Текст книги "Мой сводный с Цварга (СИ)"
Автор книги: Селина Катрин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Глава 7. История Ланы и Арно
Айлин
– Какой мне больше идёт: розовый или жёлтый?
– Не знаю, мам. А тебе точно нужен ещё один горнолыжный костюм? Что с прошлогодним?
– Значит, возьмём оба. Что за вопрос, Айлин? Прошлогодний вышел из моды! Так, а тебе подойдёт вот этот, сиреневый. У цваргинь он с кожей сливается, а на тебе будет смотреться великолепно! Да ещё и с твоим цветом волос!
Мама Лана была ужасной любительницей обновить гардероб. Первое время я думала, что на Цварге существует некий культ одежды, когда в одном и том же нельзя показываться на публике дважды, но нет. Лана просто обожала платья, юбки, сапожки, сумочки, поясочки… Когда меня только-только удочерили, она пищала от восторга, что теперь у неё будет подружка, с которой можно круглосуточно ходить по магазинам. Увы, я её пристрастий не разделяла, предпочитая шоппингу рыбалку с Яром, а то и вовсе «ужасные мальчишечьи верёвочные городки, на которых только и получают синяки и ссадины». В итоге мы сошлись с приёмной матерью на том, что я составляю ей компанию ровно два раза в год, но в эти два дня Лана отрывалась по полной.
– Мне действительно не нужен новый горнолыжный костюм, – пробормотала я, наблюдая, как Лана прикладывает яркую ткань то так, то эдак к моим плечам.
Она прищурила красивые чёрные глаза, пытаясь прикинуть, как вещь будет смотреться, и громко цыкнула языком:
– Нужен. Определённо нужен! Там будет столько молодых красавчиков, а ты – в центре внимания. Да и всё равно деньги тратить нужно, иначе твой отец спустит ещё большую сумму на доков, пытаясь выяснить, чем я заболела.
Нет, ну некая логика в словах присутствовала…
Я вздохнула. С Ланой всегда так: проще согласиться на пополнение гардероба, чем объяснить, что я всё равно это не надену.
– Это, между прочим, принципиально новая модель-трансформер! – К нам неожиданно подошёл пухловатый продавец и принялся активно расхваливать костюм: – Только в этом году дизайнер учёл, что всё больше молодых мам предпочитают проводить время с грудничками. Смотрите, здесь универсальные застёжки-молнии, можно вставить дополнительный карман спереди и удобно разместить малыша, а ещё лёгкий доступ к ногам, если промочили…
Видимо, мы так выразительно посмотрели на назойливого цварга, что он тут же добавил: «Впрочем, вы, наверное, и сами всё видите» – и смущённо отошёл в сторону.
Я тряхнула головой немного в растерянных чувствах. На родине двадцать пять лет для девушки означало «почти старуха», и таких, как я, замуж не звали. Если террасорка до возраста завядшего бутона – двадцати лет – не рожала первенца, то, скорее всего, у неё детей и вовсе не будет.
– Не обращай на него внимания, дорогая. – Лана понизила голос и ободряюще приобняла. – Это на Террасоре девушки долго не живут. Там ни вакцин, ни таблеток, ни медицины, ни обогащённой микроэлементами еды, ни имплантатов, а любую болезнь лечат молитвами богам.
– Божеству, мам. У нас там одно божество – Владыка.
– Ну богу. – Мама отмахнулась. – Ты же выучилась здесь, полжизни провела на Цварге, можешь сама всё сравнить. Тебе двадцать пять только-только исполняется, вся жизнь впереди, и детишки обязательно будут. Я, кстати, по секрету интересовалась статистикой в Планетарной Лаборатории. Мне рассказали, что почти все террасорки беременеют неоднократно, в таких смешанных семьях по два, а иногда даже по три ребёнка! И девочек очень много, представляешь? Так что не из-за чего переживать. Какие твои годы – выйдешь замуж, тоже малыши будут.
Я невольно улыбнулась.
