Текст книги "Профессор. Я (не) готова... (СИ)"

Автор книги: Саша Девятова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

глава 5

Падаю лицом в подушку и глухо кричу от бессилия. От этой какофонии внутри: злость, обида, жгучее любопытство и предательское возбуждение, которое никак не хочет утихать. Он дотронулся до меня всего на секунду, а будто провёл раскалённым лезвием по нервам.

Ночь не приносит покоя. Я ворочаюсь, простыни сминаются в колючий комок, а в голове бесконечный повтор вчерашнего дня. Его насмешливый взгляд. Ревность, которая скрутила в острый узел под рёбрами, когда он уехал с Кариной. Холодящая душу пауза после его сообщения. Я просыпаюсь с тяжёлой головой и ощущением, будто вовсе не спала.

Всё утро перед мысленным взором его лицо. Резкие скулы, небрежная щетина, эти светло-серые глаза, которые видят тебя насквозь. И голос. Этот бархатный, вкрадчивый голос, который врезался в память, как навязчивая мелодия.

В универе я стараюсь избегать Карины, притворяясь, что залипла в телефоне. Но подруга, как репей, прилипает на первой же перемене, пахнущая сладким капучино и беспечностью.

– Ну, что, как твой репетитор? – подмигивает она, подсаживаясь так близко, что её колено упирается в моё, и от этого прикосновения мне хочется дёрнуться. – И не спрашивай, откуда я знаю, Вольнов мне всё сам рассказал. Горячо вчера было?

– Не было занятия, – бурчу я, стараясь, чтобы мой взгляд выражал полное безразличие, а не бурю, что бушует внутри.

– О-о-о! – её глаза округляются от любопытства. – Интересненько, а мне он сказал, что вы в шесть встречаетесь на первом занятии. Такой он прикольный, всё шутил, пока меня до метро довозил. Спрашивал, между прочим, есть ли у тебя парень.

– Надеюсь, ты ему сказала, что есть? – слышу свой глухой голос, будто из трубы, стараюсь, чтобы он звучал ровно и насмешливо, но боюсь, что получается слишком сдавленно.

– А зачем врать, Алис? Конечно же, я сказала, что нет! Ты же у нас неприступная снежная королева, и все местные мальчики твоих ледяных взглядов боятся. Кажется, ему это понравилось, – хихикает Карина, и мне до тошноты хочется её стукнуть ей по голове.

– Дура ты, – отвечаю подруге, чем вызываю новый приступ её насмешек.

– Вольнов не маленький мальчик, он точно тобой заинтересовался.

Ещё бы. Снежная королева – это вызов. А он, как я уже понимаю, обожает трудные задачи. Он охотник. И я его желанная дичь.

После разговора с Кариной день проходит в плотном, густом тумане. Пары, разговоры, смех однокурсников – всё это пролетает мимо, не оставляя ни единой зацепки в сознании. Я автомат, который механически записывает, кивает, открывает книги. Все мысли сжаты в одну тугую пружину, в голове пульсируют три слова: «Сегодня он придёт».

Возвращаюсь после занятий домой, а там царит гробовая тишина. Родители задерживаются на каком-то срочном совещании. Я поднимаюсь в свою комнату, скидываю вузовскую форму (юбку и свитшот с логотипом учебного заведения) и замираю перед открытым шкафом, как перед главным выбором в жизни.

Что надеть на занятие с репетитором, который за тобой охотится?

Глупо, пошло, от взгляда на полку с нижним бельём щёки вспыхивают жарким стыдом. Нет, Алиса, даже не думай в этом ключе, но остановить разбушевавшуюся фантазию я уже не могу. В конце концов, я с остервенением выбираю простые чёрные брюки и свободную белую рубашку, намеренно застёгиваю все пуговицы, даже самую тесную на воротничке. Волосы распускаю по плечам, и они падают волной, скрывая часть лица. Это мой панцирь.

Ровно в шесть внизу раздаётся звонок домофона. Сердце ускоряет свой ритм до бешеного галопа. Я дома одна. И я буду с ним в комнате наедине, нервно сглатываю и иду открывать.

