Текст книги "Сновидения шамана (СИ)"

Автор книги: Сергей Варлашин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Пошли! – страшно прошептал он на весь перпендикулярный основному коридор и мы, навалившись дружно на гигантские сколоченные люки, что будь мы с Гором здесь только вдвоём, у нас не хватило бы силы их поднять, высыпались всей ватагой наружу.

Я немного просчитался в своих представлениях. Вышли мы на краю леса, за намеренно не вырубленными плотными рядами молодых ёлок. Добрая половина всей невероятно большой своры нечисти, обильно осыпаемая стрелами, лезла друг по другу, пытаясь пробраться к заветным стенам с живой едой, другая половину нетерпеливо подпирала их в спину. Самые нетерпеливые убегали по сторонам, чтобы попытать счастья просочиться через северную, южную и восточные стены.

Вдруг, вместо того, чтобы ударить врагу внезапно в спину, дружинники стали выносить бочки, ставить их позади рядами и выливать их содержимое. Самое удивительное, что никто из волколаков в шуме свалки, даже не оглянулся. Когда запашистое содержимое бочек было разлито, Светич сам достал огниво, передал его одному из ближайших братьев и выставил меч вперёд, теперь-то точно призывая всех ударить им в спину.

Когда полетели первые клыкастые головы на землю, а волколаки стали понимать, что основное мясо у них за спиной, то полыхнула и высоко поднялась, широкая и высокая стена пламени, мгновенно окружила всё пространство вокруг поля и буквально отрезала пути для отступления. Вышли своеобразные тиски, где с одной стороны их били лучники, а с другой шла наша мясорубка, истребляя самых свежих и тыловых врагов, не получивших ещё никаких ранений.

Зачем было создавать капкан из стен огня, я понял, только после длительной непрерывной кровавой мясорубки на смерть. Самые умные теперь чувствуя, что их здесь перебьют, зажав в капкан, пытались проскочить пламя, чтобы вернуться в лес, но видимо температура огня была достаточно высока, либо огнеупорность шкур не высока. Потому что стоило им войти в прыжке в огонь, как, не сделав и нескольких дальше шагов, они вспыхивали там подобно падающим с неба звёздам, тут же валясь замертво. Самые ловкие, успевшие миновать заградительную стену огня, убегали тоже не далеко, оставаясь догорать за пределами поля.

Когда вырезали всё поголовье, превышающее по численности вчерашние две волны, раза этак в три-четыре и потеряв, добрую одну пяту свои людей, Светич приказал идти обратно. В деревне царил хаос. Тут и там встречались поединки с проникшими волколаками, быстро и схвачено пресекаемые, главной ударной частью на корню. Те что пытались проникать в дома, через окна, не находили там людей, все женщины и дети, надёжно были укрыты на ночь по подвалам. Быстро там же и добивались, оказавшись буквально взаперти.

Как бы хороша ни была подготовка, нелюди брали числом и потому встречались потери. Причём довольно часто. В основном это были дружинники из молодого состава, для которых эта встреча в прямом бою была первая. Ведь как водится в Грагуркле: «Если выжил в первую неделю кровавой луны, доживёшь до старости». Грустно это, но ничего не попишешь, таковы тут суровые нравы брутального народа, живущего особняком в лесу.

Любопытный момент, зачистка длилась до самых солнечных лучей. Куда только не попрятались недобитки, когда стало светать. Волколаки поняли, что оказались взаперти и бежать обратно в лес через злую разгорячённую дружину, а потом через частокол и уверенно бьющих в голову лучников со ста ярдов, это чистое самоубийство. Отпускала луна, сходила на нет и просыпалась в таких волколаках, самая опасная для человека и всего живого, свобода мышления хищника. Незатуманенная, редким влиянием краснеющего раз в году небесного светила. Дружинники это знали, потому каждый угол, особенно тёмный обследовался с большой тщательностью и меньше чем по дюжине, дружинники за раз не ходили на зачистку, прекрасно отдавая себе отчёт, на что способен зажатый в угол, раненый волколак.

