Текст книги "Творец Заклинаний"

Автор книги: Себастьян де Кастелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 18
КРАСНАЯ КОЛОДА

– Твоя манера общения бесит людей. Ты в курсе?

Мы с Фериус шли по аллее, направляясь к ветхому гостевому дому. В городе были и другие, получше, но этот, похоже, оказался единственным, где дароменке согласились сдать комнату. «Джен-теп не держат камень за пазухой». Чем дольше я жил, тем более пустой и лицемерной казалась мне эта фраза.

– Что поделаешь, малыш, – отозвалась Фериус. – Твои земляки постоянно меня смешат.

– А вот им ты не кажешься забавной.

Отцу пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить толпу: как минимум полдюжины людей порывались вызвать Фериус на поединок. Она вежливо поблагодарила отца, но сообщила забиякам, что будет счастлива видеть их всех в гостевом доме – по одному в день столь долго, сколько потребуется, дабы удовлетворить всех. В конце концов члены Совета приказали всем покинуть Оазис и держаться от него подальше – до особых распоряжений. Возможно, было бы лучше переместить клетку с некхеком в закрытое помещение, но отец – и члены Совета – полагали, что в Оазисе самая лучшая магическая защита. Вдобавок здесь будет гораздо проще сотворить заклятие для призыва других некхеков.

Когда люди узнали, что клетка останется в Оазисе, они и сами предпочли не задерживаться там. Страх перед ядовитым чудовищем был слишком силен: все предпочли держаться подальше.

Я так и не сказал Фериус о приказе вдовствующей княгини, но чувство вины слабело по мере того, как росло мое раздражение.

– Знаешь, ты не права, – сказал я ей.

– Я то и дело в чем-то не права. В чем на этот раз?

– Некхек. Он гораздо опаснее, чем…

– Гигантский белкокот, малыш. Ваш «посланник тьмы» – это всего лишь здоровенная белка-летяга с кошачей мордой. Могли бы уж выяснить побольше о звере, которого собираетесь убить.

– Как ни назови. Я видел в книгах самых разных животных, и это совсем не похоже на белкокота. Вдобавок в этой части континента белки вообще не водятся.

– Как и вы.

– В каком смысле?

Кончиком пальца она коснулась моего лба.

– Посмотри, какая у тебя светлая кожа. Ты понимаешь, что подобный тип внешности – это ненормально для здешнего климата?

Я огляделся по сторонам, увидел пару, идущую по улице, и указал на них.

– Есть много джен-теп со смуглой кожей. И есть джен-теп с разным разрезом и цветом глаз.

– Именно. Вы, джен-теп – не единый народ. Просто сборище разных семей. Магов, которые пришли со всех континентов, чтобы сражаться за Оазисы. Иногда вы устраивали с ними войны, а иной раз – просто поглощали другие племена, которые явились сюда за тем же самым. Могу поспорить, ни в ком из вас нет и капли крови народа, жившего здесь изначально.

– И что?

– А то. Может, и белкокоты появились здесь по той же причине. Может, им просто нравится магия?

Я чувствовал, что Фериус лишает меня аргументов, но не готов был сдаться.

– Мой народ должен жить здесь. Нам нужен Оазис. Он дает силу и позволяет побеждать врагов. Всех, кто хочет уничтожить или поработить нас.

Фериус фыркнула.

– Порабощает? Это сильно сказано.

– О чем ты? И вообще: почему мы не имеем права защищаться от некхеков?

Фериус остановилась и ладонью закрыла мне глаза.

– Эй!

– Не пищи. Просто вообрази тех животных, которых ты видел в своих книжках. Можешь?

Представлять те или иные картины, рисовать их перед мысленным взором с идеальной четкостью – этому магов учат на первых же уроках.

– Разумеется, могу.

– Хорошо. А теперь снова подумай о звере в Оазисе.

– Подумал.

Фериус легонько шлепнула меня по затылку.