«Спокойно, Алиса. Ты снежная королева. Он наёмный работник. Всего лишь наёмный работник». Мантра не работает. Тело не слушается.

Заглядываю в глазок, чтобы удостовериться, кто пришёл.

– Входите, – выдавливаю я, открывая дверь, и мой голос звучит хрипло и чуждо.

Вольнов шагает с крыльца в дом и заполняет собой проём. На нём тёмные джинсы и тонкий свитер цвета тёмной бронзы. В руках он держит кожаную папку, дорогую, солидную, как и всё в его облике.

– Добрый вечер, Алиса, – его взгляд скользит по мне, от распущенных волос до кончиков туфель, быстрый, как вспышка, но я успеваю поймать в нём ту самую искру одобрения, которую я очень ждала. – Готова к экономике?

– А у меня есть выбор? – парирую, приглашая его следовать за мной в комнату, жестом приглашаю к столу и указываю на второй стул.

Внутри всё сжимается в комок.

Марк входит, и пространство комнаты мгновенно уменьшается. Он закрывает за собой дверь. Лёгкий, но властный аромат его парфюма так близко и словно окутывает терпким облаком. Он садится, откладывает папку и облокачивается на спинку стула, изучая меня таким взглядом, будто я сложная, но увлекательная теорема.

– Всегда есть выбор. Можно сопротивляться, а можно… получить удовольствие от процесса. Экономика – это не скучно, Алиса. Это азартная игра. И тот, кто знает её правила, всегда выигрывает.

Его слова висят в воздухе, тяжёлые и многозначные. Он смотрит на меня так, будто видит насквозь: мою дрожь, которую я прячу в карманах, моё смятение, мои глупые, пошлые мысли о нём и Карине. Будто читает меня, как открытую книгу.

– Давайте начинать, – говорю я, открывая учебник с таким видом, будто это не книга, а щит, способный защитить меня от этого пронизывающего взгляда. – Говорите правила вашей игры.

Он улыбается. Опасной, обещающей улыбкой хищника, который только что услышал, как дрогнул голос его добычи.

– Хорошо, давай начинать, – мягко соглашается он, и его длинный палец ложится на страницу учебника, в сантиметре от моей руки. Близко. Очень близко. – Но запомни, Алиса… в моих играх я всегда играю до конца.

– Вы сейчас мне угрожаете? – не хочется оставлять его фразу повисшей в воздухе.

– Нисколько, как ты могла такое подумать?

Вольнов тянется за конспектом, лежащим у меня на столе, и его предплечье словно нечаянно скользит по моему. Под тонкой тканью моей белой рубашки загорается жаркое, прожигающее пламя.

глава 6

Его палец лежит на странице, и всё моё существо сосредоточено на этой точке, на сантиметре бумаги, что отделяет его кожу от моей. Я чувствую исходящее от него тепло, не мнимое, а настоящее, и оно обжигает.

– Итак, начнём с базовых понятий, – его голос снова становится деловым, профессорским, но в глубине глаз пляшут чёртики. – Рынок. Спрос и предложение. Основная движущая сила.

Он говорит, а я киваю, делая вид, что слушаю. Но в голове крутятся совсем другие термины. Спрос : моё предательское тело жаждет его прикосновений. Предложение : он дразнит меня ими, как морковкой. Рыночная стоимость : шесть тысяч рублей в час, которые папа платит за это изощрённое издевательство.

– Алиса? – он произносит моё имя тихо, растягивая гласные. – Ты меня слушаешь?

– Да, конечно, – вздрагиваю я и судорожно хватаюсь за ручку. – Спрос и предложение. Основная движущая сила. Рынок.

– Именно. Цена формируется на стыке желания и возможности, – он откидывается на спинку стула, его взгляд становится тяжёлым, изучающим. – Например, твоё желание получить высший балл по моему предмету. И моя возможность тебе в этом помочь. Какова, по-твоему, справедливая цена за такую услугу?

Я чувствую, как краснею, божечки, ну почему мои реакции на него такие острые. Марк снова играет с двойными смыслами, и меня это дико будоражит.

