Текст книги "Ярче солнца (СИ)"

Автор книги: Сандра Хилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Пятидесятая глава. Макар

– Моя маленькая Лисичка... – едва слышно произношу и целую любимую макушку.

Василиса мирно спит у меня на плече, а я проснулся ни свет ни заря и лежу непонятно о чём думаю.

Слишком много драйва и адреналина в нашей жизни последние несколько месяцев. Отец Василисы так и не даёт своё согласие на наши отношения, и я день через день выкрадываю её из дома, или она говорит всем что остаётся с ночёвкой у своей беременной подруге. Короче подставляются все, а батю не берут никакие разговоры.

– Ты недостоин моей дочери, мне больше нечего тебе сказать. Уходи.

Так закончился наш последний разговор, который так и кружится в моей памяти.

Не достоин...

Василиса ворочается во сне и прижимается ещё крепче, будто даже сквозь сон чувствует и не согласна с моими мыслями.

Бунтарка.

Безбашенная.

Я и не думал, что она может быть такой авантюристкой.

Василиса настояла на совместном заезде, а я не смог ей отказать.

Она визжала и хлопала в ладоши так громко, что я думал мои перепонки не выдержат такого больше никогда. Озвучив это, Василиса пробила мне пятиминутку, но я решил, что больше не буду подвергать её опасности и не беру на гонки.

Лисёнок злится, капризничает, но всё равно сдаётся, чему я очень рад, ибо отказывать ей очень тяжело.

Моя малышка со мной везде, словно тень, держит мою руку какой бы пиздец не происходил рядом.

Тренировки.

Прогулки.

Постель.

Гонки.

Она везде.

В голове.

В сердце.

Под кожей.

Василиса неотъемлемая часть меня и всё чаще в голову влезает один и тот же план, что нужно её украсть или сделать так, чтобы она забеременела, но оба варианта, травмируют её.

Я вижу, как она мучается от разговоров с отцом, молчит, улыбается, но я уверен, что эти разговоры есть и она один на один борется с родным папой.

Беременность... Думаю мы не готовы оба. Это очень ответственный шаг, а у меня ничего нет. У Лисенка планы, она хочет открыть свою студию и выкладывается по полной, чтобы добиться этого.

Скоро чемпионат и дальше у меня есть план, но он не сработает если я опять облажаюсь.

В этот раз мне нельзя лежать, на кону слишком много всего, я не могу подвести её.

Василиса мило сопит, а я поглаживаю её плечико, моя маленькая, я сделаю всё чтобы ты ни в чём не нуждалась.

Аккуратно перекладываю её голову на подушку, встаю с кровати и выхожу из спальни, надеваю спортивный костюм и выхожу из квартиры.

На улице свежо и утренние лучи только появляются из-за горизонта, я делаю легкую разминку и начинаю бежать.

Куда не важно, это уже привычка, доверять своему телу и наблюдать куда я прибегу на этот раз.

В этот момент голова отключается, работают только легкие, сердце и мышцы, всё остальное отходит на второй план. Ты бежишь и не замечаешь, как становится светлее, как город просыпается и что люди всё чаще встречаются на твоём пути.

Всё это не важно.

Легкие горят, мышцы покалывает, а сердце отбивает чечётку. Сбавляю скорость и медленно перехожу на шаг.

Иду по набережной и вдыхаю влажный воздух, вокруг все спешат на работу, а я не спеша восстанавливаю дыхание.

План выполнен, и я возвращаюсь домой, спустя два часа после ухода. Открываю дверь и слышу маленькие шаги, её шаги.

– Пришёл? – целует меня сладкая девочка, – Завтрак на столе, иди в душ. – говорит мне в губы.

– Не могу, ты вцепилась в меня. – улыбаюсь и прижимаю её еще крепче. – Пойдешь со мной? – подхватываю её и направляюсь в ванну.

– Не, не, не... – тут же сопротивляется Василиса.

– Поздно. – углубляю поцелуй и вжимаю её в свой пах.

– Ах. – её стоны мёд для моих ушей, Василиса трется о стояк, вызывая дрожь в теле.

Заношу её в ванную, ставлю внутрь и быстро стягиваю с себя одежду, ловлю её шаловливые ручки, стягиваю майку и шорты, которые мало что скрывают, но кровь будоражат знатно.

