Текст книги "На прорыв времени! Дилогия (СИ) "
Автор книги: Сергей Артюхин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
– Благодарю вас, господин президент, за столь откровенное изложение ваших планов по построению социализма в Великой Бразилии, – произнес Резанов. Ему потребовался весь его дипломатический опыт, чтобы не выдать того потрясения, которое он испытывал в данный момент. – Уверен, что они найдут отклик и всецелую поддержку Советского руководства. Но позвольте поинтересоваться вашими планами развития экономики Бразилии.
– Как вы понимаете, Бразилия испытывает серьезную потребность в инвестициях для развития экономики и науки, а также в новейших технологиях. Мною принято решение о проведении экономической политики, которая будет заключаться в создании максимально благоприятных условий для иностранных монополий при контроле государства за их деятельностью. Также будет установлена монополия государства на природные богатства. И лишь когда, как говорил товарищ Ленин, капиталисты продадут нам веревку и построят собственную виселицу, мы их на ней и повесим.
– Уверен, что более лаконично свою позицию не смогли бы донести даже спартанцы, – прокомментировал советский посланник – Поскольку наша встреча приняла настолько откровенный характер, то я думаю, что вы не будете делать тайну о ваших планах в области внешней политики.
– Безусловно, – ответил Альверде. – Собственно, целью этого обеда и является мое желание донести Советскому правительству, и особенно товарищу Сталину, мою позицию по вопросам внутренней и внешней политики, главной целью которых является установление дружеских и желательно союзнических отношений с Советским Союзом. Я считаю долгом бразильского народа принять участие в борьбе за освобождение человечества от фашизма. И я имею честь сообщить вам, что послезавтра Бразилия объявит войну Германии. В тот же день парламент официально предложит военную помощь Советскому Союзу в борьбе с фашизмом. Мы готовы отправить тридцатитысячный экспедиционный корпус под командованием генерала Дутра. Надеюсь, у Бразилии появятся национальные герои, такие, как генералы Багратион и Петров Михаил Петрович. Не скрою, на днях Вашингтон потребовал выделить Бразильский экспедиционный корпус для высадки в Италии, намеченной на август этого года. Надеюсь, эта информация окажется полезной Советскому правительству.
– Безусловно, господин президент. Данная информация просто бесценна и будет как можно скорее доведена до сведения Советского руководства. В свою очередь, я могу сообщить, что, по некоторым данным, планируемое на июнь этого года генеральное сражение между японским и американским флотом в районе атолла Мидуэй закончится полным поражением последнего. Надеюсь, это облегчит вам выработку внешнеполитических решений.
Далее, в ходе обеда, беседа протекала в обсуждении последних сообщений британской и американской прессы. Однако в ходе, казалось бы, пустого разговора обе стороны, обдумывая услышанное, готовились к заключительной части встречи.
Наконец, президент Альверде предложил перейти в курительный салон, где, садясь в кресло, предложил гостю почетное место – на диване по правую руку от себя, второе кресло занял генерал Гаспар. Адъютант Рейнальдо подал кофе и удалился. Бразильский президент предложил посланнику Резанову великолепную гаванскую сигару, которая была с удовольствием принята. Несколько минут все наслаждались отменным кофе и сигарами. Наконец Резанов произнес:
– Предлагаю, господин президент, подвести некоторые итоги нашей встречи.
Генерал одобрительно кивнул.
– Я имею честь сообщить товарищу Сталину, что новое прогрессивное руководство Великой Бразилии приняло решение взять курс на построение социализма. Но в силу уже названных вами причин, а также в существующей мировой обстановке официальное объявление о новом курсе страны планируется после завершения войны и решения внутриполитических проблем?
– Совершенно верно, – прокомментировал посланника президент. – Хочу выразить надежду, что Великая Бразилия станет самым надежным союзником Советского Союза.