– Папа вам уже платит, – отвечаю я, упираясь взглядом в учебник. – Цена договорная.

Он громко смеётся.

– Я не о деньгах. Я об усилии. О внимании. О послушании, – последнее слово он произносит почти шёпотом, и по моей спине бегут противные мурашки. – Всё в этом мире имеет свою цену, Алиса. И чтобы получить что-то ценное, нужно чем-то заплатить.

Он снова наклоняется к учебнику, его плечо почти касается моего. Древесно-морозный аромат ударяет в голову.

– Давай разберём кривую спроса, – его палец начинает водить по графику, и я вижу каждую прожилку на его кисти, каждый бугорок сустава, вдыхаю и задерживаю дыхание, боясь спугнуть этот момент, этот мучительный, пограничный контакт.

Он объясняет что-то про эластичность, а я понимаю, что эластичность – это про меня. Я растянута, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. От его голоса. От взгляда.

Внезапно его рука накрывает мою. Полностью. Тепло, сухость его кожи, лёгкая шероховатость – это как удар током. Я дёргаюсь, пытаюсь отодвинуть руку, но он сжимает её твёрдо и не больно.

– Не убирай руку, – его голос не терпит возражений. – Ты дрожишь. От страха? Или от чего-то другого?

Я поднимаю на него глаза и тону в этих стальных глубинах. Он держит мой взгляд, а его большой палец нежно проводит по моим костяшкам. Крошечный, интимный жест, от которого перехватывает дыхание. Во рту пересыхает.

– Я… не знаю, – слышу я свой сдавленный, беспомощный голос, Снежная королева тает на глазах, превращаясь в растерянную девочку.

– Узнаешь, – обещает он, и в его улыбке появляется что-то почти нежное, что сбивает с толку ещё сильнее. – Но позже. А сейчас у нас с тобой перед глазами кривая спроса. Сосредоточься. Мне хочется чтобы ты меня не только слушала, но и слышала.

Он не отпускает мою руку ещё с полминуты, продолжая водить своим пальцем по учебнику. Это самая мучительная и самая волнующая лекция в моей жизни. Я не понимаю ни слова. Вся моя вселенная сузилась до точки соприкосновения наших рук.

Наконец, он отпускает меня, чтобы перевернуть страницу. Воздух снова обжигает мою кожу, остывшую под его ладонью.

Марк читает название следующей темы, переводит взгляд на меня, а после переводит взгляд на часы.

– На сегодня, пожалуй, хватит, – заявляет он, прошёл всего час, но, кажется, будто прошла вечность. – Ты устала. И слишком взвинчена, чтобы продуктивно работать.

Я молча киваю, не в силах вымолвить и слова. Мои пальцы непроизвольно сжимаются, пытаясь сохранить остатки его тепла.

Он встаёт, и его тень накрывает меня. Он берёт свою папку и смотрит на меня сверху вниз.

– Домашнее задание. Подумай над тем, о чём я тебя спросил. О цене. И о своих желаниях. – Он поворачивается к двери, но на пороге оборачивается. – И, Алиса… завтра не прячься за учебником. Мне нравится видеть твои глаза.

Вольнов уходит. Его шаги затихают на лестнице. Я сижу неподвижно, глядя на свою руку. Там, где он держал её, будто остался след. Я медленно подношу ладонь к лицу. Она пахнет им. Деревом, морозом и чем-то запретным.

Во рту всё ещё горьковатый привкус унижения от того, как легко он меня расколол. Но под ним – сладкий, томительный восторг. Он был прав. Это азартная игра. И я, кажется, только что поставила на кон гораздо больше, чем просто оценку по экономике.

глава 7

Марк Ибрагимович оставляет за собой шлейф из перевёрнутой реальности. Я сижу, прижав ладонь к щеке, и дышу его запахом, как наркоман. Унизительно. Отвратительно. Но я не могу заставить себя умыться.

«Он играет с тобой, дура, – кричит в голове трезвый, ясный голос. – Это часть его плана. Расколоть тебя, сделать податливой».

Но другое, более тёмное и настойчивое нутро шепчет: «А если нет? Если это не игра? Если он и правда...»

