Текст книги "Лучший травник СССР 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

А я его на чай пригласил.

– Вас сколько тут проживает? – сначала не согласился было он.

– Четверо. Я и помощник. Оба с жёнами. А в чём вопрос?

– Говорят, посторонние тут у вас замечены, – строго сказал он, глядя мне в глаза.

– И такие бывают, но лучше пойдёмте, я покажу.

Я встал и пошёл к гостевому дому. Участковому волей-неволей пришлось идти за мной. Я повернул простенькую задвижку, чтобы открыть дверь и махнул милиционеру рукой, заодно показывая на стену. А там – костыли с автографами.

– Вот мои посторонние. Все ветераны Афганистана и орденоносцы. Собственно, как и я сам. Я их тут на ноги поднимаю, как могу и умею, а они мне свои костыли в подарок оставляют.

– Действительно можешь? – вдруг потерял участковый первоначальный азарт, с которым он прибыл.

– Могу и делаю, и попробуйте запретить! – ответил я с вызовом.

– Нет, я не о том, – так спешно замахал он рукой, словно осу отгоняет, – Брат у меня, двоюродный. Он был пилотом вертолёта. Сбили, и теперь он с двумя переломанными ногами. Говорят, инвалидом останется.

– На чём летал?

– МИ-24.

– Как только транспортабелен станет – вези. Этим ребятам я пару раз жизнью обязан. И не важно, кто из них тогда нас вытащил из полной задницы, твой брат или какой-то другой пилот, но такие долги нужно отдавать!

– Вроде, его в московский госпиталь собираются отправить, – осторожно заметил участковый

– Пусть сам решает. Скажи – я его точно на ноги поставлю, а не решится, то и после госпиталя помогу, но там уже не факт, что он без инвалидности останется. Разве что ноги ему заново ломать придётся… но нет. Я пока к такому не готов, – поразмышлял я вслух, – Настолько серьёзно врачевать права не имею. Если что, то эти парни, – я кивком указал на стену, – Ко мне тоже из госпиталей приехали. Отгадай с трёх раз, почему их костыли теперь на стене висят? – ухмыльнулся я.

– Своими ногами ушли? – угадал милиционер.

– Именно так. И никак иначе. И твой брательник так же уйдёт, надеюсь. Вероятность – девяносто девять процентов.

Обещать такое я нынче мог. Заклинание Большого Исцеления мне уже по силам. И пусть оно на грани моих возможностей, но здесь, в лесу, я этого не боюсь.

– Я ему завтра же письмо отправлю. Авиа. И телеграмму – «Молнию» отобью, с доставкой, – засуетился участковый, – Глядишь, и найдётся возможность по телефону поговорить. Там всё подробно разъясню.

Я лишь плечами пожал. Пилотам вертолётов я изрядно задолжал.

А тут, глядишь, и скощу немного должок.

Мы их спасали. Они нас. Так-то, я и последнее ранение заработал, когда мой десяток пилотов сбитого вертолёта вытаскивал.

Глава 15
Трешка!

Главврач ко мне приехал. Сам. В смысле, за рулём ВАЗ – 2106 он был сам. Без каких-то сопровождающих добрался. Не сказать, чтобы старый, на вид, едва за полтинник перевалил, на первый взгляд. Лишь позже выяснил, что ему пятьдесят два. Сергей Иосифович Мамин проявил себя, как опытный хирург, но когда годы начали брать своё, перешёл уже на чисто административную работу.

Познакомились, попили чай. Устроил его в гостевом доме, где уже подготовлена комната под вертолётчика. Его ко мне уже везут со всеми предосторожностями. Так что опытный хирург тут в самую тему придётся. Глядишь, и подскажет что-то нужное и вовремя.

Собственно, с этого я и начал разговор.

– Я правильно понял, что к вам едет пациент после двух сложнейших переломов, которые до сих пор не вылечены? – прервал врач мои объяснения.

– Именно так. Ему предложили ампутацию. К сожалению, у него пока даже костылей нет. Впрочем, я его гипс на стену повешу, – поразмышлял я вслух.

– И сколько же будет ему стоить ваше лечение? – прищурился Мамин.

– Ровно столько же, как и для всех остальных «афганцев» – нисколько!

– А я слышал, вы за свои услуги деньги берёте, и не малые, – не поверил он мне.