Я попал в один отряд, вместе с Гором. Мне велели работать луком, страховать на дистанции братию по оружию. Пустили меня идти с левого боку, а второго лучника, с правого. На всех вышках уже сидели молодые, но опытные лучники и зорко смотрели по сторонам, выискивая самых хорошо спрятавшихся. На улицах слышалась возня, крики загонщиков, звук металла, свист стрел и конечно, рычание разбитых на одиночек, воюющих волколаков.

Перед тем как я ушёл, мне удачно подсунули новый, битком набитый колчан, внутри разделённый перегородкой, в одну половину были напиханы зажигательные стрелы, в другую тяжёлые с серебряными наконечниками. Поскольку везде горели настенные факелы и просто уличные открытые фонари, не составляло труда поджигать наконечник и так и идти с ним наготове, заодно используя вместо факела. Очень удобно, до кучи, все знают по свету огонька, что лучнику загораживать дорогу не есть хорошо и даже опасно, ну и другим потуга в подсветке. Доставать камень-светлячок не было необходимости.

Обходя большую дровницу, я вдруг одним только нутром почуял неладное. Изнутри, на меня как будто кто-то, злобно так зыркнул, блеснул большими глазками, нечеловеческими. Сделав вид, что всё нормально, я отошёл на безопасное расстояние, резко развернулся и выпустил стрелу, в ту самую сторону. Стрела унеслась со свистом и воткнулась, мгновенно потухла с шипением и из дровницы, донёсся свирепый вой боли и злобы. Тут же я пустил туда вторую стрелу, и третью, пока внезапно, дрова, вдруг словно раскидались от взрыва. Пришлось укрыться за углом соседнего дома, чтобы не прилетело самому увесистым чурбаком.

Оказавшийся там волколак, стал бросаться крупными не колотыми пеньками, сбивая с ног дружинников, не обладавших большой скоростью и реакцией. Одна моя стрела у него торчала в ключице, вторая в шее. Это не помешало ему поднять внушительное бревно и начать размахивать им по сторонам, как длинным шестом, сбивая окончательно с ног последних дружинников. Редкие тычки копьями, казалось только задорили его.

Наконец  он вышел из-под навеса, рыча и скалясь, вдруг в груди его стали появляться одна стрела за другой. Второй лучник проснулся. Пора бы уже брат. Тут же к зверю подскочил Гор и героически хотел отсечь ему ногу, но получил концом бревна сам в грудь и отлетел, выронив меч.

Обежав дом по кругу, я оказался у него за спиной. Пущенные ему в спину сразу две стрелы, не принесли ровно никакого результата. Тогда подпалив зажигательную стрелу в валяющемся на сырой земле едва пылающем факеле, я запустил её ему в голову. Она возымела хороший эффект, подпалила ему шерсть на загривке и заставила таки, его обратить на меня внимания.

Снеся очередную волну нападающих, мощным круговым ударом, он двинулся на меня, глаз один у него сильно дёргался и косился влево, видать нерв нарушился. Уже что-то, а то можно подумать, он неуязвим! Убегать было не с руки, братья по оружию не поймут. Да и не убежать вокруг дома, мне двуногому, от такого громадного под три с половиной метра волколака, у которого вся природа заложена на то чтобы догнать, а потом загрызть с потрохами. Пустив ещё одну стрелу, впрочем, без успеха воткнувшуюся ему в удерживаемое бревно. Я отбросил лук и выхватил меч.

Бревно со свистом прошлось у меня над головой, и я проскользил на коленях под ним, едва не лишившись головы. Ещё мах, удар о землю, ещё один. Слишком далеко и почти нет возможности приблизиться, для решающего удара. При том, что он не забывал делать отмашку по кругу. Где ты таков выискался, нелюдь? Монахи в монастырях так шестами подчас не владеют, если мирные. Представляю угрозу, если бы все они такие прыткие были. Их не то что Грагуркла бы не удержала, но и супротив них, вся рать городов объединённая совместно бы не устояла.