– Не о монстре из ваших легенд. Не о том, что все велят тебе видеть. Я хочу, чтобы ты вспомнил настоящее животное, запертое в той клетке.

Трудно сравнивать рисунок, сделанный пером и чернилами, с реальным существом, которое ты видел собственными глазами. Однако я сделал все возможное, чтобы представить их стоящими бок о бок.

– Допустим…

– Ну и? По-прежнему будешь уверять, что эти два существа не имеют между собой ничего общего?

– Я…

Говоря откровенно, я не готов был это утверждать. Два зверя выглядели не идентично, но, возможно, дело в том, что животные в книге всегда казались мне… ну, чем-то далеким и не имеющим ко мне отношения. А некхека я видел вблизи. И еще – я видел, на что он способен. Чувствовал его ярость.

– И все-таки я думаю, что они разные.

Фериус убрала руку от моего лица и снова зашагала по аллее.

– Ну конечно же! Тварь, которую вы поймали, – это ведь ужасный некхек! Демоническая тварь, убийца магов! А еще – грозный пожиратель мусора и собиратель орехов.

– Ты не права. Может, он и выглядит как… – Я запнулся. Я чувствовал себя глупо, просто пытаясь произнести название этого существа. – Слушай, я видел, на что он способен. Погоди, скоро маги используют этого некхека, чтобы привлечь сюда других. Сама увидишь, на что похожа их стая. Тогда, может быть, ты поймешь.

Фериус остановилась.

– А что ты собираешься делать? Стоять и смотреть, как они пытают животное?

Меня удивили резкие нотки в ее голосе. Я глянул в лицо Фериус и не увидел ни тени иронии или насмешки. Никаких шуток на этот раз. Ее взгляд был серьезным.

– О чем ты? Что я, по-твоему, должен делать?

– Этот зверь вроде как спас твою сестру?

– Он загрыз больную собаку, которая пыталась связать себя с Шеллой. Это не одно и то же. Может, некхеку просто нравится убивать?

Впрочем, я знал, что лгу себе. Я видел выражение морды твари, когда она перекусила шею собаки. Если некхек и разъярился, то скорее уж потому, что ему пришлось это сделать.

Фериус сунула руку в карман и вытащила колоду карт. Не ту, что я видел раньше, и не стальную. Рубашки этих карт были темно-красными, почти черными. Она развернула колоду веером и протянула мне.

– Вытащи карту, малыш.

– Зачем?

– Ты сказал, что те люди в лесу пытались навредить твоей сестре. Ты умолял всех и вся спасти ее, и вот эта белка явилась и выполнила твое желание. Разве не так?

– Ты передергиваешь факты, – сказал я. – Если тебя послушать, то…

– Вытащи карту, Келлен.

Я огляделся по сторонам.

– Не буду, пока ты не объяснишь, зачем это надо.

– Это надо, чтобы ты наконец решил, станешь ли ты мужчиной – или нет.

– Ты постоянно говоришь, что я должен стать мужчиной. И постоянно оскорбляешь магию моего народа и мою семью…

– Мир полон магии, Келлен. А вот чего ему не хватает – так это мужчин и женщин. – В устах Фериус эти два слова прозвучали как-то необычно. Более весомо, что ли?..

Я терпеть не мог, когда она говорила о магии, словно это какая-то безделица. Словно джен-теп были детьми, играющими в игрушки. А более всего меня бесило, что Фериус так и держала в руке веер карт, подзуживая меня взять одну из них.

– Слушай, я не…

– Закрой рот и вытащи карту. Только так, или повернись и уйди отсюда, и больше не оглядывайся. Мир – огромное и опасное место. В нем больше тьмы, чем ты можешь представить. Знаешь, кто с ней сражается? Мужчины и женщины, которые не убегают от своего долга. Возьми карту, Келлен. Больше я просить не буду.