Поднимаю Василису на руки и вместе с ней встаю под струи прохладной воды. Василиса начинает визжать и пытается вырваться с объятий, но я держу её крепко, так как, наверное, ничего не держал в своей жизни.

Струи воды бьют по моей спине, а я наслаждаюсь вкусом Лисёнка. Её губы такие мягки и сквозь них так и проскальзывают стоны.

– Держись между поцелуями говорю Василисе и прижимаю её к стене. Василиса сильнее сжимает меня бёдрами, а я беру гель, и поливаю е и своё тело. Капли скатываются по мокрому телу Василисы, завораживая меня.

– Блядь... – быстро вспениваю и намыливаю своё тело, неотрывно смотря на Василису.

Лисёнок следит за каждым моим движением в ожидании.

Беру душ в руки, смываю с себя пену и направляю его на Лисёнка, она взвизгивает от неожиданности и с непониманием смотрит на меня хлопая своими ресницами.

– Тебе нужно остыть детка. – смеюсь над ней.

– Ты... – не даю ей договорить, притягиваю за шею и жадно целую.

Василиса расслабляется в моих руках и обнимает за плечи, направляю в неё член, провожу по влажным губам и медленно ввожу, ощущая жар внутри.

Я пью её стоны, но мне мало, я хочу ещё большего, хочу всю её, в свои владения.

Быстро работаю бедрами, ощущая как Василиса, раз за разом сокращается, царапает мою спину и растекается в объятьях. Делаю пару резких движений и поясницу простреливает, а я заполняю Василису собой.

– Вот теперь доброе утро. – улыбаюсь и целую её влажный лоб.

– Издеваешься надо мной, делал из меня секс-рабыню. – лениво улыбается Василиса, получая порцию мягких капель теплой воды.

– Тебе же нравится. – улыбаюсь и смываю следы нашей страсти с её тела.

– Нравится. – без доли сомнения произносит она и открывает глаза, – Завтрак остыл там, наверное.

– Зато ты горячая. – ставлю её на ноги, беру полотенце и вытираю капли с тела.

– Сама могу. – слишком неуверенно пытается сопротивляться Лисёнок.

– Можешь, но не будешь. – вытираю её и себя.

Заматываю полотенце вокруг бедер и подхватываю её на руки, несу в спальню и укладываю на постели.

Нежно целую в губы и спускаюсь к шее.

– Львёнок, пожалуйста остановись, я опоздаю в студию. – елозит Василиса на постели.

– Это твоя студия, и ты сама решаешь, когда там появляться. – провожу языком по твердой горошине соска.

– Дииим... – выгибается Василиса и прижимает к своей груди мою голову, прикусываю и отстраняюсь.

– Уверена? – с ухмылкой смотрю на раскрытою Василису, щёки красные, глаза пьяные, клитор блестит от собственной смазки.

– Мху... – хнычет она и отрицательно качает головой.

Снова наклоняюсь к груди и обвожу соски по кругу, веду вниз к пупку по выступающим ребрам, Василиса выгибается и сжимает постель в кулаки. Смотрю на влажные лепестки, фиксирую её на постели и дую на клитор, по телу Лисёнка проходит волна мурашек и мне пиздец как нравится её реакция.

Вжимаю её в матрас и провожу языком по мокрой щёлочке, слизывая её соки.

– Ах... – дергается Василиса в моих руках и сводит бедра.

Мягко глажу внутреннюю сторону её бедра, развожу их в стороны, не останавливаясь целуя лепестки.

Василиса крутит головой и сжимает простынь в кулаках, а я дую на клитор и ввожу в неё один палец, Василиса сжимает меня своими стеночками, а я провожу языком по клитору, начинаю медленно двигать пальцем внутри неё.

Лисёнок громче стонет и елозит на постели, я ввожу в неё уже два пальца и работаю языком на максималках, чувствуя, что она уже на пике, ещё пару движений, Василиса кладёт руку мне на голову и кончает.

Провожу ещё пару раз по клитору языком собирая остатки возбуждения, встаю между её ног беру член в руку и начинаю водить по нему рукой, Василиса завороженно смотрит за моими действиями.

Ей глаза в поволоке тумана, а меня прошибает до мозга костей её невинный взгляд.