«По два, а иногда даже по три ребёнка, и много девочек». На Террасоре четыре – это минимум. «Сага Первых Дней» предписывала, что женщина должна дать своему мужу столько наследников, сколько разрешит тело. И четыре было не то что «много», а почти ничего, да и считали детей в основном по мальчикам. Девочки приравнивались к «бесполезным созданиям». Если женщина рожала третью девочку, то муж мог её за это ударить, и общество даже не осудило бы за такое. На Террасоре род продлял мужчина, на Цварге же считалось, что жизнь даёт в первую очередь женщина. Я покачала головой, в который раз мысленно поражаясь, насколько разные это планеты. Неудивительно, что Террасора так и не вошла в состав Федерации Объединённых Миров.
Почти сразу на смену мыслям о далёкой родине пришли иные – о, собственно, детях. В груди заныло. Конечно же, мне их хотелось… вот только от одного мужчины, о котором я боялась даже думать.
– Мам. – Я собралась с духом и уточнила: – А что, если я не хочу детей?
В конце концов, как бы меня ни любила Лана, для Яранеля она была родной матерью, а он для неё – единственным сыном. Очевидно, что матери желают для сыновей лишь самого лучшего… А при чём тут я, безродная, убогая девочка, эвакуированная в двенадцать лет со средневековой планеты, с руками, из которых выстреливают опасные шипы, и способная в любой момент серьёзно ранить её сына? У Ланы в невестках чистокровная цваргиня из древнего и влиятельного рода…
– Как не хочешь? – Лана встрепенулась и на этот раз посмотрела на меня внимательно. – Айлин, ты сейчас это серьёзно?
Я неловко не то кивнула, не то пожала плечами. Да, серьёзно. Я хочу и сына, и дочь, но лишь с глазами цвета пепельной дюны. Если Яр женится не на мне, то мне будет в радость нянчиться с его детьми и от другой женщины, а вот сама я рожать от нелюбимого мужчины не хочу.
– Я… эм-м-м… вообще замуж не хочу, – прошептала тихо. – Мне нравится моё образование, и раз тут, на Цварге, у меня есть возможность работать декоратором и не зависеть финансово от мужчины, то почему бы и нет?
– Ну… – Цваргиня напротив меня шумно вздохнула, как-то резко теряя лоск. Её плечи заметно поникли, а на лице проступили морщины, выдавая возраст, который Лана всегда старательно прятала, посещая армию косметологов.
– Это, конечно, будет проблемой. С одной стороны, Арно возлагает большие надежды на то, что рано или поздно через тебя породнится с кем-то из знатных родов… – Она прикусила губу, отводя взгляд в сторону. – С другой стороны, что мы, изверги какие-то? Нет, конечно. Лично для меня счастье моих детей важнее, чем приумножение капитала. На жизнь и так хватает, даже больше… С Арно я как-нибудь поговорю, попробую убедить.
В груди пророс робкий росток надежды. Если меня не будут выдавать замуж, это означает, что я смогу быть с Яранелем. Как сестра, разумеется, и любимая тётя его деткам, но меня никто не увезёт на другой материк или остров, не заставит жить в изоляции…
– А что насчёт законов?
Лана улыбнулась, хотя вышло немного печально.
– Наша раса вымирает, и у любой цваргини есть долг перед планетой. Она должна выйти замуж до пятидесяти лет. Я думаю, что, несмотря на огромную разницу в развитии и технологиях, в этом Цварг, к сожалению, похож на Террасору. Я сама вышла замуж, когда мне было сорок девять… Планетарная Лаборатория очень настаивала. – Она прикусила губу. – Честно говоря, в какой-то момент я даже думала подать на развод и выбрать другого мужчину.
Слова мамы Ланы стали для меня шокирующим откровением. Я никогда и ни у кого не видела столь гармоничных отношений, как у четы Рошфор. И о разводе тоже ничего не слышала.
– Тебе не нравился Арно? – спросила я, почему-то затаив дыхание.
