355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Артюхин » На прорыв времени! Дилогия (СИ) » Текст книги (страница 3)
На прорыв времени! Дилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 03:26

Текст книги "На прорыв времени! Дилогия (СИ) "


Автор книги: Сергей Артюхин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Что происходило дальше, Вересов до сих пор не мог вспомнить достаточно связанно. Гудок, похожий на паровозный, крики людей за стеной, потом через ворота выбежали несколько человек в совершенно незнакомой форме, затушившие костер и моментально скрутившие не успевших прийти в себя командиров. Без излишней грубости, но весьма убедительно сопровождая свои действия тычками опять же неизвестным оружием, пришельцы провели своих пленников за забор, там быстрым шагом их доставили к небольшому домику, где после быстрого, но тщательного обыска развели по одиночным камерам. Ни на один из вопросов горе‑охотников никто из окружающих не ответил, только заверили, что доложат по команде и потом с ними поговорят более компетентные люди.

Сергей не знал, сколько времени прошло, прежде чем в двери что‑то масляно бумкнуло, она отворилась и на пороге появился подтянутый военный среднего роста, все в той же незнакомой форме, усеянной разноцветными пятнами.

– Лейтенант Вересов? Пройдемте.

Коридор, в глухом торце которого за столом вместо привычного телефона занятого каким‑то аппаратом совершенно незнакомой формы и назначения сидел еще один человек в пятнистом, в стенах несколько дверей, таких же, на которую лейтенант недавно любовался изнутри. Лестница наверх, всего десяток ступеней, холл, очередная, правда, более привычная дверь и за ней кабинет. И вот тут до Сергея наконец стало доходить то, что не сразу бросалось в глаза!



21 июня 1941 года. 07:00–09:00, база 21‑й бригады, «Лубянка».

«Погоны! – пронеслось в голове у Сергея. – Почему я раньше этого не понял? Что же это за армия такая? Не может ведь быть такого, что нас похитили, а потом куда‑то перевезли, шли мы совсем недолго, пешком, подвал тоже невозможно стронуть с места так, чтобы я этого не заметил».

На обстановку в кабинете, которая слишком резко отличалась от всего ему привычного, он даже не обратил особого внимания, и так все кругом было слишком непонятно.

– Садитесь, лейтенант, – приказал ему сидевший за столом мужчина в начинавшем вызывать уже какое‑то стойкое отвращение камуфляже. На его погонах виднелись четыре маленьких звездочки защитного цвета. – Давайте познакомимся. Ваши документы я уже посмотрел, теперь представлюсь сам – Захаров Николай Петрович, заместитель начальника отдела контрразведки двадцать первой особой отдельной бригады Вооруженных сил России. Чтобы не вызывать у вас еще большего недоумения, могу сразу успокоить: никакого отношения к войскам бывшей Российской империи мы не имеем. На все ваши вопросы, которых наверняка очень много, я или мои коллеги постараемся ответить, но не сейчас, а когда у нас для этого будет свободное время. В данный момент нам от вас необходимо только принципиальное согласие оказать помощь. В чем она будет заключаться, вы сейчас поймете.

Вересов несколько раз сглотнул, но сухость во рту не проходила. «Ерунда какая‑то, какая Россия, какая особая бригада, что они тут мне сказки рассказывают, какая еще помощь?!»

– Можно воды? – каркающим севшим голосом спросил он.

– Да, конечно, угощайтесь. – Капитан поставил на стол перед собой два тонких стакана, наполнил их из большой прозрачной бутылки, из одного отпил сам, другой подвинул по столу ошарашенному Сергею.

– Что за помощь? Кто вы вообще такие и где я нахожусь?

– Не волнуйтесь так, хотя я отлично понимаю ваше состояние, мы и сами не до конца поняли, что происходит, но сразу могу сказать одно. Если бы мы собирались причинить вам вред или использовать вас как источник информации помимо вашей воли, то, смею заверить, сделали бы это достаточно легко. Поэтому пока вам остается поверить мне на слово, что мы собираемся действовать исключительно в интересах Советского Союза. Но для того, чтобы эти действия были достаточно эффективны, нам необходима информация для налаживания взаимодействия с вашим командованием. – Офицер сделал паузу и строго посмотрел в глаза лейтенанта.

