Текст книги "Порочные сверхурочные (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава двадцать первая

Я поднимаю глаза.

Соколов, который сейчас выглядит не как Дима, а как Дмитрий Константинович, сверлит меня гневным взглядом.

Нервно запихиваю в рот кусочек стейка, нанизанный на вилке.

– Чужое мясо едим. С чужим мужиком. Мне, значит, полный игнор. И юбку, которая все обтягивает, но ее хрен задерешь. А ему прозрачное платье, которое снимать не надо?

– Диман? – Артемьев протягивает для пожатия руку ДК.

Они знакомы?

– Скажи, это очередная племянница? – обращает свой неоправданный гнев на него Соколов.

– Хуже, – мрачнеет Демид. – Племянница Сашки. Я тебе про нее рассказывал. Так что нет. Я с этой цыпой не сплю. Не спал. И не собираюсь.

Я обтекаю.

Нормально так мужики при мне говорят.

– Уверен? – напрягается Соколов.

– У нее на моське написано, что от нее одни проблемы.

Дмитрий Константинович все-таки пожимает руку Артемьеву, и переводит испытующий взгляд на меня. Я чувствую непреодолимую тягу во всем сознаться.

– Я ухожу от тебя к нему, – я имею в виду увольнение, но от волнения ляпаю, как обычно.

– Цыпа, – охреневает Демид. – Ты берега не путай. Я теперь тебя на работу точно не возьму. У меня с ним, – он кивает в сторону Соколова, – два контракта. Я Сашке лучше что-нибудь куплю… Хрен с ней, с Козиной.

Кипящий самовар в лице ДК не выдерживает.

Дмитрий Константинович вытаскивает меня за руку из-за стола. Оборачивается на Артемьева:

– Куда?

– Прямо и налево, – машет тот рукой в сторону и теряет к нам интерес.

А Соколов стремительно ведет меня в указанном направлении, я только и успеваю цапнут сумочку со спинки стула.

– Но выход там! – растерянно сообщаю я, пока не определившись, как я отношусь к подобному мужланству. Сашка бы сказала «токсичному мачизму».

– Мы не на выход, – бросает мне через плечо пока еще мой босс, лавируя в проходах между столиками.

Блин.

– А куда? – даже протест откладываю. Интересно же.

– Туда, где нас не побеспокоят, – рявкает ДК.

– А откуда он знает, где нас не побеспокоят? – озадачиваюсь я.

– Это его ресторан, – цедит Соколов.

– А…

– Маш! – осекает меня он, втаскивая в какую-то комнату. – А ну-ка быстро и внятно. Какого хрена?

Задвигая радость от того, что Соколов вроде как проявил собственнические инстинкты в мой адрес, я начинаю злиться. Внятно? Еще бы вопросы так же задавал.

Складываю руки на груди.

Не получается. В одной руке сумка, в другой – до сих пор зажата вилка.

ДК закатывает глаза, отбирает у меня столовый прибор и бросает его на один из имеющихся неподалеку стульев.

– И что ты хочешь услышать? – меня так бесит это закатывание глаз, что я тут же вхожу в роль оскорбленной невинности.

Окинув меня взглядом с ног до головы, Соколов запирает дверь на замок изнутри.

– Я хочу понять, какого хера ты заблокировала меня в соцсетях, не читаешь рабочую почту, таскаешься в развратном виде к мужикам и ешь чужое мясо? – он надвигается на меня, и я начинаю пятиться.

Потому что, если он подойдет впритык, у меня ни фига не выйдет делать независимый вид. Взгляд снизу-вверх это исключает.

– Потому что не могу сожрать твои нервы!

Я думала, этот ответ вызовет у Соколова вопросы, но нет. Похоже, он просто считает, что я неадекват, и переходит к следующей животрепещущей теме:

– Что история с уходом? Ты решила уволиться?

– Да. Ты это заслужил, – я вспоминаю свои вчерашние метания по квартире. Еще и не того он заслуживает.

– Я, видимо, не тому богу молился, что заслужил не божий дар, а божью кару. Маша, еще раз. В чем дело?

ДК наконец настиг меня у письменного стола.

– Ты мне не позвонил. И не написал. Я была для тебя только телом…

– Маша, в субботу я валялся с головной болью, а в воскресенье мне позвонила мать и попросила помочь. Нужно было перетереть с прорабом. А он почему-то русского языка не понимает. У меня сел телефон. Я написал тебе в соцсетях с ноута. И что? Оказывается, я в черном списке.

– Но я не добавляла тебя в черный список, – отрицаю я.

Но Соколов уже разворачивает меня к себе спиной и укладывает животом на стол.

– Это ты потом оправдываться будешь. Рабочую почту ты не читаешь осознанно, и к Демиду поперлась тоже, – задирает он мне подол.

Я спохватываюсь:

– Ты чего творишь? А ну отпусти.

– Нашла, дурака, – фыркает ДК, забираясь рукой в трусики. – Маша, я постоянно выполняю твои желания. Вот он офисный стол. И где твоя благодарность.

