Текст книги "Мой сводный с Цварга (СИ)"

Автор книги: Селина Катрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

– Вы не понимаете, Айлин, но это очень серьёзный проступок. – Несмотря на мягкий, почти отеческий взгляд, в голосе эмиссара прозвучали стальные ноты. – На Цварге колоссальный перекос в демографии, и если мы не будем пресекать такие случаи, то мужчины будут постоянно воздействовать на девушек, не считая это чем-то особенным. Я – страж закона, и моя зона ответственности – сделать так, чтобы подобных случаев не повторялось.

– Да, но двадцать лет…

– Вы забываете, что цварги в среднем живут двести. Ко всему, конкретно в случае Ханса, я уверен, суд учтёт ваше мнение и уменьшит ему срок.

– Понятно… – ошеломлённо выдохнула я.

Майкл поднялся с кресла и принялся собирать бумаги обратно в стопку, и я очнулась:

– Господин Хейворд, подождите. Скажите, а где Яранель? Я его уже три дня не видела и очень волнуюсь.

Господин Хейворд неожиданно отвёл взгляд.

– К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос, так как с господина Рошфора пока ещё не сняты подозрения в нарушении сто тридцать третьей статьи. Ваш снимок показывает, что на вас воздействовали, но определить, кто именно это сделал, – невозможно. Наши криминалисты могут установить лишь приблизительное время воздействия и мощность. Возможно, он тоже использовал расовую особенность, но в меньших дозах.

Я прикусила губу, осознавая, что все те хорошие слова, которые сегодня сказала в адрес Яранеля, сыграют ему во зло… Шварх, я же не хотела этого!

– Подождите, Майкл! – Я схватила мужчину за рукав, когда он повернулся, чтобы выйти из помещения. – Простите… – Я облизала губы от волнения. – То есть вы подозреваете Яранеля в воздействии только потому, что я ему благодарна за спасение?

Эмиссар мягко снял мою руку с рукава и тихим, почти вкрадчивым тоном ответил:

– Айлин, на днях вы пережили огромный стресс. Вы террасорка, от адреналина у вас проявляются шипы на руках, и лишь по тому количеству крови, что было найдено в пещере, я могу судить о том, что… хм-м-м… ту ночь в снежной пещере вы не можете оценивать адекватно. Вы очень красивая девушка, а на Цварге огромная нехватка женщин. Подумайте сами: цварг, который статистически, скорее всего, не сможет завести семью, оказывается в одном замкнутом пространстве с прекрасной террасоркой, которой, кстати, заранее приготовил дорогостоящий подарок. То есть у него к ней есть как минимум симпатия. Как вы думаете, устоит ли этот цварг перед искушением немножечко надавить ментально, чтобы закрепить в голове девушки образ героя и таким образом точно получить себе жену, а в дальнейшем и детей?

– Нет… – В тёмных глазах напротив мелькнуло торжество, а я стремительно покачала головой. – То есть, возможно, это всё так и выглядит со стороны, но это точно не про Яранеля!

Майкл поднял бровь, но промолчал, ожидая продолжения. Я вздохнула, собирая силы, и выпалила, прежде чем успела испугаться собственных слов:

– Я люблю его! Уже много лет…

Эмиссар явно не ожидал такого признания. Он замер, будто пытался осознать услышанное, а я торопливо заговорила дальше, чувствуя, как сердце колотится у самого горла:

– Я знаю, что вы подумали. Вы скажете, что это неправильно, что я не должна так к нему относиться. Но я не могу иначе! Я люблю Яра не потому, что он спас меня из лавины или подарил мне брошь. Я любила его задолго до всего этого. Задолго до того, как вообще узнала, что такое эти ваши бета-колебания. Это не его воздействие. Это мои настоящие чувства! – Я судорожно вздохнула, чувствуя, как горят щёки. – И это чувство слишком сильное, чтобы кто-то мог внушить его мне извне.