– Вы сами знаете, какая сейчас международная обстановка, на самом деле она еще более опасная, чем принято у вас считать. Завтра на рассвете, в нарушение всех договоренностей, без объявления войны, армия Германии начнет боевые действия против СССР. Это будет не провокация, как на Дальнем Востоке, а действительно полномасштабная война, которая продлится четыре года! Советский Союз победит, завершив свой поход в мае сорок пятого года на развалинах Берлина. Но цена, которую придется заплатить за эту Победу, будет слишком высока. Вы можете мне не верить, но ход истории от этого не изменится, и завтра на ваших товарищей по оружию начнут падать немецкие бомбы и снаряды. Нам, для того чтобы попытаться уменьшить эффект внезапности со стороны вермахта, необходимо установить связь с теми частями Красной Армии, которые находятся рядом с нами. Я не собираюсь от вас что‑либо скрывать, но у меня, а особенно у вас, я имею в виду всю страну, просто нет времени на долгие обсуждения и сомнения. Тем более что моя просьба будет совсем непохожа на допрос или вербовку иностранной разведкой.

– Так что именно вы от меня хотите? – спросил совершенно сбитый с толку лейтенант.

– Это хорошо, что у нас начинается конструктивный разговор, – усмехнулся капитан. – Мне хотелось бы, чтобы вы добровольно согласились снять свою форму и некоторое время, с помощью наших сотрудников, посвятили изучению материалов, которые мы предоставим. Ну посудите, нам ничто не мешает раздеть вас и не спрашивая согласия, но первый шаг к взаимному доверию кто‑то должен сделать. Вот я и предлагаю, чтобы этот шаг сделали вы сами.

– А если я не соглашусь?

Капитан встал из‑за стола, подошел к окну, выходящему на тенистую полянку, окруженную совершенно нетипичными для Западной Белоруссии деревьями.

– Посмотрите, – предложил он. – Там сейчас начинается последний мирный день нашей страны. Не удивляйтесь, несмотря на наш несколько отличный внешний вид, это действительно наша общая страна! И я не хочу ей пожелать повторения того, что она уже испытала в нашей истории. Ваш отказ не изменит наших намерений, все, что намечено, мы постараемся сделать, и вечно держать вас в камере мы тоже не собираемся, даже доставим в расположение той части, куда вы направлялись. Единственное, что свободу вы получите уже после начала войны, и нет никакой гарантии, что прибудете вы не на развалины штаба корпуса, куда командированы. И принять ваш рапорт о прибытии будет просто некому, так как большинство ваших будущих сослуживцев или погибнут под немецкими бомбами, или будут пытаться выйти из окружения, в которое неминуемо попадут без нашей поддержки! Даю вам десять минут на размышления, извините, но большим временем ни вы, ни я не располагаем. – Капитан вернулся к столу, нажал кнопку на пульте и сказал вошедшему конвоиру: – Отведите лейтенанта в третью комнату.

В соседнем кабинете за происходящим наблюдали на экране монитора его хозяин, начальник отдела контрразведки, и старший лейтенант Петр Середко.

Для него знакомство с обитателями базы началось несколько раньше, чем для Вересова, и проходило несколько иначе. Уже в четыре утра его вывели из камеры, доставили в комнату с большим настенным экраном и включили просмотр наспех скомбинированного сборника из фильмов сериала «Великая война». На любые вопросы сидящий рядом сотрудник, представившийся «майором Дементьевым» сухощавый шатен со странными погонами, лишь отдаленно напоминающими старорежимные, отвечал однообразно: «Все ответы потом».