Если он правда что? Влюблён? Смешно. Он видел меня всего два раза. Нет, это профессионализм. Холодный, отточенный навык соблазнения. Он же разведён, говорила Даша. Значит, опытный. Наверняка у него за плечами десятки таких глупых, наивных Алис.

Я с силой трую ладонь о брюки, пытаясь стереть прикосновение Вольного, его запах, ощущение тепла от его руки. Но это касание въелось в кожу, въелось в сознание.

Внезапно в голову приходит новая, леденящая мысль. А что, если его «срочные дела» вчера были связаны не с Кариной, а с работой у отца? Он ведь теперь не только мой репетитор. Он аналитик в компании папы. Он входит в наш дом с двух сторон, как хорошо спланированная операция.

Я подхожу к окну и смотрю в темноту. Кабриолета Вольнова уже нет. Он растворился в ночном городе, оставив меня наедине с хаосом внутри.

***

Утро встречает меня тяжёлой головой и обострённым стыдом. Я почти не спала, ворочаясь и прокручивая в голове тот момент, когда он держал мою руку. Моя собственная слабость злит меня больше всего.

За завтраком папа сияет.

– Ну как, дочка, продвигается твоя учёба? Марк Ибрагимович вчера занимался с тобой? Он вечером написал мне, что ты способная, но невнимательная.

Я подавляю порыв злобно выругаться. «Невнимательная»? Да я была настолько внимательна к каждому его жесту, что готова была сойти с ума.

– Продвигается, – бурчу я, разламывая вилкой яичницу.

– Отлично! Я сразу понял, что он тот самый человек. Блестящий ум. Вчера на совещании он за полчаса разрешил проблему, над которой мои топ-менеджеры бились месяц. Настоящая находка.

Мама молча сидит напротив, допивая кофе. Её взгляд скользит по моему лицу, холодный и оценивающий.

– А он не кажется тебе слишком… самоуверенным, Саш? – мягко замечает она. – И к Алисе он относится как-то уж слишком фамильярно, на мой вкус.

Моё сердце замирает. Мать с её звериным чутьём всегда чувствует фальшь.

– Мариночка, не выдумывай! – папа отмахивается. – Он профессионал. А профессионалам можно простить некоторую эксцентричность. Главное – результат.

Я ловлю на себе взгляд матери. Он говорит: «Я тебя вижу. Я вижу, что ты не в себе». Опускаю глаза. Такое ощущение, что она меня читает и вот-вот огласит краткое содержание хаоса в моей душе.

***

В универе я становлюсь настоящим зомби. Карина пытается выведать подробности вчерашнего «урока», но я отмалчиваюсь или отделываюсь односложными ответами. Она в итоге обижается и отходит в сторону. И хорошо. Мне не до её болтовни.

После пар я почти бегу к выходу, с иррациональным страхом снова увидеть его у своей тачки. Но сегодня стоянка учителей пуста. Облегчение, смешанное с разочарованием, накатывает такой волной, что у меня подкашиваются ноги.

«Соберись, тряпка», – строго говорю я себе вслух и вызываю такси.

Дома меня снова тишина и одиночество. Родители на работе. Я брожу по пустым комнатам, чувствуя себя заключённой в роскошной золотой клетке. Мои мысли снова и снова возвращаются к нему. К его словам. «В моих играх я всегда играю до конца».

Что это за игра? И какова в ней моя роль: пешки или приза?

Поднимаюсь в комнату, пытаюсь заняться чем-то. Открываю ноутбук, листаю ленту в соцсетях. И тут меня осеняет. Он же профессор. У него наверняка есть страница на сайте университета.

Мои пальцы дрожат, когда я вбиваю в поиск его имя: «Марк Ибрагимович Вольнов».

Сайт ВУЗа выдаёт сухую справку: учёная степень, список публикаций, курс лекций. Фотография – та же, что и в жизни, с тем же пронзительным взглядом. Ничего личного.

Я копирую его имя и вставляю в общий поиск. Выдаётся несколько ссылок на научные конференции. Никаких следов в соцсетях. Ни ВК, ни ИГ, ни даже ТГ. Ничего.

