Текст книги "Мой сводный с Цварга (СИ)"
Автор книги: Селина Катрин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Глава 13. После спасения
Айлин
Было ужасно холодно. Я прижималась к горячему телу Яранеля, плыла в своих фантазиях о нём и думала, всё равно мёрзла, но в то же время думала, что это самая сладкая смерть, которую только можно представить.
Я призналась ему в любви. И вопиюще нагло прижалась, впитывая его тепло всем телом. А он не только не стал отталкивать, но и прижал к себе крепче, разрешая пользоваться собой как огромной грелкой. Пустынные демоны! Я засыпала с мыслями, что уже не очнусь, но это самая лучшая ночь в моей жизни.
А просыпалась с трудом…
Вначале почувствовала, как Яранель пошевелился, затем дёрнулся и выполз из нашего мешка, оставив меня в нём одну. «Неужели он вот так, в рубашке и штанах, пойдёт куда-то?» – возникла ужасная мысль, но язык ворочался с трудом.
– Айлин, моя хорошая, я чувствую, ты проснулась, – торопливо сказал Яр. – Пожалуйста, верь мне. Дождись, ладно? Обещаю, я вернусь за тобой.
– Угу, – только и получилось пробурчать у меня со сна.
В ту секунду я думала, Яранель имеет в виду, что выйдет куда-то за пределы пещеры прямо так, как одет. Лишь несколькими днями позднее я поняла, что он имел в виду совсем иное. Но в тот момент думала, что через каких-то пять-десять минут Яр вернётся.
Слоило ему уйти, как послышались голоса и какой-то грохот.
«Сюда, скорее! Она здесь!»
«Переохлаждение!»
«Будьте аккуратнее!»
В полуяви-полусне я чувствовала, как меня куда-то поднимают и несут, потом невозможно яркий свет ударил в закрытые веки, а после уши и вовсе накрыло гулом вращающихся лопастей вертолёта. Я приоткрыла глаза, и мне показалось, что я даже увидела спину Яра, но какой-то мужчина в белом халате закрыл вид на него и сказал:
– Спите, госпожа Рошфор. Теперь всё будет хорошо. Вас нашли.
Проснувшись в следующий раз, обнаружила себя в одной из наших гостиных в поместье на раскладном диване. Это была самая дальняя комната, в которой, признаться, я бывала всего несколько раз в жизни – и то когда играла с Яранелем в прятки. Полугостиная-полубиблиотека с рядами стеллажей с ненужными, но статусными подарками от бизнес-партнёров Арно и бумажными книгами. Последние – редкая ценность в наше время, но с планшета или электронной книги всем в семье читать удобнее. Как итог – по-моему, сюда вообще мало кто заходил. Эдакий «музей» в поместье Рошфоров.
Рядом в кресле почему-то сидела Малори – пожилая цваргиня, мать Малькольма, нашего дворецкого. Она сосредоточенно вязала длинный зелёный шарф, но стоило мне пошевелиться, как тут же отложила рукоделие в сторону.
– Доброе утро, девочка. – На морщинистом лице проступила улыбка. – Горазда же ты спать, оказывается! Я уже волноваться за тебя начала.
– З-здравствуйте, – прохрипела я, не узнавая свой голос, и села на кровати. – Что случилось? Почему я… здесь?
Под «здесь» я имела в виду в гостиной, а не в собственной спальне, но Малори поняла вопрос по-другому.
– Не нервничай, пожалуйста. Вот тут док оставил успокоительное, настаивал, чтобы ты выпила. На вешалке я приготовила для тебя домашнее платье.
Она кивнула на глухое одеяние невзрачного болотного цвета с высоким горлом и по-террасорски широкими рукавами. Не помню у себя такого в гардеробе, но мама Лана постоянно что-то для меня заказывает. Видимо, из нового.
– Спасибо. – Я кивнула. – А я могу переодеться и пойти в свою спальню?
– А ты хочешь? – Малори посмотрела на меня удивлённо.
Я пожала плечами. Пожилые – такие странные.
– С Яранелем всё в порядке? – тут же уточнила я, бодро поднимаясь с кровати. Чувствовала я себя на удивление отлично.