Что творилось в голове у старлея за эти два часа, трудно представить, но за все время просмотра он так и не задал ни одного вопроса. Только немного придя в себя, он все‑таки начал разговор:

– То, что я увидел, очень страшно. Но зачем вы все это мне показали? Не хочу сказать, что считаю себя великим мыслителем, но придумать такое ради запудривания мозгов рядовому командиру – это слишком сложно. И кто вы такие на самом деле?

Его собеседник задумался на минуту, потом, тщательно подбирая слова, сказал:

– Пока вы смотрели фильм, у нас в штабе проходило совещание. – Майор вытащил из уха и продемонстрировал Петру маленький наушник телесного цвета. – С помощью нашей аппаратуры я слышал все, о чем там говорили. Если наши разведчики и командиры не ошиблись, то получается следующее: каким‑то образом две воинские части бывшего СССР, ставшего после некоторых событий Российской Федерацией, провалились из две тысячи двадцать первого года в сорок первый нашего прошлого века, то есть к вам. Сейчас совершенно неважно, как и почему СССР стал Россией, гораздо актуальнее то, что завтра начнется та война, которую назовут впоследствии Великой Отечественной. Как именно она начиналась, какие беды и разрушения принесла нашему народу, вы видели сами, – майор тяжело вздохнул. – Понимаю, что поверить в подобное очень трудно даже для нас, хотя уж мы‑то за последнее время привыкли к самым необычным вещам. Ваше право не доверять всему тому, что вы здесь увидели и услышали, но изобретать что‑то другое в мои намерения не входит. Меня несколько обнадеживает, что вы не стали сразу задавать кучу вполне естественных вопросов, а какое‑то время сами пытались оценить новые знания.

Поэтому предлагаю простой выбор: вы нам доверяете, и тогда мы работаем вместе, пытаясь хоть в малой части изменить уже произошедшее в нашей истории, или отправляетесь к себе в камеру, а после начала войны мы переправляем вас в вашу часть, и делайте дальше, что хотите. Не могу предоставить вам слишком много времени для определения своей позиции, поэтому сделаем так. Пройдем в мой кабинет. Вы можете еще подумать, задать самые необходимые вопросы, на некоторые из них я постараюсь ответить, а заодно посмотрим беседу, которую мой заместитель сейчас будет проводить с вашим товарищем.

Проследив за выходящим из комнаты Вересовым, старший лейтенант спросил:


– А для чего вам нужна его форма?

– Как вы думаете, Петр, если нас с вами разделяет восемьдесят лет, то наше оружие и боевая техника совершеннее вашего? – Майор развернул к собеседнику ноутбук, экран которого показывал цветную картинку с выходящим на боевой курс штурмовым вертолетом Ми‑28Н. Через несколько секунд с его пилонов сорвались огненные стрелы, устремившиеся к еле видимым вдали коробочкам на земле. Камера сделала быстрый наплыв, коробочки превратились в танки совершенно непривычных очертаний. Но долго любоваться на них не пришлось. Что‑то замелькало в воздухе, несколько машин расцвели яркими даже в дневном свете вспышками, а когда рассеялись клубы пыли и дыма, глазам предстала картина весело полыхавших груд металлолома, только что бывших грозными боевыми машинами. – Атака на танки, каждый из которых хоть и считается у нас устаревшим, но превосходит любой из имеющихся сейчас на вооружении любой страны в несколько раз, проводилась с расстояния более шести километров. Что будет с немецкими танками, когда они завтра встретят не один такой аппарат, который называется «вертолет», а целую эскадрилью из восьми машин? А у нас есть не только это…

Середко перевел дух.


– Так при чем тут форма? Если вы таким образом издалека можете одновременно уничтожать любую технику немцев, то война ведь не будет такой, как вы мне показали? – с надеждой спросил он.

