Текст книги "Кощей (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Кощей

Глава 1

КОЩЕЙ

Не наши где-то там…

Совпадения с земными имен, обозначения вещей, процессов, сущностей и смыслов и прочего совершенно случайны – Вселенная бесконечна и всё может быть. Возможно, что текст основан на реальных событиях.

Глава 1 Поздним вечером в баре

Поздний вечер.

Небольшой бар на окраине, если встанешь на его пороге – уже и лес видно.

Он юнга, его родина – Марсель,

Он обожает пьянку, шум и драки.

Он курит трубку, пьет английский эль,

И любит девушку из Нагасаки…

В помещении, кроме слов старинной блатной песни – ни звука. А, нет, вот вилка о тарелку звякнула…

Звякнула, и как бы испугалась, что такое сотворила, дернулась, а потом замерла в руке у вульгарно накрашенной девицы.

У ней прекрасные зеленые глаза

И шелковая юбка цвета хаки.

И огненную джигу в кабаках

Танцует девушка из Нагасаки…

Звук чуть плавает, становится, то – громче, то – тише. Не все слова иногда можно расслышать.

Черноволосый, то ли парень, то ли молодой мужчина, в эти моменты морщится. Он сидит в углу помещения, спиной к стене. Весь бар у него как на картинке. Время от времени он бросает свой взгляд на дверь. Она чуть приоткрыта и из неё по полу тянет холодком. Никто к двери не подходит. Немногие находящиеся за столиками как будто превратились в соляные статуи…

– Ешьте, девки, пейте! За всё заплачено! Что, сидите как на похоронах! – кулак черноволосого со всей силы врезается в столешницу.

Янтарь, кораллы, алые как кровь,

И шелковую юбку цвета хаки,

И пылкую горячую любовь

Везет он девушке из Нагасаки…

За столиками начинают испуганно есть. Вернее – закусывать выпиваемое. Всё это – не глядя друг на друга.

Стоящий за стойкой вытирает пот на лбу. После этого – переступает с ноги на ногу. В пределах досягаемости его правой руки обрез, но у него даже и мысли нет дотянуться до него.

– Повтори, – парень, всё же парень, а ещё не мужик, показывает взглядом на пустую бутылку мальчику, который замер у стойки. У него в руках поднос, который он держит сейчас как величайшую ценность мира.

Повторять не надо. Несколько секунд, и перед сидящим за столиком в углу стоит уже наполненная емкость.

– Стой. Это тебе. – на столе появляется медная монета.

Появляется, и тут же исчезает в руке мальчика, как будто её и не было.

Бровь бармена чуть дергается.

Приехав, он спешит к ней, чуть дыша

И узнает, что господин во фраке,

Сегодня ночью, накурившись гашиша,

Зарезал девушку из Нагасаки…

Песня заканчивается и в баре повисает тишина.

– Подойди. – черноволосый манит пальцем мальчика с подносом.

Тот боязливо подходит. Даже – немного боком.

Боится?

Боится, ещё как.

– На, брось ещё туда. – на столе опять – монета.

Куда – мальчишка знает. В щель на музыкальном автомате. Это он сегодня уже не раз делал. Автомат – старше даже хозяина бара, не то что мальчика. Сейчас в него вставлена флешка сидящего за столиком. Музыкальный автомат съедает за воспроизведение каждой песни по монетке – так он настроен жадиной-хозяином заведения.

Мальчик берет монету, сейчас – уже двумя пальцами, и держа её у всех на виду идёт в сторону аппарата, но не прямо – по дуге, обходя лежащего на полу помощника шерифа.

Глава 2

Глава 2 Обида

Кощей, так звать сидящего за столиком в углу, сегодня гуляет. Почти три месяца в лесу – это много. Очень много.

Музыкальный автомат проглатывает пять центов, некоторое время молчит и, наконец, начинает воспроизводить очередную запись.

Течет речка по песочечку,

А бережка крутые,

А в тюрьме сидят арестантики,

Парни молодые.