– Да, он же цварг, что с ним станется… – фыркнула неожиданно цваргиня. – Это ты человечек… точнее, таррасорка, ночь на снегу провела. Но, к счастью, док был, пару уколов тебе поставил, капельницу тоже, сказал, что всё будет хорошо, как только отоспишься. Большая потеря сил и тепла, но на этом всё.
Я кивнула, поспешно облачаясь в непривычно закрытое платье. Нет, мне самой нравились вещи, покрывающее тело, но настолько высокая и узкая горловина – не моё. Опять же, подол люблю по икры, а не так, чтобы возникали опасения наступить на собственную юбку. Белье, носки, тапочки – всё было заботливо приготовлено рядом на пуфике. Пока я переодевалась, мельком отметила, что кто-то как минимум протёр мне предплечья. Я точно помнила, что шипы выходили, а значит, кровь какая-никакая, но должна была остаться на коже.
– Лана и Арно очень переживают за вас. Сидеть тут круглосуточно не могут, так что я вызвалась покараулить, пока вы проснётесь, – тем временем бормотала Малори, собирая спицы и вязание в корзинку. Строго говоря, она не работала на Рошфоров, но я неоднократно видела её в поместье… наверное, как подругу мамы Ланы.
– Ох, госпожа Айлин. – Внезапно пожилая женщина отложила вещи и громко всхлипнула. – Вы же родом из пустынных земель! Даже представить себе не могу, такое пережить… Это заточение в заснеженной пещере, наверное, было той ещё пыткой для вас!
«Возможно, было бы, да мы с Яранелем в детстве там несколько раз играли», – хотела ответить я, но мне не дали сказать ни слова, внезапно сжав меня в объятиях с такой силой, что кажется, рёбра затрещали.
– Девочка, как же мы все за тебя волновались! И за Яра, конечно, но он тот ещё балбес, а ты…
Малори внезапно всхлипнула ещё надрывнее. Я не очень хорошо знала цваргиню, но тем не менее почувствовала необходимость похлопать по спине в ответ.
– Ну что вы. Всё же хорошо закончилось. Я жива-здорова…
Почему-то на этих словах Малори завыла так, словно как минимум кого-то убили. Лёгкая паника пронеслась вдоль позвоночника, я отстранилась и, извинившись, вышла вон. Знакомые, но пустынные коридоры пролетела мгновенно, обратив внимание, что сегодня нет ни единого слуги, и буквально ворвалась в центральную комнату с камином, где чаще всего мы обедали всей семьёй.
– Всем привет, я уже просну… – с порога начала я и замолчала. – Ой.
В первой половине дня у нас редко бывали гости. Сейчас же за массивным столом тихо переговаривались приёмный отец, мама и трое цваргов в практически идентичных деловых костюмах шоколадного цвета. Стоило мне появиться в помещении, как незнакомые мужчины буквально подскочили со своих мест.
– …Увы, это всё, что может сделать наша юридическая фирма в таких условиях, господин Рошфор. Если будут новости, то я сразу же с вами свяжусь. Все документы перешлю вам на электронную почту. – Цварг протянул ладонь для рукопожатия.
– Спасибо, – ответил Арно. Как мне показалось – немного растерянно.
– Госпожа.
– Госпожа.
– Госпожа.
Все трое поклонились мне и маме издалека и торопливо вышли из комнаты. Как-то не так я себе представляла встречу с «переживающими» родителями. Нет, то, что они переживали, было очевидно. Не надо было резонаторов, чтобы увидеть, как за всё время отец улыбнулся мне лишь раз и постоянно отводил взгляд, а мама нервно мяла салфетку и смотрела влажным взглядом. Неужели я заставила их так сильно переживать?
– Я проснулась. Я жива, – смущённо произнесла я. – Спасибо, что нашли.
Ну а что ещё говорят в таких ситуациях?
Мама оглушительно всхлипнула – один в один как Малори – и бросилась мне на шею.
– Айлин, детка, как же хорошо, что ты жива! Ты не представляешь, что мы пережили, когда поняли, что тебя нет и нет… и Яр пропал… а потом сообщили о сходе лавины… а ваши коммуникаторы не отвечали…
– Счастлив тот караван, что доходит до оазиса, – неуклюже ответила я, чувствуя, как меня сдавливают в объятиях.
