Текст книги "Самая ценная особь (СИ)"

Автор книги: Саша Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

18. Эйя

Зал конгресса огромен и величественен. Каменные стены, сводчатый потолок и натужная тяжелая тишина. Широкие ряды почтенных ксорианцев, от старейшин до молодых лидеров, смотрят на меня. Их взгляды как холодные пальцы, касающиеся моей кожи. В них нет сострадания, нет интереса к тому, кто я. Они видят ресурс. Потенциал. Возможность. И это пугает до глубины души.

Сайлос стоит рядом, слегка пошатываясь от усталости. Нас привели сюда, даже не дав переодеться. На мне какие-то поношенные вещи, которые дали пираты-работорговцы, на Сайлосе запачканная кровью Сантаны форма командора. Он утомленно опирается о трибуну, но окидывает зал упрямым уверенным взглядом.

– Конгресс желает услышать ваши объяснения, командор Крейт! – произносит председатель сдержанно, но с нажимом.

– Вы получите их, господин председатель. – Голос Сайлоса проходит вибрацией по моему телу, этот голос я бы хотела слушать постоянно. – Я нарушил приказ, спасая от преступного использования представительницу расы, которая исчезла миллиарды лет назад.

Его голос звучит спокойно, но за этими словами прячется гнев. Сайлос борется за меня. Но лица членов конгресса остаются холодными и безучастными.

– Эйя – последняя из живых эйри, – добавляет он. – Эта женщина – разумное существо, наделенное всеми правами, и я выполнял свой долг, защищая её.

В зале раздаётся глухой ропот, но вскоре стихает.

– Эйри – хранители генофонда Вселенной… – продолжает Сайлос, но кто-то из переднего ряда ксорианцев грубо обрывает его:

– Мы успели изучить информацию, которая есть на эйри в паутине, командор Крейт! Не нужно нам её пересказывать!

– Вы нарушили приказ командования, командор, это делает вас дезертиром, – встревает его сосед с длинными по плечи волосами и орлиным взглядом. – Однако вы привезли на Ксор живую эйри. Этот поступок приносит пользу Ксору. Неизвестно, как повело бы себя руководство колонии Ксор-219, заполучи они эту особь. Теперь её потенциал послужит на нужды расы.

– Эта особь эйри принесет величие нашей расе, – прибавляется ещё один голос.

– Эта особь… – двигатель эволюции! – соглашается третий. – Чем больше она родит наших детей, тем лучше! Это шанс, который нельзя упустить.

Особь! От слов этих вроде бы уважаемых членов общества становится зябко и больно внутри. Они, хоть и не рабовладельцы, а говорят о моём теле, как о сосуде. Обо мне – как об инструменте.

– Вы предлагаете посадить её в клетку и принудить рожать ваше супер-потомство?! – выговаривает Сайлос. Его голос, обычно сдержанный, взрывается гневом. – Это противоречит главным принципам Ксора! Любая жизнь священна! Свобода воли неприкосновенна! Вы забыли?! Наша конституция запрещает порабощение разумных существ! Если вы пойдёте этим путём, вы нарушите всё, за что стоит Ксор. Вы предадите свои же идеалы!

В зале повисает напряженное молчание. Лица ксорианцев остаются непроницаемыми, но я замечаю, как некоторые опускают глаза, будто слова Сайлоса попали в точку.

– Командор Крейт, – наконец произносит председатель, пожилой ксорианец с кустистыми седеющими бровями, – вы говорите о законах. Но разве этот закон должен помешать нашему развитию? Разве не ради будущего мы готовы на жертвы?

– Вы можете ходить на какие угодно жертвы, но сейчас речь о том, что вы жертвуете не собой! – чеканит Сайлос, кажется, готовый наброситься на этого председателя и выбить из него весь дух.

Я не могу больше молчать. Поднимаю руку, обращая на себя внимание. Взгляды членов конгресса устремляются на меня. Сердце бешено колотится, но я опираюсь на трибуну замерзшими и потными ладонями и заставляю себя заговорить.