Я дрочу, глядя на неё, а Василиса неотрывно смотрит, приподнявшись на локтях. Она громко глотает, а мне простреливает поясницу, и я кончаю на её грудь. Василиса приподнимается и берёт член в свою руку, медленно и нежно додрачивая мне, и я готов кончить ещё раз от этого.

– Люблю тебя. – смотрю на неё с улыбкой на губах, – В душ вместе пойдём? – играю бровями.

– Ну уж нет... – целует меня в живот и встаёт с постели Лисёнок, – Сама как-нибудь справлюсь. – подмигивает и скрывается за дверью.

Кому мне продать душу, чтобы она всегда была со мной рядом...

Пятьдесят первая глава. Василиса

Я невероятно счастливая завариваю кофе своему самому любимому человеку.

Он невероятный. Потрясающий. Мой.

А я его, без остатка.

Изо дня в день, из минуты в минуты, я чувствую, как растет моя к нему любовь и вижу, что это взаимно.

Так как описано, наверное, во многих романах, так как показывают в сериалах и так, как я видела, всю свою жизнь, любовь моих родителей.

Я знаю, что не идеальна, да собственно идеальных людей и нет, просто каждый находит идеального человека для себя.

Я его тоже нашла.

Он со мной даже там, где не должен, я с ним там куда меня просят не лезть, но мы оба хотим быть на этих местах, потому что нет ничего в мире важнее чем любимый человек, который держит тебя за руку.

– Как спалось Лисёнок? – Дима подходит сзади и обнимает меня за талию, прижимая к своему разгоряченному после душа телу.

Волна мурашек рассыпается по телу словно звезды окутывают небо, в животе образуется сладостный узел желания.

– Не кажется, что ты слегка запоздал с этим вопросом? – вопросом на вопрос отвечаю Диме, опрокидывая голову и открывая ему шею для поцелуя.

– Я был голоден. – усыпая шею поцелуями, полушёпотом произносит Дима.

– Ты всегда голоден. – улыбаюсь и наслаждаюсь нежностью.

– Потому что мне всегда будет тебя мало. – Дима разворачивает меня в своих руках и берет моё лицо в ладони, – Ты мой наркотик, моя доза. – произносит Дима, глядя в мои глаза, – Сколько бы я не находился радом, в тебе, с тобой, я хочу ещё. – я чувствую, как мои щеки обдаёт жаром, и волна желания спускается в самый центр моего тела, – Тебе, – чмокая меня в нос, – Кстати тоже. – улыбка озаряет его лицо и он выглядит невероятно красивым в этот момент.

– Это ты меня сделал такой. – смущаюсь и пытаюсь вырваться из его захвата, чтобы скрыть своё чувство стыда.

– И мне безумно это нравится. – прижимает меня Дима к своему телу. – Какие у тебя сегодня планы Лисёнок?

Дима буднично забирает наши кружки со стола и ставит их на наши места. Он делает это таким привычным жестом, будто мы не прячемся время от времени, а действительно живем с ним бок обок, каждый день и каждую минутку.

Я зависаю на доли секунд, а потом достаю из шкафа тарелки, вилки, ставлю напротив Диминого и своего места, чувствуя, как в груди разливается уверенность, что именно здесь я действительно на своём месте. Ни в дорогом особняке родителей или дедушки, ни в квартире, которая находится в центре города, а именно здесь, с ним, рядом, и мне не важно его состояние, и банковский счёт, мы можем всего добиться вместе, мне важен только он.

С этим осознанием я накладываю сырники, которые приготовила сама, украшаю их ягодами и поливаю сгущенкой. В голове созревает план и решимость, сегодня я сделаю что-то очень важное для нас обоих.

– Нужно попасть в мастерскую и закончить картину, у меня сроки. – пытаюсь строго смотреть на него, но едва сдерживаю улыбку.

Дима же очень похож на чеширского кота из Алисы в стране чудес, его ровный ряд зубов почти ослепляет меня, и я не могу больше сдерживаться, улыбаюсь в ответ.

– Я серьёзно львёнок, – накалывая сырник смотрю на Диму щенячьим взглядом, – Мне правда нужно всё успеть, сегодня ещё с папой встречаюсь... – опускаю голову и прячу глаза в тарелке.

Мне очень тяжело разрываться между ними.