Помощь пришла от Гора, он умудрился зайти ему за спину и рассечь бок. Пока озлобленный волколак пытался расплющить Гора своим бесхитростным, но крайне эффективным оружием, выведшим из строя уже добрую половину нашего отряда, я зашёл сбоку и отсёк ему левую кисть, когда он пытался меня зашибить, на возвратном движении. Бревно улетело в сторону, застряв на половину в пробитом окне, а нелюдь бросился за мной, рвя и метая любые укрытия, куда я пытался улизнуть, будь то уличная кухня, обеденная, дровня или конюшня. Окованные двери, которые я запирал за собой на ходу, он просто выносил с одного удара. Следом за нами бежал Гор и ещё несколько дружинников с копьями. Никто не хотел бросать в него копья, опасаясь, что оно может быть использовано против них самих же.

Когда я понял, что оказался в тупике пустой конюшни, у меня пошли лошадиные мурашки по спине. Единственное окно слишком маленькое, чтобы был шанс в него выскочить. Но отступать было некуда и я, сжав меч двумя руками перед собой, приготовился к заключительному бою. Позади, высыпал Гор и двое дружинников. Мы замерли. Первым он бросился на меня. Наверно, но ждал, что я попытаюсь отразить его атаку здоровой когтистой лапы мечом, но я не рисковал, понимая, что волколак сейчас умён и коварен. Мне едва хватило места уйти в перекат, рассечь ему колено и уйти в новый перекат, чтобы не остаться без головы или меча. Помогли обладатели длинных копий, они разом воткнули свои пики ему в бок и попытались прижать к стене, но когда Гор напрыгнул на него сверху, чтобы обрушить гнев боевого стимулятора ему между ушей, зверь уже обломал копья, сбросил наездника и встав на четвереньки, метнулся в сторону выхода.

Я предусмотрел такой исход и предварительно оказался поблизости с занесённым мечом. Короткая атака и волколак оказывается нанизанным грудью на мой меч. Он хватает его и пытается обломать, но я прикладываю все силы, чтобы не дать ему его вынуть, а обломать меч северных мастеров не так-то легко, даже если ты громадный, сильный зверь из Поганого леса. Позади него вовремя оказался Гор и таки обрушил свой гнев ему между ушей, разваливая голову на две части.

Однако волколак, наделённый, явно недюже тёмной силой, уже машет по сторонам лапами, пытаясь ещё бороться за свою поганую жизнь. Глаза на двух половинках свесившейся головы яростно моргают по сторонам. Я вынимаю меч из его груди и хочу лишить его головы окончательно, но иступлённый волколак, вырывается, делает нечеловечески длинный прыжок на стену, с неё отталкиваясь, залезает на открытые перекладины чердака, и проламывая соломенную крышу оказывается таков.

Привет от Эллетрессии, – гнусно рыкнул, он перед тем как совсем пропасть и брошенные копья, не успевают его догнать.

Вот так новость! Гор смотрит на меня яростно, словно сам волколак, но в то же время, удивлению его нет предела.

– Но как?! – вдруг восклицает он раздосадованный ещё и почти волшебным упущением врага.

– Это Грагуркла брат, – повожу я плечами.

Мы выбегаем на улицу.

– Туда, он побежал туда! – закричали дружинники другого отряда и мы побежали в ту сторону.

– Перескочил! Перескочил! Здесь! – закричали из другого отряда.

– Ну? Попался? – крикнул Гор.

– Попали, попали! – отзываются лучники, но на лицах их досада.

– Ушёл! В лес ушёл! Без лапы одной. Бошка надвое раскроена. Весь в стрелах! А ушёл!

– Как ушёл? – подходит к нам рассудительный Светич, с ног до головы, залитый тёмно бурой кровью врага.

– Перемахнул! – бросился объяснять ему возбуждённый Гор. – Надо его нагнать! Я ему голову разрубил, а он рванул от нас через крышу!

– Да стой ты, – останавливает его Светич, своим авторитетом. – Остановись наёмник. Не догнать его уже. От нас тоже трое ускользнули. Умерь свою кровожадность.

– Так ведь можно догнать.

– Стой Гор, – подхожу я к нему и ложу руку на плечо. – Наш бой окончен.