Я устал от ее игр и выкрутасов. Фериус постоянно поучала меня, устраивала какие-то проверки и загоняла в ловушки, в итоге заставляя меня делать то, что я не хотел. Но, хотя я знал Фериус Перфекус три дня, сейчас я отчетливо понимал, что она не шутит и не прикидывается. Если я не возьму карту, то никогда больше ее не увижу. Не знаю почему, но это пугало меня. Я вытащил карту из середины колоды.

– Тройка сердец, – сказал я.

Багровые сердца на бежевом фоне. Число «три», нарисованное теми же черно-красными чернилами, что и рубашка карты…

– И что это значит?

Фериус сложила колоду и убрала ее в карман.

– Совершенно не важно, какую карту ты вытащил.

– Не понял, – сказал я, держа картонку в руке. – Тогда что мне с ней делать?

Фериус обогнула меня и зашагала по аллее.

– Откуда ж мне знать? Просто поступай правильно. Например, посмотри в глаза зверю, прежде чем обречь его на смерть. Делай то, что сделал бы человек, которым ты хочешь быть. И еще: советую побыстрее избавиться от этой карты.

Я опасливо посмотрел на картонку, словно она могла взорваться у меня в руке.

– И что я такое взял? Проклятую вещь?

– Жизнь – проклятие, малыш. А исцеление – любовь.

Я кинулся следом за Фериус, но тут же понял, как глупо выгляжу – и замедлил шаг.

– Я не понимаю, что это значит!

– Твой долг, Келлен. А уж как его оплатить – выясняй сам. Я спасла тебе жизнь, так что теперь на мне одним долгом меньше.

Мне хотелось разорвать карту, швырнуть ее на землю и топтать, пока она не превратится в пыль. Провались она – эта Фериус Перфекс с ее глупыми шутками, дурацкими трюками и таинственными намеками. Я поднял взгляд и увидел, что Фериус уже стоит на пороге гостевого дома.

– Стой! Если карта символизирует некий долг, что ты будешь делать с целой колодой?

Фериус вынула что-то из кармана. Послышался звон монет.

– Я? Я как следует напьюсь, – сказала она и скрылась за дверью.

* * *

Я был уже на полпути домой. Шел по узкой аллее, которая позволяла срезать путь. И на ней столкнулся нок к носу с дворцовым стражником. Странно было видеть его здесь, на пыльной и грязной улочке – он смотрелся за ней довольно нелепо.

– Ты меня напугал, – сказал я, стараясь перевести дыхание.

Стражник не ответил. Он молча протянул мне свернутый пергамент. Даже в сумерках я рассмотрел черную восковую печать вдовствующей княгини. Я развернул свиток – аккуратно, чтобы не выронить золотой диск. Впрочем, никакого диска там не оказалось. На пергаменте была написана одна-единственная фраза: «В удобное время».

Я опустил взгляд, подумав: может, диск все-таки выпал? Без него Осья-фест не допустит меня к третьему испытанию.

– Не было ли в послании чего-нибудь еще? – спросил я.

Стражник снова промолчал. Он стоял, не двигаясь с места – не уходил и не пропускал меня.

– Итак… Если княгиня говорит «в удобное время», она имеет в виду…

Стражник слегка улыбнулся.

– Сейчас, – сказал он.

* * *

Моя вторая встреча с вдовствующей княгиней была столь ж странной, как и первая – и гораздо менее приятной.

Мере-сан сидела на стуле, положив руки на колени, и в упор смотрела на меня.

– Насколько же глуп твой отец? – спросила она.

Я прикинул возможные варианты ответов, пытаясь найти самый удачный. Такой, который с одной стороны давал бы понять, что я возмущен выпадом против моей семьи, но, с другой стороны, не обеспечил бы мне смертный приговор.

– Простите, Мере-сан, я не совсем понял вопрос.

– Все ты понял. Твой отец полагает, будто медеки вернулись с того света, чтобы напасть на наших людей и выбрали целью твою сестру? Он думает, что притащить в город некхека – хорошая идея? – Она сморщила нос. – Гадкие чудища.

– Фериус Перфекс… – Я заколебался.

– Говори, – приказала Мере-сан.