– О нет, мне-то как раз он очень нравился. – Лана покачала головой. – Вот только сам Арно женился на мне исключительно потому, что ему так приказала семья. Для всех у нас всегда были замечательные отношения, но я чувствовала, что со мной он остаётся холодным. Как будто я ему важна, он готов обеспечивать и делать всё, что предполагается со стороны хорошего мужа, но при этом в его действиях не было любви. Это ощущалось в мелочах… Например, он никогда не приходил в мою спальню, если я отдельно об этом не просила. Предпочитал завтракать раньше и убегать на работу. Ужины часто вёл с деловыми партнерами, а свободное время почти всегда проводил с друзьями. Я его почти не видела и очень скучала, а для него всё было само собой разумеющимся. – Цваргиня поёжилась, вспоминая прошлое. – В какой-то момент я даже хотела обратиться в АУЦ[1] за разводом, предполагая, что Арно согласится подписать бумаги.
– И… что же произошло? Он не подписал бумаги?
Лана неожиданно хмыкнула.
– Раньше, чем я их ему показала, мы поехали в горы. Стояла такая же снежная зима, как сейчас. Я попросила мужа научить меня кататься на лыжах, и, в отличие от тебя, я была ужасно неуклюжей. Невнимательно затянула ботинки, не проверила крепления, неправильно поставила ногу… В общем, я сломала лодыжку.
Я ахнула, представив себе это.
– Должно быть, это была адская боль!
– Больно. Но на самом деле всё закончилось даже лучше, чем я тогда думала. – Лана внезапно посветлела лицом. – Арно на руках донёс меня до ближайшей лачуги. Какой-то нежилой сторожки местного смотрителя. Снегопад в тот день, а затем и ночь, был мощный, и ни один квадрокоптер или вертолет не могли приземлиться. Минута за минутой, час за часом Арно двое суток был рядом, держал меня за руку, не спал и забирал боль так, как это умеют только цварги. Он во всём случившемся винил себя и почему-то был уверен, что моей жизни угрожает опасность. В конце концов, я потеряла сознание, а очнулась в больнице. То происшествие стало поворотным в нашей жизни. Когда я вернулась домой, Арно передал часть работы своим помощникам, отменил встречи с друзьями и сделал всё, чтобы быть рядом, пока нога срастается правильно. Я же цваргиня, у меня повышенная регенерация, а так как мы были двое суток без рентгена, кости схватились неправильно. Докам пришлось ломать ступню под наркозом повторно и перебирать все косточки.
Я поморщилась, представив себе картину. Лана рассказывала обо всём с улыбкой, но, честно говоря, у меня дрожь прошлась по рукам, и предплечья покалывало. Нет, шипы я выпустить не боялась, но легко могла бы, если бы сосредоточилась.
– Долго заживало?
– Долго. – На этот раз Лана внезапно хохотнула. – Так долго, что Арно успел обосноваться в моей спальне и одним утром, подготавливая для меня одежду, наткнулся на те самые документы о разводе. С моей подписью.
– Не может быть!
– Может, ещё как может. – Лана уже смеялась в открытую. – Арно распсиховался, отчего-то разозлился и… принялся доказывать, что он меня любит и не отпустит. А через девять месяцев у нас родился Яранель. Так что в итоге мне очень и очень повезло.
История Ланы и Арно показалась мне занимательной… Вот уж не думала, что так всё может сложиться. «Счастлив тот караван, что доходит до оазиса», – как сказали бы у меня на родине.
Лана потёрла лоб, о чём-то глубоко задумавшись, а потом внезапно перевела взгляд на меня:
– Я совсем забыла, к чему я это всё рассказывала. Ты спросила о законах. Да, на Цварге есть закон, который требует от женщин исполнения долга перед расой, но он касается исключительно цваргинь, а ты – террасорка. Так что не переживай, никто тебя принуждать не станет. Ко всему, тебе сегодня всего лишь двадцать пять исполняется. В ближайшие лет десять ещё сколько раз передумаешь! Говорят, по ДНК террасорки – практически люди, а значит, в отличие от цваргинь, на тебе и ЭКО может сработать. Может быть, позднее ты захочешь родить исключительно для себя. В общем, проблема не сегодняшнего дня – это точно. Продавец! – Она громко позвала пухляка. – Пробейте нам это всё. И это тоже.
Лана вновь посмотрела на сиреневый костюм…
– Знаешь, Айлин, а давай-ка ты его прямо здесь наденешь? Он так тебе идёт! Ну посмотри, какой роскошный цвет, как изумительно подходит к твоему оттенку кожи!