Я люблю их обоих и не могу выбирать, но придётся, потому что без выбора, просто рискую остаться несчастной до конца своих дней.

– Давай я с ним поговорю? – Дима мягко спрашивает и поднимает мою голову за подбородок, в его глазах бескрайнее море заботы, любви и тепла.

Я тону и даже не пытаюсь спастись, это всё равно уже бесполезно.

– Нет, – мотаю головой, – Я сама должна до него достучаться. – пытаюсь говорить уверенно, хотя вряд ли получается, но я действительно должна всё сказать папе сама.

– Хорошо, – сдаётся Дима, поглаживая меня по щеке, – Но, если что-то пойдёт не по плану, который ты придумала в своей прекрасной головке, обещай мне, – Дима смотрит как-то обречённо на меня, – Что ты позвонишь мне. – в его взгляде мольба, а у меня кровь застывает в жилах, и сил хватает только на лёгкий кивок головы.

Мы доедаем свой завтрак, и Дима отвозит меня в мастерскую.

Там я абстрагируюсь от всего, что происходит в моей жизни, и просто пишу, пытаясь отразить все свои чувства на холсте.

В мастерской я будто под трансом и все запахи, которые меня окружают, успокаивают и убаюкивают мою нервную систему, забирая мысли на несколько часов.

– Василиса, открой, я знаю, что ты здесь. – я выныриваю из своего состояния и только сейчас слышу, как папа барабанит в дверь.

Что он тут делает, и что теперь делать мне.

– Василис, открывай, это глупо прятаться от родного отца. – он продолжает стучать, а моё сердце сейчас сломает рёбра изнутри...

– Глупо отвергать выбор своего ребёнка. – всё же решаюсь открыть дверь, но не впускаю его внутрь. – Зачем ты пришёл сюда, я почти собиралась домой. – я держу дверь так, чтобы папа максимально минимально увидел, что творится внутри, но его это не устраивает, легким движение папа просто отодвигает меня в сторонку и заходит на мою территорию. – Тебе не следует здесь находиться! – я пытаюсь говорить строго, но папа будто не слышит меня, проходит вглубь мастерской и с интересом всё рассматривает.

– Здесь уютно. – неожиданно и как-то тихо говорит папа, а меня пугает его резкое изменение поведения. – Не удивительно что ты здесь проводишь почти всё время. – его голос мягкий, а глаза блуждают по мастерской, будто пытаются запомнить увиденное.

– Зачем ты пришёл. – вытираю руки от краски, пытаясь не смотреть папе в глаза, сейчас я очень уязвима, и боюсь услышать, что понапрасну трачу своё время.

– Хотел поговорить, ты избегаешь меня, а меня это в корни не устраивает. Ты моя дочь, и ведь раньше всё было по-другому, я был тебе другом, а теперь...

В его голосе печаль и сожаление, у меня же уже наворачиваются слёзы.

Раньше, как раньше уже не будет.

– Раньше ты всегда был на моей стороне, а сейчас стоишь напротив. – едва сдерживая слёзы тихо произношу я.

– Я всегда хочу лучшего для тебя, ты же моя принцесса. – папа делает шаг ко мне, но я отстраняюсь, мне нужна эта дистанция, иначе я просто сдамся.

– А ты спросил у меня, нужно ли мне это твоё лучшее? Мне хорошо там, где я есть, понимаешь. – я поднимаю глаза прекрасно понимая, что папа увидит мои слёзы.

– Нет, я не понимаю. – надеюсь хотя бы честно отвечает он, – Не понимаю как между нами мог встать какой-то пацан. – папа фыркает и отворачивается, будто ему не приятно даже вспоминать Диму.

– Это не просто пацан папа, он чемпион, у него есть планы, и мы любим друг друга. – я встаю на защиту своего мужчины, возможно глупо, но я не хочу просто молчать.

– Он всё равно тебя не достоин. – зло говорит отец, указывая в меня пальцем.

– А ты был достоин мамы. – мои слова словно выстрел попадают в самое сердце соперника.

– Не приплетай сюда меня, речь не обо мне. – папа отворачивается, и я чувствую, как атмосфера в комнате накаляется. – Я не был с твоей мамой из чувства мести.

– О чём ты говоришь? – нервный смешок хорошо слышится в полной тишине, – Какая месть? – теперь я подхожу к нему и встаю напротив.