– Товарищ старший лейтенант, сами подумайте. У нас есть техника, превосходящая вермахт по своим боевым качествам, боеприпасы и многое другое, но нас самих, да и запасов в нашем распоряжении не так много, особенно по сравнению с теми сотнями дивизий, которые сейчас готовятся к нападению. Перекрыть километров шестьдесят или сто фронта мы сможем, разнести на щепки штук пятьсот или даже тысячу вражеских самолетов тоже, если они подлетят к нам на дистанцию стрельбы. А дальше что делать? – Российский офицер развел руками. – Обойдут нас с флангов, потому что если мы будем воевать каждый за себя, то, как дело происходило с частями Красной Армии, застигнутой врасплох, вы сами видели. Израсходуем все до последнего снаряда и патрона, при очень большом везении уничтожим, – майор задумчиво почесал затылок, – ну, мечтать так мечтать: с десяток, может, даже полтора дивизий. Остальных полутора сотен вермахту вполне хватит, чтобы и нас с землей сровнять недели за три‑четыре, при очень большом нашем везении, и, что очень вероятно, слегка изменить свои планы.

Не разбрасываться сразу на Ленинград, южное направление, а сконцентрироваться на прорыве к Москве, не дожидаясь осени. А там ведь все на ниточке держалось, немцам совсем чуть‑чуть сил не хватило для занятия столицы! Ни один теоретик не сможет предсказать, чем это может обернуться для страны. Капитуляции не будет, как я думаю, может, даже и в Берлин наши придут ненамного позже, но вот мы с вами этого точно не узнаем, да и цена такой победы может быть гораздо выше, чем в прошлый раз.

Середко ошеломленно помотал головой. Слишком многое взваливал на него этот необычный человек из будущего.

– Выход мы видим только один. Как можно раньше установить связь с командованием четвертой армии, для организации совместного отпора врагу. Выходить на связь с более высокими инстанциями сегодня или завтра совершенно бесполезно. Нам просто не поверят. Вы же сами до конца еще не верите, хотя и видели вполне достаточно, чтобы понять очевидное? – почти утвердительно поинтересовался майор. – Отпустить вас сейчас в штаб вашего корпуса, так тоже нет гарантии, что они поверят на слово. Снабдить современным автоматом тоже – мало ли сейчас новых образцов оружия появляется.

Дать с собой компьютер с записями фильмов о Великой Отечественной – опять‑таки не выход, слишком много времени потребуется на ваше обучение обращению с ним.

Офицер встал и, пройдясь туда‑сюда, продолжил:


– Оптимальным представляется следующий вариант. Мы дадим вам в сопровождение одного из наших командиров, для которого и нужен комплект действующей сейчас формы и настоящие документы вашего времени, снабдим его нужной техникой. Вы с ним являетесь в штаб и любыми путями добиваетесь приема у генерал‑майора Оборина. Ваше присутствие и помощь при разговоре с комкором будут лишним аргументом в правдивости рассказа нашего человека. Если согласны подумать над этим предложением, то сейчас могу устроить вам небольшую экскурсию по расположению бригады, для большей наглядности, так сказать.

Около десяти часов дверь кабинета начальника контрразведки распахнулась, и в него вошли Ледников с Веткачем.

– Вольно, майор, садись, – остановил командующий вскочившего и начавшего рапорт офицера. – Давай, Иван, расположимся и послушаем, что полезного поведали «пленные». Как они вообще оказались посреди леса?

– Классика, товарищ генерал армии, – улыбнулся майор. – Оказались не в том месте, не в то время. Собрались на охоту, тут у них, оказывается, место «прикормленное», перед прибытием в часть. Один после отпуска, второй переводом направлен. Вот их наши ребята и прихватили, во избежание утечки. Что интересно, оказалось, оба должны прибыть в штаб четырнадцатого мехкорпуса, который совсем рядом с нами. Мы провели с ними предварительную работу, появилась интересная перспектива, это в свете ваших сомнений, как бы наладить взаимодействие с местными без лишних накладок.

Генералы переглянулись.


– М‑да, Иван, у тебя, смотрю, не только Лисов очень инициативный, но и остальные у него нахватались… – Ледников покачал головой.