А в тюрьме той сыро, холодно,

Под ногой песочек,

А молодой жульман,

а молодой жульман

Начальничка просит…

Почти три месяца ежедневного риска. Шариться в поисках нужного – тяжело. Сколько по лесу косточек разбросано – не сосчитать.

Вот сейчас Кощей и отдыхает. Пьет и музыку слушает.

Его вкусы не все разделяют. Тот же помощник шерифа – типичный пример. Развыступался – вот и получил.

«Ох, начальник, ты, начальничек,

Отпусти на волю.

Одна соскучилась, ох, замучилась

На свободе дроля».

«Я пущу тебя на волюшку —

Воровать, пить будешь,

А ты напейся воды холодненькой,

Про любовь забудешь»…

Хорошая песня, старинная. За душу берет, а вот козлине этой не понравилась. Сейчас, конечно, проблемы будут, но – одной больше, одной – меньше. Да и настроение – паршивое.

Паршивое…

Есть от чего.

Мэр, та ещё сволочь, опять расценки на хабар понизил. Причем, сразу на пятьдесят процентов.

Только половину от прошлого сейчас за найденное в лесу платить будут!

Половину!

По-ло-ви-ну!!!

С какого рожна?!

Пил он воду, пил холодную,

Пил – не напивался.

А полюбил он шансонеточку,

С нею наслаждался.

Умер жульман, умер жульман,

Умерла и слава,

А лишь в степи ходит

конь вороненый,

Сбруя золотая…

Кощей выпил. Не воды. Сразу целый стакан замахнул.

Не помогло. Злость на мэра и его прихвостней не проходила.

Сами-то они в лес ни ногой. Боятся суки!

Кощей тоже боится, но ему деваться некуда. Некуда…

Обратного пути отсюда нет. Попал, значит – тут тебя и закопают.

Ну, закопают – не всем так везет… У кого-то косточки по лесу разбросаны будут.

Музыкальный автомат вместе с песней начал выдавать ещё какие-то хрипы. В прошлый раз, когда Кощей здесь был, такого за ним не наблюдалось.

– Да врежь ты ему! – парень за столом кивнул мальчишке с подносом на музыкальную машину.

Тот метнулся от прилавка и выполнил требуемое. Правда, не врезал, а бережно постучал по верхней крышке агрегата. Цепочка, на которую была прикреплена флешка, закачалась.

Лечение аппарата помогло, звук воспроизведения даже стал несколько громче.

Гроб несут, коня ведут,

Конь головку клонит,

А молодая шансонеточка

Жульмана хоронит.

«А я цыганка молодая,

Звать меня Маруся.

А дайте мне того

да начальничка —

Крови я напьюся!»…

Точно! Кровопийцы они. Все! Мэр, шериф, его помощник!

Так совпало, что только Кощей вспомнил про помощника шерифа, он на полу и заворочался. Захрипел что-то, глаза открыл.

– Очухался, болезный? – усмехнулся парень за столом.

Помощник шерифа сел, помотал головой, попытался встать. Не с первого раза, но у него это получилось.

Ничего не говоря, покачиваясь, он направился к выходу.

А течет речка по песочечку,

Моет золотишко.

А молодой жульман,

а молодой жульман

Заработал вышку…

Музыкальный автомат замолк.

– Ваня, ты бы уходил… – раздалось из-за стойки.

Кощей решил прислушаться к совету. Выпил он сегодня уже достаточно, музычку послушал.

– Хорошо. – кивнул хозяину заведения черноволосый худощавый парень. – В расчете?

– Да, да. Даже много ты дал…

– Мальчишке лишнее отсыпь, – Кощей излишне аккуратно извлек флешку из музыкального автомата, повесил на шею цепочку, к которой та была прикреплена, и застегнул пуговицу на рубашке. – Я проверю…

Мальчишка с подносом – сирота. Впрочем, все они тут – сироты. Родные у каждого далеко-далеко остались. Это у тех, у кого они имеются.

Глава 3

Глава 3 Утро

– Да какого лешего!!!

Меня разбудил громкий стук в дверь.

Эх, такой сон видел… Суки, не дали досмотреть…

Мне снилась мама. Моя мама. Она меня, как обычно, ругала.