– С тех, кто сам по себе здоровье не бережёт, да, беру. Но по результату. Пусть учатся ценить своё здоровье. Бесплатная медицина разбаловала людей.

– Как интересно вы рассуждаете, признаться, я никогда с этой стороны вопросы медицины не рассматривал. Интересно узнать, а в какую сумму одной нашей общей знакомой обошлось излечение от рака? Или это секрет?

– Никакого секрета. Там была оказана встречная услуга, и на этом всё.

– Даже представить себе не готов, чего вы запросили…

– Всего лишь возможность купить автомобиль для жены по госцене. Причём, не самый модный. Говорят, скоро «Нивы» в свободной продаже появятся.

– И вы, за талончик на приобретения автомобиля вылечили рак, если что, второй степени⁈

– Ну, видимо так, раз в вашей больнице её признали здоровой.

– А ещё сможете? – глаза в глаза уставился старый хирург, надеясь увидеть там мою неуверенность или тень сомнений.

– Отчего бы и нет, если случаи будут не серьёзней, чем у нашей общей знакомой. За что-то более существенное пока браться не решусь, разве к осени ближе, но сейчас точно нет.

– Мы ведь говорим об одном и том же, – нервно поставил главврач кружку с чаем на стол, так как у него задрожали руки, – О полном излечении от раковых заболеваний?

– И про них тоже.

– В смысле?

– Там у вас в больнице ещё должны были быть замечены странности. Например, полное излечение от цирроза печени? Или это мимо вас прошло?

– Тоже вы?

– Было дело. Но там за деньги. И серьёзные.

– И вы не боитесь в этом признаться?

– Так Закон на моей стороне!

– Это как так?

– Есть соответствующие Постановления Правительства. Номера и даты на память не готов назвать, но они у меня записаны. Смысл в том, что всё, что выращено на своём участке или найдено в лесу, налогами не облагается и продажа изготовленной из этого продукции не считается чем-то противозаконным. И это не моё личное мнение. Специально юридическую консультацию по этому вопросу оплатил. Грубо говоря, мои витаминные комплексы, а я их так называю, ничем не отличаются от квашенной капусты или банки груздей, которые хоть на рынке продавай, и тебе за это ничего не будет.

– Витаминные комплексы, значит… Против рака? – скепсис из Мамина так и пёр.

– А что такого, если они работают? – картинно развёл я руками, – У меня всё натуральное. Своё. Ни грамма химии.

– Прямо-таки всё своё? – не поверил главврач.

– Ладно. Уели. Для витаминок от рака афганскую пряность использую.

– Про которую, вы, разумеется мне не скажете.

– Тю… отчего бы и нет. Скажу, и даже понюхать дам, но сразу предупреждаю – штука ядрёная, – хохотнул я в ответ, справедливо предполагая результат.

Наш дальнейший разговор прервало прибытие «буханки» с красными крестами на борту. Похоже, участковый заручился поддержкой Скорой Помощи из района. Я только там пару таких машин видел.

– Пойдёмте принимать пациента, – пригласил я Мамина поучаствовать при выгрузке пилота из машины.

Выгрузили удачно. Перенесли на носилках. Уложили. С ним приехала жена. И это хорошо, не придётся сиделку для него искать.

Пока Мамин читал медицинскую карту, которая прибыла вместе с больным, мы с Ратибором провели своё обследование.

Мда-а… вроде бы и неприятно, но ничего особо страшного. Нам бы правильно обломки костей сложить, пока они не срослись и ничего при этом из нервных окончаний не передавить. С основной частью проблем заклинание Большого Исцеления само справится, но очень хочется всё сделать идеально. Так, чтобы пилот не просто пошёл, а ещё и полетел, в перспективе.

– Сергей Иосифович, мне нужна ваша помощь, – заявил я, посоветовавшись с наставником.

– Ко мне в больницу хотите его поместить?

– Нет, всего лишь нужна консультация от вас, как от хирурга. Сможете?

– Без рентгена? Шутите?

– Здесь в лесу я сам себе рентген. Я вам всё покажу, а вы лишь направлять меня станете и подсказывать. Садитесь в кресло и закройте глаза. Начинаем!

Я передал ему картинку, так, как сам её видел. Главврач офигел, но врачом быть не перестал.