– Так ведь, Лаврентий, ты же сам не препятствовал, когда я отбирал себе кандидатов в штат, и утверждал кандидатуры сам, так что не вали с больной головы на здоровую, – в свою очередь подколол командира Веткач.

– Скорее с больной на больную, – пробурчал командующий. – Ладно, что за идея у вас тут в «застенках» созрела?

Раздался стук в дверь, и на пороге появился Лисов:


– Вызывали? Разрешите присутствовать?

– Проходи, располагайся, сейчас нам майор поведает о замыслах «кровавой гэбни», – продолжил в общем тоне Ледников. – Продолжайте. – Это уже контрразведчику.

– План не идеальный, конечно, но нам сейчас не до изысков. Направить к Оборину одного из наших сотрудников, переодев его в форму переведенного лейтенанта. Дать ему с собой ноутбук с впечатляющей и достоверной информацией о том, что завтра начнется, еще пару‑тройку предметов из нашего времени для наглядности. Сопровождающим пойдет второй из задержанных, он вполне уже осознал, что к чему, времени у нас хватило для толкового разговора. Поможет уговорить комкора посетить наше расположение, а тут уж мы постараемся быть очень убедительными. Детали можно обсудить прямо сейчас, вот спецназ вы очень кстати пригласили.

Работа по подготовке к участию бригад в войне продолжалась…




21 июня 1941 года, 11:00–17:00. Станция Тевли – база 21‑й бригады – Кобрин.

После отъезда офицера бригады и согласившегося ему помогать местного старшего лейтенанта в расположение штаба четырнадцатого корпуса оставалось только ждать результата. Подготовка к ночному бою шла по плану, генералы опять собрались в оперативном центре, где совместно с комбригом‑23 уточняли наряд сил и средств, выделяемых для подавления приоритетных целей.

Сейчас основной задачей был сбор информации о событиях того горького для истории нашей страны дня. Во всех подразделениях было объявлено о предоставлении в спешно созданное Историко‑координационное управление всех имеющихся сведений о начальном этапе Отечественной войны. Офицеры‑аналитики из разведки, гражданские специалисты, не занятые непосредственной подготовкой техники, жена одного из офицеров, заведовавшая бригадной библиотекой, – все эти люди были собраны в отведенном им помещении и вносили данные со всевозможных носителей в память центрального сервера. Как оказалось, несмотря на лишение связи с Интернетом, в распоряжении пришельцев из будущего оказалось очень много весьма полезных сведений.

На тактических планшетах в штабах бригад с каждой минутой прибавлялись условные значки, обозначающие месторасположение важных объектов противника.

Оказалось, что первоначальное решение о важности обеспечения противовоздушной обороны своей территории можно и нужно расширить. Даже без учета возможной кооперации действий бригад с частями РККА намечались весьма перспективные варианты превентивных ударов по местам сосредоточения вермахта, его штабам, узлам связи.

Очень кстати оказались полученные с последним эшелоном сверхштатные комплексы беспилотников ближнего и среднего радиуса действия. Чего уж тут говорить про две батареи РС30 «Смерч» последней модификации и два дивизиона САУ «Коалиция‑202 °C»! Командование бригад получило в свое распоряжение две «длинные руки», не считая приданных эскадрилий ударных Ми‑28Н. Основной проблемой оставался слишком большой выбор «вкусных» целей, на поражение всех банально не хватало огневых средств, уж слишком много сил немцы сосредоточили в первых эшелонах группы «Центр». Ледникову приходилось одергивать и себя, напоминая, что лучшее враг хорошего, так и выступая арбитром, когда страсти при выборе очередного объекта для нанесения удара начинали напоминать не работу штаба, а трибуны стадиона во время финала чемпионата мира по футболу.