Майкл долго молчал, его глаза внимательно изучали моё лицо. Наконец он выдохнул:

– Айлин, ваши слова искренни, я вижу. Но это ещё больше усложняет дело. Понимаете, если ваши чувства к нему настолько глубоки, то кто гарантирует, что Яранель не воспользовался ими? Цварг, знающий о вашей любви, может укрепить её ментально. Ведь вам даже не придёт в голову сопротивляться тому, что кажется вам естественным.

– Вы не понимаете… – Я прикусила губу, чувствуя, как гнев поднимается волной. – Если бы Яранель захотел воспользоваться моими чувствами, он давно бы это сделал! Но он этого не сделал. Потому что он слишком благороден, чтобы давить на меня или на кого-то ещё. И… я боялась ему сказать об этом, потому что, ну… вы сами понимаете почему… – Внезапное озарение вспышкой мелькнуло в голове: – Я до всей этой катастрофы в горах расспрашивала Лану о том, обязана ли выходить замуж, и думала, что смогу обратиться в Планетарную Лабораторию, чтобы в будущем завести детей от Яра. У вас же наверняка есть мой коммуникатор! Вы же нашли его рядом со входом в пещеру, верно? Проверьте запросы в инфосети накануне лавины. Я искала информацию про ЭКО и как оно будет работать между террасоркой и цваргом.

– Ох… ясно. – Эмиссар неловко почесал затылок и отвёл взгляд. – Что ж, если всё обстоит так, то я сниму подозрения в нарушении сто тридцать третьей статьи.

– А где он сейчас, я могу узнать? Мне можно с ним увидеться? – торопливо выпалила я, пока мужчина не ушёл.

– Так он сейчас в Планетарной Лаборатории и находится, – заявил господин Хейворд. – Собственно, это чуть ли не единственное место на Цварге, где наши полномочия бессильны, а потому мы были уверены, что именно Яранель оказывал на вас влияние.

– Что? Планетарная Лаборатория? Простите… я не понимаю.

– Вам лучше поговорить с приёмной матерью.

– Но… С ним хотя бы всё в порядке?

– Не имею права вам сообщать. Простите, если Яранель в деле о вмешательстве в ментальный фон не замешан, то его состояние не касается СБЦ. Уточняйте у госпожи Ланы Рошфор. До свидания.

И с этими словами цварг в чёрной форме покинул кабинет, оставив меня в полнейшем замешательстве и тревоге.

Глава 15. Все точки над рунами

Айлин

– Я всё слышала. Эта комната прослушивается с той стороны, – первое, что сказала мне Лана, когда я вышла.

Её слова ударили набатом по ушам. Она всё слышала! Всё! Щёки загорелись так, будто их обдало жарким пустынным ветром. Я едва доковыляла до ближайшего раскладного стульчика и как в тумане опустилась на него. Снующие туда-сюда многочисленные цварги в чёрной с серебром форме мелькали, а я сидела, уставившись в точку на стене напротив.

Семья Рошфор меня приютила, дала не просто крышу над головой, а фактически поселила во дворец, обращалась со мной как с принцессой, дала образование, а я… Посмела иметь виды на их единственного сына. А ещё из-за меня у Яранеля теперь проблемы. Эмиссары надумали себе невесть чего… Хорошо, что хоть подозрения в бета-воздействии получилось снять с Яра.

– Что теперь будет? – хрипло спросила я, не отрывая взгляда от стены.

Лана села рядом. Она не стала сразу отвечать, а только вздохнула, накинула свою шаль на плечи и сцепила пальцы на коленях.

– Всё плохо, – наконец выдавила она, а я прикрыла глаза. Ну да, как я и ожидала. Но вместо того чтобы ругаться, Лана заговорила неожиданно спокойно: – Общество крайне негативно относится к бракам сводных. Честно говоря, я поискала информацию в инфосети и вообще практически не нашла подобных случаев. Уже сейчас все заголовки новостных лент пестрят сообщениями о том, какие мы с Арно ужасные родители.

