Текст книги "Порочные сверхурочные (СИ)"
Автор книги: Саша Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава тринадцатая
Пока я собираю мозги в кучку и пытаюсь понять, как я оказалась в таком недвусмысленном положении, Соколов времени не теряет. С каждым его толчком я осознаю, что это не я прежде была такая молодечик, что сбегала от босса, а сам он отпускал меня.
И ведь сама, сама покорно стояла, пока она проталкивался в мою тесноту…
А сейчас тянусь на цыпочках, подставляя свою киску этому монстру, неизвестно как помещающемуся внутри меня.
Только жаловаться меня не тянет.
От моего дыхание запотевает зеркало, но я все равно, как в тумане, вижу контуры наших фигур, угадываю короткие движения, когда, крепко держа меня за бедра Дима буравит мою растянутую его членом киску.
Кусаю губы, но неприличные звуки вырываются так или иначе.
Несмотря на обильно сочащуюся смазку, между ног горит, а изнутри начинает раскручиваться смерч, пожирающий остатки моей стыдливости.
Я впервые в жизни переживаю воплощение своих затаенных фантазий. Тех самых про «бескомпромиссно». И животное подчинение сильному самцу наполняет меня восторгом. Не ожидала, что будет так сладко.
И когда, в очередной раз погрузившись в меня до конца, Соколов на минуту застывает, я по инерции сама двигаю попкой, навинчиваясь на мощный орган.
– Тише, Машунь, – сдавленно, будто сквозь зубы, хрипит Дима, тормозя меня.
Я слышу шелест разрываемой упаковки презерватива, и жалобно постанываю, когда член покидает меня, чтобы облачиться в резинку.
– Сейчас, хорошая моя, – уговаривает меня Соколов не хныкать и задвигает мне снова. – А вот теперь…
Он крепче берется за мои бедра, таранит киску, и у меня перед глазами начинается светомузыка. Я узнаю, что значит жестко по мнению моего босса.
От ударов самую сердцевину ножки слабеют и подгибаются, жидкий огонь лижет мою промежность. Оставленный на произвол судьбы клитор пульсирует и взывает к себе, но я даже руку не могу оторвать от поручня, потому что упаду.
А в глубине моего естества тянет и дергает все сильнее.
Все резче толкается в сладкую мякоть член, с размахом и хлюпаньем залетающий в натертую дырочку. Бедра дрожат, и я все плотнее сжимаюсь вокруг ствола. Стискиваю его внутренними мышцами все крепче, пока взрыв моей крохотной вселенной не заставляет меня на миг ослепнуть.
Упираюсь лбом в поручень, потому что стоять больше не могу.
Обессиленная опускаюсь с цыпочек на пятки, и опять содрогаюсь. Головка достает до самого донышка, и в этот раз вспышка ярче.
Пока я переживаю острейшее наслаждение, Дима догоняет меня.
С минуту мы оба в плену ощущений плоти.
Я цепляюсь за поручень из последних сил, а Соколов, как лошадку, поглаживает меня, куда дотянется.
– Хорошая…
Наконец, я чувствую, что меня покидает сначала член, потом за ним тянется презик. Хочу выпрямиться, но кровь прилила к голове и меня тут же ведет в сторону.
Меня подхватывают и прижимают к груди, попкой я чувствую влажный член и офигиваю.
Командообразование, блин.
Шипя, я поправляю трусики и спускаю подол на положенное ему место. Привожу в порядок волосы, облепившие влажную шею.
Мечтаю прожечь взглядом Соколова, который уже застегнул ширинку, но засекаю, как он завязывает резинку, и краснею.
Вместо грозного вида у меня выходит жалобный и, подозреваю, затраханный. Вместо обличительной речи – прерывистое дыхание.
А босс, убедившись, что моя задница прикрыта красной тряпкой, отпускает лифт в дальнейшее недолгое путешествие.
Говорить ничего не хочется.
Мысли вязкие и неповоротливые, да и во рту сухо.