Когда с КПП сообщили о приближении легковой машины в сопровождении сразу четырех грузовиков с красноармейцами, генерал в очередной раз сказал «Брэк!», разводя в «углы ринга» начарта и начоперода. Первый доказывал важность уничтожения предполагаемого места расположения склада ГСМ, а второй настаивал на доразведке и превращении в металлолом двух сверхмощных немецких мортир «Адам» и «Ева», из которых в нашей реальности вермахт двадцать третьего июня обстреливал Брестскую крепость. Доводы сторон были убедительны, хотя артиллерист упирал на материальные и тактические потери, ведь лишение запаса горючего автоматически лишало часть бронетехники врага возможности совершать запланированные глубокие прорывы, а разрушение двух, хотя и очень мощных, артсистем давало в большей степени психологический эффект.

Оперативник утверждал, что хотя боевая эффективность этих монстров и была достаточно сомнительной, но на самого Алоизыча лишение парочки любимых игрушек, к которым он питал нездоровое пристрастие, да еще в самом начале войны, произведет неизгладимое впечатление.

Доклад охраны прервал дискуссию, все повернулись к экрану, демонстрирующему картинку у въезда на базу. Распахнулись ворота, украшенные свеженанесенными красными звездами, и короткая колонна проехала на территорию. Через несколько минут дверь в оперцентр распахнулась и специально проинструктированный дежурный подал команду:

– Товарищи командиры!

Вслед за Обориным вошли несколько его подчиненных из штаба и контрразведчик, уезжавший парламентером.

Два командующих сошлись на середине зала…


Несмотря на некоторую настороженность, два «больших» генерала договорились почти мгновенно. Чему в немалой степени способствовал вид центра управления.

В результате короткого обсуждения пришли к решению не затягивать с визитом в штаб четвертой армии. В Тевли был отправлен один из прибывших грузовиков, его сопровождала КШМ первого батальона, рота мотострелков на БМП, КУНГ с передвижным ретранслятором и два «Урала» с радиостанциями и связистами, которым предстояло наладить бесперебойный обмен информацией между подразделениями.

Одним из новых пассажиров КШМки, не входивших в ее штатный экипаж, был сотрудник НКВД, получивший пакет с подробными инструкциями для бойцов четырнадцатого мехкорпуса, несущих сейчас охрану мостов и других стратегических объектов. Выделять спецназовцев для предотвращения действий диверсионных групп противника посчитали пока преждевременным. Слишком большой была вероятность, что пришельцы не смогут точно определить принадлежность людей в красноармейской форме именно к частям полка «Бранденбург». Решили пока ограничиться приказом задерживать любого, кого караулы не знают в лицо, с немедленным вызовом подкрепления. И лишь для нескольких точек, ясно означенных в мемуарах и донесениях, выделили спецотряды.

Налаживание взаимодействия бригады Соломенцева с расположенными по соседству с ней частями решили отложить до согласования дальнейших действий уже на более высоком уровне, то есть после прибытия делегации во главе с Ледниковым в штаб четвертой армии и переговоров с ее командованием. Колонну для выезда в Кобрин сформировали быстро, все чувствовали, как утекают минуты последнего мирного дня, а проблем, которые предстояло решить, оставалось еще слишком много.

До окраины города оставалось меньше пяти километров, когда сидящий в тесном отсеке КШМ Лисов, не отрывавшийся от перископа, обратил внимание на группу солдат, подходивших с боковой дороги к перекрестку. Он обернулся к Оборину и Ледникову, продолжавшим обсуждение, начатое на базе:


– Товарищ генерал армии, разрешите обратиться к генерал‑майору!

– Разрешаю.

– Тащгенерал, вы не в курсе, сегодня должны были проходить какие‑либо выходы в поле красноармейцев с оружием и проведения учений в этом районе?

– А в чем дело, майор?

– Извините, но мне нужен быстрый ответ!

Не привыкший к подобному обращению, комкор побагровел, но потом, сделав над собой усилие и вспомнив, что этот дерзкий майор не является его прямым подчиненным, все‑таки решил отложить разбор вопроса о дисциплине и субординации на потом.