– Хорошо, мам.
Я улыбнулась, покачала головой и взяла костюм в примерочную. Мама Лана – точно не та цваргиня, которая может долго оставаться серьёзной.
Мы вышли из магазина, и нас встретил мягкий пушистый снег. Воздух был таким чистым и свежим, что, вдохнув полной грудью, я почувствовала, как немного успокаиваюсь. Может быть, всё действительно сложится и не так плохо.
Погрузив покупки в багажник флаера, мы отправились к Снежному Пику. В пути Лана продолжала болтать, восхищаясь пейзажами за окном и обсуждая, что ещё нужно успеть до званого ужина. Я кивала, но едва слушала, глядя одним глазом в коммуникатор и выясняя, что такое «ЭКО». Как террасорка, я до сих пор сталкивалась с новыми словами, чьё значение приходилось угадывать или искать.
«Эко – устойчивый подход к жизни, гармония с природой, минимизация вреда экосистемам. Это включает переработку, использование возобновляемых ресурсов, экологически чистые материалы, энергию ветра , солнца и чистого ядерного синтеза », – было написано на одном из сайтов в инфосети.
Нет, наверное, мама Лана всё-таки что-то другое имела в виду.
Я пролистала ленту дальше и наткнулась на статью о том, как Цварг участвует в эко-программах ФОМа. На одном из фото был изображён современный медицинский центр, но внимание привлекло словосочетание «репродуктивная программа».
Я быстро открыла статью, читая её с растущим удивлением.
« Планетарная Лаборатория Цварга предоставляет возможность забеременеть любой гражданке Федерации без традиционного партнёрства. Планета Цварг готова сотрудничать с любой женщиной детородного возраста, которая предоставит справку о здоровье, а также разрешит наблюдать за беременностью вплоть до родов. Отцом может стать любой цварг, который сдавал биоматериал в Лабораторию. Программа полностью сохраняет анонимность обоих родителей, так как это помогает решать демографическую проблему и обеспечивает устойчивую генетическую базу для планеты… »
Дальше шло множество нюансов и уточнений, но суть от этого не менялась. Я застыла, перечитывая текст ещё раз. Любой цварг? Любой, кто сдавал биоматериал? И он никогда об этом не узнает?
Мысль была странной, захватывающей и в то же время волнующей. Как родившаяся на Террасоре, я должна была это осуждать, ведь в «Саге Первых Дней» чётко говорилось, что женщина может родить лишь только после того, как взошла на ложе со своим мужем. А тут, получается, ни ложа, ни мужа… А как та, кто прожил последние тринадцать лет на Цварге, я думала исключительно о том, что хочу детей от Яранеля, и, кажется, моё желание более чем выполнимо.
«Я могу сказать родителям, что не хочу замуж, а затем обратиться в Планетарную Лабораторию. Никто ничего не узнает… никто не осудит…»
Сердце забилось в груди часто-часто, разум тут же нарисовал образы двойняшек, похожих на Яранеля. Его дымчатые глаза, бархатный голос, красивые руки.
Это было безумие. Это было невозможно. Это было… слишком соблазнительно, чтобы не подумать об этом ещё раз. Впервые за долгое время у меня появилась настоящая надежда. Надежда на то, что я могу быть матерью, могу создать что-то своё, даже если всё пойдёт не так, как я мечтаю. Даже если Яр никогда не узнает о моих чувствах, начнёт сторониться или выберет другую. Я почувствовала, как щёки потеплели от мысли, что я смогу быть с Яром хотя бы так, и поймала на себе задумчивый взгляд мамы Ланы.
– Айлин, тебе нехорошо?
– Всё в порядке. Просто в салоне душно что-то.
– Да, и правда душно, но уже приземляемся, – пробормотала мама, переводя взгляд в окно, и тут же ойкнула: – Ой, смотри, тебя уже дожидаются!
– Кто? – Глупое сердце подпрыгнуло аж до горла, но меня дожидался, увы, совсем не Яранель.
– Ханс, архитектор, помнишь его?
Шофёр начал снижение, а мама внимательно рассматривала одного из моих ухажёров.
