Текст книги "Ярче солнца (СИ)"

Автор книги: Сандра Хилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Пятьдесят третья глава. Василиса

Мы ругались не меньше получаса, папа вёл себя со мной так впервые, это был не мой отец.

– Чтобы ты не говорил, я всё равно никуда не поеду, можешь отменять самолет, я не выйду из этого дома, пока не поговорю с Димой. – я выплюнула это отцу в лицо с такой уверенность, что следующие его слова меня убили.

– Ты поедешь, иначе я сделаю так, что с чемпионата его вынесут на носилках, и отнюдь не чемпионом. – это была пощечина для меня и, кажется, в этот момент я потеряла отца.

Отец забрал у меня все средства связи и сказал, чтобы я готовилась к вылету.

И я готовилась.

Но чтобы сбежать.

Когда ты стоишь у обрыва, в голову лезут самые ужасные мысли, и мозг проецирует только плохой сценарий твоей жизни, где нет ни красок, ни любви, ни счастья.

Я была на грани, но видела лишь хорошее в наших отношениях с Димой.

Он позволил мне быть настоящее, той кем я всегда являлась, он любил, когда я вела себя как сумасшедшая, когда была смешная, и когда грустная, любил даже когда я закрывалась.

Дима был всегда со мной какой бы я не была.

Он просто любил, не требовал ничего взамен, был рядом, поддерживал и дарил мне любовь.

Дима показал мне каково это быть любимой.

И глядя туда, в прошлое, я не хочу терять его.

Я готова бороться за нас, пока нам обоим это нужно и важно.

Сейчас я понимаю, что Диме важно, он переживал, ему было больно, он хотел понять. Будь я ему безразлична всё было бы по-другому, всё было бы также как с тем, кого я даже не хочу вспоминать.

Дима не тот человек, который мог меня обмануть.

А я просто дура, и надо было сразу спросить его на прямую в тот же день, а не прятаться от него и причинять друг другу боль.

Я вела себя как идиотка и эгоистка, которая заботится лишь о себе.

Я собирала чемоданы, как и приказал мне отец, но уезжать в Штаты, точно не планировала, осталось решить вопрос, как мне сбежать с этими баулами.

Дима был на сборах и ехать к нему домой бессмысленно, да и отец первым делом кинется туда, поэтому у меня был только один вариант, ехать за Димой.

Я улыбаюсь своим мыслям, и впервые за три недели душа не скрипит и не кровоточит.

Главное выбраться из дома, а дальше всё решится само собой, я куплю телефон и симку, билеты к Диме и заодно в счастливую жизнь.

Что будет с родителями...

Я не знаю...

Походу история повторяется, и я иду по протоптанной дороги своих родителей.

Жалею ли я?

Нет!

Я знаю, что в конечном итоге, мы с Димой во что бы то ни стало будем счастливы.

Я чувствую, как губы растягиваются в улыбке, и мне нравится, что моё тело не сопротивляется, как последние дни, а живёт.

Так незаметно для меня пролетела ночь, я собрала большой чемодан вещей, не знаю для чего, наверное, для того чтобы убедить отца, но так и не придумала, как сбежать из этой золотой клетки.

– Василиса, ты готова? – папа аккуратно приоткрыл дверь и вошел в комнату, – прости за вчерашнее, но эта мера необходимости, я хочу уберечь тебя. – сейчас я узнавала в этом человеке своего отца, но та его угроза, все же разрушила наши с ним отношения, жаль, что он этого ещё не понимает.

– Угу. – просто кивнула я и прошла мимо него.

Внизу на маме не было лица, круги под глазами говорили, что она не спала всю ночь.

– Мам, что с тобой? – я была обеспокоена её состоянием.

– А... – она с непониманием посмотрела в мою сторону, – Прости, не расслышала, что ты сказала?

– Что происходит мам? – я хотела услышать что угодно, что хоть немного прольёт свет на данную ситуацию и поведение отца.