Когда кабина открывает свои двери на минус втором этаже, я отлепляюсь от стенки лифта и на нетвердых ногах собираюсь покинуть это пропитанное сексом место.
Но Соколов, вышедший первым, и не думает оставлять меня один на один с моим грехопадением. Выбросив в урну резинку, он обхватывает меня за талию и прижимает к своему боку.
Идти так легче, но тревожнее.
– Дмитрий Константинович, вы же уже… э… высказались, – еле ворочая языком, намекаю ему я, что мы квиты.
– Я не уверен, что ты согласилась со всеми аргументами, – хмыкает он, подводя меня к своей блестящей черной тачке.
– Я… прониклась по самое некуда, – вяло препираюсь я.
Мне сейчас хочется попить и вытянуть ноги. И все.
Это все мама виновата.
А вот не пошла бы я на бухгалтера, не работала бы в фирме, и не отодрали бы меня, как сучечку толстым членом. Писала бы себе из дома в полной безопасности.
Но нет.
«А как ты собираешься жить на пенсии?»
Бе-бе-бе.
С такими сверхурочными я до пенсии не дотяну…
– Маша, – привлекает мое внимание босс.
Я поднимаю глаза на Соколова и вижу, что он ждет ответа. Кажется, я задумалась и пропустила вопрос.
– Что?
– Тебе надо кого-то предупредить, что ты не ночуешь дома? – терпеливо повторяет он.
– Я планирую спать дома и хочу начать, как можно скорее…
– Нет, Машунь, – Соколов смотрит на меня сочувственно. – По обоим пунктам мимо.
Он открывает дверь машины и предлагает мне туда сесть.
Натертое место тут же напрягается.
– Ну уж нет! Если я сяду, вы меня опять поимеете!
– Обязательно, Маша. И не один раз. Мы с тобой не всю программу прошли. Только сцену из подвала.
– Но ведь подвала не было! – возмущаюсь я. Кругом обман!
– Исправлюсь, – не моргнув глазом, обещает Соколов. – Как раз к следующим входным закончится ремонт в загородном доме. Я тебе туда и качельки куплю…
Глава четырнадцатая
– Но… – мозг работает медленно. – Что за качельки? Мне не пять…
– Я заметил, – серьезно отвечает Соколов. – Маша, садись.
И утрамбовывает меня на переднее пассажирское.
Сам пристегивает мой ремень, со вздохом сожаления, гладит и сжимает мою грудь, но я такая вялая, что даже не сопротивляюсь.
Правда, когда мы выезжаем на кольцевую, в кисель из мыслей наконец вторгается одна здравая.
Это что? Я сейчас подписалась на очередной секс с боссом?
На ночь?
Да я сумасшедшая!
И вообще я вдруг начинаю стесняться. Перебираю в голове, как легко и быстро Соколов меня получил. Комкаю ручку сумки. Кошусь на него из-под ресниц и сталкиваюсь с горячим взглядом.
Никакого презрения или пренебрежения я не замечаю. Только острое желание босса повторить. Я вот не уверена, что хочу больше.
Честно говоря, я вообще думала, что у меня более сильный темперамент, но на практике оказывается, что два оргазма в день мне достаточно.
Господи, и это мысли барышни, отправляющейся зарабатывать трудовую мозоль в интересном месте!
Судя по тому, как Соколов на меня смотрит на каждом перекрестке, его темперамент по сравнению с моим просто неуемный.
Это он поэтому обрадовался, что я могу быть якобы мультиоргазменной? Чтобы лялька копытца не отбросила от многократных заездов?
Как вспомню, как он в меня входил…
Мурашки, выступающие на руках, намекают, что рано хоронить наш темперамент. И пальчики поджимаются в босоножках, когда в памяти всплывают звуки шлепков бедер о ягодицы.
Песец твоему вареничку, Маша.
Что-то я нервничаю.
Никогда не поздно себя взвинтить на ровном месте. Женщина я или где?