– Он мстит мне за своего отца. – папа засовывает руки в карманы и направляет свой взгляд в окно, – Много лет назад у меня был хороший приятель, мы вели с ним определенные дела, а потом он решил меня подставить, но я его опередил и усадил в тюрьму. Я не сразу узнал Диму, точнее я никогда его и не видел, просто спустя время, понял кого он мне отдалённо напоминает. А фамилия, да мало ли однофамильцев в стране, я просто не предал этому особого значения, и зря. Он не любит тебя Лисёнок, а просто мстит за отца.

Я чувствую, как мои щёки горят, а руки потряхивает от напряжения, сердце рвётся на части, а душа рассыпается на тысячу осколков.

– Он не мог... – едва шевеля губами произношу я, – Дима понятие не имеет куда пропал его отец, – я вытираю ладонью свои щёки, отказываясь верить в правдивость папиных слов, – Ты ошибаешься, папа Димы ушёл от них, как оказалось в другую семью, но и там он задержался не на долго оставив и их. – я говорю и пытаюсь поверить в эти слова теперь сама.

А что если всё не так и что, если папа действительно говорит правду? Но так ведь не бывает, Дима не мог знать, что отцу придет в голову нанять для меня телохранителя, может он позже узнал кем является мой отец?

В голове возникает масса вопросов и я не уверена, что хочу знать правду, потому что возможно эта правда разрушит меня.

Пятьдесят вторая глава. Василиса

После папиных слов моя жизнь разделилась на до и после.

Я только и дело что капалась в воспоминаниях ища подвох в поведении Макара.

Но их не было.

Или я влюбленная дура ничего не вижу.

Опять

С каждым днём на протяжении трех недель я всё дальше и дальше ухожу от Макара.

Встречи становятся всё реже – у меня сроки.

Звонки всё короче – у меня дела.

Это всё глупо и нецелесообразно, нужно просто решится и спросить у Димы всю правду, но я не могу, страх сильнее и каждый раз глядя на него внутри что-то трещит и ломается.

Макар всё понимает, задаёт массу вопросов, а я отнекиваюсь и не могу спросить у него на прямую, кто я для него в действительности.

Я медленно рушу то, что так давно хотела построить.

Это моя и не моя вина одновременно.

Я смотрю на свою картину, которую только что закончила.

Заказчик был не прихотлив и ему нужна была необычная картина девушки. Никаких инструкций, никаких пожеланий просто девушка, куда и для чего ему эта картина он не сказал, единственное, что он попросил, чтобы девушка была огненной. Я долго думала, как можно это сделать, а потом руки просто стали наносить штрих за штрихом, мазок за мазком и вот я смотрю на действительно огненную девушку.

Картина полностью в красных оттенках, как если бы на фото наложили красный светофильтр, девушка стоит полубоком, так, что одновременно видны красивые изгибы спины, и её обнаженная грудь. Да, девушка голая, почти беззащитная. Её лица не видно из-за рук, поднятых вверх, которыми она держит свои огненные волосы, в прямом смысле этого слова.

Волосы не рыжие, не медные, они и есть огонь. Такой же живой и всепоглощающий, который сейчас выжигает моё сердце...

Мне нравился конечный результат, и я была уверена, что заказчик будет удовлетворён. Я вложила не только силы в эту картину, я отдала все свои чувства этой девушке без имени.

– Василиса, открой. – стук в дверь прервал поток моих мыслей, разнося волну отчаянья под кожей. – Я знаю, что ты здесь. – голос тихий, будто боится спугнуть.

– Привет. – я пытаюсь улыбнуться ему, но вижу по его глазам, что плохо стараюсь, он мне не верит. – Зайдёшь? – задаю этот глупый вопрос, чтобы скрыться внутри.

– Что происходит? – Дима стоит на пороге, я не вижу, но слышу, что он даже не разувается, а значит скоро уйдёт.

– Всё хорошо, я закончила картину, только что, хочешь посмотреть? – тараторю, не оборачиваясь и занимаю себя, чем только можно, хватаю кисти, и начинаю их промывать.

Руки слегка потряхивает, сердце рвётся к нему, но я лишь вижу красную воду на белом фоне раковины, будто кровь.