– Я не знаю милая, не знаю. – мне кажется за эту ночь мама постарела, её мысли были где угодно, но не здесь и я не понимала, отчего всё это.

– Зачем меня отправляют за границу? – я не ждала какого-то ответа, но мне было интересно, что считает по этому поводу мама.

– Папа сказал, что у тебя талант, он был в восторге после визита в твою мастерскую и ругал себя, что не узнал тебя с этой стороны раньше. – мама, кажется, впервые за утро посмотрела на меня привычным взглядом. – Он сказал, что хочет помочь тебе и начать спонсировать, сказал, что договорится с кем-то об учёбе и что у тебя будут лучшие учителя, сказал что хочет чтобы все знали, что его дочь художница.

Я так ждала этого признания, но получила его в самый неподходящий момент.

Я грустно хмыкнула осознавая, что больше не нуждаюсь в чьем-либо признании, мне больше не нужно кому бы то ни было что-то доказывать.

– Одевайтесь девочки, нужно ехать в аэропорт. – папа спускался с моим чемоданом в руках, а я думала, что моя клетка захлопнулась.

Мы ехали в машине вчетвером, я смотрела на знакомые улицы и повороты вспоминая как мы убегали по ним с Димой.

Глаза стали щепать от слёз, он так и не узнает почему я так себя вела в последнее время.

Позвонить я ему смогу в лучшем случае, когда пройду регистрацию и попаду в зону ожидания, возможно попрошу у кого-нибудь телефон или куплю новый, а может папа всё же отдаст мне мой личный.

Мы приехали за четыре часа до вылета, родители прошли со мной регистрацию на рейс и проводили до VIP-зала ожидания. Мы сухо распрощались, и они ушли.

Я чувствовала опустошённость и безысходность, силы меня покинули, и я не знала, как быть дальше.

– Девушка, – моего плеча коснулась сотрудница аэропорта– Вас к телефону. – она протягивала мне телефон, а я смотрела на неё как на сумасшедшую.

– А– ало... – заикаясь, неуверенно я взяла трубку.

– Василиса Александровна, это Ваш водитель, Вы сейчас с Анной пройдёте через черный выход, сядете в машину и поедете туда, куда требует Ваше сердце. – я слушала Романа Владимировича и не понимала, что он делает и зачем. – Я же говорил вам что на Вашей стороне Василиса Александровна. – я слышала, как он улыбается, и могу поспорить что он отдал бы сотню долларов, чтобы увидеть моё удивленное лицо.

– Спасибо. – с улыбкой ответила я.

– Если что-то пойдет не так, просто позвоните мне и я заберу Вас, где бы Вы не были.

И он сбросил трубку.

– Пойдёмте за мной. – сказала по всей видимости Анна и повела меня к выходу.

На улице действительно стоял автомобиль с водителем.

– Возьмите телефон. – от шока я так и не вернула телефон хозяйке.

– Он Ваш, иначе как вы свяжетесь с Романом. Удачи. – Анна мило мне улыбнулась и зашла в здание аэропорта.

– Она мне не помешает. – запоздало прошептала я и села в машину.

Я не знала где именно живет Дима, только могла предположить.

Водитель довез меня до олимпийского городка, и мы попрощались, конечно, он настаивал на том, чтобы я позвонила в случае чего, а я клятвенно пообещала, что со мной всё будет в порядке.

Я пошла в здание администрации, чтобы узнать, где проживает Дмитрий Макаров, он не брал трубку, вероятнее всего был на тренировке. Неприятная на вид дама сообщила мне, что я не первая и не последняя, кто представляется его девушкой, но задело меня другое, она сказала, что настоящая девушка уже рядом с ним.

Но этого не могло быть, ведь я его настоящая девушка.

Я звонила ему раз за разом, ходила от одного кабинета в другой, в поисках того, кто проводит меня к Диме, но все твердили, что это не возможно, а Дима так и не взял трубку...