Гору требуется ещё некоторое время, чтобы выйти из ража. В нём кипит стимулятор, но глаза его блещут искрой разума. И ведь если действительно пустить его, то может и впрямь догонит. На Горе одном, ни одной царапины, а колено зверю я лично рассёк, далеко уйти не должен. Почти все, так или иначе ранены и поцарапаны. Одежда вон подралась или синяки какие, а Гор изумительно бодр, свеж и целёхонек. Если не считать заляпанности поганой кровью.

– Ладно, – Гор ещё долго глубоко дышал, восстанавливая в себе спокойствие. – Пусть бежит как щенок, поджав хвост.

– Вот и правильно, – говорит Светич.

– Так что у нас дальше по плану? – обращается ко мне Гор, а огонёк в его глазах начинает медленно потухать.

Глава 12 Буэхмы

Утром вышло солнце и немного пригрело нас своими лучами. До обеда мы ещё стаскивали тела с окрестностей и устраивали большие костры. Среди жителей Грагурклы, в общей сложности набралось больше дюжины убитых и дюжина раненых. Это всё равно был сносный показатель, относительно величины угрозы, потому особо никто не горевал. Все тела павших воинов возложили на отдельные сложенные кучи из дров и сожгли.

Нас приглашали остаться на пир, что устраивался здесь на следующий день, но нам пора было уходить. Светич лично подарил мне своё ожерелье из клыков волколаков. Дополненное клыком, с последний битвы, ещё со свежей, толком не запёкшейся кровью. По его словам оно было заговорённое и хранило хозяина. Гору достался редкой работы кинжал, от местных мастеров. Прекрасно сочетающийся с его новым мечом, проверенным и освещённым кровью в двух ночных боях, а также отличная пегая кобыла, чтобы он не был похож на моего слугу или оруженосца, когда идёт рядом, из-за вида неприкрытой головы, подстриженной почти как в монастырские послушники.

Гор же в тайне, подарил дочери Светича свой тактический, но коротковатый по местным меркам для мужчин нож. Это было воспринято ей как верный знак того, что он бы желал за ней приударить, но в другой раз, потому как его сердце было окончательно разбито её неимоверной природной красотой. Она оставила ему свой расписной платок, золотыми нитями по-чёрному, которой он повязал под одежду на шею. Так же в благодарность за помощь, нас хотели нагрузить немалыми запасами провизии, но я убеждённо взял только малую часть, не желая перегружать нас в пути.

Пожав лапищи всей дружине, я под общий смех, растёр занемевшую от слишком плотных рукопожатий ладонь. Залез на Черёмуху, соскучившуюся по свободе и свежему воздуху с солнечным светом. Стал прощаться. Гор уже героически сидел на новой лошади и напрасно крепко держался в седле, лошадь по одному виду, была послушная, умная и окладистая.

– До свиданья воинственные жители Грагурклы!

– До свиданья братья славяне, – сказал Гор, махая рукой и получая стрелецкие взгляды от раскрасивый дочери Светича.

– Заходите к нам ещё Лууч и Гор, наёмник, – сказал Светич. – А коль захотите остаться, будете мне, как родные братья!

– Благодарю Светич. Будем рядом, обязательно зайдём, – вдруг я услышал, как в нашу сторону рысью движется небольшая колонна всадников в сером.

Если это подмога из Верхалы, то они не вовремя. Всего я насчитал два десятка. Все поголовно были бывшие члены семьи Артро. Только они одеваются почти во всё серое, называя себя открыто наёмниками, под предводительством нечистого на помыслы и руку Вольдера, со своими тёмными делишками, против меня и всего белого света.

Я показал Гору рукой, чтобы он не дёргался. Не такие они глупцы, чтобы устроить бой прямо здесь. Слишком много лучников на воротных башнях и опытных воинов вышли нас провожать. После волколаков, их здесь как мух перебьют в одноминутье.

– Жители Грагурклы! – начал невысокого роста предводитель шайки. – Перед вами, самый разыскиваемый во всех землях его Величества Аукристиана человек! – ткнул он в мою сторону предводитель, затянутой в кожаную перчатку рукой, с сжатым бумажным указом. – В этом документе, сказано, что тот, кто принесёт его голову к королевству либо его представителям на местах, получит вознаграждение в пятьсот гултсов.