Две ноги пилота мы собирали полтора часа. Успели всё восстановить, до мельчайших крупиц и осколков, прежде чем я окончательно выдохся, и мой Резерв стал пуст, объявив себя банкротом.

Передал жене пилота Зелье Малого Исцеления, с наказом, напоить мужа, как только проснётся, и отправился спать, не обращая внимания на попытку главврача со мной заговорить.

Не ко времени его любопытство! Я едва держусь на морально-волевых… Мне бы сейчас до кровати добраться!

Проснулся я ближе к вечеру. Таня сидела рядом, держала меня за руку и что-то тихо напевала. В комнате пахло пирогами – значит, успела к моему пробуждению настряпать.

– Как он? – спросил я хрипло.

– Пьёт твой сироп и удивляется, – улыбнулась жена. – Сказал, что боли почти нет. А ведь ему ещё вчера ампутацию предлагали.

– Ноги целы?

– Ты же сам собирал. Должны быть целы.

Я выбрался из-под одеяла, натянул свитер. Ноги слушались плохо – резерв пустой, организм экономит каждую калорию. Но идти надо. Посмотреть, что там с пациентом, и самое главное – что с Маминым.

Старый хирург сидел на лавке у гостевого дома и курил. Увидев меня – поднялся, бросил окурок в снег, растоптал.

– Вы… – начал он и запнулся. Потом снова, – Вы это как сделали?

– Что именно? – спросил я, хотя и так его прекрасно понял.

– Как вы сумели сложить ему кости? Я же всё видел. Я пусть, с закрытыми глазами сидел, но видел. Они вставали на место. Сами. Как живые. Я ничего не делал, только говорил, куда повернуть, где приподнять, куда надавить. А вы просто водили руками. Без скальпеля и пинцета. Невероятно!

– У меня имеются другие инструменты, – сказал я уклончиво. – Очень древние. Возможно, языческие. Про ведунов или ведьмаков слышали что-нибудь?

– Магия? – он сказал это шёпотом, будто боялся, что кто-то услышит.

– Называйте как хотите. Главное, что это у меня работает. И теперь вы знаете, что это правда. Магия существует.

Мамин помолчал. Закурил снова – и я заметил, что руки у него всё ещё дрожат. Но не от холода – от пережитого.

– Я тридцать пять лет в хирургии, – начал он глухо. – Видел разное. Быстрые сращения после сложных переломов – да. Но чтобы собрать две ноги за полтора часа! Без наркоза и без крови! Я не понимаю!

– А вам и не надо понимать, – ответил я. – Достаточно того, что вы мне помогли. Спасибо. Без вас я бы возился дольше, и неизвестно, насколько ровно всё бы встало.

– Я ничего не сделал, – отмахнулся он. – Я просто сидел и смотрел, что вы творите.

– Вы направляли и подсказывали. Это не меньше, чем делать.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл глаза куда-то в сторону леса, жадно вдохнув запахи весны.

– Александр, – сказал он вдруг, впервые назвав меня по имени, без отчества, – А можно мне у вас остаться?

– В каком смысле?

– В прямом. Я хочу у вас учиться. Чему угодно. Тому, что вы делаете. И как вы это делаете. Я уже старый, наука от меня уже ничего нового не дождётся. Но я не хочу умирать дураком, который видел чудо и не попытался его понять и приобщиться к нему.

Я молчал. Ратибор внутри заворочался, но ничего не сказал. Только тихонечко вздохнул – то ли одобрительно, но скорей, настороженно.

– Сергей Иосифович, – начал я осторожно, – Вы человек взрослый. Понимаете, что я не могу взять любого, кто попросится?

– Понимаю. Поэтому я и прошу. Не требую. Не настаиваю. Просто прошу.

– А работа в больнице?

– Уйду. В отпуск за свой счёт – на полгода – год, если дадут. Не дадут – уволюсь. У меня пенсия уже есть, дети выросли. Не пропаду.

– Вы сами-то хоть понимаете, на что идёте?

– На то, чтобы научиться лечить людей. По-настоящему. Не таблетками, не скальпелем, а вот этим. – Он показал на свои руки. – Тем, что у вас внутри. И может быть – травами.

Я вздохнул. Повернулся к нему спиной, прошёл пару шагов к крыльцу, но нет, уйти не смог.

– Завтра в шесть утра – быть здесь. Без чая, без завтрака. В чистой одежде. С открытой головой. Проверю.