И к моменту, как мы паркуемся возле элитной высотки, я накручиваю себя так, что готова сбежать сразу, как только глохнет двигатель.
Соколов мгновенно считывает мою реакцию, и лицо его хмурится:
– Маш, давай не будем.
– Но Дмитрий Константинович…
– Лучше «Дима».
– Дима, я не… – и мнусь, не очень понимая, что конкретно «не».
Что я не такая? Да как бы уже вполне показала, что такая…
– Маш, я тебя хочу. Ты меня тоже. Это мы уже выяснили. Ты не замужем, я проверил. Какие проблемы?
Мама не разрешает трахаться с боссом…
Но, пожалуй, я маме рассказывать не буду.
– Я не зна-а-ю… – душераздирающее подвываю я.
Тяжело вздохнув, Дима отстегивает и себя и меня, выходит из салона, обходит машину, открывает мою дверцу и протягивает руку:
– А такую смелую литературу взялась осваивать. Твоя героиня похрабрее будет, – и глаза его смеются.
– Это мое дерзкое альтер эго, – бубню я, осторожно вкладывая пальчики в теплую ладонь.
И опять меня будто молния бьет, когда лапка попадает в плен его ручищи.
Снова какое-то магическое влияние, и я, прижимая к себе сумочку, покорно цокаю за широко шагающим Соколовым.
В лифте я ожидаемо нервничаю.
За последние два дня у меня прочно крепнет ассоциация между лифтом и развратом. Глаза босса тоже темнеют, но, слава богу, мы просто скучно добираемся до нужного этажа. Дима все еще ведет меня за руку, видимо, чтобы я не улепетнула.
Не доверяет.
Правильно делает.
Я и сама бы себе не доверяла.
Когда за моей спиной захлопывается тяжелая металлическая дверь, на меня накатывает новый приступ робости.
Я у взрослого мужчины дома!
И я знаю, зачем он меня привел.
Ыыыыы!!!
Кошмар!
Чувствую себя четырнадцатилеткой, которую снял матерый мужик.
Ну Соколов, конечно, еще молодой…
Кроссы в прихожей стоят совсем не старперские.
– А сколько тебе лет? – решаюсь я спросить, глядя на то, как он нога за ногу стаскивает обувь.
– Двадцать девять, – отвечает Дима, отбирая у меня сумочку, которую я держу так, будто собираюсь ей обороняться.
Чего уже защищать-то?
Крепость пала. Ее захватили варвары…
Киска в этот момент трагично сжимается. Сто пудов, в ужасе от варварства.
В ужасе, я сказала!
А Соколов начинает расстегивать рубашку, которая после наших катаний в лифте выглядит слегка пожеванной, и я соображаю, что надо бы тоже босоножки снять.
Но засматриваюсь на шикарное тело.
Чума.
Босс знает, что делает, когда демонстрирует мне себя.
Широкие плечи, мощная грудь с негустой растительностью, рельефные бицепсы, плоский живот в кубиках, золоченных загаром…
Это все мне, да?
Еще немного и я закапаю слюной полы прихожей.
«Нехочуха» во мне начинает сдавать позиции. Тут такое! Нельзя прошляпить! Хоть потрогать. Когда еще выпадет такой объект?
Надо дать.
Тьфу. В смысле, надо брать!
В общем, я откровенно пожираю глазами безупречный торс. Машеньку взяли на наживку. Тепленькой взяли. Я гипнотизирую маленькие плоские соски, тугие жгуты мышц на ребрах…
И не сразу вкуриваю, что полураздетый Соколов подходит ко мне вплотную.
Я вскидываю глаза, вижу во взгляде Димы откровенное обещание, то самое: «Ходить не сможешь», и гормончики запускают гоу-гоу-дэнс, радостно машут помпонами и всячески одобряют грядущее развитие событий.
Дима опускается передо мной на корточки и, бережно поглаживая щиколотки, расстегивает ремешки босоножек. Меня даже не удивляет, как быстро у него это выходит. Сама бы я пару минут провозилась. Но у Димы это выходит ловко, что неудивительно, учитывая с какой скоростью он оказался у меня между ног.