– Да хоть в сто тысяч и полцарства, – заткнул его Светич, громоподобно забасив своё слово, выходя вперёд и демонстративно, закатывая рукава. – Кто его при мне тронет, будет иметь дело со мной, – вся дружина собралась и подобралась, ожидая любого намёка, чтобы растоптать нежданных визитёров. – Вы ступайте братцы, – обратился к нам Светич. – А мы с гостями ещё потолкуем.

– Пошли Гор, – махнул я рукой, не глядя в холодные не по волчьи, глаза наёмников и пошёл мимо них. – Пусть гостят без нас.

Мы ушли по размытой дороге и скрылись из виду. Всё это время, в деревне стояла тишина. Я знал, что благородный Светич не тронет их, если и они будут вести себя благоразумно. Не хамить, не доставать оружие и ждать, когда мы затеряемся в лесу. А мы неизбежно затеряемся. Идти по главной дороге нам уже нельзя. Вдруг ещё отряд охотников до наживы встретится. Этого нам не надобно.

Свернули в ближайшем ельнике, чтобы не оставлять за собой следов, неспеша ступая по палой прошлогодней хвое. Удивительное затишье в лесу, после дождливых дней. Напитанная влагой почва и листва пышет и дышит, создавая воздух особенно головокружительно свежим. Когда ельник закончился, мы пошли по мелкому песчаному ручью, совершенно не оставляя следов. До чего всё-таки благородная и чистая природа шла после Грагурклы, по сравнению с чащами Поганого леса. Одно сплошное удовольствие углубляться в зелень.

Идя против течения, мы вскоре поднялись на холм и сменили вновь направление на каменистые пологие отвалы. Теперь нас хоть днём с огнём ищи, затеряться в местных дебрях, с Армажными неисследованными землями на носу, сущая сумятица. Кругом вековые рощи, овражки и холмы. Вокруг горы и с них идущие, мощные ледяные ручьи. Лучшее место для неспешных прогулок, особенно после последних дней, в целом горячей недели.

Я заметил, что во второй половине дня, после привала у водопада, когда выдалось отличное время омыться в ледяных водах навесных гор и изрядно подкрепиться, меня начала морить послеобеденная дрёма. Солнце не напекало сильно, сидеть в седле не хотелось и устроившись под дубом, опершись на него спиной, я дал покой глазам. Гор вообще во всю длину растянулся у слегка горящего костерка и с охапкой сухой травы под головой откровенно улёгся вздремнуть. Дрёма, в конце концов, оказалась сильнее и моего желания бодрствовать. Найти нас здесь будет теперь крайне трудно и один шанс на миллион, что сюда кто-то когда-нибудь кроме нас, забредёт вообще. Так что, отдавшись беззаботному покою, я не пытался сопротивляться, естественному ходу вещей и тем более ходу часов организма, после всех бессонных ночей.

Проснулся я с явственным ощущением, что Гор меня всё время звал на помощь. Однако вот он, лежит и в ус не дует. Сладкий дневной сон иномирца, забредшего в чужие края. Пусть спит, только я сам больше не буду. Не спиться и всё. Умывшись и напившись той же чистой, прозрачной водой, я проверил всё снаряжение, осмотрел лошадей и стал осматриваться, чтобы найти ближайшее возвышение и забраться туда. Далеко ходить не пришлось. Вскарабкавшись на ближайшую горку, я осмотрел долину лесу. Никаких следов присутствия людей. Ни вспугнутых птиц, ни дымки от костров, ни кружащих падальщиков, верных спутников наёмников. Впереди за горами, Армажные земли. При самом лучшем раскладе, завтра к вечеру будем там. Спустился. Гор не просыпался.

– Ну, хватит спать, оставь силы на ночь. В любом случае, сегодня не пройдём, – Гор непритворно спал. – Ага, вот твой стимулятор боевой и кончился, я смотрю. Это хорошо, раз так я покопаюсь в твоём рюкзаке, пока ты спишь. Поищу чего-нибудь интересного. Авось у тебя от меня там найдутся, скрываемые совершенно секретные тайны, – я шутливо приблизился к его рюкзаку, под деревом, у привязанной лошади и вжикнул молнией, второй, третьей, потряс содержимое. – Какой же ты разведчик брат, если проспал собственный обыск вещей? – я подошёл к нему и дёрнул его за плечо. – Проснись, – ноль реакции. – Хлопнул его ладонью по щекам, – ноль эффекта. – Проклятье Гор! Ну как тебя угораздило?