– Очень хорошо, – продолжил Резанов. – С экономической программой развития Бразилии все ясно. Но вот хотелось бы уточнить некоторые внешнеполитические аспекты. По имеющейся информации советского МИДа, некоторые финансовые круги в Британии и Америке оказались не готовы смириться с грядущим поражением Германии и установлением социализма в Европе. Эти силы уже сейчас вынашивают планы по агрессии против Советского государства. Каково ваше видение возможного развития ситуации?
– Что же, – произнес Альверде, не спеша выпуская сигарный дым и наливая кофе, взяв таким образом паузу, готовясь принять самое важное в своей жизни решение. «Да поможет мне Бог», – пронеслось в голове генерала. Alea jacta est. – Сразу же после установления дипломатических отношений между нашими странами генерал Гаспар будет готов немедленно отправиться в Москву для подписания договоров «О дружбе и сотрудничестве» и «О ненападении и взаимопомощи».
Генерал Гаспар при этих словах стал серым.
– Благодарю вас за исчерпывающий ответ, – сказал Резанов, поднявшись с дивана. – В свою очередь я имею честь сообщить вам, господин президент, что Советское правительство на ваше предложение об установлении дипломатических отношений приняло решение про установление дипломатических отношений на уровне посольств. Завтра в установленном порядке мною будет передана вся официальная документация. В качестве посла предложена моя кандидатура. Сразу же после того, как будет подписан агреман, я буду готов немедленно приступить к обязанностям посла. А теперь позвольте мне откланяться. Мне необходимо немедленно проинформировать Советское правительство о результатах нашей встречи.
После отбытия Резанова генерал Гаспар не выдержал:
– Надеюсь, ты отдаешь отчет, какие ты взял на себя обязательства? Неужели не разумнее было занять выжидающую позицию? Ты уверен, что Советы способны победить Британию и Америку? Если о сегодняшних переговорах станет известно в Вашингтоне, то через неделю здесь будут авианосцы, которые не оставят от нашей армии последнего солдата, хотя, впрочем, как мне кажется, нас могут прикончить еще раньше. Клянусь, если бы я не знал тебя много лет, то подумал бы, что ты спятил!
– Дорогой друг, думаю, тебе не повредит немного виски, – спокойно произнес Альверде в ответ на горячий монолог друга. – Я не сошел с ума. Просто эти обязательства были единственным способом гарантировать нам безопасность со стороны Советов. Хотя бы на какое‑то время. Начну по порядку. Во‑первых, как ты заметил, объявить о построении социалистического государства в Бразилии я изначально собирался только после окончания мировой войны. Когда это было бы целесообразно в случае победы Союза. А в случае, если бы Америка заняла положение, аналогичное в нашей истории, можно было бы вообще не объявлять.
Во‑вторых, ты помнишь, в нашей истории в феврале сорок пятого президент Варгас отказался от диктаторских методов правления и объявил о введении демократических свобод. Далее, в апреле была осуществлена амнистия политзаключенных, установлены дипломатические отношения с СССР. Введена многопартийная система. Легализована компартия, численность которой к сорок седьмому увеличилась с трех тысяч до ста пятидесяти тысяч человек. На президентских выборах в декабре сорок пятого ее кандидат получил десять процентов голосов. Так что мы только лишь чуть‑чуть ускоряем естественный процесс и таким образом снимаем социальное напряжение. В результате мы получим более широкую поддержку народных масс, что, в свою очередь, позволит нам начать уничтожение оппозиции.
– Действительно, у тебя это все звучит как‑то попроще… Но я не совсем понял, что ты имел в виду, когда говорил о появлении в Бразилии национальных героев, таких, как Багратион и Петров. Конечно, кто такой Багратион, я знаю, а вот кто такой Петров? – поинтересовался генерал Гаспар.