– Помню, – выдохнула я.
Как такого не запомнить? Он угостил меня вином и давил на меня тогда на лоджии, проникая в личное пространство. Сейчас этот мужчина, одетый в белоснежный лыжный костюм, стоял около нашего шале и, очевидно, кого-то ждал. Судя по замёрзшему венику в руках – меня.
– Как здорово! Сейчас приземлимся, иди поздоровайся. До ужина покататься успеете.
– Мам, но я не хочу… – начала я, но Лана перебила.
– Айлин, а ну перестань. Он архитектор, ты декоратор, вы просто обязаны найти общий язык! Просто покатайся на лыжах, ты же любишь это. Такие знакомства важны. Разве не ты рассказывала час назад, что планируешь строить карьеру и сама себя обеспечивать?
Я вздохнула, стараясь не выдать раздражения.
– Планирую, конечно.
Но это не отменяло того факта, что Ханс мне не нравился. Он выглядел слишком уверенным, слишком самодовольным. А ещё от него веяло той самой энергией, которая заставляет тебя чувствовать себя товаром на рынке, особенно если ты террасорка.
– Вот и отлично, – улыбнулась Лана. – Иди. В новом комбинезоне ты выглядишь шикарно, а он, возможно, сможет тебе чем-то помочь в будущем.
[1] АУЦ – Аппарат Управления Цваргом.
Глава 8. Элионора
Яранель
Сводная сестра вместе с матерью с раннего утра уехали по магазинам, а я сжимал коробочку из ювелирного и думал о том, как подарю её Айлин. Как она обрадуется… Как сама догадается до смысла украшения. Или я ей его объясню.
Но, честно говоря, хотелось подарить украшение ещё в прихожей. Её лицо в тот момент – чуть растерянное, с едва заметным румянцем – стояло у меня перед глазами всю ночь. Тогда я успел удержаться. После того разговора с отцом он будто сорвался с цепи. Следил за каждым моим шагом: куда я пошёл, что делаю, с кем разговариваю – всё это, похоже, стало для него делом планетарной важности.
– Ты ведь встретишь Элионору на празднике? – спросил Арно Рошфор утром, ненавязчиво появляясь в дверях моего кабинета. – Надеюсь, ты проявишь себя с лучшей стороны и не станешь хамить девушке.
Я стиснул зубы, чтобы не выдать раздражения.
– Конечно, отец, – ответил я сухо, но он явно не собирался уходить.
– Ты же понимаешь, что выбор Элионоры – это не просто личное дело. Это шаг к укреплению нашего рода.
Я выдохнул, потрогал заветную бархатную коробочку в кармане брюк и посмотрел ему прямо в глаза.
– Отец, может, ты наконец доверишь мне самому разобраться в моей жизни?
Его лицо напряглось, но он не стал продолжать. Просто отвернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
Оставшись один, я почувствовал, как внутри всё клокочет. Почему он не может оставить меня в покое? Почему не видит, что я уже всё для себя решил?!
«А что ты для себя решил, Яр? Что подаришь украшение на двадцатипятилетие и признаешься в чувствах? – вдруг заговорила со мной совесть. – Ну допустим, ты вырулишь эту ситуацию. Отбросим мнение общества, резонансный случай, внимание прессы и негодование отца, который даже за шутку посчитал то, что у тебя якобы может быть привязка к Айлин. Где гарантия, что она испытывает к тебе хоть что-то, кроме нормальных сестринских чувств? Где гарантия, что, будучи террасоркой и впитав с молоком матери это идиотское безграничное послушание и раболепие перед мужчинами, Айлин действительнополюбит тебя так, как ты того хочешь, Яр, а не будет смиренно терпеть супружеский долг?!»
От всех этих противоречивых мыслей трясло так, что я с трудом сосредотачивался на реальности. В один миг хотелось наплевать на всё, послать к шварховой матери будущее – даже если отец лишит наследства – да и пускай! – броситься к Айлин, поцеловать и поставить перед фактом, что она моя. В другой – с тоской осознавал, насколько это низко, подло и безнравственно… не говоря о том, что даже если она скажет «да», ей придётся жить под неодобрением отца и давлением окружающих, а слово вырастившего мужчины для неё очень много значит. Даже больше, чем собственные желания. Швархи бы побрали террасорское воспитание!