Я со стоном уронила лицо в ладони, а Лана беспощадно продолжила:

– Цварг – это в первую очередь воспитание, Айлин. Наши дети впитывают понятие долга и морали с молоком матери. Не просто так здесь всё делается согласно этикету и многовековым традициям. Цварги, если вдуматься, самая сильная раса в ФОМе, нас часто называют сверхрасой. Одни только резонаторы мужчин чего стоят… А от того, чтобы пойти вразнос и подчинить себе другие Миры, что нас сдерживает?

Я оторопело посмотрела на приёмную маму. Честно говоря, никогда не рассматривала Цварг под таким углом.

– Правильно, мораль, – кивнула цваргиня каким-то своим мыслям. – При желании Цварг бы мог войной пойти на тот же Захран или Террасору, промыть мозги всем, а кому не получится – выжечь. Подчинить планету и поглотить её полностью, при этом нашим мужчинам не понадобилось бы пролить и лишней капли крови. Но всегда остаются такие понятия, как совесть и мораль, правильнои неправильно. Это самая сильная и мощная основа нашего общества, понимаешь?

Я кивнула.

– Рошфоры всегда были эталоном, а сейчас общество смотрит на нас так, как будто мы дали сбой. Не воспитали. Поступили неправильно . В глазах других мы теперь родители, которые не смогли удержать своих детей от… – Лана запнулась, словно произнести это слово было невыносимо. – От недопустимого.

Ну да, девушка не должна хотеть заняться любовью со сводным братом… Даже если он другой расы.

– В СМИ посыпалась массовая критика Рошфоров, – продолжила Лана, – акции компании Арно упали на несколько десятков процентов, деловые бизнес-партнеры поспешили заявить о расторжении сделок… Большинство личных слуг и те на самом деле не ушли в отпуск, а уволились. Арно всю жизнь строил безупречную репутацию. Нас приглашали на все значимые мероприятия, считали образцом для подражания. А теперь…

Слёзы затопили глаза прежде, чем я успела сдержаться. Я закрыла лицо руками и всхлипнула как маленькая девочка. Кошмар, сколько проблем я доставила. Ужас просто!

– Всё хуже некуда, да?

Лана вдруг посмотрела на меня так странно. В её глазах плескалось нечто, чего я никак не ожидала. Облегчение?

– На самом деле… После того, как ты рассказала всё подробно, у меня словно камень с души упал.

Я моргнула, не сразу осознавая смысл её слов. И лишь спустя несколько секунд вспомнились те фотографии… окрашенный кровью горнолыжный костюм-мешок, снимки головного мозга, стойкая вера эмиссаров в бета-воздействие Яранеля, а также всхлипывания вначале Малори, потом Ланы…

– Вы с отцом действительно думали, что Яр мог так со мной поступить?! – выдохнула я, не веря. – Он же такой… внимательный, благородный, воспитанный… Как вы вообще могли до такого додуматься?

– Мы с Арно… – Голос дрогнул, но Лана заставила себя продолжить. – Мы думали, что Яранель… воспользовался моментом. Тем более, сама понимаешь, у цваргинь нет человеческих рудиментов, и половой акт никогда не сопровождается кровью…

Я схватилась за голову, чувствуя, как весь мой мир покачнулся. Кошмар, просто кошмар! И выходит, именно так подумали все!

– А ещё Арно всегда подозревал, что Яр относится к тебе м-м-м… не совсем правильно. Уделяет слишком много внимания, проводит слишком много времени наедине. – Цваргиня вцепилась в шаль до побелевших костяшек пальцев. – Я никогда на это не обращала внимания, а за последние три дня винила только себя во всём случившемся. Арно всегда считал, что Яранель на тебя слишком сильно давит. Даже то, как он беспрепятственно входил в твою спальню… собственно, именно поэтому Арно и настоял, чтобы тебя переселили в дальнюю комнату, подальше от негативных воспоминаний, но ты почему-то сразу же направилась обратно…

Меня затрясло. Слезы исчезли, уступив место шоку и недоумению.

– Так, всё, хватит. – Я поднялась. Складной стульчик скрипнул подо мной. – Яранель никогда ничего не делал мне плохого. Сколько себя помню, я всегда его любила.

– Я знаю, милая. Теперь я знаю, – ответила Лана, тоже поднимаясь. У неё так же подозрительно блестели глаза от слёз.