– Генерал Петров, в реальной истории командующий пятидесятой армией, героически погиб в октябре сорок первого в боях под Ржевом при выходе из окружения. Талантливейший генерал, между прочим. О нем мало кто слышал. Желая погубить талантливого конкурента, Жуков пожертвовал целой армией, не дав своевременного приказа про отступление. Попав в окружение, он не воспользовался присланным самолетом, сражался до конца и застрелился. Позже германское командование приказало похоронить его с воинскими почестями. Когда его перезахоронили, оказалось, что немцы не сняли с него даже золотые часы. – Президент не спеша пригубил виски. – Но я слишком отклонился от разговора. В данном случае я преследовал две цели: первая – показать, что мы отлично осведомлены о причинах поразительных успехов Красной Армии. Вторая причина – я просил Сталина оказать мне услугу. Ты знаешь, что в нашей истории генерал Дутра был полностью подконтрольным госдепу США, а главное, он, уже будучи маршалом, опираясь на армию, стал лидером буржуазно‑консервативных сил, которые, недовольные реформами, отстранили от власти Варгаса уже в сорок пятом. Таким образом, поскольку проблему генералитета необходимо решать в любом случае, почему бы не позволить им погибнуть героями.
– М‑да. Старый друг, как вижу, у тебя все просчитано. Но все равно мне кажется, что ты все‑таки поспешил с предложением о заключении военного договора с Советами, – Гаспар покачал головой.
– Признаюсь, я изначально совершенно не планировал предлагать русским подобное. Но вспомни, еще пару часов назад мы обсуждали битву в Коралловом море. И вероятный исход грядущего сражения при Мидуэе. И тут Резанов прямо сообщает о новом грядущем разгроме американского флота, подтверждая этим, что Советы, несомненно, повлияли и на исход сражения в Коралловом море.
– Честно говоря, я не совсем понимаю, зачем Советам надо было сообщать нам эту информацию, – задумчиво произнес генерал.
– Жозе, это фактически было не сообщение информации, а вопрос ребром. Очевидно, что Сталин уже располагает какой‑то информацией о возможной войне с Британией и Америкой. И хочет точно знать, какую сторону мы примем. Заметь, Сталин настолько уверен в победе японского флота, что не побоялся открыто нам об этом сообщить. После разгрома американцы останутся без флота. Новые авианосные соединения будут создаваться не один год. И ничто не помешает японцам со своих авианосцев наносить удары по судостроительным заводам. Кроме того, необходимо помнить, что после капитуляции Германии в руки Советов попадет большая часть флота Рейха, особенно подводный флот. И, пожалуй, главным итогом всех этих событий будет неподписание в июле сорок четвертого Бреттон‑Вудского соглашения. Соответственно не будут созданы Международный банк реконструкции и развития и Международный валютный фонд. Доллар не станет мировой резервной валютой наряду с золотом.
– Черт, а ведь ты и здесь оказался прав. Необходимо присоединиться к будущему победителю до победы, а не после и занять место за столом стран‑победителей. Поскольку потом наши слова о намерениях будут всего лишь словами, – со вздохом произнес Гаспар, допив виски и положив в пепельницу умирать сигару.
На вечерний Рио, горящий сотнями огоньков, медленно спускалась ночь. Из окна президентского кабинета казалось, что огоньки – это россыпь алмазов и рубинов, разбросанных щедрой рукой по городу. Но двум людям внутри этого самого кабинета было совсем не до красот жемчужины Бразилии…
26 мая 1942 года. Москва, Кремль.
– То есть ви считаэте, что Советский Союз должен уже сейчас вступить в конфронтацию с союзниками? – Расхаживающий по кабинету Сталин приостановился и внимательно посмотрел на генерала Ледникова.