Так не бывает. В наше время у всех есть цифровой след. Особенно у таких молодых, успешных людей. Если только... Если только его профили не удалены. Или если он скрывается под другим именем.

Ледяная полоса страха пробегает по спине. Кто ты, Марк Ибрагимович? Призрак? Шпион? Гениальный аферист?

Внезапно телефон вибрирует у меня в руке. Я вздрагиваю так, будто он ударил меня током. Тот самый номер. Его.

Сообщение: «Алиса. Завтрашнее занятие у вас дома в 18:00. Будьте готовы к контрольной точке по пройденному материалу».

Деловое. Сухое. Без намёка на вчерашнюю интимность. Как будто ничего и не было.

Я сжимаю телефон в руке. Сердце колотится где-то в горле. Страх и предвкушение снова вступают в схватку.

Он отыгрывает назад. Возвращает дистанцию. После того как подошёл так близко. Это тоже часть игры. Сначала приблизить, потом оттолкнуть. Заставить бежать за ним.

И самое ужасное? Это работает.

Я медленно набираю ответ, стараясь, чтобы мои пальцы не дрожали: «Хорошо».

Одно-единственное слово. Без эмоций. Без намёков. Пусть гадает теперь сам: отдалилась ли я, или бегу за ним.

глава 8

(Марк)

Чёрт.

Слово-паразит, которое я давно искоренил из своей речи, снова и снова стучит в висках, пока я веду кабриолет по мокрому ночному асфальту. Ритмично, как метроном. Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я сжимаю руль так, что кожа на костяшках белеет. Нужно успокоиться. Взять себя в руки. Я Марк Вольнов. Блестящий профессор. Перспективный аналитик. Призрак без прошлого и с идеально сфабрикованным будущим. Я всегда контролирую ситуацию. Всегда.

Но сегодня я чуть не потерял контроль. Из-за неё. Из-за этой девчонки.

Я мысленно перебираю факты, как чётки, пытаясь вернуть себе холодную ясность.

Объект: Алиса Ярославцева. Дочь цели. Возраст: 20 лет. Задача: установить эмоциональную зависимость, получить неформальный доступ к дому и привычкам семьи. Средство: контролируемая эскалация интимности.

Всё по плану. Идеально по плану. Её реакция на прикосновение – предсказуема. Дрожь в пальцах, румянец, потеря дара речи. Стандартная физиология влечения. Я видел это десятки раз. Это – инструмент.

Тогда почему её запах до сих пор в моих ноздрях? Почему я до сих пор помню, как подушечками пальцев чувствовал биение пульса на её запястье? Быстрое-быстрое, как у пойманной птицы.

Я включаю поворотник с таким щелчком, будто хочу сломать рычаг. Нужно остановиться. Сейчас. Она ключ. Красивый, хрупкий ключик к кошельку и доверию её отца. К моему грузу. К деньгам. К свободе. Ничего более.

Но когда она посмотрела на меня – широко раскрытые, наполненные смятением глаза, в которых плескалась не детская уже страсть, – во мне что-то дрогнуло. Не расчётливый холод, а что-то горячее, животное. Желание не манипулировать, а обладать. Настоящее. Без плана. Без цели.

Это слабость. Непростительная, идиотская слабость.

Я въезжаю в гараж своего безликого, дорогого особняка. Тишина. Стекло и бетон. Ничего лишнего. Как и моя жизнь последние годы. Чёткий план. Никаких привязанностей.

Раздеваюсь, принимаю ледяной душ. Вода должна смыть это напряжение, этот назойливый образ – её распущенные волосы, скрывающие часть лица, её губы, сжатые от попытки сохранить равнодушие.

Не помогает.

Я включаю компьютер, открываю файлы по компании Ярославцева. Схемы логистики, порты захода, маршруты. Вот он, мой груз. Он должен пройти здесь, среди сотен других контейнеров. Для этого мне нужен её отец. Его доверие. Его дочь – самый быстрый путь.