Впрочем, было за что. Школу я часто прогуливал. Маму за это вызывали туда, и приходила она домой с красными пятнами на лице.

– У всех дети как дети, а ты… Видел бы это твой отец… – вздыхала она тяжело и осуждающе смотрела на меня.

Своего отца я никогда не видел. Как говорила мама, он погиб на войне. Я ей не верил – война-то давным-давно была, в то время я ещё не родился. Никак он не мог на войне погибнуть.

Мама мне объяснила, что не все войны войнами называются. Бывает, страна воюет, а как бы войны и нет. Идут военные действия где-то далеко, за морями, за горами, про них даже в газетах не сообщают.

В такой войне отец и участвовал.

Уехал и не вернулся. Потом уже его боевые товарищи маме коробочку с его наградами привезли. Было их много, все чудные – с изображениями зверей и птиц, какие у нас не водятся, с надписями-закорючками, а не нормальными буквами. Когда мама мне разрешала, я открывал коробочку и перебирал награды. Брал в руки их осторожно – боялся как-то испортить или поцарапать.

Кроме наград, сослуживцы отца привезли ещё и его боевой нож, но мама его сразу спрятала подальше. Однако, я знал, где он хранится, и когда она уходила на работу, доставал его. Нож был острый, и однажды я здорово порезался. Мама после этого сильно плакала…

Мама за отца получала пенсию. Небольшую. Горькие слезки – так она её называла. Работала она кастеляншей в больнице, так что даже эти гроши были нам не лишними.

Вместо школы я бежал на кладбище. Там собирались такие же, как и я мальчишки. Мы развлекали себя как могли, курили, дурачились.

Кроме нас, территорию кладбища облюбовали ещё и бездомные. Заглядывали сюда и бродяги, иногда по каким-то своим делам заглядывали воры.

Последние были всегда при деньгах. Они, прямо на могилах, пили вино, пели песни, играли в карты.

Некоторые мальчишки из нашей компании им сильно завидовали. Я к их числу не относился, но никогда не отказывался подзаработать выполняя мелкие поручения воров. Что-то относил, куда было сказано, передавал записки, покупал в лавочках по врученному мне списку.

В общем, маме было за что меня ругать.

– Открывай! – надрывались за дверью.

Козлины рогатые! Такой сон у меня был!

Я скинул одеяло, босые ноги коснулись пола.

Холодно…

Здесь всегда холодно…

– Открывай! – в коридоре никак не унимались. – Открывай, Кощей!

Дверь у моей комнаты надежная. В своё время я потратился, но не зря. Когда уходил в лес, много чего нужного в ней оставалось. Потерять всё нажитое – жалко. Инструмент у меня хороший, снаряга – тоже. За всё деньги плачены.

В дверь продолжали барабанить. Похоже – теперь уже ногами пинали.

– Что надо? – соизволил спросить я.

Мог бы и не спрашивать. Я им нужен. Собственной персоной. Помощника шерифа я вчера хорошо приголубил. Ишь, песни ему не нравятся. Ему не нравятся, а мне – нравятся. За флешку с ними я много отдал.

– Кощей, выходи! Это – шериф!

Ну, а будто я не знаю…

По голосу шерифа я давно узнал.

Не сдержался я вчера вечером, хоть и понимал, что одним штрафом не отделаюсь. На нападение на представителя власти наказание серьезнее.

– А, если не выйду? Что будет?

Не одевая сапог, я встал на пол и шагнул к столу. Тут всего-то полтора метра. Комнатка у меня не поражает размерами.

– Дверь вышибем! – раздалось из коридора.

Эти – могут. Ещё и местный закон им дозволяет.

– Погодите, водички выпью. Сушит после вчерашнего…

За дверью вновь раздался мат, но как-то уже потише и без. Без души, так бы я сказал.

Я выпил стакан воды.

Подумал, налил ещё один.

Разного питья у меня много запасено. Еды – не меньше. Случаи разные бывают, после некоторых приходится по несколько дней за стальной дверью отсиживаться. Причем, не мне одному, а всему поселку. Это, когда из леса что-то не то, что нужно, кто-то принесет и понесутся клочки по закоулочкам.