Именно в таких растрёпанных чувствах я и оказался около снятого шале близ начала снежной трассы вместе с Элионорой.
– Спасибо за букет. Он очень милый, как и ты.
– Это простая формальность. Я объяснил, что это не свидание. Наши семьи сотрудничают, а потому я здесь, – в который раз повторил я, чувствуя по бета-колебаниям, что Элионора в первый момент расстроилась, но вновь пытается флиртовать.
Впрочем, последнее меня мало волновало. Я расставил все точки над рунами и объяснил цваргине, что она меня не интересует. Весь последний час я стоял на свежем воздухе недалеко от паркинга для флаеров и бросал взгляды на голубое небо. Когда же Айлин с мамой уже прилетят?
– Да поняла я уже. Ты не хочешь со мной встречаться, но ты же преподашь мне индивидуальное занятие, верно?
– Вообще-то я кое-кого жду и не хочу уходить… – начал я, но был перебит внезапно громким голосом Элионоры.
– Добрый день, господин Арно! Вы не возражаете, если я украду вашего сына до вечера? Очень хочу научиться стоять на сноуборде. – Она даже рукой отцу помахала.
Он как раз вышел на крыльцо шале. Видимо, тоже маму с Айлин ждал.
– Конечно, развлекайтесь. До ужина ещё масса времени. – Рошфор кивнул, а у меня внутри всё вскипело от злости.
Ведь Элионора это сделала специально! Вот ведь зараза!
– Ну смотри, – усмехнулся я, подхватывая сноуборд.
Стоять на доске существенно сложнее, чем на лыжах. Я знал это с детства, потому что любил и то, и другое, а вот Элионора, очевидно, вообще со спортом не дружила. Уже у бугельного подъёмника она вцепилась в меня обеими руками, а точнее – всеми клешнями, как цапля в добычу.
– Я не могу! Это страшно! Помоги! – кричала она, чуть ли не взвизгивая.
Если бы не горнолыжные костюмы… поза бы приняла весьма пикантный оттенок. После такого цирка я перешёл на трассу с кресельными подъёмниками, надеясь, что там хотя бы обойдётся без сюрпризов, но Элионора как будто решила вывести меня из себя.
Она снова упала. Прямо на меня.
На этот раз я готов был поклясться, что всё подстроено. Это неловкое движение, руки, которые вдруг оказались на моей груди, и этот бета-фон, который она разлила вокруг. Тёплый, плотный, обволакивающий как мягкое покрывало и восторженно-влюблённый, наполненный недвусмысленными сигналами: «Мы пара».
Все цваргини проходят школу леди и учатся контролировать свой бета-фон так, чтобы не фонить и не мешать цваргам. Проезжающие мимо цварги начали оглядываться, кто-то ухмыльнулся, кто-то поднял руку в поздравительном жесте. Конечно! Для цварга, если цваргиня выбирает его и заявляет об этом так открыто, – это большое событие. Почти как помолвка. А для меня это было началом катастрофы. В конце трассы я не выдержал, схватил Элионору за рукав и оттащил за ближайшую сосну.
– Что ты делаешь?! – рявкнул, не узнавая собственного голоса от накрывшего бешенства.
Элионора вскинула брови, но её лицо оставалось безмятежным, словно я спрашивал о чём-то несущественном.
– Я просто упала. Яранель, зачем так драматизировать? – Её тон был изысканно невинным, но бета-колебания рассказывали совсем другое. Если бы я такой почувствовал от пары из-за кустов, то подумал бы, что они как минимум целуются.
– Ты не просто упала, ты фонить начала! – Я буквально рычал. – Ты знаешь, что это значит?!
Конечно же, я прекрасно понимал, что она делает: провоцирует и создает образ наших свиданий настолько интимным, чтобы в какой-то момент мне стало неловко отказываться от помолвки.
– Не волнуйся. – Её голос стал сладким, как мёд. – Я просто хочу, чтобы все видели, как хорошо мы смотримся вместе.
Я стиснул зубы так сильно, что в ушах зазвенело.