– Я могу его увидеть? – уточнила я. – Почему он в Планетарной Лаборатории?

– Боюсь, что нет. – Цваргиня надрывно вздохнула. – Сразу после вашего освобождения он сказал, что на тебя было оказано сильное бета-воздействие, а сам объявил о привязке.

Час от часу не легче.

– Мы подумали, что он таким образом пытается оправдать насилие и смягчить наказание… – Лана отвела взгляд. – Оказывается, нет. В общем, он сейчас в изолированной палате, и к нему не пускают родственников и знакомых ещё три недели. Он доказывает, что привязка действительно имеется и она к тебе.

– А это… опасно?

– Если привязки нет, то всё пройдёт легко, никакого бета-голода не будет. Если же привязка есть, то в отсутствии источника правильных колебаний голод рано или поздно проявится и может прогрессировать очень быстро. Тут важно поймать момент и не довести пациента до смерти. При этом доки стараются зафиксировать это состояние документально на несколько дней, чтобы потом у Яра были официальные документы о привязке.

«Дождись, ладно? Обещаю, я вернусь за тобой», – прозвучали слова Яра в голове, и я обхватила себя руками.

«Не умри там без меня, пожалуйста», – взмолилась мысленно, представив любимое лицо сводного брата.

Эпилог

Айлин

Три недели показались бесконечностью. Из Планетарной Лаборатории каждый день поступали звонки с отчётами о состоянии Яранеля, и все они были удручающими: ему становилось всё хуже. Теоретически я должна была находить утешение в том, что его привязка ко мне подтверждалась, а это значило, что даже общество, столь строгое к любым нарушениям неписаных правил, могло бы простить наш союз благодаря физиологической неизбежности. Но вместо облегчения тревога росла с каждым днём. Вместо радости от признания привязки я ощущала лишь страх: успеют ли они спасти Яра?

Лана переговорила со слугами. Кто-то не вернулся работать в поместье Рошфор наотрез, но большинство, услышав мои личные заверения и последние новости – а СБЦ не стала молчать и сообщила, что все подозрения с Яранеля сняты, а в розыск подан Ханс, – всё же мало-помалу начали возвращаться. Правда, молоденькие лакеи-цварги нет-нет и смотрели на меня, осуждающе поджав губы, но мне было всё равно. Так сложилась судьба. Да, Рошфоры меня удочерили, да, формально Яранель мой сводный брат… но я его люблю. А он жить не может без меня, и тут уже дело не в «красиво» или «некрасиво», а в физиологической зависимости. И ни он, ни я не сделали ничего плохого.

Ханса нашли через несколько дней. В очень маленькой деревушке в предгорье со множественными переломами ног и сломанными рёбрами… В отличие от нас, ему не так повезло с лавиной, а может, он и в принципе катался на лыжах хуже, но мне было даже жаль архитектора, когда я читала сухой отчёт, переданный господином Хейвордом через помощника. Суд Хансу назначили, как и выдали запрет на приближение ко мне. Я ещё раз подтвердила, что желаю минимального наказания для мужчины, и попросила в дальнейшем обращаться к адвокатам Рошфоров. Ханс меня больше не интересовал.

Арно Рошфор отреагировал на открывшуюся правду о сыне очень неоднозначно. С одной стороны, я почувствовала от него колоссальное облегчение, которое сквозило буквально в каждом жесте, с другой стороны – он принял наши с Яром чувства не так легко, как Лана. Хмурился, молчаливо мерил шагами поместье, шумно вздыхал, а когда глубоко задумывался, часто бормотал что-то вроде: «Эх, как же я так просчитался? Мальчик мой, Яр, ну за что ты так поступил с отцом? Достойного же сына растил…»

Мама Лана пыталась успокоить мужа и объяснить, что всё не так плохо, а скорее, даже наоборот – прекрасно, но Арно упорно считал, что на привязку «можно повлиять» и Яранель всё это провернул «по своему желанию».