– Кощей, ты там не умер? – шериф опять начал пинать по двери.

– Да иду я, иду… Сапоги пожалей… Новые покупать придется.

Глава 4

Глава 4 Утренняя прогулка через рынок

Выходить из своей комнаты я не торопился.

Есть тут один закон – что на тебе и в твоих руках – только твоё. Это, если в пределах поселка находишься. В лесу – законов нет.

Тот же шериф, переписать твоё имущество он может, отнять – нет. Посмотрит, в руках повертит, позавидует, повздыхает… и вернёт.

Это – закон.

Под рубашкой у меня брезентовый пояс с кармашками. В них – золотые монетки. Пять штук.

Я – удачливый. Время от времени из леса интересные вещицы приношу.

Кроме золотых, есть ещё и монетки серебряные. Они – покрупнее, поувесистее. Их у меня полтора десятка.

В правом кармане брюк – медь. Она – на текущие расходы. Здесь так и говорят – деньги из правого кармана. Большинство же людей – правши, вот они свои монетки в правом кармане и носят.

Я не спеша оделся, обулся. Вещевой мешок у меня всегда заранее собран. Там – патроны, провизия, запас воды и много чего ещё нужного.

За драку с помощником шерифа мне светит временное изгнание. Может даже и на половину года. Вряд ли на больше.

Это – очень серьезно. Для большинства жителей поселка – то же самое, что смерть. Для меня – терпимо. Я как-то раз в лесу больше прожил. Правда, на факториях время от времени всем необходимым закупался. В случае изгнания, на них путь мне будет закрыт, но у меня несколько схронов с запасами имеется. Их, все, кто в лес ходит, делают. Ну, у кого голова на месте.

Нож, ружьё…

Что ещё?

Вроде, и всё…

– Выхожу! – крикнул я находящимся за дверью. – Принимайте!

Подвижная пластина засова скользнула по направляющим пазам без скрипа. Правильно – я всегда всё вовремя смазываю.

Руки я предварительно сложил на затылке, а уже только потом толкнул ногой дверь. Не надо шерифа и его пристяжь провоцировать, себе это дороже будет. Сейчас я уже жалел, что вчера вечером вырубил недоумка, но сделанного назад не вернёшь.

– Выхожу! – повторил я в уже распахнувшуюся дверь.

На лице помощника шерифа сияла печать его вчерашнего позора, глаза – метали молнии.

А вот уж тебе хренушки…

Шериф, хоть и достаточно мерзкий человечишка, но прилюдно закон нарушать не будет. Помощникам своим – тоже не позволит.

– Иди, Кощей, прямо. Мы – за тобой… – определил направление моего движения старший у слуг закона.

Другого пути у меня и не было. Коридор от моей комнаты на улицу только прямо шел, без всяких тебе поворотов и извилин.

Ой, как холодно…

Ещё и ветерок…

Руки я с затылка снял, засунул их в карманы куртки.

Помощник шерифа что-то пробурчал, но привязываться не стал.

Офис шерифа расположен рядом с рынком. Туда мы и шагали. Дорога была хорошо расчищена от снега, да его сейчас и не много.

Кто так успел поработать?

А… Девицы из бара…

И не надо на меня зло коситься!

Что, вчерашнее угощение не понравилось?

Нет?

Скорее всего их сегодня на пустом месте припахали. Тот же помощник шерифа за своё вчерашнее позорище на них отыгрывается.

Как он своими грабками махать начал!

А, что ими махать? Надо сразу в нужное место бить… Он же раза в два тяжелее меня худенького…

С этими мыслями мы вошли на рынок.

Рынок… С него всё у меня и началось. Не с этого самого, а того, что был дома. Как-то вертелся я на нем, а один из знакомых по кладбищу воров и сунул мне что-то завернутое в тряпочку. Отнеси мол, туда-то… Ещё и денежку мелкую дал. С этим узелком меня и повязали. Там украденное было.

Вот и поехал я в исправительное учреждение для малолеток. Мама плакала, за меня просила, но…

Исправительное…

Три раза ха-ха.