– А… – начал он.

– Не задавайте вопросов. Потом в город съездите на неделю, если не передумаете – вернётесь. Первый месяц будете смотреть и молчать. Ничего руками не трогать, ничего не нюхать без моего разрешения, никуда не лезть с советами, если я их не спрошу. Хоть раз перебьёте меня или начнёте доказывать, что по-вашему правильней – уйдёте. Навсегда. Договорились?

– Договорились, – выдохнул он.

И я услышал в этом выдохе что-то очень похожее на облегчение.

Этот приедет.

Вернулся в дом. Таня уже накрывала на стол, напевала что-то весеннее. Воланд крутился под ногами, выпрашивая кусочек чего-нибудь, хоть и не голодный. Для него это всего лишь знак внимания от хозяев.

– Что он хотел? – спросила у меня жена, кивнув в сторону окна.

– Учиться.

– Чему?

– Тому, что я умею лучше, чем он.

Она помолчала, помешивая ложкой грибной суп в кастрюле. Из тех боровиков, что мы ещё в прошлом году собрали и засушили.

– А он справится? – задумчиво спросила она.

– Не знаю. Но попробовать стоит. Такие люди, как Мамин, редко просятся. Обычно им проще не верить своим глазам и жить дальше спокойно. А этот – захотел понять. Оно дорогого стоит.

– Ты сам-то как? – она подошла, коснулась ладонью моего лба. – Не перегорел?

– Держусь. Резерв пока пустой, но это поправимо. Максимум неделя – и я буду в форме.

– Тогда садись кушать. Пироги стынут.

Я сел. Отломил краюшку, макнул в сметану. Вкусно. Таня умеет кормить так, что даже моя мятежная душа успокаивается и радуется.

– А если он не сможет? – спросил я мысленно у наставника про Мамина. – Если он нам просто не откроется?

– «Тогда уйдёт сам. И никому от этого хуже не будет. А ты хотя бы попробовал. Это уже немало».

Я допил чай, помог Тане убрать со стола. Вышел на крыльцо – проверить, как там мой гость и мой клиент. Главврача уже не было. Только окурок дымился на снегу, брошенный наспех, непотушенный. Я загасил, топнув его подошвой обрезанного валенка, что у нас вместо тапочек. Пилот спит, как и его жена.

– «Завтра в шесть. Посмотрим, что из этого выйдет», – подумал я про себя, возвращаясь домой.

Вышло всё предсказуемо, и главврач уехал оформлять себе отпуск или увольнение, как повезёт.

Я всё-таки не смог удержаться. Сам купил костыли пилоту, хоть у него через неделю и отпадёт в них надобность. Но мне же нужно было что-то на стену повесить.

Так оно и вышло.

И его костыли там к месту пришлись. Словно памятник всем тем пилотам, которые наши задницы не раз из серьёзных замесов вытаскивали.

Мамин приехал ровно тогда, когда мы с женой уже в две машины в Свердловск намылились.

Я, чтобы пилота с женой в аэропорт доставить, а жена клубнику везёт. Если что, мы даже задний диван с Василием сняли, чтобы у неё всё влезло, но дело к тому идёт, что скоро придётся прицеп покупать. Пышет клубника! Собственно, а что я иного ещё ожидал от Ведьмы? Что касается трав или растений – у неё всё получается! Особенно, если я втихаря помогаю. Совсем понемногу, чтобы не заметила. Не уверен, что жена этого совсем не замечает. Иногда косится на меня подозрительно, а я вида не подаю, типа – просто любопытствую, заглядывая изредка на её территорию.

* * *

Товарищ Никифоров свалился на меня, как неожиданный гром посреди ясного неба.

И нужно ему было ни много ни мало, а чтобы я полетел с ним в столицу.

– Не знаю, чем вы меня слушали, но моя сила работает именно здесь, в моём лесу. Там, посреди бетона и асфальта, я никому ничем не помогу, – начал я мягко увещевать его, хотя и готов был к более жёсткому посылу, если он вдруг станет быковать.

Нет, не стал. Вроде, понял и задумался.

– Кстати, ваше снадобье сработало, – выдавил он сквозь зубы, что-то про себя продолжая прикидывать.

– Вы про Опохмелятор? – уточнил я на всякий случай.

– Именно. Клиент уже месяц не пьёт.