– Рано или поздно он примет это, Айлин. Дай ему время, – однажды вечером сказала Лана, и я кивнула. Рядом с приёмным отцом я всё ещё чувствовала себя чуточку виноватой.

Номер Планетарной Лаборатории я могла бы теперь повторить даже во сне.

– Вселенная, дамочка, как вас там… Айлин Рошфор, ну сколько можно названивать? Вы с утра уже звонили, в обед и снова… – не выдержал секретарь в какой-то момент. – Да, ему хуже, но не критично. О том, что вы вошли в его ближний круг, говорить можно, но наверняка не все бета-колебания на вас завязаны. Наблюдаем. Окончательное решение всё равно вынесет судья, а мы со своей стороны сделаем всё возможное, чтобы развод вам дали.

– Простите… развод? – опешила я.

– Ну да, развод. Вы разве не за этим упекли своего мужа в Планетарную Лабораторию? Чтобы было заключение, что Яранель Рошфор не зависим от вас физиологически. Повторюсь, мы пока наблюдаем.

В смешанных чувствах я попрощалась с секретарём Планетарной Лаборатории и бросилась искать информацию в инфосети. Оказалось, что та процедура, на которую пошёл Яранель, сама по себе как отдельная не существовала. Если цварг привязывался к кому-то, то заявлял открыто, и это являлось чем-то священным, что ли. Никто не проверял мощность привязки, не доводил цваргов до состояния полусмерти, это считалось чуть ли не извращением. Но всё же процедура появилась относительно недавно, собственно, когда стали набирать моду разводы. Я так углубилась в инфосеть, что не заметила, как пробежало несколько дней.

Ещё сто лет назад на Цварге не было понятия расторжения брака, но впервые оно появилось после скандального случая развода некоего эмиссара высшего звена Службы Безопасности Фабриса Робера и чистокровной цваргини Лейлы Виланты. Последняя, оказывается, на момент развода имела трёх детей от совершенно другого мужчины иной расы[1]! Оказывается, сам Фабрис покрывал настоящий брак своей первый жены с вождём племени на планете Ларк. После того случая АУЦ стал охотнее выдавать бумаги о расторжении брака при условии желания обоих супругов.

А спустя семь лет на планете произошел ещё один громкий развод, но уже по желанию исключительно цваргини. Некоторые мужчины, понимая, что на Цварге не смогут найти себе ещё одной жены, и не желая отпускать текущую, утверждали, что имеют привязку к супруге и жить без неё не могут. В прямом и переносном смысле этих слов. Первым усомнившимся в искренности слов супруга – Мориса Мэрриша – стал учёный-генетик Себастьян Касс – ныне муж Орианн Мэрриш[2]. Он умудрился доказать тот факт, что Морис грязно использовал привилегии цваргов с привязкой, при этом не имея оной.

Как бы то ни было, Яранель сейчас лежал в палате Планетарной Лаборатории, и день ото дня ему становилось всё хуже. Наша общая фамилия и здесь сыграла злую шутку. На вторую неделю добровольного заключения в клинике секретарь и вовсе стал общаться со мной сухо и жёстко, по-мужски сочувствуя Яру с его «стервой-женой». И смех, и грех, как говорится…

«Когда мы поженимся, это станет ещё одним скандалом», – думала я, но затем вспоминала объятия Яранеля, и всё отходило на второй план. Какая разница, что скажут другие? Главное, что мы будем вместе.

***

Коридор казался бесконечным. Полированная плитка под ногами отражала приглушённый свет ламп, а тишина звенела в ушах громче, чем любые слова. Я топталась на месте, нервно сцепив руки перед собой, то и дело поглядывая на тусклый красный свет над дверью палаты. Рядом мама Лана теребила в руках клатч. Она, как всегда, выглядела безупречно, но побледневший цвет лица выдавал тревогу. Арно Рошфор молчал, мрачно глядя на дверь.

Сегодня утром нам позвонили из Планетарной Лаборатории и сказали коротко «приезжайте», отказываясь давать какую-либо информацию по состоянию Яранеля.