– Ну, не прямо сейчас, товарищ Сталин. Но по итогам войны контроль над Евразией должен быть нами осуществляем в полной мере. И контроль этот нужен нам любой ценой – в том числе и путем конфронтации с США и их сателлитами. – Генерал отпил кофе и посмотрел в прищуренные глаза самого могущественного человека на планете. – Наш народ заслужил это право. Сколько раз мы спасали Европу? От Батыя, от Карла, от Наполеона, от Вильгельма, теперь от Гитлера… сколько можно? И на сей раз Советский Союз должен поставить точку в этом вопросе. – Ледников с громким стуком поставил чашку на поднос. – Контроль над Евразией обезопасит Союз от нападения. Вторжение в таких условиях будет фактически невозможным. Кроме того, наш технологический отрыв, сейчас еще пока только появляющийся, за одно‑два последующих десятилетия вырастет на порядки и станет уже непреодолимым.
– Ваши доводы разумны, Лаврэнтий Георгиевич, но вопрос в том, потянем ли мы войну с союзниками? Мнэ кажется, Совэтское государство еще не в полной мере готово к подобному противостоянию. – Вождь задумчиво посмотрел на стоящий в углу кабинета глобус.
– Соглашусь. Но нам и не требуется вступать в эту войну немедленно. Тем более что Гитлер войну уже проиграл, и нашей задачей становится минимизация потерь, а не элементарное выживание, как было у нас. – Ледников помрачнел. И уже не с таким энтузиазмом продолжил: – Особая армия закончила перевооружение и блестяще продемонстрировала успешность новой стратегии, тактики и вооружения. Мы начали масштабные действия по формированию дивизий нового облика. В том числе и из выводящихся в тыл фронтовых частей. Наши солдаты нас не подведут, товарищ Сталин, я уверен. Тем более что они не подвели и тогда, когда все было гораздо, гораздо хуже.
– И какая стратегия должна быть, по‑вашему, применена в отношении Японии?
– Надо полностью уверить их, что мы не собираемся атаковать. Информация о том, что американцы взломали их шифры, укрепила их мнение в этом вопросе. Отток наших дивизий на Западный фронт тоже не слабо повлиял на подобное мировоззрение. Кроме того, они уже начали некоторые действия по перебрасыванию своих войск из Маньчжурии в Бирму. Англичанам приходится все сложнее на этом фронте. – Ледников злорадно ухмыльнулся: – А когда японцы окончательно завязнут в Индии, мы нанесем мощнейший удар по Маньчжурии. К тому моменту у нас будет достаточное качественное превосходство, чтобы раскатать наших желтолицых друзей в тонкий блин.
Вождь, внимательно слушавший генерала, хитро улыбнулся и, покачав головой, спросил:
– А американцы, Лаврентий Георгиевич?
Ледников мгновенно подобрался, словно тигр, готовящийся к броску. Раздувшиеся ноздри еще больше дополнили сходство.
– Лучшим вариантом было бы их расчленение на множество мелких государств, может, даже на отдельные Штаты.
Генерал ненавидел американцев с детства. Ненавидел от всей души, хотя и вполне успешно это скрывал. И для ненависти у него был целый список причин. Начиная от общих претензий, вроде разваленного Союза, и заканчивая причинами личными. В девяносто девятом его старшего брата убило бомбой в Сербии. В двухтысячных жена Лаврентия Георгиевича ушла к богатому американцу. В семнадцатом в Крыму его солдат убивали в основном американским оружием.
Список можно было и продолжить. Но и этого вполне хватало.
– Как ви катэгоричны, Лаврэнтий Георгиевич. Прямо сразу и на отдэльные Штаты. – Хитро улыбающийся вождь покачал головой.
– Ну почему же сразу, товарищ Сталин? Сначала Европа и Азия. А касательно вторжения в США… Я тут как‑то принимал участие в разработке занимательного плана с нашими китайскими и индийскими товарищами…
28 мая 1942 года. СССР, Киев.
Сходя с поезда, майор Антонов не думал увидеть знакомые лица в толпе встречающих. Получив приказ помочь с организацией обучения личного состава разведывательно‑диверсионных групп дивизий нового облика, он отправился в Киев с некоторой надеждой на встречу с Анастасией, поскольку слышал, что Особая армия вновь отводится в тыл для пополнения.