Обычно это не стоило мне никаких внутренних затрат. Соблазнить, завлечь, пообещать – стандартный набор. Я делал это на автопилоте, как опытный механик, не вкладывая душу. Души у меня нет. Её выжгли давно, вместе с верой в честность и справедливость.

Но с ней... с Алисой всё иначе. Она неглупа. Она чувствует мою игру. И борется. Её сопротивление – не кокетство, а настоящий, огненный протест. И меня заводит именно это. Вызов. Желание сломать не просто очередную куклу, а сильного противника.

Я закрываю глаза и вижу её руку под своей. Такую маленькую. Уязвимую.

«Объект, – жёстко напоминаю я себе. – Она объект. Пешка. Средство».

Отправляю ей сообщение о завтрашней «контрольной точке». Деловой, сухой тон. Нужно отыграть назад, восстановить дистанцию, которую я сам же и нарушил. Пусть немного помучается в неопределённости. Пусть думает, что ошиблась, что ей показалось. Это сделает её ещё более податливой.

Её ответ приходит почти мгновенно. Одно слово. «Хорошо».

И я чувствую... разочарование. Чёрт возьми, разочарование! Я ждал обиды, вопросов, попытки вернуть прошедшую близость. А получил – стену. Такую же, какую я сам пытаюсь возвести.

Она учится. Быстро.

Похоже, игра становится сложнее, чем я предполагал. И опаснее. Потому что впервые за долгие годы я ловлю себя на мысли, что меня привлекает не только победа. Меня привлекает сам процесс. Битва с ней.

И это – непозволительная роскошь. Роскошь, которая может стоить мне всего.

Завтра. Завтра я буду железным. Холодным. Непреклонным. Я профессор Вольнов. Она моя студентка. Всё остальное – дым, который нужно развеять. Ради дела. Ради груза.

Ради моего выживания.

Я отключаю компьютер и гашу свет. Но в темноте её образ не исчезает. Он здесь, назойливый и яркий.

Чёрт.

глава 9

(Алиса)

Он приходит ровно в шесть. Как по будильнику. Точно, безжалостно.

Я открываю дверь, стараясь дышать ровно. Он на пороге – тот же, но другой. Всё тот же свитер, джинсы, уверенная поза. Но взгляд... Взгляд отстранённый, профессиональный. Как в первый день. Как будто вчерашнего прикосновения не было.

– Добрый вечер, Алиса, – его голос ровный, без тех бархатных ноток, что сводили меня с ума. – Готовы к срезу знаний?

– Да, – говорю я, пропуская его внутрь, голос не подводит, и я почти горжусь собой.

Поднимаемся на второй этаж, заходим в мою комнату, и Марк проходит к столу, ставит по ровную поверхность свою папку. Действия чёткие, экономичные. Ни одного лишнего движения. Ни одного лишнего взгляда в мою сторону. Блин.

Не так я себе представляла сегодняшний вечер, он должен был повторить тот самый взгляд, просканировать мою реакцию (которую я тщательно готовила) и прокомментировать. Обязательно прокомментировать тем самым густым, тягучим тоном, используя целую кучу дурацких экономических терминов. Он должен был начать меня провоцировать, но почему-то не делает этого. Обидно...

Мы садимся. Вольнов достаёт лист А4 весь испещрённый заданиями.

– На выполнение – сорок минут. Начнём?

Я киваю и беру ручку. Внутри всё сжимается в комок. Это наказание. Наказание за мою вчерашнюю слабость. Он показывает мне, кто здесь главный. Показывает, что может включать и выключать эту «искру» по своему желанию.

Первые пятнадцать минут я пишу почти на автомате. Вопросы по пройденным темам. Я занималась. Ненавидела каждый момент, но занималась. Теперь это моё единственное оружие – показать, что я не просто размазня, которая тает от прикосновений, а действительно способная, и деньги папа тратит не зря, просто я не успеваю понять на лекции, мне мало, а самой дома заниматься лениво, но сейчас...

Я чувствую его взгляд на себе. Пристальный, изучающий. Но не как мужчины, как преподавателя. Это ещё унизительнее. Хочется закрыться от него, чтобы не смотрел на мою работу заранее, чтобы потом удивился, что я всё правильно сделала, повёл бровью, бросил на меня одобряющий взгляд.