Выйдя на улице, я шла вдоль забора, надеясь, что может быть смогу его увидеть и...

И я увидела...

Он вышел из однотипного домика, ему на встречу с машины вышел мужчина средних лет и выбежала девушка, которая запрыгнула к нему на руки и стала зацеловывать его лицо.

Дальше я смотреть не смогла, в глазах защипало, я отвернулась и пошла прочь с места, где погибла моя душа...

Пятьдесят четвертая глава. Макар

– Дмитрий Олегович, к Вам пришли, ждут у входа. – Анна Сергеевна как всегда мило улыбается и с интересом смотрит на меня в ожидании ответа.

– Хорошо, спасибо. – сухо благодарю и выхожу из зала в коридор.

Анна хороший тренер, дети к ней тянутся, но меня всё больше и больше напрягает её внимание.

Я не дурак вижу её неподдельный интерес и всё бы ничего, но не интрижки на работе.

Выхожу на улицу, вдыхая свежий воздух.

Я устал, мысль ошарашивает меня столь внезапно, что прохожу мимо отца.

– Я вообще-то тут. – окрикивает меня отец и я оборачиваюсь.

– Прости задумался, – протягиваю ему руку, – Чего хотел, что не позвонил? – спрашиваю отца и достаю сигареты, закуриваю.

Лёгкие заполняет ядом, но я повторяю затяжку, это уже стало привычнее, не то, что в первые дни.

– До тебя не дозвонится, а я мимо проезжал, – кивает на свой новенький «Прадо», – Хотел в баню тебя пригласить на выходных, пацаны приедут, девочки. – он хлопает меня по плечу, и его лицо озаряет улыбка предвкушения.

– Ты же знаешь я не любитель таких мероприятий, – докуриваю сигарету и выбрасываю в урну. – Меня не будет в городе в эти выходные.

– В этом и проблема сынок, что тебя никуда не вытащишь, – заводит свою шарманку отец, – Тебе только тридцать будет, а ты ведешь себя как старик, ей Богу. – отец морщится.

– За то ты отдуваешь за нас двоих, а то может и ещё за кого. – с ухмылкой смотрю на отца.

– Я с запасом, мало ли. – хмыкает отец и разворачивается в сторону машины. – Маше позвони, она тебя потеряла. Бывай. – поднимает руку в знак прощания.

– Ага. – говорю ему в спину, разворачиваюсь и иду обратно в здание.

Надоело.

Как мне всё это надоело.

Сажусь в своём кабинете на кожаное кресло и закрываю глаза. Пахнет новой мебелью и тем же кожаным креслом

Три дня.

Осталось потерпеть три дня и жизнь наладится, я уверен.

Не то чтобы сейчас можно было пожаловаться на обстановку вокруг, но всё не так.

Всё не так.

Я хотел открыть свой клуб для мальцов, каким и я был когда-то, чтобы у них была возможность тренироваться и просто возможность.

Я открыл.

Да, не без помощи отца, который неожиданно появился вновь в моей жизни, но моей заслуги там не меньше, как и заслуги моего друга Глеба.

Отец, как оказалось сидел в не столь отдаленных местах. Подстава там или он сам подставился, я не особо углублялся, не интересно.

Это отец перечислял деньги тренеру за моё обучение, у них был уговор, и тренер его выполнил на сто процентов.

Все долги, которые на меня повесили отец аннулировал и вернул мне деньги, все что я потратил. Было неожиданно, но приятно, на эти деньги я и начал свой путь.

Сначала взял в аренду здание на год вперед заплатив за него, получил лицензию и стал тренером. Глеб был моим компаньоном, мы вместе разгребали бумаги, подкупали разные инстанции чтобы быстрее запустить проект. Я хотел сделать все быстро, чтобы вернуть ту самую, любой ценой.

Отец появился в день моего чемпионата, в день, когда я стал чемпионом.

Но потерял её.

Время пробежало, а она до сих пор не рядом.