Пришлось бросать все вещи, подкинуть дров в огонь, устроится на траве, с другой стороны костра и медленно, не спеша погрузиться в дрёму самому. Тело стало потряхивать. Вскоре тепло от углей, сменилось откровенным холодом. Словно в костре студились льдины, а ветерок доносил их прохладу. Я дёрнулся последний раз и обнаружил, что Гора рядом нет. Как нет нашего снаряжения и лошадей. Солнце как будто светило через большое тёмное стекло, давая всему разряженный коричневый свет. На траве были сильные, примятые следы. Стало быть, вот туда он и пошёл.

Я следовал по свеже примятым следам на траве. От каждого моего движения, позвякивали колокольчики на запястьях, что я ношу под одеждой. Но в отличие от данной реальности,  в обычной жизни они не издают звуков, потому как скрадываются одеждой. Я засучил рукава, будто это могло, хоть что-то изменить в их звоне и стал вглядываться в волнообразные пригорки, причудливо поросшие лесом. Вся зелень была в движении, словно её опустили на дно океана и заставили плавно двигаться, от несомых водных масс. Своеобразный астральный ветер, заставлял двигаться, плыть и покачиваться даже самые крепкие стволы деревьев.

Первое что я услышал, это детский смех. Понимая, что я не на то настроился, я услышал и говор двух старых дедов, обсуждающих урожай. Позвенев колокольчиками на запястьях, я вновь услышал беседу, но на этот раз она меня сильно привлекла, потому как казалось, она касалась именно моей скромной персоны.

– Я хочу, чтобы ты скомпрометировал Лууча и устроил на него охоту во всех городах, – голос явно принадлежал, Морите Ла Влакар, хоть на первый взгляд это было невозможно. – Но только не сам. Используй для этого всю местную придворную власть. Пусть его разыскивают за преступление против королевской власти, так вы заручитесь поддержкой во всех городах, а потом сможете выменять его из заточения на золото. Можешь использовать любые ресурсы. Мне нужен этот мальчишка живым. Не обязательно в целостности. Главное живым. С его помощью, я смогу пробить брешь в твой мир для свершения задуманного, но сначала доставь Лууча. Ты меня понял Ян?

– Да моя госпожа. Я вас понял. Достать Лууча. Пусть Вольдер, со всей своей шайкой бывшей Артро, подчиняется мне. Так я смогу достичь больших результатов, чем, если он будет действовать своенравно, на своё усмотрение.

– Я уже распорядилась. Он не посмеет впредь ослушаться тебя. К тому же его шайка не смеет мне противоречить. Моё слово для них закон. Да не надейся только на Вольдера. Артро не стальной щит, чтобы быть за ним спокойным до конца. Следи за всем сам, имея глаза и уши. Заодно будь осторожен. Я узнала, что Лууч заручился поддержкой одного из агентов, твоей тайной организации.

– Но это невозможно Морита! Я подчистил за собой все хвосты, перед тем, как попасть сюда.

– Значит, ты сделал недостаточно! – властно и холодно сказала Морита. – Я точно тебе говорю, как смеешь ты мне не верить! Помни, что от успеха твоей миссии зависит и моё и твоё будущее. Я позволю тебе быть формальным правителем этого мира, под моим неустанным и чутким контролем. Вместе мы должны позволить Луучу пробраться к Великому Пробуждающему Древу, и через него попасть в его и твой мир, чтобы захватить его. А уже потом, оттуда, со всеми технологиями, что ты мне описывал, скрываемыми публично от масс, вернуться, чтобы захватить силой, манипулией и хитростью этот.

– Моя госпожа. А не проще ли захватить сначала Олве-Харсаммию? Чтобы потом оттуда пойти войной, на земли его величества Аукристиана.

