне шагали два северянина, которых я сегодня убил… Шагали, как ни в чем не бывало.

Глава 42

Глава 42 Всё… вертится, и кружится, и несется кувырком…

Едрить-колотить…

Мертвецы восстали?

Не бывает же такого…

Точно, я сошел с ума…

Бесповоротно и окончательно убедиться в своем сумасшествии или безумии, не знаю, как это правильно назвать – я не врач, у меня не вышло. Купол над моей головой как раз в этот момент запереливался от темно до светло зеленого, ещё и какие-то чёрные полосы по нему пошли.

Это ещё что за новости?

Тут и поверхность, на которой я сидел, затряслась.

Мне-то что, я уже не стою, а вот приближавшиеся ко мне нелюди, руками замахали, попытались на ногах остаться, но не смогли – упали и по снегу покатились.

Кстати, в мою сторону.

Что, их я как магнит притягиваю?

Катились бы куда в другое место… Подальше.

Трясение почти сразу перешло в сильные толчки. Меня подбросило. Не высоко, но упал я неудачно.

Ударился головой, причем – сильно.

Тут же, уже оглушенный, я вновь подлетел вверх. Северяне кувыркались в воздухе совсем уже рядом.

Через пару падений и последующих взлетов у нас в воздухе уже была какая-то куча-мала.

Купол тем временем прибавил черноты и … начал быстро уменьшаться в размерах. Не заметить это было трудно. Сокращаясь в своей величине, он наподдал мне своей стенкой и я, северяне – вместе со мной, отлетел к его середине.

В этот момент, внезапно, как всё началось, так и закончилось, тряска прекратилась. Сам купол посветлел до светло-светло-зеленого, а чернота на нем исчезла.

– Что это? – кто-то тронул меня за плечо.

Я обернулся – северянин.

Причем, обратился он ко мне, как к совершенно незнакомому человеку, словно первый раз меня видит, а не сопровождал на колесо или в цилиндр. Да, будто я его и не резал насмерть некоторое, совсем краткое, время назад.

– Спроси, что полегче…

Сейчас он и я уже стояли, поэтому я отшагнул от него в сторону на пару метров. Ну, вдруг у этого нелюдя память только на время отшибло и он внезапно меня вспомнит. А, вспомнит – сразу за нож схватится.

Чёрт!!!

Вспомнит!

Что-то я уже совсем запутался…

Он же, не то что вспомнить, жить сейчас не должен!

Только я ещё шаг в сторону сделал, как купол снаружи что-то стало продавливать, недалеко от меня и северян появилось довольно большое выпячивание, которое быстро увеличивалось в размерах.

Думаете, я стоять остался и ждать, что же дальше произойдет?

Вот уж хренушки – бросился со всех ног подальше.

За моей спиной громко хлопнуло и купол исчез. Не стало его совсем, а я и прочие из него, находились сейчас без всякой крыши над головой.

Не прекращая бежать, я взял чуть в сторону и бросил взгляд назад, туда, где хлопнуло. Там сидел, если я не ошибся, летун. Раньше я его только далеко в небе видел, а вот сейчас удостоился им вблизи полюбоваться.

Страхолюдина огромная…

Век бы не видать…

Что, он купол и разрушил?

Зачем и почему, мне сейчас было не до таких вопросов. Скорее надо было отсюда убираться, причем – побыстрее и подальше. Пусть я, скорее всего, с ума и сошел, но лучше уж живым дурачком остаться, чем погибнуть нормальным. К тому же, совсем нехорошо и болезненно. Вон как зазевавшихся, это чудище огнем жжет.

Из головы, или что там у него такое, распаковка струями пламени превращала ранее бывших под куполом в факелы. Кто-то сразу падал и горел на снегу, а некоторые – пытались бежать. Ещё они и страшно кричали.

Не… Мне такого счастья не надо!

Я за что-то запнулся и покатился кубарем. Это меня и спасло. Это и комбинезон. Струя огня прошла выше.

Летун, судя по всему, переключился на кого-то другого, а про меня забыл.

Я решил не вставать, перележать бойню. Потом тихо-тихо я в лес отползу, а в нем меня только и видели. До крайних деревьев совсем недалеко, раз метнуться – и всё.

Упал я удачно – чуть искоса, но летун был мне виден.

Что же ты, сучара, не уходишь?! Всё, тут живых больше нет! Я тоже – трупик…

Летун на момент замер, словно его внезапно окликнули, расправил крылья и практически вертикально взлетел.