– Я понимаю, что вы видите во мне возможность. Потенциал. Но вы забываете, что я живая. Что у меня есть сознание, есть чувства. Да, моя природа может принести вашей расе пользу. Но только если это будет мой выбор.

Я окидываю зал взглядом. Некоторые лица остаются холодными, но в глазах других мелькает сомнение.

– Свобода – это то, что отличает цивилизацию от дикарства. Вы хотите, чтобы я дала вам потомство? Хорошо. Но дайте мне право самой выбрать, как и когда. Если вы отнимете у меня это право, вы не только лишите меня свободы, но сами лишитесь того, что отличает вас от ненавидимых вами жуков.

Моя речь звучит отчётливо, хотя голос чуть дрожит. Но мои слова начинают проникать в их сознание. Председатель молчит, слегка прищуривает глаза, будто переосмысливает сказанное.

– Она права, – раздаётся голос из зала. – Если мы хотим воспользоваться её дарами, мы должны уважать её личность.

С ним начинают соглашаться и другие члены конгресса. В зале поднимается гомон голосов. Они горячо спорят о том, как нужно со мной поступить, а я затаиваю дыхание. Сейчас решается моя судьба.

– Тишина в зале заседаний! – внезапно всех перекрикивает председатель. – Раз мнения разделились, объявляю голосование! Две опции. Эйри остается на свободе и эйри заключается под стражу до принятия дальнейшего решения.

Над головами первого ряда заседателей возникает голографический экран, на котором отображается количество голосов за первый и за второй вариант. Меня переполняет волнение, аж тошнить начинает. Не выдерживаю напряжения и делаю шаг к Сайлосу. Он обнимает меня за плечи и целует в висок. Этот нежный жест что-то взрывает во мне, и к глазам подбираются слезы.

– Голосование завершено! – нервы царапает голос председателя.

Не хочу смотреть в этот экран. Поднимаю влажный взгляд на Сайлоса, пусть он мне скажет, как они решили.

19. Эйя

В зале висит тишина. Наши с Сайлосом взгляды переплетаются, и в его я читаю то, что он ещё ни разу не выразил словами, и от этого ощущения внутри разливается щемящее тепло. Сердце ускоряется.

– Можешь повернуться, – шепчет Сайлос. – Перевес голосов…

– Практически единогласно принято решение… – снова в уши вгрызается противный голос председателя. – Наделить эйри всеми правами и свободами, доступными любому жителю планеты Ксор!

Я облегченно выдыхаю, и, кажется, с этим выдохом теряю последние силы стоять. Ноги становятся ватными и подгибаются, но Сайлос подхватывает меня под локоть, не дает упасть. Я медленно поворачиваюсь к залу и вижу на лицах стыдливые улыбки и слезы в глазах некоторых мужчин. Удивительно знать, что это слушание их так проняло. Но факт остается фактом. Я свободна. Были бы силы, я бы, наверное, пустилась в пляс или хотя бы похлопала в ладоши.

– Господа! И все же, один вопрос остался не прояснен, – начинает кто-то слева. – Как мы можем быть уверены, что она не усилит наших врагов?

Сайлос делает шаг вперёд, все так же поддерживая меня. Его тяжелая рука греет сквозь куртку и придает уверенности, что он никому меня не отдаст, убьет за меня и жизнь положит, чтобы меня спасти.

Он смотрит на меня, а затем поднимает взгляд в зал.

– Я позабочусь об этом, – произносит он громко и четко.

Затем он отступает на шаг, опускается на одно колено и берет меня за руку.

– Эйя, у меня сейчас нет кольца, и я не успел признаться тебе в любви, но не хочу ждать больше ни минуты, – его голос становится гуще и тяжелее, весомее, будто набирает силу. – Ты станешь моей женой?