– Это хорошо или плохо?

– Кому-то хорошо, другим так себе. Но в обкоме грядут перестановки. Собственно, они уже начались. Ельцин трёх начальников отделов на прошлой неделе поменял, – изложил он мне те сведения, от которых мне ни холодно, ни жарко.

– Зашибись, но оглянитесь вокруг, лес как рос, так и продолжает расти, и мои обязанности егеря не изменились ни на грамм. Мне ли переживать?

– Переживать? Ну, разве что квартиру получите в новостройке, а так-то нет, – усмехнулся товарищ.

– Пу-пу-пу, а вот с этого места я попрошу подробнее! – потребовал я.

– МЖК! Новая идея нашего лидера, которая нашла подтверждение в Москве, как инициатива с места. Молодёжь сама строит себе жильё! И я вас туда вписал. На трёшку, если что.

– В смысле? Трёхкомнатную квартиру? – не поверил я.

– Именно. Должен же я был хоть чем-то отблагодарить, хоть и денег вы с меня вытянули изрядно, – напомнил он, – Но оно того стоило, если честно.

– И что я буду должен за квартиру?

– Там сколько-то часов нужно будет отработать. Или нанять тех, кто их отработает за вас. Но даже так, вы дешевле квартиры нигде не заработаете. А так – молодёжный район. Со всей инфраструктурой и даже самым современным культурным центром.

– С кем мне стоит поговорить?

– Я сам позвоню в строительное управление, а потом скажу, к кому вам там стоит подойти, – мягко намекнул товарищ, что без небольшой взятки квартирой не обзавестись.

Да и ладно! Мне только что трёшку предложили чуть ли не на халяву! И плевать, в каком районе!

Конечно же я позвоню, а потом приду и оплачу услуги тех Джамшутов, которые вместо меня отработают на стройке положенные часы.

Так-то – зачётный подгон, не понять от кого!

Или это САМ вдруг от пьянки выдохнул!

Короче, дело ясное, что дело тёмное. И не с моими мозгами и связями туда лезть!

Но и жильё в Свердловске мне предлагают на каждый день! Я один в этом вижу подначку, и способ, привязать меня к определённому региону?

Впрочем, по фиг.

Что и как послужило причиной этой благодарности, я позже выясню, а пока…

– Три тысячи пятьсот, – холодно ответил мне работник МЖК, когда я попросил его заменить меня на ударной комсомольской стройке.

– Это окончательный ответ, и мне стоит позвонить товарищу Никифорову и отказаться от его предложения? – скривил я губы.

– Так чтож вы сразу не сказали, от кого. Присядьте, сейчас всё уладим, – засуетился весьма пожилой комсомолец.

Но он оказался опытным, и действительно быстро всё уладил. Семьсот пятьдесят шесть рублей за трёшку меня не напрягли ни разу. Случаются же такие скидки «для своих», не правда ли…

Вот и мне повезло!

Глава 16
И все-таки, травник!

Жене и матушке о том, что я встал в очередь на трёхкомнатную квартиру, которая примерно через год будет сдана, я рассказал вечером, после ужина.

– А где? А как? Какой этаж? Какая планировка? Кухня большая? – наперебой засыпали они меня градом вопросов, как только отошли от первого шока.

– Зачем тебе квартира в городе? – наконец-то услышал я от жены правильный вопрос.

– А вдруг ты у меня посреди зимы рожать надумаешь, – ответил я негромко, а там и вовсе наступила минута оглушительной тишины.

Потом матушка тихонько всхлипнула, а через пару минут и Таня её поддержала, даром что ведьма. Ну, ничего страшного. Слёзы радости – это не предмет для огорчений.

Когда мы вернулись к себе на участок, главврач уже заселился в одну из комнат моей лечебницы.

Как я от него узнал, он ближайшие два месяца будет числиться в отпуске. Мало того, что ему уже давно календарный положен, так он ещё и в прошлом году не отдыхал.

Как по мне – самое разумное решение. За пару месяцев точно выяснится, стоит или нет на его обучение время тратить.

– Ну что, Сергей Иосифович, готовы поверить в силу магии? – спросил я у него на следующее утро, когда мы пили кофе во дворе.

– Результаты уже поразительные, – признал он, – Желаете ещё чем-то удивить?