– Нет, сегодня же суббота. Хотя у нас и не хватает пока времени…

Не слушая дальнейших объяснений, Лисов совсем уже невежливо отвернулся, схватил гарнитуру связи и скомандовал:

– «Двойка», «Пятерка», срочно на связь! – Рация что‑то неразборчиво буркнула.

– Видите отделение бойцов, справа от нас подходит к дороге? Они самые! «Двойке» броском обойти их сзади, спешиться и не дать возможности отойти! «Пятерка», подгоняй коробочку прямо к ним и заставь сложить оружие. При сопротивлении огонь только по конечностям, выполняйте!

Не слушая недоуменных вопросов комкора, он протиснулся в отделение управления.

– Мазута, слышал, что я сейчас говорил? – Лисов ткнул механика‑водителя в плечо.

Механик только кивнул и, не дожидаясь команды, свернул с дороги, резко развернулся и погнал машину обратно к перекрестку. Командира спецназа он тоже знал не первый год, да и кто в бригаде его не знал, поэтому привык, что майор не имеет привычки что‑то делать просто так.

Когда БТР остановился, Лисов выпрыгнул из него через верхний люк. Оборин, так ничего и не понявший, все более закипавший командным гневом, выбрался из отсека вслед за Ледниковым. Картина, представшая его глазам, была достаточно живописной.

Со стороны проселка, выходившего на дорогу, по которой ехала колонна, рысцой приближались пятеро подчиненных Лисова, тащивших с собой двух слабо трепыхавшихся красноармейцев. Сзади их нагоняла порыкивающая БМП‑4, из распахнутого башенного люка которой высовывался командир, оглядывавший окрестности в бинокль. Прямо у перекрестка стояла вторая «четверка», перед которой лежали лицом в землю еще семеро, сложивших руки на затылках, а восьмой возлежал на самодельных носилках. Окружившие задержанных спецназовцы держали лежавших на прицеле.

– Что все‑таки здесь происходит?! – дал наконец волю скопившемуся недоумению генерал‑майор. – Что вы себе позволяете?

Генерал армии только вопросительно посмотрел на ротного.


– Разрешите доложить? – И, не дожидаясь подтверждения, Лисов нагнулся, взял ППД из кучки оружия, сложенного в сторонке от неизвестных, а потом совсем грубо ткнул одного из них в бок тяжелым ботинком: – Вста‑ф‑ф‑ай, горячий прибалтийский парень, пора уже и пого‑ф‑ф‑орить. Только ручки так и держи, без резких движений! Ребята, вяжите остальных как положено, с ними все ясно.

Трудные, сумбурные, несмотря на присутствие уже более‑менее освоившегося с пришельцами Оборина, переговоры с командующим четвертой армией генерал‑майором Коробковым затянулись до семнадцати часов. Большим плюсом, который помог растопить лед недоверия между предками и потомками, оказалась захваченная немецкая диверсионная группа, с которой сейчас общались местные чекисты.

Когда наконец решили перейти к составлению планов совместных действий, поступило вполне разумное предложение сделать короткий перерыв для обеда, а за это время приехавшие с делегацией бригады специалисты как раз наладят современную связь, позволяющую принять участие в обсуждении удаленным участникам, в лице штабов Веткача, Соломенцева и мехкорпуса.

Направляясь в столовую, Ледников отстал от Коробкова на пару шагов и спросил идущего сзади основной группы Лисова:

– Помнишь песенку барда про одного капитана?

– Это про того, который не станет майором?

– Именно, вот ты пока делаешь все возможное, чтобы для местного начальства никогда не возникал вопрос о присвоении тебе следующего звания. Ладно Оборин, там же полно народу было из его штаба, а среди них я обратил внимание на одного очень занудного политрука, похож, кстати, на нашего юриста, который ночью вылез со своими рассуждениями о нашем статусе. Такая же либерастическая зараза, должен заметить. Хорошо, что он сам процесс допроса не видел, а только тушку того белобрысого…

– Товарищ генерал, сами же понимаете, там важен был результат, причем быстрый, а все эти методы, вроде «плохой – хороший», годятся только, если у тебя вагон времени. Так уж сложилось, выступили при зрителях, но польза‑то все равно перевесила! А на эти очередные звания мне так совершенно с самой высокой колокольни, – не за звания воевать будем, да и раньше не за них мы свое дело делали.