Освободив ступни от обуви, он поглаживает мои икры, скользит сухими ладонями вверх к коленям, ныряет под подол и жадно оглаживает бедра.
И я никак этому не препятствую.
Как ничего не предпринимаю и тогда, когда бессовестные пальцы добираются до тоненьких трусиков и стаскивают красные влажные кружева вниз.
Я послушно переступаю ногами, расставаясь с ними, а Дима поднимается и вешает их на вешалку рядом с сумочкой. Что он там говорил? Они мне будут не нужны?
Показательно, блин.
Соколов снова берет меня за руку и тянет вглубь квартиры.
– Корниенко, – говорит он серьезно, – я очень ценю ответственный подход и самоотдачу. Обещаю, что со своей стороны сделаю все, чтобы сверхурочные стали тебе в радость.
Глава пятнадцатая
Вообще я жду, что Дима как набросится на меня, как возьмет в оборот.
Трусики-то поверженным знаменем позорно болтаются на вешалке в прихожей как символ женской капитуляции.
Но Соколов только поедает меня взглядом, заставляя смущаться и волноваться еще больше. Похоже, ему нравится мое стеснение.
А меня оно почему-то заставляет возбуждаться еще больше.
Если это план по прогреву бухгалтера-стажера, то он успешно работает.
Я от чувств не знаю, куда глаза деть. Пытаюсь рассмотреть обстановку, но взгляд все время возвращается к непростительным мускулам. Это грех – иметь такое тело… Хорошо, что в офисе босс носит костюмы, а то девки бы на него бросались. Хотя… кто знает, может, и бросаются…
С подозрением смотрю на Соколова и прихожу к выводу, что он – эталонный кобель. Интересно, скольким девчонкам в компании Мистер Дима «расширил кругозор»?
Мой собственный до сих пор немного тянет изнутри…
Чтобы не выдать внезапную неуместную ревность, все-таки оглядываюсь по сторонам.
Разрушая мои иллюзии, Дима приводит меня не в спальню, а на кухню. Интерьер ожидаемо мужской. В стиле лофт, но уютный. Не так много индустриальности, чтобы превратить кухню в подобие цеха, но достаточно воздуха и строгих материалов, чтобы почувствовать дух городского мужчины – одинокого волка.
– Чего-нибудь хочешь? – Соколов усаживает меня на высокий хромированный табурет и пропадает в холодильнике.
– Пить.
И сбежать.
Дима обеспечивает меня минеральной водой без газа и принимается творить коктейль.
«Маргариту» я опознаю сразу. А босс не мелочится. Это серьезная заявка на «споить дивчину».
С другой стороны, уже почти семь. Время вполне адекватное для принятия алкоголя.
Только немного настораживает, когда себе ДК наливает обычного яблочного сока.
– А ты?
Соколов только загадочно улыбается и пододвигает ко мне блюдо с ягодами.
– И давно ты развратничаешь? – спрашивает он вдруг.
Захлебнувшись от неожиданности, я закашливаюсь от такого вопроса в лоб, не сразу поняв, что Дима не про наши похождения в лифте, а про мою писанину.
– Я имею в виду, почему именно эротические книги, – смотрит на меня с искренним интересом.
Ерзаю на табурете, не зная, как ответить.
– Почему бы и не эротические, – съезжаю я с темы, потому что ответ «тоскую об оргазме» кажется мне не очень хорошим.
Но Соколов достает телефон и зачитывает:
– Я мечтала о его органе, представляла, как он поставит меня на колени и…
Я подскакиваю, как ужаленная!
Этот мерзавец сфоткал текст!
Я бросаюсь к нему, чтобы отобрать телефон, но Дима, смеясь, лишь поднимает руку повыше и продолжает:
– Киска изнывала от желания принять в себя крепкий член, мне хотя бы взять его в рот…
– Ты! А ну перестань! – сопя, я беснуюсь вокруг Соколова.