Арно стоял поодаль. По тому, как он взмахнул хвостом, я чувствовала, что он тоже взволнован, но как мужчина он, видимо, не хотел демонстрировать эмоции так ярко. Мама Лана тем временем развела целое озеро у меня на плече:
– И деревню ближайшую накрыло, а вас всё нигде и нигде… а Элионора сказала, что Яр бросился тебя искать… а мороз ночью опускался ниже минус пятнадцати… Я не знала, выживешь ты или нет… Прости, детка, это, должно быть, худший день рождения в твоей жизни…
– Мам, ну что ты. Зачем извиняешься? Вот же я, живая, целая и невредимая. Всё обошлось… – пробормотала я и, поймав взгляд отца, спросила: – А где Яранель?
– Отъехал по делам, – сухо отозвался Арно Рошфор. – Я рад, что с тобой всё в порядке, Айлин. Врач сказал, что стресс для тебя огромный, поправляйся.
С этими словами он подхватил бумаги, которые оставили гости, и вышел прочь. Я же почувствовала лёгкое разочарование. После того, что мы пережили, Яранель вот так просто вошёл в привычное русло и уехал на работу?
«А что ты хотела, Айлин? Он же не сказал, что любит тебя, в ответ. Да, обнял, да, согрел. Но ведь ситуация была такая…»
Я растерянно посмотрела на заплаканную маму Лану, которая отошла в сторону, но вместо того чтобы радоваться, всё ещё выглядела какой-то потерянной.
– Мам, что-то случилось? Я чего-то не знаю? – не выдержала я.
В конце концов, после того как я проснулась в поместье, абсолютно всё казалось странным и непривычным. Почему меня не положили в мою спальню? Зачем новая одежда? Почему так мало слуг в поместье и кто эти цварги, ради которых отец нарушил негласное правило не звать домой посторонних в первой половине дня?..
Лана перевела на меня блестящий от невыплаканных слёз взгляд.
– А как ты себя чувствуешь? Всё хорошо?
Я прислушалась к себе.
– Немного горло першит, и есть хочется. Но в целом – замечательно.
– Ясно. – Она кивнула. – Иди садись, я о тебе позабочусь.
С этими словами мама придвинула ко мне несколько вазочек с печеньем и принялась сама делать для меня бутерброд. Еда стояла на противоположном конце стола, и поэтому я сразу не обратила на неё внимание. Сыр слегка заветрился, но я не стала возражать – так меня потрясло, что Лана собственноручно готовила завтрак.
– А где вся прислуга? – не выдержала я.
– Попросили временно отпуск.
– Что, все?! – изумилась я, потому что мама не умеючи взялась за нож и принялась крошить хлеб, вместо того чтобы резать. Да, разделочная доска тоже что-то делала здесь, а не на кухне.
– Ну, вот госпожа Малори согласилась у нас некоторое время побыть, пока её сын отдыхает, – невозмутимо ответила Лана.
Голова шла кругом, но я предпочла больше не задавать вопросов об обстановке. Демон навеял мираж, как сказали бы у нас на Террасоре.
– А Яранель скоро вернётся? – вместо этого я решила поинтересоваться самым важным.
Мама Лана внимательно посмотрела на меня.
– Он не сказал, но у него серьёзные дела. Полагаю, некоторое время он не будет появляться дома.
«Ладно…»
– А как ты к нему относишься?
– Отлично. – Я вскинула глаза на приёмную маму, внезапно ощущая, как кровь приливает к щекам. Ужасно хотелось сказать «люблю его всем сердцем», но это же будет странно, да? – Он замечательный… очень мне помог. Если бы не Яр, то я бы замёрзла насмерть этой ночью.
– Это да… – Мама Лана шумно, почти надрывно вздохнула и отвела взгляд в сторону. – Яранель всегда о тебе заботился.
Мы позавтракали, цваргиня извинилась и сказала, что у неё есть ещё на сегодня дела, предоставив меня самой себе. Она отдельно предупредила, что если я почувствую себя плохо, то могу в любой момент обратиться к Малори. Я пожала плечами и под удивлённым взглядом отправилась в собственную комнату. Все вели себя странно, но никто не отвечал на мои вопросы напрямую. Сложилось чёткое ощущение, что от меня что-то скрывают. Ладно, вернётся Яранель, и всё будет видно.