Зал замирает. Моё сердце пропускает удар. Я смотрю на Сайлоса и вижу в его глазах искреннее обещание. Этот огромный, красивый, собранный из стальных мускулов ксорианец сейчас стоит передо мной на одном колене и предлагает мне защиту. Свободу. Жизнь.

– Да, – произношу почти шепотом, голос внезапно сел, – я стану твоей женой, Сайлос!

В зале раздаются одинокие хлопки, которые мгновенно обрастают звуком и превращаются в громкие аплодисменты. Сайлос поднимается и, сграбастав в объятия, горячо целует меня в губы. Его мощь снова подчиняет меня, а невероятная аура вызывает на коже покалывание, от макушки к животу стекает волна оживляющего тепла. Внутри мне хочется петь.

Мы перестаем целоваться до того, как стихают аплодисменты. Члены совета удивительно прониклись нашим внезапным единением. Может, дело в семейных ценностях ксорианцев? А может, внезапно нашедшие друг друга родственные души не оставляют равнодушными даже таких черствых деятелей, как эти?

Сайлос немного отстраняет меня, придерживая за талию, и поднимает руку, взывая к тишине.

– Уважаемые члены конгресса, – обращается он, обводя взглядом всех присутствующих. – Раз мы пришли к соглашению, прошу снять обвинения с моей команды.

– Это будет сделано, командор Крейт, – почтенно отвечает председатель конгресса.

– Уже не командор, – бросает Сайлос. – Я сегодня же подам рапорт об отставке.

По залу прокатывается волна тревожного шепота.

– С чем связано ваше решение, командор Крейт? – председатель упорно называет Сайлоса командором.

– С тем, что я женюсь! – восклицает он, одаривая меня влюбленным взглядом, и широко улыбается. – И хочу все свое время посвятить семье! К тому же у меня перед Эйей есть один должок.

От этих его слов у меня начинают густо пылать щеки, и пикантность ситуации улавливают члены конгресса.

– Заседание конгресса объявляется закрытым! – выговаривает председатель, пытаясь скрыть улыбку в голосе.

Сайлос зарывается носом мне в волосы, втягивает воздух и шепчет на ухо:

– Я безумно тебя хочу… – прикусывает мочку. – Но у нас есть одно незаконченное дело.

20. Сайлос

Мы выходим из зала конгресса с высоко поднятыми головами. Усталость давит на плечи, но напряжение неуклонно отступает. Эйя идёт рядом, держит меня за руку, но выглядит растерянной, будто не до конца понимает, что только что произошло. А я отчетливо осознаю, что мы сделали невозможное. Но впереди ещё один шаг, без которого всё это не имеет смысла.

Я веду Эйю к Центру демографического учёта (ЦДУ). Только в этих филиалах бюрократической машины на Ксоре можно официально зарегистрировать брак. У меня нет ни времени, ни желания откладывать это. Я обещал, что позабочусь о будущем Эйи, и сдержу слово.

На площади перед зданием оживлённо: журналисты, прохожие, несколько представителей полиции. Им до нас нет дела. Приятно чувствовать, что угроза больше не довлеет над нами. Но теперь начинается другая битва – с бюрократией.

ЦДУ выглядит как типичный муниципальный центр: высокое здание, облицованное металлическими панелями, простое, но монументальное. Двери открываются автоматически, впуская нас в стерильно чистый холл, где всё пропитано запахом свежей синтетики. В углу голографическая табличка приветствует посетителей, на стенах играет бликами мягкий, приглушённый свет.

Служащая за стойкой – высокая ксорианка с белоснежными волосами и бледно-сиреневым оттенком на кончиках, её ментальные способности на низком уровне. Она коротко смотрит на меня и надолго уставляется на Эйю.

– Добрый день, – произносит она с должным уважением. – Чем могу помочь?

– Сайлос Артал Крейт и Эйя пока без фамилии, – отвечаю спокойно. – Мы хотим зарегистрировать брак.