Выйдя из вагона и оглядевшись, Владимир неторопливо направился к выходу с перрона. Неожиданно, откуда‑то справа, в гудении толпы послышался знакомый смех. Резко развернувшись, майор едва не сбил с ног молодого, но тем не менее припорошенного сединой офицера.
– Простите, товарищ майор, – бросил Владимир, высматривая явно удаляющийся источник смеха.
– Тебе, майор, надо бы поаккуратнее, не находишь? – Васильев сегодня был не в настроении. У него хотели забрать Охлопкова, одного из немногих выживших в лесной бойне.
– Я спешу, – огрызнулся Антонов.
– Все спешат.
– Слушай, ты чего привязался? Я ж извинился?
Двигающиеся к выходу офицеры вяло переругивались. Владимир увидел, наконец, знакомую фигурку метрах в двадцати от себя и, мгновенно забыв про Васильева, не помня себя от радости, заорал:
– Настя! Настенька! Лазина! – И, не обращая уже внимания на продолжавшего чего‑то говорить офицера, ломанулся сквозь толпу.
Анастасия, услышав, что ее зовут, недоуменно крутила головой, быстро, впрочем, приметив продирающегося к ней майора. Что, в общем‑то, и неудивительно – здоровенный Антонов возвышался над окружающими как гора.
Увидев, куда именно спешил толкнувший его майор, Васильев разом успокоился и, слегка пожурив себя за то, что начал выплескивать раздражение на ни в чем не виноватого парня, неторопливо отправился дальше.
– Эй, майор! – Прозвучавший окрик стал неожиданностью для Леонида.
– Да?
– Ты это, извини, что я тебя толкнул. Просто услышал знакомый голос. – Громадный офицер, обнимавший молоденькую врачиху так, словно боялся ее в любую минуту потерять, смущенно улыбнулся.
– Да ничего, нормально все. Я и сам хорош. Просто злой сегодня – отличного бойца забрать хотят. Леонид Васильев, – так же извинившись, представился комбат и протянул руку.
– Владимир Антонов. – Рукопожатие спецназовца оказалось дюже крепким.
– Анастасия Лазина, – в свою очередь назвалась врачиха.
– Очень приятно.
– Давай на «ты»? – предложил Владимир.
– Почему бы и нет… – согласился улыбнувшийся майор.
И уже теперь посмеивающиеся и перешучивающиеся молодые люди, опаленные войной, зашагали в направлении автобусной остановки.
29 мая 1942 года. Москва, Кремль.
– Ми с товарищами Ледниковым, Молотовым и Ворошиловым пообсуждали разные вопросы, касающиэся стратэгии и целэй дэйствий Совэтского государства. И вот к каким выводам пришли. Товарищ Ледников! – Сталин дал слово генералу. Поднявшись со стула и подобрав со стола указку, тот подошел к огромной карте мира, висящей на стене.
– Итак, последующие результаты войны являются наиболее реальными и в то же время устраивающими Советский Союз. Это не значит, что мы не сможем достичь большего или у нас получится даже и это. Рассматриваемый вариант – необходимый нам для абсолютного превосходства минимум. – Молотов, кивая в такт тяжелой и медленной речи генерала, что‑то тихо сказал Сталину. Ледников тем временем продолжал: – Нашим врагом, по окончании текущей войны, со всей очевидностью станет блок Союзников, фактически – Англия и Штаты, а также их сателлиты. И, исходя именно из этой предпосылки, Советское государство должно строить свою политику. Также необходимо учитывать фактор роста потребления энергоресурсов. Энергоресурсы – это оружие будущего. Уже сейчас мы видим огромные проблемы вермахта, связанные с нехваткой горюче‑смазочных материалов. А механизация армий будет лишь возрастать. – Члены ГКО понимающе покивали головами, вспомнив, из какого времени генерал родом.