Глава 14. Эмиссары СБЦ
Айлин
Яранель не вернулся ни на следующий день, ни через день. На все вопросы Лана отвечала, что он «занят». Отец и вовсе заперся в своём рабочем кабинете. К нему постоянно кто-то приходил и уходил. За три дня он не заводил со мной разговор. Я бы подумала, что он на меня злится, но каждый вечер Арно неизменно ровно в десять стучался в дверь и желал спокойной ночи. Привычный штат слуг так и не вышел из отпуска, зато в поместье появились две миттарки в возрасте и одна молоденькая девушка с Захрана, которые ни шварха не говорили по-цваргски. Впрочем, язык жестов никто не отменял, и этого хватало. Один раз я хотела взять флаер и слетать в центр, однако охрана мягко, но настойчиво отговорила от этого предприятия, обосновав, что погода сегодня нелётная, да и вообще, много народу в городе в сезон катаний. Ну-ну. Я скептически посмотрела на охранника, который старательно изображал из себя робота, и отошла в сторону.
За три дня мне так и не дали коммуникатор. Муассанитовую брошь в виде каменной розы мама вернула тут же, а коммуникатор, оказывается, не нашли в снегу. Купить новый «не проблема, но я сейчас занята. Ты лучше порисуй, я тебе смотри какой графический планшет приобрела, кисти с натуральным ворсом и акварель…». У меня складывалось ощущение, что меня намеренно держат в информационном вакууме. Последней каплей стало то, что Лана отказалась идти со мной по магазинам.
– А зачем тебе, Айлин? Недавно же закупались.
– Так тот горнолыжный костюм порвался, – наигранно вздохнула я, проверяя свою теорию. – Я бы хотела новый.
– Не думала, что ты в ближайшее время захочешь встать на лыжи, но не беспокойся. Я напишу в тот магазин, тебе пришлют точно такой же новый. Иди к себе, отдыхай, порисуй пока. Док велел тебе набираться положительных эмоций.
И на этом всё. Мне хотелось взять Лану и встряхнуть за плечи, объяснив, что от их с Арно поведения я нервничаю лишь больше, но я понимала, что это не поможет. Вместо этого вечером, когда очередной длинный флаер-лимузин остановился в нашем дворе и из него вышли четверо цваргов в чёрном, я решительно взяла стакан, обула самые мягкие тапочки и выскользнула из комнаты.
– …Вы не имеете права! Она моя приёмная дочь, я запрещаю к ней приближаться! – послышался столь громкий вопль Арно из-за двери, что я вздрогнула. И торопливо приложила стакан к двери, разумеется.
– …совершеннолетняя. Вы не имеете права препятствовать расследованию. У нас есть соответствующее заявление.
– А мне плевать! Никто не приблизится к моей дочери на километр, пока я в этом доме хозяин. Ко всему, она террасорка, а не цваргиня и не обязана подчиняться.
– Господин Рошфор, но мы на Цварге, а речь идёт о преступлении. Заметьте, ваша дочь – жертва, мы ни в чём её не обвиняем, – забормотал кто-то из-за двери.
«Какое ещё преступление? Жертва? Чего?!»
Изумление накрыло столь сильное, что я чуть не пропустила следующую фразу от незнакомца.
– Я понимаю, что вы стараетесь сохранить свои активы на рынке ценных бумаг, выгородить свою фамилию и сына, но речь идёт о нарушении закона…
– Яранель мне больше не сын! – разгневанно воскликнул Арно, а я не выдержала и толкнула дверь в кабинет приёмного отца.
Пять пар пронзительных тёмно-карих глаз мгновенно устремились на меня, и в комнате воцарилась внезапная, почти осязаемая тишина. Если предыдущие посетители Арно производили впечатление деловых людей в строгих костюмах с галстуками, то эти мужчины выделялись сразу. Я осознала свою ошибку, едва успев рассмотреть их поближе.