Само собой, в памяти всплыло её более раннее предложение: «Как ты смотришь на то, чтобы незаметно заглянуть в мою комнату, когда все будут на катаниях?» Тогда я отказался, но теперь, в свете её проделок, это выглядело как тщательно выстроенный план. Наверняка кто-то должен был «случайно» застать нас. После такого уж точно я был бы обязан на ней жениться. Поруганная честь, и вот эта вся фигня. К счастью, Вселенная отвела.
– Не смей! – бросил я, резко наклонившись к ней. – Ещё хоть раз что-то подобное, и я лично сообщу обеим нашим семьям, что не хочу проводить с тобой наедине и минуты. Ты меня поняла?
Я думал, что этого достаточно, но цваргиня на этот раз положила руки мне на живот, приподнялась на носочках… О том, что она собирается сделать, я понял лишь в последний момент, ловко отодвинувшись и перехватив её за запястья.
– Элионора! Да что с тобой такое?! – Я легонько тряхнул девушку, пытаясь привести в чувства. – Ты мне не симпатична. Мне нравится другая. По-моему, я выразился весьма чётко.
Я ожидал всего чего угодно, но точно не того, что огромные карие, как у большинства цваргинь, глаза наполнятся слезами.
– Яранель… Яр… ты мне и вправду очень нравишься… В первую очередь тем, что ты такой порядочный.
– Чем-чем? – Я слегка опешил.
– Знаешь, как сложно быть чистокровной цваргиней, когда тебя с детства окружают десятки «возможных женихов» и каждый хочет твоей руки и сердца, а также кусок бизнеса родителей в придачу?
Если честно – понятия не имел. Но на мой вкус, девочки на Цварге катаются как сыр в масле – с самого детства к ним относятся как к величайшей ценности, носят на руках, исполняют все их желания…
– Отвратительно сложно! – тем временем всхлипнула цваргиня передо мной. – У меня с двенадцати лет каждый вечер болит голова. Я опасаюсь прикосновений любого цварга, потому что боюсь, что на меня окажут воздействие… Вам кажется это ерундой – слегка внушить, что симпатичный-приятный, что с вами лучше, чем с другими… Но ты себе только представь, когда так пытается сделать каждый! Абсолютно каждый! Ты можешь представить, каково это – ложиться спать, проигрывать эпизоды за день, думать о ком-то и вздрагивать, пытаясь понять, мои ли собственные это чувства или нет?
– Ты… обращалась в клинику? – ошеломлённо спросил я.
Вообще-то на планете, да и за её пределами, цваргам строго-настрого запрещено пользоваться резонаторами, чтобы что-то внушить любому живому существу. Если будет доказано, что цварг использовал расовые способности без крайней на то необходимости, ему грозит пожизненное заключение на астероиде. Мы имеем право лишь улавливать бета-колебания, но никак не оказывать их на других гуманоидов.
– Обращалась, – всхлипнула Элионора. – А толку-то? Врачи установили, что да, воздействие было, и оно есть постоянно, но доказать что-либо конкретное – невозможно. Источник неизвестен. Тем более общий фон воздействий на меня лишь слегка превышает допустимую планку, которую часто называют «медицинской необходимостью».
То есть каждый оказывает влияние, но по крупице, и за рога не поймать, так как свидетелей нет. Я хмыкнул.
– Я сочувствую, Элионора, честно. Не одобряю таких методов, но… при чём здесь я? С какого перепугу ты так в меня вцепилась?
– С такого. – Её слёзы высохли. – Я проанализировала свои чувства и поняла, что ты единственный из всех претендентов в мужья, кто совершенно точно ни разу не использовал свою силу на мне. Ты мне подходишь. Именно такого честного мужа я и хочу себе, чтобы точно знать, что всё, что возникнет между нами, будет настоящим. Это будут мои собственные чувства, а не навеянная симпатия.
– Элионора… – Я даже немного растерялся. – Мне жаль, что все претенденты на роль твоего будущего супруга настолько лицемерные… но тымне не подходишь. Я уже сказал, что влюблён в другую девушку.
Секунду или две Элионора стояла, широко распахнув глаза и не веря моим словам.