– Я Силы подкопил, пока ездил, – не стал я вдаваться в подробности, как именно это происходит, – Так что сегодня собираюсь провести серьёзный сеанс лечения, а завтра наш больной уже на костылях вовсю будет по двору гулять. И я очень надеюсь, что через пару дней они займут своё законное место на стене.

– Шутите?

– Ни в коей мере. Надеюсь, всё так и будет.

– Я смогу это увидеть? – недоверчиво спросил матёрый медицинский работник.

– Да. Это входит в часть вашего обучения.

– Что именно, я не понял?

– Вера. Вы же пока мне не доверяете полностью. Можете не отрицать, это по вам видно. А убеждать вас на словах… оно нам надо? Слова для того и придуманы, чтобы с их помощью всякое разное говорить, иногда и откровенную чушь или ложь. А мы с вами люди серьёзные. Верим только глазам, фактам и собственному опыту. Устраивает такой подход?

– Более чем, – кивнул мне врач, пристально за мной наблюдая, когда я ему всё это излагал.

– Вот и славно! Сеанс лечения у меня займёт пять – шесть минут. Я вам дам нашатырный спирт на всякий случай. Если я под конец вдруг потеряю сознание, то вы быстренько приведите меня в чувство, чтобы жена ничего не заметила – на сегодня это ваша главная задача.

– С чего бы вы его потеряли? – недоверчиво буркнул врач, – У вас румянец во все щёки.

– Увидите. Так что, идём? Я только нашатырку из аптечки прихвачу.

Жену пилота мне пришлось попросить выйти из комнаты, и занавески на окнах задёрнуть, чтобы не подсматривала, а то знаю я это женское любопытство. В комнате изрядно потемнело, так как занавески были плотные, а я пододвинул стул к кровати, где лежал вертолётчик.

– Закрой глаза и постарайся не двигаться. Даже дыши аккуратно. Больно не будет и это ненадолго, – предупредил я пилота, после чего положил руки ему чуть ниже коленей. Как раз на те места, где раньше всё было раздроблено на кусочки. Пара минут на установление Контакта, пара – на составление сложнейшего заклинания… и процесс пошёл!

Когда я убрал руки и откинулся на спинку стула, то сил хватило даже отрицательно помахать рукой, дав знать Мамину, что сегодня мы обойдёмся без обмороков и нашатыря.

– А с больным что? – спросил врач.

– Спит. Полегчало ему, и нешуточно. Ну, выходим на улицу. Жену его сами успокойте, а то я, как оратор, сейчас никакой, – попросил я врача.

В то, что он успокоит, я верил. Не одну сотню таких разговоров за свою долгую врачебную практику провёл. Опытный.

– Можно вашу руку? Пульс проверю, – попросил Мамин.

А мне что, я дал.

– Мда-а… И действительно… Брадикардия. Наполненность низкая. Полнейший упадок сил. Значит мне не показалось, – пробормотал он про себя.

– И что же вам показалось?

– У вас под самый конец руки засветились. Едва заметно, но в комнате темно было и я увидел.

– «Хороший знак! – оживился Ратибор, который вроде собирался отдыхать после сеанса, – Твой ученик видит магию»!

– Поздравляю! То, что вы видели вообще-то человеческому зрению недоступно. Это я вам, как доктор доктору уверенно заявляю, – зажмурился я от яркого Солнца, когда мы вышли на крыльцо.

Танюша, как чувствовала, что она мне нужна. Пришла с запотевшей баклагой кваса и молча размяла мне плечи, чуть-чуть делясь Силой. Я лишь щекой потёрся об её руку, поблагодарив. Да, вот так мы друг друга понимаем. Порой даже без слов.

А там и Мамин вскоре подошёл, закончив общение с супругой пилота.

– Что дальше делаем, Александр Сергеевич? – налил он себе кваса, правильно истолковав мой жест.

– Пожалуй, вы сегодня побудете моим водителем. Нужно в одно место съездить, недалеко. Посмотрим, как вас Лес примет.

К Дубу мы выехали минут через десять. Тут и впрямь недалеко до него.

– Просто обнимите дерево, как я, и мысленно попросите его поделиться с вами Силой, – посоветовал я медику, уходя на подзарядку.