– Как же я могу перестать? – хитро смотрит на меня Дима. – Я ведь должен следовать программе. На мне ответственность. Я обязан не посрамить честь мужского рода.
«Маргарита» ударяет в голову.
Я надуваюсь.
– Смешно тебе? Сам-то ты не писатель? Думаешь легко? – немного сумбурно возмущаюсь я, вспоминая свое фиаско с позой.
– Давай попробуем, – неожиданно предлагает Соколов, притягивая меня к себе за талию.
Прищуриваюсь на него.
– Да, давай. А я дам обратную связь. Развелось вас критиков. Как в том анекдоте: «Ишь, говна какая»!
Состряпав серьезное лицо, ДК начинает:
– С тех пор, как я увидел ее охренительную задницу, все, о чем я могу думать, это как впиться пальцами в мягкую плоть, оставляя красные следы, и засадить свой стояк в ее мокрую киску. Драть ее, вгоняя член по самые яйца, шлепая ими по скользким от смазки набрякшим половым губам…
– СТОП!!! – прерываю я эти похабные фантазии. У меня лицо горит, и уши красные, потому что пока Дима декламирует этот разврат, его взгляд гуляет по моему телу, а руки, каким-то образом добравшиеся до моей пятой точки, тискают ягодицы.
А «Маргарита» меж тем делает свое дело.
Да и с воображением хорошо не только у босса.
– Что не так? – отпивая сок из запотевшего стакана, приподнимает бровь Соколов.
– А где романтика?
– По-моему это самые романтичные чувства…
– Чего? – изумляюсь я.
– Сейчас докажу, – и тянет мое платье с плеч вниз.
Вырез-лодочка трикотажного платья достаточно эластичный, чтобы послушно сползти вниз, позволяя моим маленьким грудкам буквально выпрыгнуть на свободу.
Времени на протесты мне не оставляют.
Я даже моргнуть не успеваю, как сосок оказывается в плену горячего рта. Посасывая мгновенно напрягшуюся горошину, Дима подцепляет из вазочки кусочек льда, приготовленного для моей «Маргариты», и ведет им мне по другой груди.
От соска к соску будто протягивается электрический провод. Они словно разнозаряженные клеммы. Выгибаюсь навстречу губам, забыв о сопротивлении.
Слизывая воду таящего льда, Соколов бормочет:
– Сладкая девочка с тугой нежной щелкой. Тебя надо трахать и трахать. Все твои фантазии по сравнению с моими – детский лепет. Ты не представляешь, какие картины с твоим участием крутятся в моей голове…
Одна ладонь накрывает и ощутимо сжимает грудь, а другая стискивает попку, пробуждая во мне томление.
– А сейчас я хочу увидеть твои губы на моем члене. Порадуй своего босса, детка.
Вот когда он со мной так разговаривает, я прям готова по-щенячьи завилять хвостом.
И пофиг, что конкретно он озвучивает, я на интонации реагирую.
Кажется, Соколов просек эту фишку и вовсю ею пользуется.
Вот опять, я не понимаю, как это происходит, но Дима уже сидит в низком кресле у окна, а я, подчиняясь его руке опускаюсь, на колени между его широко разведенных ног.
В себя меня приводит лязг пряжки ремня.
У меня в груди все замирает.
Он хочет, чтобы я…
Ну если уж быть правдивой, то Дима заслужил немного ласки. Да и вообще, надо же опробовать то, про что пишу…
Мысли скачут в голове, я уговариваю себя согласиться на новый опыт, но все равно стесняюсь показаться неумехой.
Дурь, конечно, но бли-и-ин…
Я ж там понаписала про горловой и про пурпурную дымку, а сама толще соломинки в рот ничего не брала. Бывший пытался присунуть мне свой стручок, но на свою беду показал его мне до того, как он приобрел… э… мощь и хоть какую-то твердость.
Еще и обиделся потом. Сидел в туалете и отказывался выходить.