Я знаю где она, я знаю как она, но я не рядом, косяк согласен, но исправлюсь. Костьми лягу, но верну её в свою жизнь.

Теперь у меня есть всё, но нет её.

Я не знаю причину почему она ушла, мне никто не сообщил как бы я ни старался заполучить информацию.

После чемпионата я сразу поехал к её отцу, он мне сказал, что Василиса уехала в штаты на учебу, без причины.

Я не поверил.

Её звонки в день моего чемпионата говорили об обратном.

Я не брал трубку, потому что было не до телефона, он просто лежал в шкафчике на беззвучке, а я тренировался и готовился, делал всё, чтобы победить...

Победил, но какой ценой.

Александр Николаевич отказался говорить мне адрес, где теперь находится Василиса, сказал не портить ей жизнь... Ни себе, ни ей, забыть и жить своей жизнью.

Я не смог.

Даже и не пытался.

Она моя жизнь.

Я делал всё, чтобы ей было куда вернуться.

Я жил в ожидании, когда смогу забрать её от куда бы то ни было и навсегда сделать своей.

Возможно, я зря потратил столько времени впустую, и может надо было забрать её сразу, но искать её в другой стане оказалось не так просто.

Только спустя полгода я нашел её деда и думал, что он скажет мне, где искать Василису, но он чуть не пристрелил меня, в прямом смысле этого слова, обозвал меня говнюком и сказал, что я не достоин его внучки.

Я уехал ни с чем, но приехал через месяц в бронежилете. Потом ещё через месяц и ещё и ещё. Я ездил туда чаще чем в гости к Вике и её матери, которые теперь жили отдельно в новой квартире. Отец подарил, или откупился за свои грехи. Кто знает.

Я почти сдался, но вспомнил про её псевдоним, стал гуглить разные сайты, где тусуются художники, и нашёл. Зарегистрировался под чужим именем и стал её постоянным покупателем. Сначала заказывал картины в свой клуб, потом на квартиру Вики, теперь в наш дом.

Вот на столько я уверен, что верну её.

Я купил картину в дом её деда, приехал и сказал, что не уйду из его дома пока он мне не скажет точный её адрес.

Тогда дед и сдался.

Впустил меня в свой дом, рассказал, что Василиса отказалась от родителей. Иногда звонит с неизвестных телефоном матери, а отца вычеркнула из своей жизни. Им она тоже звонила с разных номеров, но дед знает и её личный, я знаю в кого Василиса такая Лиса.

Дед нанял людей, которые её нашли, и он таким образом приглядывал за ней.

Теперь я знаю где она, а ещё я знаю где она будет в ближайшие лет пятьдесят, думаю начнем с этого.

Пятьдесят пятая глава. Макар

Чертовы российские авиалинии, рейс задержали на три часа.

Я рисковал опоздать куда только возможно.

У Василисы сегодня важная выставка в Лондоне. Выставка, о которой она мечтала и стремилась всю свою жизнь.

Я был горд, что она справилась.

Сама.

Как того и хотела.

Но я уже опоздал на открытие и рискую опоздать на закрытие.

Да, выставка продлится ещё месяц, но Василиса именно сегодня, сама представляет свои картины.

Я хотел увидеть это, разделить с ней день, даже находясь чуть в дали, но всё равно рядом.

Такси останавливается у выставочного зала, я щедро расплачиваюсь с водителем и выхожу из машины.

Люди выходят из здания что-то активно обсуждая, а я пытаюсь запрыгнуть в последний вагон. Рабочий день почти закончился, но я как дурак надеялся, что она ещё здесь.

Да не ждёт меня, но просто находится в этом помещении, а дальше я уже всё решу.

Я в любом случаи сегодня увижу её.

Оказавшись внутри, меня накрыла атмосфера искусства, почти интимная, но такая яркая.