– Пока-пока… – прошептал я. – Улетай, улетай подальше…

И ведь он улетел!

– Ну, ты, Кощей, колдун… – похвалил вслух я сам себя, вскочил на ноги и бросился к лесу.

Глава 43

Глава 43 В лесу

Больше я не оборачивался – было просто не до того.

Бежал, виляя из стороны в сторону. Лёгкие горели огнем, в правом боку кололо, но я не обращал на это внимания.

Жить захочешь, всё лишнее, менее значимое как ветром из головы враз выдует.

Деревья становились всё ближе и ближе. Причем, сразу такие, что их вершины утыкались чуть ли не в облака.

Не раз я уже об этом думал. Ну, о том, что на Каторге, лес сразу вот таким начинается. Никакого тебе подлеска и прочего – как будто все деревья кто-то в один день разом высадил и растут они себе все одинаковые, как оловянные солдатики.

Почему, именно, как солдатики? А, хрен его знает…

Вот и стволы уже замелькали справа и слева, часть их теперь – позади меня, прикрывают от летуна и прочих распаковок.

Ломился я по лесу не разбирая дороги и направления.

Только одна единственная мысль была в голове – скорее бы подальше, подальше, подальше от места, где не так давно ещё возвышался зеленый купол.

Пока силы были – бежал, затем – падал, немного отдышавшись и придя в себя, правда – не до конца, вскакивал и опять бежал.

Голова моя, от всего произошедшего со мной, соображала, не сказать, чтобы нормально. Был я как в тумане. Вроде, так подобное состояние называют.

Наконец, я свалился с ног и уже не смог встать.

Сколько бежал, где сейчас – в этот момент об этом я не думал. Главное – смог живым остаться.

Я лежал, и не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Силы душевные меня тоже покинули. В сознании только несколько искорок мерцало, но и они становились всё слабее, слабее, слабее…

Наконец, и они погасли.

Не комбинезон, так бы я ночью в лесу и замерз. Однако, высокие технологии не подвели и я даже пальцев не обморозил. Лицо же у меня к подобным погодным испытаниям привычное – не первый год я в лесовиках, всякое бывало.

Что-то, правда, саднило на правой щеке, но на это ли мне в сей момент обращать внимание?

На рассвете я пришел в себя, сел, по сторонам огляделся. Впереди – лес, позади – та же картина, слева и справа – опять одни деревья.

Где я?

Спросить некого…

Заблудился? Вернее, забежал в места мне совершенно неведомые?

Однозначно – да.

Ранее я в этих краях в лес не забирался, только по дороге проходил. Ещё и бежал я долго, сколько – сам не знаю.

Перед тем, как идти дальше, перекусить никогда не помешает.

А, чем?

Так вот ведь, вещмешок у меня за плечами…

За плечами?

Точно, есть…

Тут у меня в голове опять сумбур возобновился. Предъявлять северянам я без вещмешка ходил, оставлял его рядом с Костылем.

Когда я его за спину приладить успел? Почему и как он у меня там взялся?

Однако, от мыли о сумасшествии я отмахнулся, из леса выберусь, тогда об этом и подумаю. Сейчас же поесть надо, коли имеется такая возможность. Причем, не «мыла», а нормальной еды, которую я держал в запасе на всякий случай.

Съел я немного, неизвестно когда ещё запас провизии пополнить получится, а вот запить было нечем. Привычно снежком пробавился, удовлетворился малым и пошел куда глаза глядят.

Куда-нибудь и выйду, не век же мне здесь плутать…

Так я и шел.

Час.

Второй.

Третий…

Из-за крон деревьев, местного светила было мне не видно, и вообще, день стоял какой-то сумрачный, в воздух словно пепла намешали. Мелкого-мелкого, на глаз не видного, но всё вокруг он застилал. Вперёд на десяток шагов видно, а что дальше – едва разберёшь.

Я сделал очередной шаг и… ухнул в какую-то яму. Как шел, так туда и сверзился, ушибся, но хорошо – ничего не сломал.

И! На кол не сел, что из дна этой ловушки торчал. Тютелька в тютельку рядом с ним приземлился, чуть без парных мужских органов не остался! Ну, и одного непарного…

Меня аж всего передернуло, когда я такое себе представил.

Что за дела?

Куда ещё меня занесла нелегкая?