– Посмотри на меня. – я чувствую его дыхание на своём затылки, мурашки растекаются по телу и мне так хочется кинуться в его объятья, но я не могу, поэтому просто мотаю головой в знак протеста.

После этого я чувствую его сильные руки на своём теле, он одним движением поворачивает меня к себе и фиксирует ладонями голову так, чтобы я смотрела прямо ему в глаза.

– Что происходит Солнце, ты меня избегаешь, и не говори, что это не так, это так! – у него тихий голос, но в нём столько напряжения и боли, – Я не дурак, и всё вижу, только не надо говорить, что у тебя дела, нет, дело не в этом, раньше тоже были дела, но мы были вместе. – тоска и обида эхом отдаются в моём раненом сердце, но я молчу, просто смотрю в эти любимые медовые глаза, которые сейчас тусклее и холоднее, они не медовые, а почти чёрные и я хочу запомнить и такое его лицо, напряжённое, безысходное.

– Я просто устала... – едва слышно отвечаю почти правду.

– Это не оправдание, я же вижу, что эта очередная ложь, только когда всё это стало для тебя нормой, я не понимаю?! – он срывается, но не до конца, всё ещё держит себя в руках, но ему это сложно даётся.

– Просто мне нужно отдохнуть. – Я отворачиваюсь, снова, и продолжаю мыть кисти и палитру, она плохо отмывается, но я тру её пальцами, до боли, до крови, чтобы боль была не только внутри, но и снаружи...

Может так мне станет легче?

– Хорошо, – его руки падают вдоль тела, и он больше не пытается ко мне прикоснуться, – Раз ты закончила работу, есть время на отдых между заказами. Я уезжаю, через три дня на чемпионат и хочу тебя там видеть. – в его словах мольба, он больше не пытается до меня дотронутся, но это и к лучшему, иначе я сломаюсь и расплачусь прямо здесь.

Я слышу, как он разворачивается и уходит, забирая с собой всё тепло и мою душу.

Перед тем как закрыть дверь он произносит простые три слова, которые всегда мне говорил и от которых моё сердце заполнялось теплом и светом, но в этот раз они заморозили его словно льдом, безжалостно покрывая толстым слоем снега...

Я больше не сдерживаюсь, слёзы рассекают мои горячие щёки, кислород обрывками попадает в легкие, у меня словно нет больше воздуха, он забрал его с собой, забрал, как и всю меня...

Приехав домой, я сражу же стала набирать горячую ванну, мне нужно было расслабится и отдохнуть.

Мне нужно принять решение и наконец поговорить на чистоту.

Почему я не сделала это в мастерской. Почему умные мысли посещают мою голову спустя столько времени?

Я боюсь.

Но страх не уйдёт, и я просто потеряю любимого человека, нужно просто узнать правду, даже если она будет горькой. Лучше так, чем то, что сейчас происходит.

С этими мыслями и твердой решимостью я собралась ехать к нему.

– Василиса!!! – я слышу, как отец врывается в мою комнату, – Василиса ты где?

– Я сейчас выйду. – заматывая волосы на голове произношу я, – Ты чего так кричишь, у нас пожар? – задаю вопрос и открываю дверь.

Папа как загнанный в углу зверь, мерит мою комнату шагами, он в ярости, в бешенстве, а ещё кажется, что он напуган, но этого не может быть, ничто не может напугать моего отца.

– Собирайся, ты сейчас же улетаешь в Штаты! – он смотрит на меня чужим взглядом, я впервые вижу его в таком состоянии.

– В какие Штаты, я никуда не поеду, у меня здесь работа... – я хочу ещё сказать, что у меня здесь Дима, он папа не даёт мне закончить предложение.

– Найдёшь работу там, я хотел тебе сделать сюрприз, но планы изменились, – он торопливо говорит и я чувствую его нервозность буквально кожей, – Я купил тебе обучение, ты будешь обучаться у лучших художников мира, получишь новые знания, знакомства и шанс на другую жизнь, уезжай Василиса. – меня пугают его слова, его действия, его поведения, передо мной будто не мой отец, а кто-то другой.

– Что происходит? Я не собираюсь ни в какие Штаты, мне не нужно никакое обучение, мне не нужен никакой шанс, я там, где я хочу быть...

– Макаров вышел на свободу.