Чёрные униформы, сшитые по строгому крою, выдавали в мужчинах эмиссаров Службы Безопасности. Много лет назад мне довелось с ними столкнуться, когда я дала согласие на перелёт с Террасоры на Цварг. Плотная ткань матово поблёскивала в свете потолочных ламп, контрастируя с серебряной отделкой. Аккуратно собранные в высокие хвосты волосы и острые лацканы подчеркивали статность мужчин. На груди у каждого располагался серебряный герб, выгравированный с такой точностью, что были видны даже мельчайшие детали орнамента. Пояса с креплениями для рабочих коммуникаторов и оружия придавали облику завершённость и внушали невольное уважение. Все четверо смотрели на меня как на что-то неожиданное, но не выходящее за рамки их профессиональной выдержки.
– Здравствуйте, – пробормотала я, задумываясь, а такая ли хорошая идея была ворваться в кабинет отца посреди… всего.
– Здравствуй, дочь, – холодно поздоровался Арно Рошфор. Тоном, которым он это выдал, можно было бы заморозить пустыню.
Но один из эмиссаров не растерялся.
– Добрый день, госпожа Айлин Рошфор. Меня зовут Майкл Хейворд, я эмиссар Службы Безопасности планеты и занимаюсь внутренними расследованиями по делам Цварга. Нам поступила информация, что на вас оказывали бета-воздействие.
– Бета-воздействие? – переспросила удивлённо.
– Скажите, вы не чувствовали в недавнее время м-м-м… ярких эмоций относительно какого-нибудь цварга? Ну, например, вам кто-то сильно понравился или… захотелось сделать что-то, что в обычном спокойном состоянии вы, скорее всего, не сделали бы? Возможно, с вами недавно произошло что-то, о чём вы сейчас очень сожалеете? – Майкл тут же засыпал вопросами.
– Айлин, ты не обязана ни на что отвечать. А если плохо себя чувствуешь или тебе не нравятся эти мужчины, то ты прямо сейчас можешь уйти в свою комнату. В дальнейшем они тебя не побеспокоят и будут общаться исключительно с нашими адвокатами, – предупредил Арно.
Приёмный отец редко когда злился и выходил из себя, а сейчас по его скулам бегали желваки. Я буквально чувствовала на себе его недовольство и желание меня от всего оградить. Но моя личная усталость от скопившихся в доме странностей и непонимания ситуации оказались сильнее. Отдавая себе отчёт, что наверняка разочарую приёмного отца, я повернулась к Майклу:
– Я не совсем точно поняла ваш вопрос, господин Хейворд, но да, мне кажется, три дня назад у меня как раз была ситуация, о которой вы говорите.
Мужчины напряглись. Воздух в кабинете буквально затрещал. Эмиссар службы безопасности посмотрел мне прямо в глаза:
– А вы не могли бы проехать с нами в участок на экспертизу? Это не займёт много времени и совсем не больно. Даю слово.
– Какую ещё экспертизу?
– Медицинскую. Это необходимо, чтобы понимать степень воздействия на вас и дальше решать, открывать дело или нет.
– Ладно, – растерянно согласилась я.
Честно говоря, я не ожидала, что дело примет такой оборот.
– Я протестую, она террасорка и пережила стресс от многочасового пребывания под грудой снега… – начал было Арно, но замолчал сразу после фразы:
– Госпожа Лана Рошфор или любая другая цваргиня могут сопровождать Айлин в участок. Мы не возражаем.
А дальше меня попросили прямо в том, в чём я была одета – невзрачных брюках и кофте, – сесть в чёрный лимузин. Мама Лана собралась в кратчайшие сроки. Обычно она часами наводила марафет перед выходом на публику, но тут лишь набросила тёплую шаль, поменяла домашнюю обувь на сапоги и выскользнула за порог. Арно смотрел на все эти сборы недовольно, поджимая губы и нервно чиркая концом хвоста по мраморному полу. Он явно очень не хотел, чтобы я ехала с эмиссарами, но я обиделась: какого шварха мне ничего не говорят? Объяснили бы толком, может быть, я бы и не поехала, а так держат взаперти и относятся как к несмышлёному ребёнку.