Это-то и стало финалом наших отношений.
«Маша, ты не способна на серьезную и глубокую связь!» – заявил он мне.
Ой. Тоже мне. Глубокую! Ха.
Бывший себе явно льстил.
Вот я и отрываюсь в прозе, расписывая члены-дубины по двадцать сантиметров, хоть и слабо себе представляю, как это должно вмещаться в среднестатистическую женщину. Сегодня-то я узнала о том, как воистину пронзительны могут быть отношения. Прям дышать было сложно.
В общем, кроме страха показать свою неопытность я еще и боюсь захихикать в неподходящий момент.
Наивная.
Увидев мясистый толстый член, упруго выскочивший из белья, я понимаю, что Машуне сегодня будет не до смеха.
Глава шестнадцатая
Если и не двадцать, то сантиметров эдак семнадцать-восемнадцать. Так что я немного выгадала. На соломинку тоже не похоже…
Ладонь Соколова направляет меня к паху
В нос ударяет пряный запах: члена, моей киски и немного смазки презерватива.
Запах секса.
Рот наполняется слюной.
Блин, я же ведь для одного из рассказов в сети смотрела обучающее видео, но прямо сейчас из головы все вылетает.
Интересно, как отнесется Дима, если я попрошу его подождать, пока я погуглю…
Но он напоминает, кто тут босс, явно ничего не желая откладывать, и я уже ощущаю нижней губой теплую гладкую головку, выглядывающую из крайней плоти.
Оральный дебют неизбежен.
Сглотнув, я бросаюсь в пучину разврата, как в омут с головой. Под довольное порыкивание Сколова я массирую губами толстый ствол, на инстинктах язычком полируя головку. Член в кулачке подрагивает и еще больше твердеет, я вижу, как напрягаются мышцы живота Димы. У меня между ног тоже становится жарко. Кажется, я только что узнаю о себе что-то новое.
Мне реально нравится сосать.
У Димы.
Повышенные влажность и температура в киске говорят сами за себя.
С непривычки губы слегка немеют, но я продолжаю трудиться над распирающим мой рот членом. Он весь блестит от моей слюны, и меня заводят непристойные чмокающие звуки, сливающиеся с тяжелым дыханием Соколова.
Но, ошибочно предполагая, что я тут главная и контролирую процесс, жестоко прокалываюсь.
Дима сильнее надавливает мне на макушку, и проталкивает ствол глубже. Ненадолго, а как бы разминая мое горлышко, и не позволяя рвотному рефлексу победить.
– Мгум, – я поднимаю на него заслезившиеся глаза.
– Машунь, дыши носом, – и начинает сношать мой ротик.
Первую же мысль прекратить это смывает внезапным осознанием, что киска начинает пульсировать в такт движениям члена.
– Посмотри на меня, Маш, – требует хрипло Дима. – Губки плотнее… Да. Вот так. Ты не представляешь, как романтично ты сейчас выглядишь.
Романтично?
Да я чувствую себя похотливой развратной сучкой!
Заводиться от того, что тебя имеют в рот, хоть и ласково, это же изврат, да?
Но нижняя дырочка просто зудит от зависти, она течет и требует, чтобы именно ее побаловали, и плевала она на размеры…
Но Соколов кончает мне в рот, оставив неудовлетворенной.
Глотая терпкую сперму, которой оказывается неожиданно много, я обессиленная выпускаю ствол изо рта и падаю попкой на пятки. Механически слизывая с губ остатки семени, я обиженно смотрю на Диму. Коленки затекли, оральной девственности лишилась, а оргазм уплыл.
– Маш, не смотри так. Мы только начали. Маш, еще один такой взгляд...
Спецом пялюсь на Соколова.
Ну а чего он?
– Нет, Мань. У меня другие планы.
Дима встает, поднимает меня и ведет за руку в ванную. Так и иду со спущенным с груди платьем, ловя жгучие взгляды на своих торчащих сосках. Ну хоть слюнями ткань не закапала…
– Кто-то должен заплатить за мой стояк вхолостую, – прислонив меня к дверями душевой кабины, Дима скатывает платье с моего тела, опускаясь передо мной на корточки, и влажно целует ниже пупка, вызывая забег мурашек.