– Да знаю, что ты прав, и воспитывать особо не собираюсь, но ты все‑таки делай поправку на время. Хотя предки наши еще и помнят, что сами творили в Гражданскую, так не все же поголовно, а эти замполиты хреновы мне еще в нашем времени крови попили. Ты только в позу не становись, а прикинь на будущее – ведь мне, как ни крути, но придется рано или поздно и с самыми верхами местными знакомиться. Думаешь, не найдется бумажная крыса, которая не стуканет по команде? – Ледников недовольно покачал головой. – А там пойдет бумажка гулять по инстанциям. Здесь тебе не там, нравы проще и циничнее. Это если ты еще не въехал в ситуацию. Ладно, закончим на этом, да и пришли уже.

После обеда все вернулись в штаб, где местные штабные командиры были в очередной раз шокированы столкновением с техникой будущего. Их удивление и восхищение грозным видом БМП, принятых за тяжелые танки, скрытой мощью «Уралов», выглядящих фантастически на фоне полуторок, было возведено в энную степень обилием радиостанций самого футуристического дизайна, передающего речь далекого собеседника без привычных здесь хрипов и помех. Что тогда говорить про мониторы, позволяющие видеть лицо абонента, тактический планшет с мощным процессором, завязанным на общебригадную АСУ, позволяющий видеть обстановку на много километров практически вживую!

Если бы они еще знали, какую битву выиграл Ледников, когда выбивал этот самый планшет из прижимистого тыловика, то степень восхищения однозначно бы подросла еще больше. Хотя, если исходить из того, что аппарат все‑таки был получен, генерал подозревал, что в «лабазах каменных» есть еще приличной глубины залежи всяких полезных вещей.



21 июня 1941 года, 17:48. Штаб 4‑й армии, г. Кобрин.

Совещание штабов открыл командарм Коробков:

– Товарищи командиры! Вы все ознакомлены с теми сведениями, которые нам сообщили наши, – тут он запнулся, подбирая слова, – коллеги. Раз уж мы договорились, что будем строить свои дальнейшие действия, исходя из этой информации, то возникает естественный вопрос: как нам доложить по инстанциям о новых обстоятельствах и что мы успеем сделать в оставшееся до вторжения немцев время.

– Разрешите? – со своего места поднялся Ледников. Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: – Что касается «доложить». Я бы не стал с этим спешить. Начиная с трех часов сегодняшней ночи мы, сначала в своем кругу, а потом уже вместе с генералом Обориным, рассматривали те или иные варианты передачи такой важной информации в штаб округа, а затем и еще выше. Должен заметить, что, кроме обычных доводов, приводимых «за» и «против», доложить немедленно или подождать естественного, так сказать, хода событий, мы рассматривали и несколько необычные, с точки зрения людей вашего времени.

– Там, откуда… или, точнее, из когда, – поправился Ледников, – мы к вам попали, кроме обычных архивных документов, исторических монографий, учебников тактики и стратегии, существует еще один, достаточно спорный, но интересный инструмент, позволяющий строить разной степени правдоподобия экстраполяции.

– Не буду отвлекаться на подробности, скажу только одно. Нет возможности, по крайней мере в данной ситуации, – оговорился генерал, – построить корректную модель развития событий, если мы попробуем доложить о своем появлении высшему руководству армии и страны. Реакция отдельных личностей, организаций, которыми они руководят, может оказаться весьма далекой от оптимальной, что может привести к более тяжелым последствиям, если сравнивать с нашим вариантом истории. Особо прошу обратить внимание, именно с «вариантом истории», поскольку, даже если бы мы сейчас не сидели рядом с вами, одно наше нахождение в этом времени уже изменило привычное течение событий.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю

    wait_for_cache