Люди сетовали туда-сюда, задерживаясь то у одной, то у другой картины, которые подсвечивались своим светом. Одна была освещена холодным светом, другая красным или зелены, третья вообще была в тени и на неё лишь мельком падал свет, каждая картина будто имела своё настроение благодаря подсветке, или её отсутствию.

Василиса стала рисовать по-другому, что-то изменилась, стало не таким каким я видел её работы в маленькой мастерской.

Здесь чувствовалось что-то другое, грубо говорить уровень, учитывая, что я никогда не разбирался в картинах, но изменения были кардинальными.

Я погрузился в транс находясь здесь, но почти сразу заметил Василису, можно сказать нутром почувствовал своё солнце.

Полностью поворачиваюсь в её сторону и смотрю на хрупкую, но такую сильную девушку, от которой не могу оторвать взгляд.

Её глаза сверкают, и внутри зарождается боль, не я причина её смеха, не я причина света в её глазах, которые сейчас сверкают ярче солнца, не я разделяю с ней этот момент счастья.

Но я счастлив видеть её такой веселой, уверенной в себе, она светится изнутри и своим светом зажигает меня, да и всех присутствующих здесь.

Прохожу по всему выставочному залу, картины нереальные, я никогда не разбирался в искусстве, но это очень красиво.

Иду в дальний угол, где людей не так много, но я из далека что-то вижу, и сердце пропускает удар.

Подальше от большинства глаз весят картины очень похожие друг на друга и на этих картинах один человек…

Я...

Сердце бешено колотится в груди, я сжимаю и разжимаю кулаки не в силах справится со своими эмоциями.

Портреты с разными моими эмоциями смотрят на меня словно я смотрюсь в зеркало, это одновременно отталкивает, притягивает и завораживает.

Разворачиваюсь и уверенно иду к управляющей этого выставочного зала, она стоит в самом начале и все, кому понравилась та или иная картина могут приобрести её именно у управляющей.

– Здравствуйте, чем могу... – в глазах читается узнавание, шок и неподдельный интерес, —... Помочь? – тут же берёт себя в руки и внимательно смотрит на меня.

– Я хотел бы приобрести картины. – без тени улыбки на лице смотрю на девушку.

– Конечно, какие картины Вам понравились, если они свободны, то я буду рада продать их. – вот сейчас я чувствую, что разговариваю с человеком, который знает свою работу.

– Мои! – одно слово и все эмоции уходят с её лица.

– Простите, эти картины не продаются. – смотрит на меня растерянным и сочувствующим взглядом, бросая свой взгляд мне за спину.

Оборачиваюсь и вижу, как Василиса направляется к выходу.

Спина ровная будто Василиса кол проглотила, и глядя на неё сейчас, я понимаю как ей здесь не комфортно, но она всеми силами показывает противоположное.

Не прощаясь, разворачиваюсь и иду за ней, я не могу упустить её вновь, я должен с ней поговорить.

Выхожу из здания и мотаю головой по сторонам. Вокруг много людей, которые хотят попасть внутрь, но мои глаза цепляют одинокую фигуру.

Ускоряю шаг и следую за ней.

В дали от чужих глаз, она снимает все свои маски. Походка медленная и неустойчивая, ноги на каблуках однозначно устали и причиняют ей дискомфорт, она останавливается и снимает их, ступая на холодный тротуар.

Кто-то получит по жопе, за своё беспечное поведение, ей ещё рожать наших детей.

Василиса стоит несколько секунд, плечи опущены и, кажется, слегка содрогаются.

Она что плачет?

Ускоряю шаг и в считанные секунды нагоняю её.

Слыша приближающие к ней шаги, Василиса выпрямляет спину и оборачивается.

В глазах полные слёз я читаю шок, а затем панику.

– Не подходи ко мне. – голос дрожит, но она всем силами пытается казаться уверенной, – Зачем ты здесь? Что тебе нужно? – сыпет на меня вопросы и смотрит с разочарованием?!

– Лисёнок...