– Она уверяет, что этот зверь называется белкокотом. И никакой он не демон.

– А во что веришь ты?

И снова пришлось искать ответ, который не навлек бы на меня беду.

– Лорд-маг Ке-хеопс, – начал я, используя официальное титулование моего отца, – полагает, что некоторые медеки могли выжить. И возможно, постепенно увеличивали свою численность, скрываясь ото всех. Он думает, что медеки намеревались использовать некхека для…

– Нет. Он только прикидывается, будто верит в эту чушь. – Глаза Мере-сан сузились. – Похоже, ты считаешь его еще большим идиотом, чем я. Твой отец надеется использовать эту байку для собственной выгоды. Хочет показать всем, что теперь, когда мой муж умер, только он достаточно силен, чтобы защитить наших людей.

Мне в голову пришла неприятная мысль, и сердце болезненно сжалось.

– А вы не хотите, чтобы мой отец стал Верховным магом клана?

– Мне совершенно неважно, кто станет следующим Верховным, дитя мое.

Следующий вопрос сорвался с губ слишком быстро. Прежде, чем я успел хорошенько подумать головой.

– Тогда что же для вас важно на самом деле, Мере-сан?

Она смерила меня холодным взглядом, недвусмысленно давая понять, что я слишком далеко зашел. Вдова поднялась на ноги и обошла меня по кругу. Она словно осматривала дурно сделанную статую.

– Ты сражался против собственных друзей ради этой аргоси. Почему?

И вновь я задумался над ответом. Если Мере-сан считает Фериус нашим врагом – шпионкой или кем-то таким, – мои действия будут очень сильно смахивать на предательство.

– Но госпожа, вы же сами велели сделать так, чтобы ее интерес ко мне не угасал как можно дольше.

Она остановилась передо мной и протянула руку. Я снова увидел разноцветные линии и трепещущую магическую энергию под ее кожей.

– Почти вся та магия, что у меня есть, уходит на поддержание жизни. Но поверь, Келлен, даже той крохотной малости, которая остается, хватит, чтобы выбить из тебя правду.

Я мог придумать дюжину других объяснений. В конце концов я – неплохой лжец. Как правило. Но кажется, вдовствующая княгиня умела определять ложь лучше, чем я – ее сочинять.

– Она мне нравится, – проговорил я.

– Она тебе нравится?

Я кивнул.

– Она так хороша собой? Ты желаешь эту женщину? Надеешься, что она… – Мере-сан указала пальцем на мою ширинку, – тебя чему-нибудь научит?

Жар приливал к щекам от ее слов, но я постарался сохранить невозмутимость. «Это всего лишь игра. Мере-сан отлично знает, что ничего подобного нет. Она снова меня проверяет».

– Ага, – сказала вдова. – Умно… Хорошо. – Она продолжала свою неторопливую прогулку вокруг меня. – Покажи мне что-нибудь еще.

– Вы не верите, что медеки вернулись, – сказал я.

– Это вполне очевидно.

– Но вы думаете, что какая-то угроза все же есть, – прибавил я.

– И снова – очевидно.

Я вспомнил, как разозлили ее предположения моего отца.

– Вы думаете, что те люди в масках – отвлекающий маневр.

Она ускорила шаги.

– Очевидно. Очевидно. Очевидно. Задай мне вопрос, который стоит ответа.

Я задумался. Кто может действовать против нас? Короли дароменов издавна пытались подмять под себя джен-теп. Потому-то люди так быстро поверили, что Фериус – шпионка. Медеки в свое время поклялись на крови, что уничтожат всех нас до последнего. И если они до сих пор существуют, опасения моего отца вполне объяснимы. Берабески считают нашу магию богопротивным колдовством, неугодным их шестиликому богу… У нас бессчетное множество врагов. Вот почему магия так нужна нам, и вот почему испытания посвященных – такие суровые. Именно поэтому джен-теп и ше-теп не позволено создавать семьи: такой союз может ослабить силу рода.