Попка ноет, припомнив, чьи конкретно желания она выполняла в ночь с пятницы на субботу. А я замираю, раздумывая должна ли я сейчас воспротивиться. Сашка говорила, надо чтобы мужик завоевывал, но… Ах…

Сухие пальцы жестко мнут и щипают мои складочки, провоцируя сладкие спазмы в киске.

– Я не знаю, кто я для тебя. Я так не могу… А… Ах…

И тут же чувствую разочарование, потому что грубая ласка прекращается, а мгновенно напрягшиеся соски уже чувствительно трутся о комбинашку под платьем.

– Корниенко, тебе мало романтики?

– Мне бы вербально…

– Писательница, – хмыкает Соколов, возвращаясь к дразнящим движениям. – И что ты хочешь услышать?

Тело, послушное настойчивым рукам, выделяет смазку. Грубоватая подушечка слегка поглаживает клитор, а потом в меня погружаются два пальца, начиная растягивать.

– Я хочу знать: мы встречаемся, или для тебя это просто секс? – сиплю я, оттопыривая попку, чтобы Диме было удобнее доставлять мне удовольствие.

А, как это ни стыдно признавать, я его испытываю и предвкушаю, как сладко будет распирать меня крепкий твердый член.

За моей спиной раздается обнадеживающее щелканье пряжки.

– Да, Маша. Мы встречаемся, – без особой прелюдии меня заполняет напряженная плоть. – И ты не увольняешься. И в лифте со мной кататься будешь. И мой стол тоже опробуешь. И вообще, у меня много планов…

Но дальше я уже не ничего не слышу, потому что киска пульсирует, тяжесть внизу живота растет. А восхитительный член двигается внутри.

Жестко и бескомпромиссно.

Эпилог

Год спустя

Я жалобно смотрю на него и понимаю, снисхождения не будет.

Он все равно возьмет меня.

Заставит кричать от наслаждения, пока его член будет осквернять мою дырочку. Я буду сгорать от стыда и желания отдаться ему всеми возможными способами.

Для меня не осталось неизведанного и недопустимого.

За последнюю неделю я познала все, что может мужчина сделать с женщиной, чтобы превратить ее в течную самку…

– А кто это у нас тут опять фантазирует? – крупная ладонь по-хозяйски ложится мне на попку.

– ААААА!!! Твою мать, Дима! – верещу я от испуга. – Нельзя так пугать!

Это я от него ночью скрылась в другой комнате и, лежа на пузе, быстро пишу новую главу.

И уже не допишу, понимаю я.

Футболка, в которой я сплю, задирается, предоставляя рукам Соколова простор, а его колено уже вклинивается между моих бедер.

– Почему ты не даешь мне больше ничего почитать? – спрашивает Дима, и я чувствую его дыхание на ягодице. Потом легкий укус в мягкое место, вызывающий у меня сладкую судорогу внизу живота.

Я не сразу отвечаю, зачарованная влажными движениями языка, прокладывающими дорожку вверх по позвоночнику. Дыхание перехватывает, когда он добирается до шеи.

А еще я чувствую, как напряженный член касается моего бедра.

– Потому что ты все-все воплощаешь, а я не ко всему готова…

– Тебе так только кажется, Маш, – рука забирается под меня и сжимает сосок.

Первая порция смазки пошла.

– Мне виднее, – протестую я.

Дима как раз проводит от груди по животу и накрывает ладонью венерин холм. Средний палец раздвигает губки и точным нажатием попадает на клитор.

– Ты всегда так говоришь, а потом стонешь… А мне очень нравится, как ты стонешь…

И Соколов начинает делать все, чтобы я застонала.

Я начинаю сходить с ума. Он дразнит меня рукой, а горячая головка давит на половые губы, но дальше не идет.

– Знаешь, у меня даже есть пара идей для твоих рассказов. Странно, что ты сама не додумалась.

– А… а….

– Маша, нужно серьезнее относиться к общению внутри пары. Мне кажется, ты меня не слушаешь… – разочарованно произносит Дима.

– Если ты в меня не войдешь, я тебя убью, – шиплю я.

– Ну ладно. Если тебе так проще сосредоточиться, – хмыкает он и медленно, чертовски медленно заполняет мою щелку, ставшую за последний год весьма эластичной. – Так вот. Я считаю, ты должна написать рассказ про первую брачную ночь.

– Что? – я пытаюсь уловить ход мыслей Соколова, но дается мне это с трудом.

– Как новобрачные в президентском люксе предаются разврату. Героиня потом неделю ходит с трудом, зато осваивает кое-что новенькое. Мань, я уже заказал президентский люкс с секс-качелями. Я же обещал, что куплю…

Мощные толчки уносят меня подальше от реальности и ответов на все вопросы.

Но когда я разлепляю утром глаза, я точно уверена, что напишу это сегодня же. И пришлю почитать Соколову.

Сашка говорит, мужчин нужно вдохновлять.

А пока… я отбрасываю простынь с обнаженного тела моего бога и прижимаюсь губами к утренней эрекции.

– Маш? – сонный Дима нисколько не протестует.

– Жди вечером новый шедевр, – лукаво улыбаюсь я и приступаю к доброму утру.