В учреждении я так исправился, что лучше не бывает. Через год, когда домой вернулся, люди от меня шарахались.

В школу мне больше дороги не было, таким как я, туда дверь закрыта.

– У всех дети как дети, а ты… Видел бы это твой отец… – завела старую песню мама.

Тогда я на неё обижался, дурак был.

Работать я не пошел. Пусть трактор работает, он – железный…

Кладбищенская компания приняла меня с распростертыми объятиями.

Что-то я сегодня всё старое вспоминаю…

Сон виноват?

Скорее всего, так и есть.

– Кощей, стой! – скомандовал шериф.

Я и так уже стою. Не самому же мне дверь в его офис открывать – много чести будет. Да и не по понятиям… О такую дверь только руки марать.

Глава 5

Глава 5 В офисе шерифа

– Заходи, – прозвучала следующая команда.

Конечно, зайду. Не на улице же мне стоять мерзнуть.

Часть помещения офиса шерифа была отгорожена от его всей площади железной решеткой от пола до потолка. Туда меня и определили. Только моё ружьё по другую сторону от металлических прутьев оставили. Пусть де тут у стены постоит. Нет, мы его у тебя не отнимаем, оно – твоё, только пусть временно здесь будет находиться.

Ну, и ладно… Их сейчас сила.

Шериф куда-то ушел, а его помощник остался меня караулить. Тот самый, который от меня вчера получил по морде.

Зачем меня караулить? Я же никуда бежать не собирался. Хотел бы это сделать – ещё вчера лыжи навострил.

– Сидишь? – за каким-то лешим поинтересовался мой караульщик.

– Сижу.

А какого ответа он от меня ожидал? Нет, по потолку бегаю…

– Вот и сиди.

Сказано это было с какой-то издевочкой, как бы обещанием чего-то плохого.

Я посидел-посидел и … заскучал. Ещё и голова у меня побаливала.

– Слушай, дай водички, – обратился я к помощнику шерифа.

Тот даже своё лицо в мою сторону не повернул – как и не слышал будто просьбы.

Ладно… Перетерпим.

Я походил от стены к стене в огороженном пространстве, посидел, полежал. Шерифа всё не было.

Куда его черт унёс?

В поселке правосудие обычно быстро реализуется. Несколько минут и всё. Шериф определяет наказание и оно тут же вступает в силу. Сейчас же он куда-то умотал.

Странно это? Странно. Ещё и как-то нехорошо.

Тут я решил немного поразвлекаться и своего стража позлить.

А, пусть ему служба сахаром не кажется.

– Начальник в своем кабинете

Места себе не найдет.

Ах! Эта песня жигана

Всех за живое берет.

Черная роза – разлука,

Красная роза – конвой,

Желтая роза – измена,

Нас разлучают с тобой…

Затянул я песню нарочито писклявым голосом.

Помощник шерифа встрепенулся, лицо его аж перекосило.

Слушай, слушай, сука… Наслаждайся.

– Мать по сыночку скучает,

Карточку сына возьмет

И материнской слезою

Все его фото зальет.

Снова поновой свобода,

Женщины, карты, вино.

Ах! Эта жизнь воровская —

Как это все нелегко…

Я немного прибавил громкости в своё исполнение.

Морда моего стража покраснела. Затем – побледнела. Его даже потрясывать стало.

– Заткнись! – заорал он.

Я продолжал напевать.

Нет запрета в офисе песни петь. Нигде это не прописано. Хочу – пою, хочу – рот на замке держу.

– Не мешай, – продолжал я издеваться над караульным.

Только сказал это, как дверь открылась и появился шериф.

– Развлекаешься? – удостоил он меня своего внимания.

– Не без этого… – произнёс я с серьезным видом.

– Ну-ну, развлекайся, – последовал ответ.

Я сел на нарах.

Всё, хватит. Больше петь не буду.

Пришедшего лучше не злить – он сейчас моё наказание озвучивать должен. Неизвестно, что ему в голову взбредет. Оспаривать-то его решение негде. Он в поселке самая высшая судебная инстанция.

– Выйди. – шериф кивнул на дверь своему помощнику.

Тот, не сказав ни слова, подчинился.