– Говори, – приказала Мере-сан, раз за разом обходя меня по кругу. – Не стой столбом. Моему терпению приходит конец.

– Минуточку, – ответил я.

Как ни злобствовали наши враги, джен-теп всегда побеждали их. Наша магия была сильна. Так почему же Мере-сан – самый старый и мудрый маг нашего клана – так обеспокоилась?

– Задай вопрос, – снова проговорила она. Ее сандалии стучали по деревянному полу.

– Какого врага не может одолеть магия? – спросил я.

Она остановилась и похлопала меня по руке.

– Хорошо. – Теперь ее голос звучал устало. – Это вопрос, который не догадываются задать люди вроде твоего отца, эти напыщенные дураки из Совета. Им даже в голову не приходит, что есть угроза, которой нельзя противостоять магией.

«А вот я бы решил все свои проблемы, будь у меня хоть немного этой самой магии…»

– Второе испытание подходит к концу, и ты провалил его, – сказала вдова без капли сочувствия в голосе. – Теперь ты боишься, что так же провалишь и третье.

– Как мне сотворить заклинание, для которого нужны две дисциплины, когда у меня и одной-то нет?

– Однажды я уже сказала тебе: не задавай вопросы, на которые знаешь ответ.

– Тогда… все кончено. Через несколько дней мне исполнится шестнадцать. Я никогда не буду магом. Я стану ше-теп.

Закружилась голова. Казалось: произнеся эти слова, я потратил свои последние силы. Мере-сан взяла меня за руки.

– Ты никогда не будешь магом джен-теп, как твои отец и мать. Станешь ли ты прислугой, как твой дядя – зависит от тебя.

Я посмотрел на свои предплечья. Металлическая краска татуировок слегка поблескивала в свете тусклой лампы.

– А вы мне не поможете? У вас же есть сила, я знаю. Может быть, вы…

– Я не могу, – просто сказала она.

– Почему? – слезы текли по моим щекам. – Почему это происходит со мной? Почему никто мне не поможет?

Она не ответила – просто подтолкнула меня к выходу.

– Это вопросы ребенка, Келлен. Ты уже нашел то, что имеет значение. То, что связывает все наши судьбы. Спроси снова.

Мы с Мере-сан вышли вместе наружу.

– Так что это за враг, которого нельзя победить магией?

Вдова посмотрела на меня. Ее лицо было маской печали. Впервые она действительно выглядела на все свои годы.

– Истина, – сказала она.

3
ТРЕТЬЕ ИСПЫТАНИЕ

Полагаться лишь на те заклинания, которые уже известны, – значит позволить врагу увидеть твое оружие. Магия не может застыть в неподвижности, она должна видоизменяться и прогрессировать. Только так можно защитить наш народ от тех, кто хочет забрать ее у нас. Только тот, кто способен изобрести новые заклинания, может называться джен-теп и заслужить имя мага.

Глава 19
МАГИЯ КРОВИ

Улочка, ведущая к Оазису, была посыпана крупным песком, царапавшим мои босые ноги. Я пытался двигаться тихо, но неудобная холщовая сумка била по спине. В сумке лежала еда, украденная с кухни. Я сдуру взял слишком много. Если кто-нибудь поймает меня возле клетки некхека, будет трудновато сделать вид, что я иду на пикник.

«Вернись, – твердил внутренний голос. – Наверняка есть вещи и похуже, чем стать ше-теп. И если тебя поймают – ты узнаешь, какие именно».

Но я не мог просто повернуть назад. Несколько часов я просидел в своей комнате, пытаясь придумать, как зажечь татуировки и доказать, что Мере-сан не права. Ничего не вышло. А еще я разглядывал кроваво-красные узоры на карте Фериус и думал о звере, спасшем жизнь моей сестре. Звере, который теперь сидел в клетке и ожидал смерти.

Я поправил сумку. Будет ли некхек есть то, что я принесу? Чем вообще они питаются? Ну, кроме нежной плоти детишек джен-теп.