Я, кстати, заинтересована в том, чтобы расплатиться.
Но, похоже, ДК не только изверг, тиран и трудоголик, но и очень злопамятный человек.
Напрасно я немного оживляюсь, увидев, что скинувший брюки и белье Соколов не потерял ко мне интерес.
Определив нас под упругие теплые струи, он берется за мое купание. Дима моет меня с таким пристрастием, наминая попку и тиская грудь, что я готова сама подставиться под крепнущий с каждой секундой член. Особенно сводят с ума руки, ласкающие соски. Я еще в лифте хотела, чтобы он сжал полушария, сдавил соски…
И сейчас он все это творит, только внутри меня не двигается мощный поршень.
Чертов босс. Свинский Дима. Га-а-ад!
Пальцы Соколова смело будоражат мои складочки, распаляя все больше. Не стесняясь, Дима трет клитор, заставляя стонать, но не давая разрядки.
К моему ужасу, водные процедуры заканчиваются без проникновения.
Когда меня заворачивают в большое махровое полотенце, я могу только укоризненно смотреть на босса. Я бы многое хотела сейчас высказать, но горло сковывает. Да меня вообще слегка лихорадит.
Куль со мной транспортируется обратно на кухню. Соколов располагает меня на кухонном острове и с хищным взглядом начинает разворачивать меня, как подарок.
– А сейчас, Машунь, мы сделаем, как у тебя в рассказе. Босс романтично трахнет тебя на столе…
???
– Там был офисный стол, – выталкиваю я с трудом из онемевшего горла, не стерпев перевирания сюжета.
– Маш, я потом куплю домой офисный стол. Даже парту школьную куплю, если хочешь. Пока придется на этом. Но стол в кабинете всегда в твоем распоряжении…
Я проглатываю фразу, что кто-то извращенец, потому что сама не лучше. Идея нарядиться в школьную форму, так-то и меня вдохновляет…
Только если я думаю, что вот сейчас, Дима раздвинет мне ноги и надавит членом на мокрую киску, то угадываю лишь частично.
Вместо толстого органа я получаю юркий язык.
Крепко держа меня за бедра, Соколов вылизывает мою щелку, трахает ее языком, поддевая кончиком капюшон клитора… И мерзавец такой не дает мне кончить.
Бедра дрожат, толкаются навстречу губам этого палача, но стоит мне подобраться к вершине, как мерзавец отвлекается и начинает целовать живот или внутреннюю сторону бедра. Я жалобно хриплю, когда к пыткам добавляются пальцы.
– Пожалуйста… – я сейчас зареву, если он меня не трахнет.
– Маша, надо было вчера не упрямиться, – строго отвечает мне Дима. – А я за ночь успел напридумывать, в каких позах ты мне за это ответишь…
– Дим… – хнычу я, вцепляясь ему в волосы, потому что кончиком языка он кружит вокруг клитора, и меня бьют разряды.
– Ну ладно, последние пару часов ты вела себя хорошо, – сжаливается Соколов.
Он закидывает мои ноги себе на плечи и плавно входит в меня без всякого сопротивления со стороны моей киски. То ли растянул уже, то ли я такая мокрая.
Горячая ладонь поглаживает ноющую грудь, а другая рука, скользнув по животу вниз, большим пальцем раздвигает половые губы и ложится на клитор.
И тут меня озаряет!
– Мне надо записать! Их не надо придерживать третьей рукой! – дергаюсь я.
Наконец-то я вкуриваю, что не так было с моей позой, но, увы, у Димы мой восторг понимания не находит.
– Не знаю, кого их, но тебя в следующий раз свяжу, – рявкает он, укладывая меня обратно лопатками на стол. – Не ценишь ты, Маша, хорошего отношения. Больше никакой пощады.