Взгляд служащей снова скользит к Эйе, задерживается на этот раз ещё дольше. Она явно старается держать лицо, но в её глазах мелькает тень вопроса. На Ксоре межрасовые браки – редкость. Не запрещены, но всегда и везде вызывают любопытство.

– Разумеется. Идентификационные метки, пожалуйста, – произносит служащая, переводя взгляд на свою консоль.

Я протягиваю правую руку, в которую имплантирован чип, несущий всю информацию обо мне вплоть до медицинских параметров тела. Такой есть у каждого на Ксоре. У Эйи метки нет, но есть временная регистрация в виде чиповой карты, которую сделали перед слушаниями в конгрессе.

Сканер щёлкает, отображая на голоэкране над стойкой наши данные.

– Ваш союз будет зарегистрирован как межрасовый. Это займёт несколько минут. – Служащая делает паузу, затем добавляет: – Вам надлежит пройти в комнату Единения для завершения процедуры заключения брака. Хотите это сделать сейчас?

– Да, – говорю, не раздумывая.

Эйя бросает на меня короткий взгляд, в котором читается вопрос. Я чуть улыбаюсь, чтобы её успокоить.

Я за руку веду Эйю в комнату Единения. Никогда не думал, что пойду туда по своей воле да ещё и первее женщины! Вообще был уверен, что до самой старости буду бороздить космос и уничтожать Жуков.

Мы входим в небольшое помещение с белыми стенами и большой голографической панелью. Служащая входит следом за нами.

Здесь нет лишних украшений или символики. Всё строго функционально, как завещает путь Ксора. На высокой тумбе по центру – сенсорная панель для подписания заявлений.

– Вам нужно приложить ладони к панели, чтобы изъявить согласие на вступление в брак, – объясняет служащая. – После этого ваш союз будет зарегистрирован, и данные автоматически обновятся в системе.

Мы подходим к панели. Я смотрю на Эйю. Её пальцы дрожат, но взгляд твёрдый. Она готова.

– Ты уверена? – тихо спрашиваю, склоняясь к её уху.

– С тобой? – Она поднимает на меня глаза, полные решимости. – Да.

Мы одновременно прикладываем ладони к панели. Тепло сенсора проходит сквозь кожу, как лёгкое прикосновение. На голографической панели появляется сообщение: «Союз зарегистрирован».

– Поздравляю, – говорит служащая, возвращаясь к своему официальному тону. – Ваши данные обновлены. Ваш брак зарегистрирован как действительный на территории Ксора и всех союзных планет.

Я оборачиваюсь к Эйе, и на её лице наконец появляется настоящая улыбка. Улыбка свободы.

– Ну вот, теперь ты официально моя, – произношу я, беря её за руку. – Пойдём отметим это как следует…

Эпилог

Спустя одиннадцать лет

Я открываю экран голофона, когда раздаётся звонок. На дисплее появляется знакомое лицо Сайлоса. Он всё тот же: строгий и серьёзный, но в уголках глаз таится лёгкая улыбка, которую он всегда приберегает для меня.

– Эйя, – произносит он своим низким, спокойным голосом, который всегда даёт мне чувство безопасности. – Думаю заехать в маркет перед ужином. Что-нибудь взять?

Я чуть улыбаюсь, качаю головой, поправляя волосы за ухо.

– Возьми фруктов. И хлеб не забудь. К тому же, Таррел спрашивал про твою любимую пасту, он хочет попробовать приготовить.

Сайлос хмыкает.

– Таррел? Ему всего десять, а он уже пытается завладеть кухней.

– Он же твой сын, – смеюсь я. – Если не он, то кто?

Таррел – наш первенец. Ему только недавно исполнилось десять, но он уже поражает нас своими способностями. Недюжинные ментальные таланты, лучший ученик в школе, звезда факультативов и лидер во всём, за что берётся. Сайлос возлагает на него большие надежды, хотя я иногда напоминаю мужу, что даже идеальным детям нужно просто быть детьми.

– Как остальные? – спрашивает он.