Я услышал звук открывающейся двери и, затаив дыхание, скорчился в тени. Из ближайшего дома вышел мужчина с редкими седыми волосами. Он громко рыгнул и расстегнул ширинку. Старик стоял буквально в пяти футах от меня. Я почувствовал тошнотворно-сладковатый запах его дыхания и вонь мочи. Задержав дыхание, я молился, чтобы он прекратил, прежде чем рвотные позывы одолеют меня.

Старик смотрел вниз, любуясь ручьем собственной мочи, который все струился и струился. На земле образовалась лужица, она растекалась, приближаясь ко мне. Через пару секунд она коснулась пальцев моих ног. Журчание наконец-то затихло, послышался глубокий вздох, а потом кашель. Старик не потрудился даже застегнуть штаны. Он просто стоял возле дома, глядя на луну и лениво почесывал ляжку.

Я по-прежнему сидел скорчившись. Ноги затекли и горели, словно в огне. Вновь захотелось повернуться и бежать. Но если я сейчас убегу, мне едва ли хватит смелости попробовать снова. Проклятая Фериус Перфекс, и ее дурацкие карты, и ее глупая философия!

«Делай то, что сделал бы человек, которым ты хочешь быть».

Ладно, Фериус, я посмотрю в глаза некхеку. Я даже его покормлю. Надеюсь, хоть что-нибудь из той еды, которую я напихал в сумку, придется по вкусу маленькому чудовищу. Может, оно обожрется, подавится и сдохнет – и избавит всех от проблем.

– Эй, ты что там делаешь, болван?

Проклятие! Меня заметили! Я попытался привстать и чуть не вскрикнул от боли, когда ноги пронзило тысячью игл.

Двигайся же! Тебя сейчас схватят!

Наконец удалось подняться на ноги. И тут старик сказал:

– Я просто дышу свежим воздухом. Иди спать.

Так слова предназначались ему! Никто меня не заметил.

Человек в доме сказал что-то еще, но я не расслышал. Старик ответил ворчанием, которое превратилось в очередной приступ кашля. Потом он повернулся и похромал обратно в дом. Его штаны так и болтались ниже пояса.

Я выдохнул, опять поправил сумку с едой и вышел из своего укрытия. Осторожно обходя лужицы мочи, я направился к Оазису, по пути проклиная Фериус Перфекс.

* * *

Несколько минут спустя я уже подходил к кругу из семи колонн. Я остановился, собираясь с духом. Внезапно я осознал, что стою под магическим фонарем, висящим на столбе, и ощутил нарастающую панику при мысли, что он может зажечься – и меня увидит любой, кто пройдет по одной из соседних улочек. Я посмотрел вверх и машинально попытался сотворить заклятие, чтобы фонарь засветился. Идиот!

Впрочем, само собой, ничего не произошло. Во мне было недостаточно магической силы, чтобы призвать свет. Я бесполезен… Но в кои-то веки это пошло на благо, ибо я понял, что в Оазисе не один.

– Давай еще раз! – сказал кто-то громким шепотом. Настолько громким, что слова долетели до меня, хотя я прятался за колонной на краю Оазиса.

Теннат! Я вздрогнул при мысли, что он мог бы сделать со мной теперь, когда знал, что у меня нет магии. А вообще-то Теннат вроде как болен. Что он здесь делает?

– Тише, – предостерег другой голос, более мягкий и не такой гнусавый. Это был мой бывший друг, Панакси. – Осья-фест с нас шкуру спустит, если узнает, что мы тут практикуемся в магии крови.

– Да всем плевать, Пан, – ответил Теннат. Он явно был слишком возбужден, чтобы думать об осторожности. – Совет сказал, что они в любом случае наложат на зверя связь крови.

– Да, но Совет воспользуется магией шелка, чтобы распространить заклятие на других некхеков, – раздался нежный девичий голос. Нифения. Я немного переместился, чтобы видеть ее. У ног Нифении стоял фонарь, бросая отсветы на подол ее бледно-голубого платья. А Теннат и Панакси возились возле клетки.