– Для начала, наши цели в Европе. Европейцы должны потерять колонии и соответствующие рынки сбыта. Тогда устойчивость коммунистических правительств, которые там придут к власти после войны, будет значительно выше, за счет зависимости от нас. СССР должен непосредственно включить в свои территории, фактически аннексировав, государства Восточной Европы. К ним мы относим следующие: Болгария, Румыния, Греция, Чехословакия, Восточная Пруссия, частично Польша. В отдельные государства могут быть выделены Австрия, Венгрия и Югославия. – Генерал шумно вздохнул и отпил воды из стакана, стоящего на столике неподалеку от карты. – Также в этом регионе нам нужна европейская часть Турции и многовековая мечта русского народа – Босфор и Дарданеллы. Все эти действия создадут подушку безопасности для нашего государства, предохраняя от неожиданного и непосредственного вторжения союзников. – При этих словах Тимошенко дернул головой, явно собираясь что‑то сказать, но, наткнувшись на взгляд Сталина, промолчал.
– Теперь о Западной Европе. Если союзники успеют высадиться во Франции, то ее мы не получим. Поэтому необходимо постараться сделать ее хотя бы нейтрально настроенным государством. На Голландию и Бельгию, с другой стороны, вполне можно рассчитывать. – За водящим указкой по карте Ледниковым наблюдало множество напряженно молчащих людей. Важность произносимых сейчас слов создавала в кабинете давящую атмосферу.
– Франко пока не решил, к кому примкнуть. Надавив на него, Советский Союз должен в итоге получить контроль над Гибралтарским проливом. В принципе нас устроит даже совместный с Испанией контроль судоходства. Это относительно наших целей в Европе. – Генерал замолчал.
Поднявшийся из кресла Сталин негромко сказал:
– Но у нашего государства имэются интэрэсы нэ только в этом регионе. Поэтому ми также посчитали нужным сформулировать цэли Советского Союза и в Африке, и в Азиатском регионе. И товарищ Ледников сейчас их нам также доложит. – Резкое исчезновение акцента в речи вождя продемонстрировало присутствующим всю серьезность звучавших слов.
– Африка и Ближний Восток. Здесь нам необходимо получить контроль над Суэцким каналом, а также Ираном, Ираком и другими странами Персидского залива. В сочетании с собственными запасами нефти и газа СССР будет контролировать большую часть энергоресурсов мира и основные транспортные потоки. – Микоян что‑то тихо сказал Берии и Молотову, вызвав на их лицах некое подобие улыбок.
– Азия. Во‑первых, Советский Союз должен получить Сахалин и Курильские острова. Маньчжурия также должна быть под нашим контролем, возможно, даже включена в нашу территорию. В конце концов, мы КВЖД не для других строили.
В войну Японии и США мы же влезать пока не будем. Потери обеих сторон растут, и, согласно расчетам аналитиков, этот рост продолжится. Экономически Япония слабее, причем значительно, но сдаваться не будет еще долго, истощая тем самым нашего основного противника – США.
– Но у нас же с американцами договор! – На реплику Тимошенко ответил сам Сталин:
– А согласно информации из ведомства товарища Голикова, они этот договор первые нарушат. Причем скоро. Так что, как и в случае с Гитлером, будут сами виноваты.
– Есть еще одно условие нашего доминирования. Мы должны быть монополистами в ядерных и ракетных технологиях.
– Вот только как этого добиться, – буркнул уже Молотов.
– Ядерным ударом по стране, пытающейся достичь паритета с нами в этих отраслях. Лет на двадцать‑тридцать это удержит всех от попыток создания подобных технологий. А после наш отрыв во всех отраслях, не только военных, но и гражданских, достигнет необратимых величин. Догнать нас будет невозможно, и стать нашим врагом не захочет никто.