Мне хватило пятнадцати минут, чтобы ожить. Дальше Силу из дерева тянуть не стал – совесть не позволила. Ничего, верну должок как-нибудь, возвращаясь из Свердловска. Я дорогой всегда заряжаюсь обильно, после того, как второй контур заимел.

– Сергей Иосифович, как впечатления? – спросил я, когда мы поехали домой.

– Сначала посмеялся сам над собой, представив, как глупо я выгляжу, если со стороны посмотреть, а потом вдруг почувствовал… даже не знаю, как описать! Сейчас ощущения такие, словно я лет на пять помолодел! Да и вы, как вижу, уже на здоровье не жалуетесь. Расскажете, что это было?

– Всего лишь сила Леса. Так-то она везде, но лично у меня с этим Дубом особые отношения, – не стал я вдаваться в подробности, – Теперь, похоже, он и вас принял. Главное, не забывайте долги возвращать. Лес поделился с вами Силой, и вы с ним потом делитесь.

– Через дуб?

– По моим ощущениям вам лиственница может подойти. Есть у меня одна на примете, и совсем не так далеко от дома. Попробую вас с ней познакомить.

С лиственницей я и сам во время утренних пробежек иногда «общаюсь». Поток Силы от неё раза в три меньше, чем от Дуба, но врачу на первое время самое то.

А у меня Ратибор начал ворчать в голове. Вишь чо, не устраивает его, что я из Травника нынче в Целители переметнулся. Мысленно успокоил наставника, объяснив, что это был исключительный случай, связанный с долгом жизни. Вроде притих, но перед этим напомнил, какие именно новые травы он ждёт от меня в ближайшее время.

Вроде бы и несложный вопрос, так как травок всего пять. Но две из них, пусть и не «краснокнижные», но близки к тому. Это майский ландыш и хохлатка плотная.

Около крупных городов их чуть ли не под ноль выкосили. Чисто, из-за красоты цветка. А зря. Тот же ландыш, в первом чтении, вполне может спасти от инфаркта, а хохлатка замечательно сработает, как обезболивающее при ушибах и ранениях. Понятное дело, не в том чистом виде, как их иногда применяют, а пройдя через руки Травника. Так-то оба растения ядовиты и подпускать к ним неумех не следует. Лишь навредят.

Где у нас растёт ландыш, я знаю. Недаром наставник обучил меня Лес видеть.

– Идём на заготовку трав. Будем собирать ландыш и готовить из него средство от инфарктов, – бросил я через плечо своему пожилому «ученику», когда мы приехали, – Одежда подходящая есть?

– Найдётся. Когда-то я знатным грибником был. Рыбалка и охота мне не зашли, а вот грибы…

– Встречаемся через пять минут во дворе, – не стал я дослушивать его истории, он и так чересчур расслабился.

В тайгу мы ушли после обеда Таня не дала раньше, сказав, что потом всё остынет.

Мамин шагал за мной, старательно ступая след в след, чтобы не вытаптывать лишнего. Я его за это молча похвалил – быстро учится, старый хирург.

– А далеко идти? – спросил он, когда мы миновали берёзовую рощу и углубились в ельник.

– С полчаса, если не спешить. Место там хорошее, ландыш сплошным ковром стелется. Я его ещё прошлой осенью приметил, когда белые грибы собирал. Тогда и решил – весной вернусь.

Лес встретил нас тишиной. Птицы ещё не распелись вовсю, только где-то вдалеке дятел долбил своё, и ветер едва шевелил прошлогоднюю листву под ногами. Влажно пахло прелью, оттаявшей землёй и первой молодой зеленью, которая пробивалась из-под серого покрывала.

– Александр Сергеевич, – вдруг окликнул меня Мамин, – А здесь медведи водятся?

– Водятся, – не оборачиваясь, ответил я. – А вы боитесь?

– Не то чтобы боюсь… но уважаю. В своё время на Камчатке практику проходил – насмотрелся на последствия встреч с хозяином тайги.

– Правильно делаете, что уважаете. Я к ним в лесу тоже с почтением, – я оглянулся на него через плечо, – Только без нужды они не нападают. Сами знаете.

Дальше шли молча. Я прислушивался к Лесу – он сегодня был спокойный, добрый. Даже птицы, казалось, затихли не от страха, а от утренней истомы. Но метров через двести я вдруг ощутил знакомое присутствие. Большое, тяжёлое, но не враждебное.