Каждая минута длилась словно пытка. С момента звонка моё сердце колотилось, рискуя пробить грудную клетку. Внезапно красная лампочка над дверью сменилась зелёной, и я, не раздумывая ни секунды, вихрем ворвалась внутрь.

На узкой койке под голубым светом медицинских приборов лежал Яранель. Многочисленные цветные проводочки тянулись от его тела к огромному аппарату со множеством экранов, а к левой руке была подключена капельница с салатовой жидкостью. Яр выглядел уставшим, красивые высокие скулы болезненно заострились, а под глазами залегли глубокие тени. Даже золото на его резонаторах как будто потускнело, потеряв прежний блеск. Никогда не видела его таким. Но стоило мне появиться в палате, как на измученном лице мужчины проступила улыбка. Настоящая, тёплая, как солнечный луч в самый холодный день.

– Яр… – только и смогла прошептать я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Ты живой!

Он попытался приподняться, но я уже подскочила к нему, склонилась над кроватью и обняла так крепко, как только хватало сил. Тёплые ладони легли мне на плечи, и в этих прикосновениях не было ни капли слабости. Только уверенность.

– Ну конечно живой. А были варианты? – надсадно спросил он, но в голосе прозвучало столько нежности, что слёзы водопадом покатились у меня по щекам.

– Дурак! Эта проверка на привязку так опасна! Я прочитала о ней всё-всё в инфосети. Оказывается, без объекта привязки цварг за три недели может умереть! – выдохнула я, прижимаясь к нему. – Ты мне нужен, Яр. Всегда был нужен. Как ты только решился на это?!

– Я просто хотел, чтобы ты была со мной.

– Я бы и так была!

Неожиданно позади кто-то деликатно кашлянул, привлекая наше внимание. Я обернулась. Пожилой цварг в белоснежном халате с планшетом в руках выглядел строго, но его взгляд был очень тёплым.

– Вы всё зафиксировали, док? – уточнил Яранель, придерживая меня одной рукой рядом с собой.

– Да, господин Рошфор. За три недели в изоляции у вас документально подтверждён клинический бета-голод, однако с появлением предполагаемого источника привязки зафиксировано резкое улучшение всех жизненных показателей и состава крови, – спокойно заявил он. – Поздравляю, привязка действительно имеет место быть. А вы, молодая леди, – он слегка поклонился мне, – источник жизненно необходимых для господина Рошфора бета-колебаний.

Моё лицо вспыхнуло, но в следующую секунду пальцы Яра успокаивающе сжали мою ладонь.

– Видишь, даже медицина за нас, – тихо пошутил он.

– Теперь по законам Цварга вас нельзя надолго разлучать физически, так как от этого зависит здоровье Яранеля, – подтвердил док. – Что ж, на этом моя работа закончена, я отнесу ваши документы в регистратуру. Вы сможете забрать их на выходе.

Пожилой цварг повторно поклонился и вышел из палаты.

Я улыбнулась сквозь слёзы и весь пережитый за последние недели ад. Как же я переживала за Яра!

– Может, позовём родителей? – предложила, шмыгнув носом и всё ещё сжимая ладонь Яранеля. Мне казалось, отпущу – и он снова исчезнет из моей жизни.

– Погоди, – ответил Яр неожиданно серьёзным тоном. – У меня ещё одно важное дело, и я хочу сделать это наедине.

Его слова заставили замереть. Яр отпустил мою руку и, медленно поднявшись на кровати, потянулся к прикроватной тумбочке. Сердце бешено заколотилось в груди, словно предчувствуя что-то необыкновенное.

Когда он развернулся ко мне, в его руках покоилась бархатная кремовая коробочка, один в один как та, которую он подарил на Снежном Пике. На мгновение я перестала дышать.

– Я хотел сделать сразу после празднования твоего дня рождения, но судьба решила иначе, – начал он. Его голос звучал ровно, но пальцы подрагивали. – Айлин, ты для меня больше, чем сводная сестра. Больше, чем кто-либо на свете. Ты – моя жизнь, моё вдохновение, моё всё. Там, в пещере, ты сказала, что любишь меня. Если твои чувства хотя бы вполовину такие же сильные, как мои… да хоть на треть… Айлин, выходи за меня?