– Ты отказываешь мне?! – прошептала она ошеломлённо и мелко-мелко потрясла головой. – Нет, если бы ты был помолвлен с другой чистокровной цваргиней, люди отца бы это точно нарыли, но, по их мнению, ты чист, как горный снег… В кого же ты влюблён, Яр? И как давно?
– А это важно?
– Ещё как! – Она наклонила голову то к одному плечу, то к другому, рассматривая меня словно диковинную зверюшку из-под полуприкрытых ресниц. – Ты погружён в семейный бизнес, много работаешь, практически не ходишь на свидания, а если и бываешь, то не повторяешься, всё в рамках приличий и по-цваргски холодного, ни к чему не обязывающего ухаживания. Ты даже на вечерах не танцуешь ни с кем по два медленных танца, я никогда и ни с кем не видела тебя, кроме…
Её глаза внезапно широко распахнулись, а на дне промелькнула догадка.
– Своей сводной сестры… как же её… с отсталой средневековой планетки. – Она щёлкнула пальцами. – Айлин!
– Элионора, это тебя не касается.
Понятия не имею почему, но стоило мне так сказать, как цваргиня буквально подпрыгнула на месте. Черты лица её ожесточились, в бета-фон хлынуло что-то кислое и одновременно горькое.
– Ну да, конечно же! Любая выставка, любое мероприятие, обед… Шварх, я читала об этой девушке! Это к ней ты сорвался тогда на званом ужине? Ты влюблён в неё?! В свою собственную сводную сестру?!
Слова Элионоры прозвучали так громко, что я на мгновение испугался, что кто-то услышит нас.
– Элионора, хватит. – Я сжал зубы. – Это не твоё дело.
– Не моё? – Она вскинула подбородок, её глаза яростно сверкали. – Ты в своём уме, Яр? Это не просто твоё дело, это позор всей твоей семьи! Айлин – не цваргиня! Она вообще… человек или что-то вроде того. Влюбиться в такую – то ещё извращение. Твои родители подобрали и приютили её, как бездомного щенка, но ты же не можешь действительнопроменять меня на неё?!
Её бета-фон буквально разрывался на части от изумления, шока, брезгливости и отвращения. Она даже не пыталась сдерживаться. Эмоции цваргини били как волны шторма.
– Элионора, успокойся, – хрипло произнёс я. – Я не собираюсь обсуждать свои чувства с тобой или кем-то ещё. Тем более в таком тоне.
– Не собираешься? – Её голос поднялся на октаву. – Тебя бы уже сейчас стоило сдать в психологическую службу для проверки! Ты – наследник рода Рошфор! Единственный! И ты позволяешь себе… такое?! Как обезьяну ни дрессируй, она всё равно останется обезьяной! Никто не поймёт, если ты выберешь её вместо чистокровной цваргини, а уж Арно Рошфор совершенно точно лишит тебя наследства.
– Я повторю ещё раз: мои чувства – это не твоё дело. Да, Айлин моя сводная сестра. Да, я забочусь о ней. Но то, что происходит у меня в сердце, касается только меня. И если ты попробуешь использовать это против меня или против неё, ты очень пожалеешь.
Её губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но передумала. Гнев сменился чем-то более тёмным – каким-то густым, замешанным на боли злорадством.
– Думаешь, она особенная, да? – Элионора усмехнулась. – Да она в жизни не оценит тебя так, как я. Более того, я даже не уверена, что она заметит тебя за сияющим в белом Хансом. Как там принято говорить? Принц на белом флаере?
– Элионора, что ты несёшь?
– Как что? – Цваргиня усмехнулась. – В последний раз, когда мы сходили с подъемника, Ханс обхаживал твою бесценную Айлин со всех сторон. Он когда-то и за мной ухаживал, но потом передумал. Насколько я помню, Ханс из тех цваргов, кто не гнушается капля по капле внушать девушкам влюблённость. По крайней мере, я помню, как вечерами осознавала, что ни с того ни с сего прониклась глубокими чувствами к нему, а буквально через недельку всё проходило. Сегодня у Айлин, насколько я помню, день рождения. Не удивлюсь, если она примет предложение…