Кто тут таким непотребством занимается?

Самостоятельно выбраться у меня сразу не получилось. Стены были чем-то скользким намазаны, уцепиться за них не было никакой возможности.

Покричать что ли?

Вдруг, какой добрый человек услышит?

Глава 44

Глава 44 Так вот, чья это ловушка!

Я покричал.

Никто сразу у ямы не появился.

Ну, а что я ожидал? Что, кто-то за ближайшими деревьями прячется и ждёт, когда я в ловушку попаду?

Через некоторое время я опять повторил свою попытку до кого-то докричаться.

Результата это не дало.

Я попытался выбраться с помощью ножа. В стенку ямы он входил прекрасно, а толку? Вбить его выше у меня не получалось.

Так прошел весь день.

Я даже немного стоя подремал, два раза уменьшил запас имеющейся у меня провизии.

Так, а это – что?

Где-то там, вверху, заскрипел снег.

Кто-то сюда идет?

Так и было. Над краем ямы появились две головы. Лица были измазаны чем-то белым.

Для маскировки? Нет…

Людоеды!

Как-то в баре я слышал разговор про них. Живут де в лесу такие, лесовиков отлавливают и едят. Морды свои белым мажут. За каким хреном? Вот у них и спроси…

Ничего удивительного. На Каторге кого только нет. Все отбросы сюда отправляют. Таких – в том числе.

– Смотри-ка, попался… – проговорил один из смотрящих на меня сверху.

– Попался, – ответил ему второй.

– Доставать будем? – первая голова повернулась ко второй.

– Будем, – прозвучало в ответ.

Ишь, переговариваются, как будто меня тут и нет.

– Вроде, без ружья? – опять спросил первый у второго.

– Без ружья, – подтвердил второй.

– Давно никого не было, – поделился своими мыслями первый со вторым.

– Давно, – ответил ему тот.

Да, ружья у меня не было… Однако, попасть к ним на обед у меня не имелось совершенно никакого желания. Сам из ямы я выбраться не могу, так что пусть они меня отсюда достанут, а там уж посмотрим…

– Что, сам вылезти не можешь? – соизволил наконец обратиться ко мне тот, которого я для себя обозначил как «первого».

– Не может, – опять выдал пару слов второй. Он, вообще, был весьма краток в разговоре. Одно-два слова, вот и всё, что я от него сейчас слышал.

– Веревку ему кинем? – обратился первый ко второму.

– Кинем, – после некоторого раздумья озвучил своё решение второй.

– Сразу? – уточнил первый.

– Нет. – второй отрицательно мотнул головой.

– Пусть посидит немного, ослабнет, – подвёл черту разговору первый.

После этого, лица, измазанные белым, исчезли из моего поля зрения.

Опять проскрипел снег и наступила тишина.

Ушли?

Похоже, что так.

Совсем, или – где-то рядом сидят?

На это вопрос мне никто ответить не мог.

Что делать?

Как-то надо выбираться!!!

А, что если?

Я начал раскачивать кол, который торчал из дна ямы. Желание жить прибавило мне сил и скоро я смог вытащить его из земли.

Что я придумал?

Связать вместе комбинезон, лямки от вещмешка, сам вещмешок, ремень, всю одежду, что была под комбинезоном. Плюс к этому и пояс, в котором я хранил золото. Получившееся привязать к колу и выбросить его из ямы. Он по длине больше её диаметра. Вдруг, довольно крепкой деревяшке получится так сверху отверстия ловушки лечь, что обратно она не упадет под моим весом. По этой связке наружу и вылезти. Нож есть, так что сейчас, из всего имеющегося у меня, я лент нарежу, вместе их сплету, приспособу сооружу и буду пытаться выбраться.

Комбинезон распластать не получилось, всё остальное – преотлично. Дрожа от холода я сплёл что-то типа веревки и привязал её к колу. После этого и стал выбрасывать его из ямы.

Выбросить кол наружу – получалось, но вот чтобы он обратно не падал, а лёг как мне надо, долго не выходило. Я тянул связку из одежды на себя и получал деревяшкой, и по голове, и по всему другому. Кол никак не ложился поперёк краев ямы так, чтобы его концы остались за её пределами в достаточной степени.

Несколько раз у меня вроде и получалось, я начинал взбираться наверх, но падал вниз.

Наконец, когда у меня уже опускались руки, мне удалось выбраться.