Зверь, обративший в бегство трех вооруженных мужчин, метался по клетке и рычал от ярости.

Что ж, может, Фериус и считает его безобидным, но этот некхек – или гигантский белкокот – пожалуй, разорвет меня, если я попытаюсь его накормить.

Троица продолжала разговор, не подозревая, что я их слышу.

– Смысл кровавой связи в том, чтобы заставить других некхеков в холмах почувствовать боль этой твари, – сказал Панакси. – Тогда они явятся сюда, и Ке-хеопс с другими магами избавятся от них одним махом. Это единственный способ защитить клан.

– Но пока суть да дело, мы ведь можем опробовать на твари парочку своих заклинаний, верно? – возразил Теннат. – Слушай, если мы хотим пройти третье испытание, нужно показать новое заклятие, в котором скомбинированы две дисциплины. Или уж хотя бы изобрести вариацию известного заклинания. Никто из посвященных еще не придумал заклинание на основе магии крови. Если оно сработает, нас оценят. Когда еще представится шанс вроде этого?

Панакси и Нифения неуверенно переглянулись, но потом дружно кивнули.

А я чувствовал себя преданным. Мой единственный друг и девушка, не покидавшая мои мысли, пришли сюда сегодня – после всего, что между нами случилось. Впрочем, чему удивляться? Можно ли упустить случай опробовать заклинание кровавой связи? Знать его в теории – одно дело, но сотворить – совсем другое. Магия крови слишком опасна, чтобы экспериментировать с ней на людях или даже домашних животных. Но если под рукой есть мерзкая тварь вроде некхека, которую не жалко, кто упустит возможность испробовать заклинание?

– Вот, глядите, – сказала Нифения. Она стояла в доброй сотне футов от меня, так что пришлось присмотреться. Зверь просовывал лапы сквозь прутья клетки, пытаясь цапнуть Нифению когтями. Левой рукой она сделала магический жест: мизинец коснулся большого пальца. Указательным пальцем правой руки Нифения тронула один из прутьев. Вспыхнул голубоватый свет, и некхек внезапно отлетел назад, ударившись о заднюю стенку клетки.

– Великолепно! – сказал Теннат. – Как ты это сделала?

– Молния, – ответила Нифения и опустила взгляд, словно стесняясь своего успеха. – Совсем небольшая, но ее хватает, чтобы провести электричество через прутья.

Некхек шарахнулся в дальний угол клетки, подальше от Нифении. Я тихо шагнул назад, намереваясь уйти из Оазиса. Я увидел достаточно и больше смотреть не хотел. Меня подташнивало, когда я наблюдал за этой троицей. Они вели себя как жестокие дети, подначивая друг друга мучить некхека.

Я готов был подойти и накормить его, даже рискуя, что маленький монстр меня искусает, но отнюдь не хотел, чтобы Теннат застукал меня за этим занятием. Он примется меня шантажировать, например, потребует, чтобы я отдал ему какую-нибудь свою вещь. И это еще полбеды. Хуже, если он решит рассказать все отцу. Вдобавок, Теннат, похоже, полностью оправился от своей немочи. Возможно, он захочет впечатлить Нифению, опробовав связь крови на мне. Да уж, не хотел бы я это испытать. А вот некхеку, похоже, пришлось. Или придется в самом скором времени.

Я совсем уже собрался повернуться и отправиться домой, когда услышал крик. Этот звук пронзил меня точно игла, с головы до ног. Крик был не человеческим, но наполнен вполне человеческими эмоциями, которые совсем мне не нравились. Стыд. Отвращение…

– Потрясающе! – услышал я возглас Тенната. – Как ты это делаешь?

Отринув страх, я вернулся на прежнее место и снова глянул в сторону клетки. От зрелища, представшего моим глазам, внутренности скрутились в тугой комок. В клетке корчился некхек. Его тело билось на полу; мышцы были напряжены до предела, судороги скручивали некхека – снова и снова. Он извивался от боли, царапая свой живот.