– Да вообще‑то уже и сейчас никто не хочет, – усмехнулся вождь Страны Советов, вызвав серию смешков. – Товарищи, как видите, цели у нас более чем серьезные. Но выполнимые. Их достижение обеспечит процветание нашего народа и государства. Поэтому у нас нет права на ошибку. Совсем нет.
5 июня 1942 года. Великобритания, Лондон
Ранним солнечным утром мимо ворот внешнеполитического ведомства Соединенного Королевства прошел чиновник. Одетый в строгий костюм государственного служащего, высокий и худощавый, молодой человек выглядел как типичный англичанин – сдержанный, деловой и чопорный. В его руках виднелась трость, и для полноты картины не хватало лишь цилиндра на голове. Рядом с виском виднелся шрам – подарок от идущей уже третий год войны.
Перейдя через дорогу, еще не заполненную машинами, и внимательно поглядывая по сторонам, он неспешно шествовал мимо правительственных зданий на Даунинг‑стрит, направляясь в сторону финансового центра мира – суетливого лондонского Сити.
Остановившись у газетного киоска и приобретя пару газет, молодой человек осмотрелся и продолжил свой путь. А тем временем столица огромной империи просыпалась – улицы постепенно наполнялись людьми, машинами и шумом. Вскоре чиновник затерялся в толпе таких же, как он, служащих, сотрудников разбросанных по центру Лондона правительственных учреждений и ведомств, фирм и контор, банков и газет.
Исчезнув в человеческом море, он появился неподалеку от маленького ресторанчика в каком‑то переулке. Людей здесь почти не было – островок покоя и тишины среди уличного хаоса и шума уже который месяц не знающего бомбардировок города.
Внешне сие заведение весьма походило на клуб по интересам. Такие существуют вроде бы для всех, да и вход сюда зачастую свободен, но все в округе знают, что тут собираются регбисты или летчики. Или еще кто‑нибудь.
Зайдя внутрь, молодой человек выбрал себе столик в глубине полупустого зала и, заказав яичницу с беконом, чашку чая и печенье, начал читать купленные газеты. Когда заказ был исполнен, он тихо поблагодарил официанта и, отложив газеты, принялся за еду.
Некоторое время спустя столики перед кафе, а также его небольшой внутренний зал уже были заполнены. Тихие разговоры и сигаретный дым струились по ресторанчику вместе с запахами хлеба и жареного бекона, создавая уютную атмосферу, за ширмой которой даже эксперт не распознал бы фальши. Если бы не увидел искусно скрытые пистолеты на каждом из сидящих. И «Томмиган» за стойкой бара. И два пулемета на втором этаже. И много чего еще.
Люди, знавшие, зачем на самом деле молодой человек проделал свой путь и мирно сидит сейчас в ресторане вместе с другими такими же, находились в скрытой под землей комнате, существовавшей здесь задолго до ресторана.
– Все надежно? Мы же впервые за очень и очень долгое время встречаемся в Лондоне…
– Об этом не волнуйтесь, господа. Место охраняется нашими сотрудниками. Хотя они, разумеется, понятия не имеют, что охраняют. Они просто находятся вокруг, блокируя территорию от посторонних. А подземный ход существует еще со времен короля Ричарда. Все очень надежно.
– Какого короля Ричарда?
– Львиное Сердце. Уверяю вас, о ходе знают единицы, и почти все они здесь. Все очень и очень надежно, я гарантирую.
– Хорошо. Тогда, пожалуй, можно и приступать. Прошу.
В полумраке, создаваемом покрытыми плотными и густыми абажурами лампами, означилось тихое движение. Несколько человек отодвигали стулья и садились за укрытый плотным зеленым сукном стол.
Вскоре снова стало тихо. Неожиданно чей‑то властный голос достаточно громко произнес:
– Господа! Мы были вынуждены собраться по причине более чем чрезвычайного положения. Потому наша встреча проходит в условиях такой секретности. Вся, я подчеркиваю, вся мировая политическая и финансовая система находится под угрозой, и не будет преувеличением сказать, что наша ситуация донельзя опасно близка к катастрофе.