Стоило машине тронуться с места, как за окнами замелькали иные пейзажи: роскошный коттеджный посёлок, где располагалось поместье Рошфор, быстро сменился стремительными ритмами города. Высоченные стеклянные башни терялись где-то в бирюзе небес, сверкающие фасады отражали яркое зимнее солнце, а на широких улицах царил привычный хаос – пешеходы, флаеры, молодые мамы с колясками, спешащие на работу цварги, роботы, моющие тротуары, и домашние питомцы…
Я много раз бывала в городах Цварга, но всякий раз мысленно благодарила Вселенную за то, что меня приютила именно семья Рошфор, привыкшая жить в отдалённом поместье. Как уроженка пустынной Террасоры, я так и не смогла смириться с высокой плотностью населения и предпочитала загородную жизнь Цварга, которая отчасти походила на то, что мне было привычно на родине.
Мы подлетели к сияющему, словно гигантский бриллиант, дворцу. Когда я только-только оказалась на Цварге, мне объяснили, что это здание – Серебряный Дом – самое важное, здесь работают члены Аппарата Управления Цваргом. Но, к моему удивлению, лимузин свернул не к нему, а к неприметному серому зданию, почти офису.
– Нам сюда, – с вежливой улыбкой пояснил Майкл Хейворд.
Что удивительно – до сих пор ни один цварг не попросил поцеловать запястье. Меня вообще никто не трогал и старался держаться на расстоянии пары метров. Не то чтобы это меня возмущало или оскорбляло, скорее, наоборот, просто после светских вечеров, на которых я уставала от повышенного внимания, такое отношение было… в диковинку, что ли.
Господин Хейворд проводил до медицинского крыла, где ещё один цварг попросил лечь в оборудование, отдалённо напоминающее медицинскую капсулу. Это действительно было не больно. Только шумно. Всё вокруг трещало и гудело, а когда я вышла из комнаты, эмиссары держали в руках огромные чёрно-белые снимки моей головы и переглядывались с хмурыми лицами. Майкл уточнил, не возражаю ли я против ещё одного разговора… под запись. Лана побледнела, но стойко приняла мой кивок. В отличие от супруга, она не возражала, просто всё время старалась держать меня за руку.
Мы переместились в строгий, почти стерильный кабинет: серые стены без украшений, графитовые кожаные кресла, прямоугольный стол с металлическими ножками – всё будто бы нарочито подчёркивало официальность происходящего. Секретарь, молодой цварг с аккуратными чертами лица, вежливо предложил кофе. Майкл и я согласились, а побледневшая, словно полотно, Лана отрицательно покачала головой. Приёмная мама так разволновалась, что на какой-то миг сложилось ощущение, что это скорее я ей оказываю моральную поддержку, чем она мне. Её руки нервно теребили край шали, а взгляд метался по кабинету, не находя точки опоры.
А дальше посыпались одни и те же вопросы по кругу:
– Что вы помните о дне, когда прибыли на Снежный Пик? Что именно произошло после лавины? Как так вышло, что вы и Яранель Рошфор оказались запертыми в снежной ловушке?
Я послушно отвечала, чувствуя, как от недоумения брови всё выше и выше забираются на лоб. Какая разница, что произошло после лавины? Мы же выжили, разве это не главное? Как Яр может быть в чём-то виноват?
– Вы можете пересказать, что именно говорил господин Рошфор-младший? – сурово уточнил Майкл, поднимая на меня взгляд.
– Да глупости разные… детство вспоминали… – Я развела руками. – Он мне ещё брошь подарил, вот.
Брошь внимательно осмотрели, как будто от неё зависела судьба планеты, и продолжили допрос:
– Айлин, как вы относитесь к Яранелю? Только честно.
Слово «люблю» прозвучало спокойно, нейтрально. Любить же можно по-разному, верно? Впрочем, не успела я договорить, как обстановка в комнате будто ощутимо напряглась.
– А что, собственно, происходит? – не выдержала я, стараясь говорить ровно.
Сидящая рядом Лана тревожно поёрзала на стуле. Эмиссар перевёл тёмный взгляд на неё.
– Госпожа Рошфор, вы можете выйти?
– Да… наверное, так будет лучше. – Лана тихонько вздохнула, зачем-то обняла меня, шёпотом сказала: – Не переживай, рассказывай всё как было, – и, закрыв за собой дверь, оставила нас вдвоём.