– При деле, как обычно. – Я снимаю голофон с подставки и медленно иду по дому, чтобы показать мужу его произведения.

Сначала в большой комнате трое из наших пятерых мальчиков сидят с гувернёром, который объясняет им сложную математическую головоломку. Таррел уже вовсю пытается решить её, двеятилетний Кейлон внимательно слушает, а восьмилетний Ларис больше играет с карандашом, чем слушает, но всё же делает вид, что включён в процесс.

– Слишком умные для своих лет, – говорит Сайлос.

– А ещё такие же упрямые, как их отец, – поддразниваю я.

В соседней комнате шестилетняя Нейла рисует с помощью гувернантки. Стол покрыт яркими листами с изображениями космических шаттлов и планет. Она моя маленькая художница, и я не могу на неё нарадоваться.

В следующей комнате четырехлетний Золлер в сопровождении гувернера играет на местном музыкальном инструменте, который напоминает клавишно-струнную гитару. Сайлос не одобряет этот выбор, но я убеждаю его, что не все ксорианцы обязаны поступать в армаду Ксора.

Наконец, в детской для самых младших, двухлетний Мерис играет в манеже с миниатюрными моделями кораблей. Я склоняю голофон над ним, показывая Сайлосу, как его младший сын с серьёзным видом пристыковывает шаттл к воображаемой станции.

– Будущий инженер, – заключает Сайлос. – Точно.

Я смеюсь, когда Мерис с той же сосредоточенностью берет в рот свой шаттл и обсасывает носовую часть.

– А ты как? – спрашивает муж, снова фокусируясь на мне.

Я кладу руку на округлившийся живот и вздыхаю.

– Наша маленькая девочка сегодня особенно толкается. Она точно хочет сказать тебе, что ждёт встречи.

В его глазах мелькает мягкость, которой он редко позволяет себе делиться.

– Я приеду ровно к ужину, – обещает он.

За ужином дом наполняется уютом. Все дети, включая Таррела, собраны за большим столом. Няни помогают есть Мерису и Золлеру, остальные управляются с приборами сами. Сайлос смотрит на них с гордостью, мысленно радуется каждому из них.

– Сегодня был хороший день, – говорит он, когда мы остаёмся одни в гостиной с чашками горячего чая. – Я смог протащить ещё один закон. Он защитит древние реликвии и присвоит им статус достояния Вселенной.

– Ты снова одержал победу! Ты великолепен! – улыбаюсь я. – Ты делаешь мир лучше, Сайлос.

Он задумчиво смотрит на меня.

– А сколько детей ты ещё хочешь мне родить?

Я смеюсь, а Сайлос смотрит серьёзно, хоть с лёгкой теплотой. Это не просто вопрос. Его волнует мой ответ.

Правительство Ксора, наверное, с подачи мужа – а может, они сами по себе такие предупредительные – обеспечило нас шикарным огромным особняком и толпой слуг. Для меня созданы все условия, чтобы мне хотелось родить как можно больше детей и не умирать от усталости, пытаясь уследить за всеми разом. Я остаюсь их мамой, но лишена большинства изнурительных хлопот.

– Сколько получится, – отвечаю я честно и серьезно. – Ксорианцы – лучшая раса, которую я когда-либо встречала. Я хочу, чтобы их генофонд пополнился лучшей версией себя.

Он кладёт руку поверх моей и тихо говорит:

– Помни, что ты не обязана, если не хочешь. Не насилуй себя, ладно?

Его глаза полны силы и любви.

– Мне в радость воспитывать детей лучшего мужчины во Вселенной. Сколько бы их ни было.

Сайлос крепко обнимает меня. Я чувствую, что он любит меня всей душой и уверена, что никогда не даст в обиду. Никогда и никому. И сам никогда не причинит вреда. Я сказала правду, мой мужчина – лучший во всех мирах. И я счастлива, что однажды он спас меня против моей воли и поставил все на карту, чтобы даровать мне такое будущее.

Конец