Панакси держал в руке кусок веревки, вертя и тряся его.

– Все дело в веревке, – объяснил он. – Я использовал заклинание связи, чтобы уподобить веревку внутренностям монстра. – Он принялся вращать веревку на пальце. – Так что, когда я ее немного скручиваю…

Зверь издал еще один крик, который на сей раз звучал почти как человеческий. У меня заныли зубы. Крик гулким эхом отдавался в черепе.

– Покажи, как это сделать! – сказал Теннат с детским восторгом в голосе.

Панакси покачал головой. У него был рассеянный взгляд человека, поддерживающего концентрацию.

– Это не так просто, как кажется. Заклинание связи крови требует подготовки. Я сегодня медитировал почти целый день. – Он улыбнулся Нифении. – Но дело того стоило, да? – Панакси сильно хлестнул веревкой, и я увидел, как некхек приподнялся в воздух – лапы растопырены, перепонки между ними натянулись до предела. Зверь снова закричал, а потом рухнул на пол, дрожа всем телом.

– Наверное, хватит, Панакси, – сказала Нифения, нервно улыбнувшись. – Мы же не хотим его убить. Давайте уйдем, пока…

– Э, я тоже хочу кое-что попробовать! – перебил Теннат, отталкивая приятелей от клетки. – Мой брат нашел книгу Осья-феста, которую он прячет в учительской библиотеке. – Он достал из кармана нечто, напоминающее короткую тонкую трубку, и зашептал слова заклятия.

– И что будет? – спросила Нифения.

– Секундочку.

Я не узнал заклинание, которое творил Теннат, но, кажется, понял, что он собирается сделать. Мне хотелось кинуться туда, к ним, и заорать, чтобы он прекратил. Неважно, сколь злобным был зверь в этой клетке, все равно – так нельзя. Мне не нравилось, как эти трое выделываются друг перед другом, но Теннат был хуже всех. Он смеялся, когда зверь кричал от боли.

Я не настолько наивен, чтобы верить, будто некхеки крадут человеческих младенцев и скармливают их своим детенышам. А если и крадут, я не слыхал, чтобы такое случалось в наше время. Однако я знал, что некхеки несут болезни, способные убить даже могущественного мага джен-теп. Да, их следовало уничтожить, потому что они представляли для нас угрозу. Но это не их вина, не так ли? Может ли кто-то быть злом просто потому, что он следует зову своей природы?

Я встряхнул головой. Фериус и ее дурацкие речи смутили меня.

Теннат перестал шептать заклинание.

– Глядите, – сказал он.

Я не хотел смотреть, но не мог заставить себя отвести взгляд. Теннат присел, взял горсть песка и начал медленно сыпать его из кулака в пустую трубку. Сперва ничего не происходило, а потом некхек подскочил с пола. Его рот широко раскрыт, словно он отчаянно пытался глотнуть воздуха. Меня замутило.

– Ты уподобил трубку горлу монстра. Неплохо придумано, – сказал Панакси. В его голосе слышалось искреннее восхищение.

Некхек издавал сдавленные булькающие звуки. Я понимал, что он вот-вот умрет. Троица друзей была заворожена магией, ощущением силы, собственными успехами – всем тем, что мне никогда не дано будет познать. Они уже слишком далеко зашли, чтобы остановиться. Зверь тоже это знал. Он повернул голову, словно бы отчаянно ища того, кто его спасет. Миг он глядел в мою сторону – туда, где я прятался в тени. Луна стояла высоко в небе, и в глазах зверя я видел отблески ее света. Я отчетливо видел его боль. Его ярость. Его страх. А потом, наконец, увидел то, о чем говорила Фериус. То, что она хотела мне показать.

Я увидел себя.

Увидел того, кем я был, и того, кем хотел быть.

Я понял, как сильно этот человек отличается от моих друзей, от моей семьи, от других джен-теп. И я точно знал, что этот человек должен сделать.

Нечто очень, очень глупое.