Интересненько…

К чему бы это?

Глава 6

Глава 6 «Гниль»

Зачем он помощника выгнал?

Почему?

Я был в недоумении.

Что-то без лишних ушей спросить хочет?

Что?

Нечего такого меня спрашивать…

Шериф сел за стол и начал перебирать бумаги.

Пять минут, десять…

Ну-ну, посмотрим, сколько это длиться будет.

– Серия и номер ружья?

А, то у него это не записано…

Я ответил.

– Маркировка ножа?

Чудит шериф, чудит…

Препираться я не стал, опять дал ответ и на этот вопрос.

Я тут не в первый раз, всё моё уже трижды зафиксировано, а он – спрашивает.

После этих двух вопросов опять настал перерыв. Сейчас уже не меньше, чем на пол часа.

Что он меня маринует?

Чего добивается?

– Какое, наказание-то мне будет? – наконец не выдержал я.

– А, какое… Полное изгнание… – как бы между делом обмолвился шериф и снова уткнулся в свои бумаги.

Мля…

Полное изгнание?!

За набитую морду?!!!

– Что, не согласен? – шериф нарисовал на своем лице недоумение. – А, вот так…

Наказание было несоразмерно моему проступку. Совсем ни в какие ворота не лезло.

– Что так-то? – вопрос вылетел из меня машинально.

– А, как? – равнодушно ответил сидящий за столом. – Что заслужил, то и получил…

Полное изгнание, это значит, что ни в одном поселке меня не примут. Про фактории я уже и не говорю.

На моей памяти в поселке только один раз так наказывали, но там было за что. Тройное убийство, целую семью вырезал один из лесовиков. Я же никого жизни не лишил, подумаешь, морду помощнику шерифа немного поправил…

– Не нравится? – шериф посмотрел сквозь меня, куда-то мне за спину.

– Нет.

– Могу и передумать…

Чего-чего, а такого я не ожидал. Ни приговора, ни того, что его можно поменять. Про такие выкрутасы я раньше не слышал.

– Слушай, ты чего, крутишь-то? – я встал с топчана и подошел к решетке.

– Сядь на место, Кощей. Сядь.

Я сел.

Шериф опять зашелестел бумагами.

– В Речной посылочку доставишь и свободен… – соизволил он подать голос через некоторое время.

Не понял… Полное изгнание или сходить до Речного?!

– Там «гниль». Лекарство им доставить нужно.

Последние слова шерифа всё поставили на место.

«Гниль»!!!

Опять кто-то на подарочек из прошлого планеты наткнулся!

Сам заразился и в Речной эту гадость притащил.

Не знал, или – надеялся, что ему в поселке помогут? Вернее – первое. Помочь-то нельзя.

Сначала человек покрывается мучнистой белой пленочкой, затем с него сходит кожа, начинают отваливаться от костей мышцы… Боль – страшная, а зараженный находится в сознании и всё чувствует.

Я для себя решил, что если это со мной случится – сразу застрелюсь, хоть мучиться не придется.

– Когда? – я снова вскочил на ноги.

– Вчера днем. – шериф внимательно посмотрел на меня.

– Поздно.

– Ничего не поздно, – прозвучало мне в ответ.

Да как не поздно! До Речного три дня пути. Пока я туда доберусь, там ни одной живой души не останется.

– Там есть вакцинированные.

Про вакцину от «гнили» я слышал. Что-то там такое говорили… Подумал тогда – очередная сказка. Оказывается – нет. Тут её сделать не могли. Значит – нашли. Сколько же тогда она стоить может!

Конечно, вакцинированные – руководство Речного. Простым людям такое не по карману. Тогда, зачем им лекарство? Ну, да я не врач, в лечении ничего не понимаю.

Но… Зараза же в поселке осталась, никуда она не делась. В подобные места, даже через несколько лет после эпидемии лучше не соваться. Были желающие в таких поселках поживиться, но все вышли.

– Думай пять минут. – шериф посмотрел на часы.

Что же тогда он сам не торопился мне про Речной сказать? Вон сколько времени мурыжил, а тут – пять минут всего выделил?