– Не смей! Ты не имеешь права меня так называть! – перебивает меня, в глазах злость и ещё что-то новое, мне неизвестное, будто она пытается закрыть, что-то внутри себя.

– Прости. – смотрю на неё, но не могу просто стоять на месте, делаю шаг.

– Стой на месте! – голос Василисы дрожит, а я не могу видеть её в таком состоянии и просто стоять.

Игнорирую слова и предупреждающий взгляд, подхожу и вдавливаю её в себя, обнимая.

Она такая родная, такая теплая. Внутри меня бешено колотится сердце.

Сколько раз я представлял её в своих руках.

Первые секунды её тело будто замирает, я обнимаю бездушную куклу, манекен, но потом она расслабляется, и я чувствую дрожь, пробегающую по её телу. Прижимаю её ещё крепче к себе.

– Прости... – целую её волосы и чувствую, как тело в моих руках содрогается от слёз.

Отстраняю её от себя, но Василиса цепляется в меня, и прижимается крепче, обнимаю в ответ и вдыхаю её запах.

Ничуть не изменилась.

Три грёбаных года прошло, а она всё такая же хрупкая и беззащитная.

Как она жила здесь одна?

А что, если не одна, сомнения причиняют боль в сердце.

Василиса медленно начинает опускать свои руки и слегка отталкивает меня.

– Уходи, и не приближайся больше ко мне. – глаза смотрят вниз, голос дрожит, – Исчезни, как три года назад. – поднимает свои заплаканные глаза, в которых читается столько боли и тоски.

Не могу больше сдерживаться, хватаю её за талию, снова притягиваю к себе, и целую сладкие, пухлые губы. Василиса, кажется, замирает на мгновение, но потом начинает вырываться из моих рук, я лишь сильнее притягиваю её к себе, пропускаю и сжимаю волосы на затылке.

Тихий стон в мои губы и это окончательно срывает мне крышу.

Углубляю поцелуй, чувствую слабый, но ответ, касаюсь её языка своим, виду рукой вверх по соблазнительным изгибам и касаюсь ладонью её мокрой щеки. Останавливаюсь и прижимаюсь к её лбу своим.

Тело дрожит, дыхание сбито, она такая мягкая и податливая сейчас в моих руках, словно глина на гончарном станке.

Убираю свою руку с её затылка, пропуская сквозь пальцы мягкие длинные волосы, кладу на вторую щёку и отстраняюсь, большими пальцами смахиваю её скатывающие слёзы, целую в аккуратный носик.

– Прости меня. – говорю, продолжая целовать её лицо, даже сейчас мокрое от слёз, с потекшей тушью, она самая красивая для меня.

– Почему? – задаёт она один вопрос и слёзы снова стекают по щекам.

Один вопрос, но сколько боли слышится в нём. Сколько слёз и бессонных ночей, наполненных лишь тоской.

– Я не мог приехать раньше. – говорю нелепое оправдание, мог, но боялся, что мне нечего ей предложить.

– Ложь, очередная ложь. – будто читает она мои мысли.

– Мне нечего было тебе предложить кроме любви. – признаюсь и чувствую, как хрупкие ручки отталкивают меня, делаю шаг назад и тут же получаю жгучую пощечину.

– А я когда-нибудь просила о большем, хоть раз сказала тебе что мне нужно это большее. – её глаза горят яростью, горят обидой, горят и меня это радует, я чертов эгоист, она не равнодушна, и я как дурак улыбаюсь.

– Я люблю тебя Лисёнок больше этой грёбаной жизни и обстоятельств. – смотрю на неё, наверное, самым идиотским взглядом какой она когда-либо видела.

– А я тебя нет. – поспешно говорит она, но тут же щёки заливаются румянцем, когда Василиса понимает, что всегда так говорила, я улыбаюсь во все тридцать два зуба, – Я не это имела в виду... – оправдывается Лисёнок, пытается взять себя в руки.

– Поехали домой Солнце.