– Стойте, – я поднял руку, останавливая Мамина. – Не двигайтесь. И не дышите громко.

– Что там? – одними губами спросил он.

– Гостья.

Из-за старой корявой лиственницы, шагах в тридцати от нас, вышла медведица. Матёрая, тёмно-бурая, с белым пятном на груди – я её сразу узнал. Машка. Жила она в этих краях уже лет десять, если не больше. Зимой спала где-то неподалёку, а весной выходила кормиться. Я её пару раз видел издали, и один раз – совсем близко, когда она с годовалым пестуном у ручья рыбу ловила. Тогда я тихо ушёл, и она меня не тронула. Потому что у каждой твари в Лесу своя правда, и человек с ружьём – это одна история, а человек с пустыми руками и спокойным сердцем – совсем другая.

Машка остановилась. Подняла морду, потянула носом воздух. Увидела нас. Замерла.

– «Не двигайся, – тихо сказал Ратибор. – И говори. Только спокойно».

Мамин, чувствую, дышит через раз. Сердце у него, наверное, ломится из груди. А я стою, смотрю медведице в глаза и говорю:

– Здравствуй, Машка. Не бойся, мы свои. Идём травы собирать, для людей больных. Тебя не тронем. Ты иди своей дорогой, мы – своей.

Она моргнула. Опустила голову, понюхала землю. Переступила с лапы на лапу – тяжело так, по-хозяйски.

– Там, в овражке, прошлогодняя брусника оставалась, – продолжал я тем же ровным голосом. – Мы её не берём, она для вас, для лесных. Так что не волнуйся. Ступай.

Медведица встряхнулась – шкура волной пошла. Потом развернулась и не спеша, вразвалочку, побрела прочь, в глубину ельника. Только едва слышнй хруст валежника под лапами – и стихло.

– Ах тыж, батюшки… – выдохнул Мамин, когда я опустил руку. – Она… она же вас поняла?

– Похоже на то, – пожал я плечами, хотя внутри всё дрожало от выброса адреналина. – Мы с ней старые знакомые. Не близкие, но друг друга уважаем.

– Невероятно, – он провёл ладонью по лицу, вытирая пот. – Я про такое только в книгах читал. Чтобы зверь с человеком…

– Лес, Сергей Иосифович, – перебил я, – Он умнее нас с вами. Там, где нет злобы и страха, всегда договориться можно. Пойдёмте дальше, а то мы и так задержались.

Ландышевая поляна открылась внезапно. Только что шли по тёмному ельнику – и вдруг вывалились на свет, где под молодыми осинками стелился зелёный ковёр из пожухлых листьев, а между ними уже выбросились вверх тонкие цветоносы с тугими белыми бутонами. Ещё не распустившимися, но уже пахнущими – той самой весенней горечью, которую я ждал целый год.

– Вот, – я опустился на корточки, провёл рукой по листьям, – Берём ножницы и режем. Не больше трети с каждой куртины. Сам цветонос – почти под корень. Листья не трогаем, они силу для следующего года собирают.

– Понял, – кивнул Мамин и, достав из кармана небольшие садовые ножницы, выданные ему перед походом, аккуратно срезал первый стебель.

Мы работали молча, сосредоточенно. Я следил, чтобы ученик не обрывал лишнего, и заодно присматривался к нему – как держит инструмент, как наклоняется, как дышит. Оказалось – терпеливый. Не лезет поперёк, не торопится, делает всё, как сказано.

– «Из него будет толк, – нехотя признал Ратибор. – Если доживёт, конечно. Возраст всё-таки».

– Доживёт, – мысленно ответил я, срезая очередной цветонос. – Мы его ещё раз десять – двадцать на лиственницу сводим – он всех своих сверстников переживёт.

– «Ты тоже не молодой, – хмыкнул наставник. – Так что не зарекайся».

Я не стал спорить. Солнце поднималось выше, в лесу становилось светлей, и где-то вдалеке уже заливалась пеночка – тревожно, часто, будто торопилась рассказать всем новость. О том, что старый хирург и бывший военный стоят на коленях посреди лесной поляны и собирают ландыши, а где-то рядом бродит медведица, которая никого не трогает. И это, наверное, и есть то самое счастье, за которым не надо ехать в город или покупать билет на самолёт, чтобы увидеть его в дальних странах. Оно же здесь живёт. У нас в лесу.