– Это будет запасной план. Олве-Харсаммия и так как песчанный тушканчик, не представляет большого интереса и в любой момент поместиться в карман. Другое дело, что меня интересует обладание двумя мирами. Сначала ты станешь главным в своей Службе Контроля, потом объявишь, что этот мир пойдёт на него войной и чтобы его остановить и подчинить, убедишь правителей страны начать атаку первыми. Я помогу с перебросом людей и всей техники, через кость мира по Великому Пробуждающему Древу. Но сначала, нам нужен Лууч. Именно ему была дарована  способность, первым попасть в этот мир. Вот с него мы и начнём, чтобы я смогла туда попасть сама, – вдруг Морита смокла, а потом резко изменила характер голоса. – Кто здесь? Я чувствую, сейчас нас слушают.

– Это невозможно моя госпожа. Башня пуста. Я запер все двери. В ней только я один, – оправдывался Ян.

– Не будь глупцом, – насмешливо сказала Морита. – Уши бывают у стен и не только.

Я затряс запястьями и поспешил покинуть место, из которого был слышен разговор. Не хватало, чтобы ещё меня заметили и втянули. Я вышел на свободное место, там, где дул астральный ветер сильнее, чтобы затеряться в шуме его всеохватывающих ветров.

Вдруг ветер, на мгновение, прислушавшись к звону моих колокольчиков, сам донёс до меня красивое девичье пение. Я намеренно потряс кистями со сжатыми кулаками по сторонам и ветер, услышав мои колокольчики, снова затих и выдал более громкие звуки пения. Поняв примерно их направление, я пошёл на него. Следы тем более уже почти потерялись, а трава стала приподниматься. Я ещё пару раз останавливался, потряхивая браслетами, не поднимая рук. Прислушивался, слышал красивое пение и следовал на его источник.

Вскоре стало понятно, что поёт не одна девушка, а сразу несколько, просто по очереди. Я даже стал различать их красивые, по-своему мелодичные голоса. Не пойти на такое красивое пение, было невозможно. Хотя бы просто из любопытства, не говоря уже, о эстетическом наслаждении. Я прекрасно понимал Гора, когда увидел его на небольшой поляне, в окружении семи удивительно длинноволосых дев, в цветных длинных до земли платьях. Не пойти на такой сладостный зов, было просто невозможно. Я притаился, больше не мешая ветру своими колокольчиками, но он здесь и не мешал почти, превращая лес в одно сплошное движение, за моей спиной.

Распрекрасные девушки подходили по одной к Гору, садились рядом с ним на траву и пели свои медовые песни, вот одна из них, от одной рыжей красавицы:

Оставайся с нами сокол светлый

Будешь наш почитаемый гость.

Будешь самым любимым и светлым

Всегда сытым, довольным, безбедным.

Оставайся с нами добрый друг

Мы покажем тебе чудо,

Многие чудеса, что творятся вокруг.

Будешь ты восхищён и на диво удивлён.

Будь же с нами братец милый

Мы покажем тебе свою красоту

Мы омоем тебя при луне.

И не надо тебе уходить в темноту.

Только одна встала и хотела подойти другая, как я, звеня колокольчиками, обозначил своё присутствие.

– Кто там? – затрепетали словно птицы девушки. – Кто там?

– Меня зовут Лууч. Можно к вам в круг?

– Проходи добрый молодец, – вышла ко мне на встречу одна дева. – Мы всегда рады гостям.

– Оставайся и ты с нами, – вдруг зазвенела и подошла другая, клонилось к тому, что они хотят нас окружить.

– Мне нужно поговорить со своим другом, обсудить наше решение остаться и когда мы поговорим, то мы вам сообщим об этом.

– Ах, зачем вам обсуждать. Лучше послушай, что я тебе спою дружок, – тепло улыбнулась русая и затянула песнь. – Горы крутые, ветер могучий, держат нас здесь по одной, не в плену…

Я затряс кистями и звон колокольчиков, кое-как привёл в себя, совсем опьяневшего Гора. Поющую деву же, он заставил замолчать.

– Девицы милые, оставьте нас на одну минуточку. Прошу же вас, – я вновь затряс колокольчиками и кажется звон отбил у них желание спорить со мной.