– Простите, что прерываю, – вкрадчиво и явно сдерживая тон, заговорил человек с противоположной стороны стола, – но не кажется ли вам, что катастрофа уже наступила? После того, что произошло и что происходит, трудно представить, что ситуация может быть исправлена.
– Именно поэтому нам необходимо действовать, как во времена Крымской и Первой мировой. Действовать всем вместе, иначе то, что происходит с Третьим рейхом, постигнет и нас.
– Неужели можно говорить о военной угрозе? Пока что данные наших разведок не позволяют полагать, что в ближайшее время Сталин начнет военную кампанию против нас. Тем более что он не закончил с Рейхом.
– Мы не должны дать ему закончить с Германией. Если помните, первоначальный план предполагал, что эта война высосет все соки из Советов и из Германии. Но, судя по всему, мы просчитались. Если Сталин победит сейчас и с нынешним уровнем потерь, то в результате войны он станет только сильнее. Значительно сильнее. И у нас возникнет практически неразрешимая проблема, поскольку мощь Советов будет только расти. И эта мощь не будет нам подконтрольна.
– Я еще добавлю, – заговорил еще один из сидящих в комнате. – При таких размерах и такой экономической мощи наш противник может начать даже не военную, а экономическую и идеологическую экспансию, против которой будет почти невозможно устоять. Экономики отдельных стран не смогут выдержать такой конкуренции. И без войны нам грозит очередной масштабный экономический кризис, чреватый социальными волнениями. И выходом в любом случае будет война. Самим своим существованием и благополучием это государство грозит гибелью нам.
Вновь настало молчание. Наконец раздался вопрос, который долго никто не решался задать:
– И что вы предлагаете?
– Именно это и нужно обсудить. Если вы полагаете, что у меня есть волшебное заклинание, которое разом все исправит, то знайте, что это не так. Но нам надо, я определенно могу сказать, следующее: нам нужно объединить усилия. Всем. В том числе и Германии. Только вместе мы сможем добиться каких‑нибудь результатов. Забыть временные конфликты и объединиться в противостоянии общему врагу.
В комнате стало несколько шумно – послышались многочисленные вопросы и реплики:
– Проблематично…
– Любой другой путь приведет нас к катастрофе.
– Как мы объясним это людям?
– Спасением от азиатского варварства. Еще разок точно прокатит.
– Но, возможно, есть какие‑то конкретные предложения?
– Да, какие, хотя бы в общих чертах, меры нам необходимо предпринять?
– У меня есть некоторые предложения. Соединив усилия наших держав, мы должны выступить единым фронтом. Нужно сделать так, чтобы они оказались в изоляции.
Кроме того, главная слабость России – в многонациональности, в разобщенности, в сепаратистских настроениях, которые лишь временно потухли в обстановке непрерывных побед на фронтах. Нам нужно разжечь взаимную ненависть среди советских народов, подогревать национализм украинцев, кавказцев, прибалтов… да всех подряд – вот что надо делать.
Военные акции будем проводить под лозунгом освобождения порабощенных народов и принесения в Россию демократии. В сочетании с разжиганием межнациональных противоречий у нас есть шанс на победу. Лишь так возможно вернуть ситуацию к мировой стабильности и балансу сил, обеспечив нашим странам процветание и сохранение достойного места в мире.
Вновь наступило молчание, означавшее всеобщее согласие.
– Но как, как нам добиться военных побед? Если Сталин фактически в одиночку побеждает Гитлера?
– У нас огромное преимущество в тяжелых бомбардировщиках. Упирая на это превосходство, мы уничтожим основные промышленные центры большевиков.
– Довольно спорное заявление. Но давайте все же обсудим ситуацию более детально.