Стоило двери войти в паз, как Майкл вдруг устало откинулся на спинку кресла, с силой растёр лицо ладонями, а затем даже голову помассировал у линии роста резонаторов.
– Что-то не так? – уточнила я.
Мужчина посмотрел на меня так, словно я в чём-то провинилась, недовольно поджал губы, но в противовес мелькнувшей мимике он неожиданно принялся методично раскладывать на столе многочисленные документы, которые всё это время лежали стопочкой на углу.
– Видите ли, Айлин. Вы родом с Террасоры и поэтому можете не знать некоторых наших особенностей в силу… принадлежности к другой расе. Мы, мужчины, у всех рас Федерации физически сильнее женщин, но конкретно цварги обладают ещё и резонаторами. – Эмиссар Службы Безопасности выразительно указал на свои рога. – Физиологически резонаторы нам нужны, чтобы улавливать электрические колебания активности головного мозга. Мы называем их бета-колебаниями и питаемся ими наряду с обычной едой. Некоторые отсталые расы воображают, что цварги умеют читать мысли, но это не совсем так. Скорее, мы улавливаем эмоции разумных существ и ощущаем их как запахи.
Майкл сделал паузу, а я торопливо кивнула, показывая, что информация – не новость. На интеграционных курсах это нам рассказывали.
– Но рога – это… м-м-м… своего рода антенны, которые могут не только улавливать волны в пространстве, но и создавать свои собственные колебания. Цварги… как бы это выразиться понятнее… обладают уникальной способностью… оказывать бета-воздействие на гуманоидов.
– Ух ты… – непроизвольно вырвалось у меня. Так вот, оказывается, что сделал Ханс со мной на склоне!
– Но для цваргов такое воздействие строжайше запрещено, – тут же добавил господин Хейворд, делая акцент на последнем слове. – Статья сто тридцать третья уголовного кодекса Цварга. И дело не только в том, что это неэтично – диктовать некую волю другому разумному гуманоиду, пускай она и будет на уровне простейших эмоций. Управление бета-волнами – технически очень сложная вещь. Даже для оказания слабого воздействия в рамках медицинской помощи цварг обязан иметь соответствующую лицензию. У господина Яранеля Рошфора её, однако, нет.
Я несколько секунд переваривала услышанное, прежде чем встрепенулась и искренне возмутилась:
– А с какой стати вы считаете, что Яр на меня оказывал воздействие?
– В смысле «с какой»?!
На этот раз удивился Майкл. Он ткнул пальцем в чёрно-белые листы с моим головным мозгом и, грозно сверкая чёрными глазами, бросил:
– Как бы вы ни хотели выгородить Яранеля Рошфора, но наш аппарат показывает, что на вас было оказано воздействие не ниже ранга «три», тогда как медицинское вмешательство – это первый, в самых крайних случаях второй ранг! А это?! Вы отказываетесь говорить напрямую и, возможно, чего-то даже не помните, но вот снимки с места происшествия! Да, доки против показывать вам такое, как и ваши приёмные родители, считая, что это повлияет на психику, но я – страж закона, и моя обязанность – наказать преступников!
Передо мной рассыпался ворох снимков из пещеры, где пришлось заночевать. Поломанные лыжи и палки, перевязанные в один спальный мешок горнолыжные костюмы-трансформеры и… кровь. Неожиданно достаточно много крови. Я вспомнила, что перевязывала Яру хвост и бедро, но там вышли какие-то капли, так как сосулька сама по себе закупоривала рану.
«Неужели это всё моя?» – мысленно изумилась я.
Похоже, от нахлынувшего адреналина ничего не чувствовала. Неудивительно, что я так мёрзла той ночью. Повезло, что Яр был рядом и грел своим телом…
– Можете не оправдываться, что это кровь Яранеля. Мы сделали экспертизу и установили, что почти вся – ваша. И наконец, у нас есть чистосердечное признание Рошфора-младшего! – почти выкрикнул Майкл, опираясь ладонями на стол и нависая надо мной. – Ну же, Айлин! Вы ещё будете утверждать, он вас спас и вы любите его? Да, семья Рошфор влиятельна, но перед законом все равны. Или вы сейчас рассказываете правду от и до, или я не смогу вам помочь!
– Ка-а-акое признание?