Он открыл коробочку. В лежащем внутри кольце не было показной роскоши, только изысканная простота: прозрачный муассанит, переливающийся в свете лампы, окружённый тонкой платиновой оправой. Каждый лепесток его формы повторял ту самую брошь-каменную-розу. Всё в этом украшении говорило об одном: о нас.

Я потрясённо уставилась на Яранеля. Выходит… Он всё спланировал заранее? И без моих слов в пещере он сам хотел признаться в чувствах? Мне, а не какой-то там Элионоре?..

– Так ты выйдешь за меня? – тихо перепросил Яр, явно нервничая.

Я внезапно опомнилась:

– Да… да! Ну конечно да!

Мужчина напротив внезапно хитро улыбнулся, прищурив свои невозможные глаза цвета пепельных дюн, аккуратно надел кольцо мне на палец, а затем притянул к себе. Наши губы встретились, и это стало самым естественным моментом в моей жизни. Всё вокруг словно исчезло, остались только тепло его рук и бешеный стук наших сердец.

Снаружи раздались громкие голоса, видимо, кто-то уже сообщил Лане и Арно Рошфорам новость о привязке их сына. Голоса четы Рошфоров звучали всё ближе к палате, но нас это больше не волновало. Впереди была целая жизнь, чтобы вместе встретить любые испытания.

***

« Сенсация! Сводные брат и сестра Рошфоры поженились!

Сегодня на главных страницах всех новостных порталов Цварга – неожиданное и грандиозное событие: Яранель Рошфор и Айлин Рошфор официально стали мужем и женой. Аппарат Управления Цваргом подтвердил подлинность документов, свидетельствующих о привязке господина Рошфора к террасорке, которая воспитывалась в его семье с двенадцати лет.

Напомним, что привязка является редчайшим феноменом, который признаётся законом Цварга…»

«Эти двое всегда были слишком близки, – анонимно поделился на форуме один из бывших лакеев поместья Рошфор. – Но кто знал, что это выльется во что-то большее?»

«А я считаю, что это омерзительно! Как можно?! Девушку с другой планеты воспитывали в семье цваргов! Кто знает, вероятно, этот Яранель воздействовал на неё все эти годы…» – злобно строчил некто Виконт Третий.

«Успокойся, Виконт Третий. Всем и так ясно, что ты страшно завидуешь парню, нашедшему свой источник бета-колебаний в столь юном возрасте. Я не сомневаюсь в нашей доблестной СБЦ. Если бы там было какое-то нарушение, они бы точно его нашли».

– Джордж, ты слышал? Они даже документы не подделывали, всё оказалось настоящим, – скептически пробормотал один из цваргов, развернув свежую газету на одноразовых пластмассовых листах.

– Да уж, а ты фондовый рынок видел? – откликнулся другой, потягивая кофе и сверяясь с коммуникатором. – После всей этой шумихи я думал, акции компании Рошфор можно будет скупить за гроши.

– Так что? Пора?

– Да нет, ты знаешь, они почти не просели. А если сравнить с ситуацией двухмесячной давности, так и вовсе выросли. Видимо, общественность решила, что привязка – оправдание всему.

– Ну, в каком-то смысле я могу это понять, – вздохнул первый цварг. – В конце концов, если бы моя жизнь зависела от кого-то, я бы вообще на всё наплевал. А этот Яранель тот ещё счастливчик. И какую девушку отхватил, только подумай. Мало того что в паре с террасорками, говорят, высокая рождаемость, так эта ещё и на Цварге воспитывалась. Не бросит, как какая-нибудь легкомысленная эльтонийка или захухря.

– Не бросит, – эхом отозвался Джордж.

– Жаль, конечно, что акции купить не успели.

Конец

[1] История Лейлы и вождя с планеты Ларк, а также её фиктивного брака с Фабрисом – это книга «Агент таурель-класса». Скандальный развод Лейлы и Фабриса описан в книге «Охота на эмиссара».

[2] История Себастьяна Касса и Орианн Мэрриш – книга «Генетика любви».