– Ну, хорошо, молодец. Поговорите. Но как только мы возвратимся, то дайте нам ответ скорее. Мы не любим ждать подолгу. Ах, хочешь я тебе спою перед уходом златовласый? Светлая ситца, весенняя синица… – мне пришлось её оборвать звоном колокольчиков вновь.

– Ты так мила и песнь твоя красива, но оставь их нам на потом.

– Ну, хорошо же. Не будем мешать. Но мы воротимся быстро, не думайте долго, – стали уходить за цветочные кусты девицы.

– Зачем ты их прогнал? – возмутился Гор, не убирая немного идиотской улыбки с лица. – Они так сладко поют, ты только послушай.

Вместо ответа, я отвёл руку в сторону и тыльной стороной ладони, дал ему такую сильную оплеуху, что колокольчики звонко зазвенели разом. Оправившись от удара, Гор свирепо посмотрел на меня, требуя объяснений, но только открыл рот, как получил ещё одну. На этот раз более мощную пощёчину, основанием ладони, да так, что колокольчики чуть не брызнули в стороны сами. Прыснув искрами из глаз, Гор окончательно разозлился, а я чтобы позлить его сильнее, стало уморительно смеяться над ним и даже высунул язык. Этого оказалось достаточно, чтобы он, сжав кулаки и зубы, бросился за мной, чтобы дать ответ.

Погоня продолжалась несколько минут, пока мы не добежали до костра. Там я встал, повернулся быстро, вскинул две руки вверх. Стал исполнять танец, звеня браслетами на всю округу. Девицы бежали следом, лица их были встревожены, но как-то совсем не по-доброму.

– Ах, куда вы, куда вы? – скалились они не добро. – Мы ещё вам ничего и не спели?

– Что это всё значит? – не очень-то разгневался Гор, вновь услышав приятное пение.

– Схватит песен, – сурово сказал я, снял браслет с колокольчиками с левой руки и с силой бросил в костёр.

Небо враз почернело и всё словно поплыло. Гор стал проваливаться сквозь землю, оплывая сам ногами. Он так истошно кричал, будто действительно это не его фантазия, а всё происходит так с его физическим телом на яву. Прекрасные девушки его не спасли, перестали голосить и одномоментно истончившись, пропали, как лопнувшие мыльные пузыри. Вместо помощи, я как стоял на одном месте, так и остался стоять, смотря без эмоций Гору, пристально в глаза.

– Помоги! – выкрикнул Гор, увязая с головой, в созданной самим же им иллюзии.

В ответ я лишь засмеялся. Настолько комично он сейчас, боялся пострадать в собственных же фантазиях.

– Фух, – Гора словно водой ледяной, из ручья местного окатили, он встал и схватившись за дробовик, заозирался. – Ах, дьявол! Что это ещё за чертовщина Лууч!?

– Да чуть не охмурили тебя своим пением, местные буэхмы.

– Какие ещё на хрен буэхмы? Где девушки? – он оглянулся. – Что это такое было?

– А вот те самые. Чьи сладостные «песни» ты возжелал «послушать». Бу-эхм-ы с местного, значит – поющие для путников. Они бы заставили тебя слушать их песни до смерти. Ты бы не проснулся. Так что не стоит благодарности.

– Ну, проклятье Лууч! Это же явное наличие аномальных форм жизни. Прямо вот здесь, на этом месте.

– Как будто первый раз встречаешь.

– Я оперативник. Они немного не мой профиль. Ими у нас отдельная компания затейников занимается. Но это да, как школяр вляпался. Ну, надо же так.

– Я всегда говорю: даже если спать ложишься, следи в оба.

– Ладно, покажи, что у тебя за артефакты на руках имеются?

– Какие артефакты? – деланно изумлённо я засучил рукава, показывая голые кисти.

– Да бубенцы свои, колокольчики на руках. Я своим глазами видел. Первый ладно в костре пропал, – он поворошил палкой свежие угли, в которые превратились мои дрова, за время моего отсутствия, но ничего там не нашёл. – А куда ты дел второй? Ловкость рук?