Сама не понимаю, что со мной происходит, я что, собачка? Он здесь для того, чтобы научить, а я для того, чтобы научиться, какие могут быть взгляды?

– У вас ошибка в третьей задаче, – вдруг говорит он, его голос по-прежнему бесстрастен. – Вы не учли переменные издержки.

Я смотрю на свои вычисления. Чёрт, он прав. Глупая, досадная ошибка.

– Спасибо, – бормочу я исправляя.

– Не за что, – он откидывается на спинку стула, сложив руки на груди. – Продолжайте.

И снова тишина. Давящая. Наполненная всем, что не сказано. Я чувствую его глаза, наблюдающие за тем, что я пишу, и у меня дрожат пальцы. Про внутреннюю дрожь я вообще молчу. Так хочется, чтобы этот молодой профессор в очках встал, подошёл ко мне сзади, опёрся руками на стол из-за моей спины, и я на шее почувствовала бы его дыхание. М-м-м...

В животе ёкает от нахлынувшей не вовремя фантазии. Делаю глубокий вдох, пытаясь прогнать будоражащее наваждение, и собираю мысли в кучу. Надо продолжать. На одной воле, постоянно повторяя, усмиряя внутреннюю болтовню, заканчиваю последнее задание и откладываю ручку.

– Готово.

Он берёт мой листок, бегло просматривает. Его лицо ничего не выражает.

– Прилично. Уверенная четвёрка. Учитывая ваш начальный уровень – прогресс есть.

– Спасибо, – произношу я, ненавижу это слово, ненавижу его снисходительный тон.

Он кладёт лист с работой на стол и, наконец, смотрит на меня. Прямо. В упор. В его глазах снова появляется та самая искра. Та самая опасность. Дождалась?

– Домашнее задание вы сделали, Алиса? – его голос снова становится тише, приобретает те самые бархатные нотки. – О цене? О желаниях?

Я сглатываю в предвкушении. Вот оно. Переход. Резкий, как удар ножом.

– Я думала, сегодня у нас контрольная, а не философия, – парирую я, выдерживая его взгляд.

Губы Вольнова растягиваются в едва заметной улыбке. Мне кажется, он доволен моим ответом. Доволен сопротивлением.

– Всё в жизни – философия, – говорит он. – Особенно экономика. И тем более... желания.

Он встаёт и подходит к окну, поворачивается ко мне спиной. Его силуэт чётко вырисовывается на фоне вечернего неба.

– Ваш отец предложил мне постоянную должность в компании, – говорит он неожиданно. – Начальник отдела стратегического анализа.

Моё сердце замирает. Это же хорошо, да? Значит, он будет ближе. Но почему тогда у меня в груди холодный камень?

– Поздравляю, – выдавливаю я.

– Да, – он оборачивается, его лицо в тени. – Это большая возможность. Большая ответственность.

Марк делает паузу, и воздух снова сгущается.

– И большие риски, – добавляет он так тихо, что я почти читаю это по губам.

Он возвращается к столу, но не садится, останавливается прямо передо мной. Почти так, как я мечтала буквально десятью минутами ранее. Слишком близко. Я вынуждена запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

– Теперь, Алиса, – его голос – всего лишь шёпот, – наша игра становится ещё интереснее. Теперь мы связаны не только этой комнатой.

Он наклоняется. Я замираю, ожидая прикосновения, поцелуя, чего угодно. Но он лишь берёт мой листок с контрольной со стола.

– До следующего занятия, – говорит он уже обычным тоном и направляется к двери.

Уходит. Я остаюсь сидеть, вся дрожа от невысказанного напряжения, от смеси злости, разочарования и дикого, неконтролируемого возбуждения.

Он прав. Игра становится интереснее. И я больше не хочу быть просто пешкой.

Я подхожу к зеркалу. Мои глаза горят. Во мне просыпается не только влюблённая девочка. Во мне просыпается противник.

Хорошо, профессор. Играем дальше. Посмотрим, кто кого переиграет.