Я ощутила себя полнейшей дурочкой.
– Какое-какое! Конечно, один из цваргов в спасательной бригаде слышал, как Яр рассказал, что на вас было оказано бета-воздействие!
Внезапно в голове взорвалась сверхновая, разгоняя туман недопонимания. Все кусочки мозаики, до этого казавшиеся хаотичным облаком астероидов, сошлись в чёткий орбитальный рисунок. До меня дошло, что именно имел в виду эмиссар, и это осознание, словно гравитационный всплеск, заставило внутренний мир вздрогнуть.
Кровь повсюду, снимки моего головного мозга, подтверждающие бета-воздействие, и наконец слова Яра, которые были трактованы в высшей степени по-идиотски! Эмиссар Службы Безопасности Майкл Хейворд был абсолютноуверен в том, что Яр в той пещере воспользовался мной… Более того, он надавил на меня не только как мужчина, но и как цварг. Вспомнилось, как Лана вздрогнула, когда я сказала, что люблю Яра. Ну да, если бы он на меня не воздействовал, то я бы, по её мнению, так не стала тепло отзываться о её сыне… Захотелось застонать в голос. Теперь понятно, почему вся прислуга в нашем доме вдруг испарилась, и внезапная «компаньонка» Малори, и новые гуманоиды… исключительно девушки. Даже то, что приёмный отец не смел со мной разговаривать не иначе чем через дверное полотно, заиграло совсем иными красками. И то, что меня опасались касаться мужчины и все держались на расстоянии…
От ужаса, что произошло колоссальное, практически фатальное недопонимание, у меня на глазах выступили слёзы, и одновременно вышел нервный смех.
Майкл спохватился и выхватил платок из кармана пиджака, но я продолжала не то нервно икать, не то смеяться:
– Вы всё не так поняли. Яранель говорил о бета-воздействии Ханса. Он просто волновался и хотел, чтобы меня осмотрели. Как раз перед тем, как сошла лавина, Ханс пытался принудить меня к браку. Я так перепугалась, что у меня даже шипы вышли из рук. Я же не человек, а террасорка, вот всё в крови и оказалось…
– Погодите-погодите, какой ещё Ханс?
– Архитектор и сын каких-то бизнес-партнёров родителей.
– А почему вы про него ничего не говорили?
– Так вы и не спрашивали! Заладили, «что было в пещере»!
Слово за слово господин Хейворд вновь меня начал расспрашивать, какое-то время всё ещё не веря, что я не сочиняю историю на ходу. Но, видимо, мои эмоции были столь яркими, что, в конце концов, он смирился и записывал мою речь уже без дополнительных вопросов типа «вы уверены?» или «вам точно не показалось?».
– …Ну… как-то так, – подвела я итог, заканчивая рассказ. Разумеется, всё личное между мной и Яранелем я опустила, сказав только, что очень ему благодарна за то, что не дал мне замёрзнуть. Говорить о влюблённости в сводного брата было неловко. – Где сейчас Ханс – не знаю. Та лавина нас разделила. А Яр просто хотел обо мне позаботиться, потому, видимо, так и сказал, когда нас откопали.
Сидящий напротив цварг невозмутимо кивнул:
– Мы подадим в розыск и найдём его. У нас есть снимки вашего головного мозга, показывающие, что бета-воздействие имело место, а также ваше заявление. Кроме того, я отправлю бригаду на проверку той части леса, где Ханс влиял на ваш ментальный фон. Несмотря на лавину, думаю, мы сможем найти вашу кровь с помощью высокочувствительных детекторов или собак. Этого более чем достаточно для возбуждения дела.
– А какое наказание подразумевается за бета-воздействие?
– С уровнем воздействия третьего ранга даётся от пятнадцати до двадцати лет тюрьмы на астероиде. Ну и, разумеется, на преступника будет наложен ограничительный ордер, тут можете не волноваться. Этот мужчина больше вас не побеспокоит.
– Сколько?! – ахнула я.
Я-то думала, штраф или административный арест. В конце концов, ничего плохого и не случилось… Ханс просто пытался понравиться. Очевидно, последнюю фразу я сказала вслух, потому что Майкл шумно вздохнул и как-то устало на меня посмотрел:
