Текст книги "Ярче солнца (СИ)"

Автор книги: Сандра Хилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Тридцать четвертая глава. Макар

Держу в руках свою малышку и не верю собственным ощущениям. Она рядом, тяжело дышит и находится на грани потери сознания.

Замученная.

Уставшая.

Вытраханная.

Мной!

Улыбаюсь как придурок, прижимая её тело ещё ближе.

Моя!

Сделаю всё, что бы Василиса ни разу не пожалела о своём выборе.

– Не люблю тебя… – тихо говорит куда-то мне в рёбра.

– Я знаю. – улыбаюсь и глажу её плечо.

Василиса постепенно выравнивает дыхание и начинает медленно водить пальчиками по моему телу, задевая рёбра и вызывая у меня мурашки.

Внутри появляется волна нового желания, я завожусь и хочу продолжения.

– Если ты продолжишь водить своими пальчиками, мы пойдём на второй круг. – кладу свою ладонь на её ягодицу и сжимаю, целую макушку.

– Нельзя, – поднимает Василиса голову и смотрит на меня таким взглядом, что мне становится всё равно на её «нельзя», – Вика уже, наверное, должна прийти! – начинает вырываться из моих рук эта хитрая Лиса.

Василиса смеётся и сопротивляется, когда пытаюсь удержать её в своих объятьях, а внутри невероятное чувство тепла, я не могу поверить, что она в моих руках.

Укладываю Василису на лопатки и удерживаю запястья над её головой, она тяжело дышит, мило хлопает своими голубыми глазками, щёки раскраснелись толи от попыток укрыться, толи ещё не побледнели после секса, не знаю, губы зацелованные, мной, и это пиздец как будоражит кровь.

Наклоняюсь и целую её лоб, спускаюсь к щеке и зубами прикусываю ушко, Василиса издаёт тихий стон и начинает елозить подомной. Провожу свободной рукой по её губам и спускаюсь к шее, кладу ладонь на тонкую шею и слегка сдавливая целую Василису в губы, мягко, нежно, дразню её и кайфую от реакции, которую даёт мне мгновенно. Василиса дышит ещё тяжелее, ещё глубже, а с губ срываются тихие стоны, опускаю свою руку на её грудь и сжимаю её сосок, Василиса изгибается и стонет мне в рот.

– Львёнок… – полушёпотом стонет мне в губы, а моё сердце сжимается в груди.

– Повтори. – отстраняюсь от неё и смотрю в глаза, в которых туман желания. Василиса не понимает, что я от неё прошу, – Повтори, как ты меня назвала? – неотрывно смотрю в её глаза.

– Львёнок… – неуверенно говорит она и я чувствую, как она сжимается, наверное, от моего взгляда и боли в запястьях, – Я больше не буду тебя так называть, прости… – опускает взгляд и отворачивает голову, молчит и не говорит о той боли, которую я ей причиняю, не подрасчитав свои силы.

– Нет, – ослабляю хватку и поворачиваю её голову к себе, – Мне очень нравится. – целую нежные губы и опускаю её руки, подношу к своему лицу зацыловываю красные следы от своих пальцев, – Никогда не терпи, если я причиняю тебе боль. – Василиса смущается и становится ещё румяней. Кладу её руки себе на плечи, а поцелуями спускаюсь к аккуратной груду, облизываю сосок и чувствую, как вся кровь спускается в пах, член мгновенно каменеет и требует разрядки.

Ласкою её грудь, прикусываю и снова целую, второй рукой глажу другое полушарие. Веду ладонью по гладкому телу вниз, к самому сокровенному. Василиса тихо постанывает и не может спокойно лежать на одном месте. Провожу ладонью по гладкому лобку, но не касаясь клитора прохожу дальше, и сжимаю бедро. Василиса задерживает дыхание, но не почувствовав моих пальцев на своей маленькой писечке, выдыхает.

Освобождаю её сосок и снова целую шейку, перехожу к губам и овладеваю ими, одновременно вожу в неё свой палец.

– Даааа… – выгибается Василиса и я ввожу в неё ещё один палец, начинаю интенсивно ими работать, страстно целую, чувствую, как она сжимает меня своими стеночками и царапает мои плечи.

Завожусь ещё больше от понимания, что ей приятно и она кайфует от моих действий.

– Диим… – протягивает она шёпотом. Блять её стоны дурманят, и я хочу им подчинятся, – Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. – просит моя малышка.

Переворачиваю и поднимаю её попу, по телу проходят волны удовольствия от картины, которая сейчас перед глазами.

– Я не буду нежным. – говорю ей на ушко и в подтверждение своих слов слегка шлёпаю по упругой заднице.

– Ах… Даа… – стонет она и начинает крутить своей попой.

– Хочу трахать тебя жёстко, быстро и резко. – членом касаюсь её мокрого входа, чувствую, как она поддаётся вперёд, но я не ввожу член, а проскальзываю и задеваю клитор.

– Ааах, Дииим… – поскуливает она, а я получаю нереальное удовольствие от её желания.

Её промежность блестит от нашей обшей смазки, и я дразню Василису, размазывая соки по маленькому входу, она хнычет, и сама пытается насадиться на мой член.

– Кто-то хочет, чтобы я уже вошёл? – глажу ягодицу и слегка шлёпаю.

– Да… – вздрагивает Василиса и сжимает в кулаки простынь.

Вставляю только головку и сразу высовываю её, Василиса снова хнычет, а я снова и снова повторяю это действие, заставляю её изнывать от желания.

– Львёнок, пожалуйста… – говорит она и я резко погружаюсь в неё на всю длину. По телу проходит дрожь, Василиса сжимает меня своими стенками и громко стонет, а я даю ей время привыкнуть к ощущениям.

– Да, ещё… – говорит моя малышка и сама начинает двигаться, кладу свои руки на её талию и начинаю постепенно ускоряться.

Чувствую, как Лисенок сжимается, стоны становятся громче, и она вот-вот кончит, слегка замедляю темп, наклоняюсь.

– Грубо или нежно? – говорю ей на ушко сжимая пальцами её сосок.

– Грубо… – на выдохе говорит моя девочка и я резко бьюсь об её бедра своими, – Дааа… – сжимается внутри, а я отстраняясь повторяю толчок, затем ещё и ещё.

Василиса уже кричит и сжимает меня почти до боли своими стеночками. Тело горит, губы сохнут, двигаюсь быстро и резко чувствуя, что мы оба вот-вот кончим.

– Давай солнце, кончай. – тараню её и она с громким стоном кончает, тело дрожит и извивается, пальцы побелели и сминают под себя простынь.

Делаю ещё несколько движений и кончаю внутрь. Чувствуя, как она принимает каждую мою каплю.

Это какой-то пиздец.

Василиса падает на постель, я накрываю её своим телом, медленно выхожу из неё, и слышу, как она стонет в матрас, переворачиваюсь и тяну Василису за собой, укладывая на своё плечо. Нежно целую в макушку, чувствую расслабление в теле и прилив любви к своей малышке.

Это блядь такая эйфория держать её в своих руках и чувствовать своими ребрами, как колотится её сердце.

Не отпущу, даже если будет вырываться, не отпущу.

Моя!

Тридцать пятая глава. Макар

Василиса мило сопит у меня на груди.

Устала.

Моя маленькая, сладкая девочка.

Охраняю её сон и думаю, как быть дальше.

Есть две проблемы, которые не терпят отлагательств.

Первое и самое важное – это вопрос как рассказать Александру Николаевичу, что я люблю его дочь.

Он предупреждал, и я не сдержал своего обещания, но отступать и прятаться, не буду и если мы не найдём точки соприкосновения я пойду на радикальные меры.

Второй момент – это предстоящие двухнедельные сборы, на которых я обязан присутствовать.

Я не хотел переходить с Василисой в горизонтальное положение, потому что понимал, что в ближайшее время оставлю её одну и она может напридумывать себе кучу всего, с чем мне потом будет сложно разобраться.

Взять с собой я её не могу и как оставить, теперь тоже не понимаю.

В голове мысли роятся словно пчёлы и я пока не вижу их логического решения.

Слышу, как кто-то открывает дверь, догадываюсь, что это Вика и надеюсь ей хватит ума не орать на всю квартиру, о своём приходе.

Приходит минута, но в квартире тишина, молодец, мозги всё же есть, улыбаюсь своим мыслям и поправляю одеяло на Василисе.

Тихий стук по двери в мою комнату, и я вижу, как медленно опускается ручка и открывается дверь.

– Я не смотрю, – улыбается эта маленькая заноза и просовывает голову в комнату, – Раз вы тут ещё заняты, – играя бровями говорит негодница, – Я к Катьке пойду, чтобы не смущать её. – бросает на Василису взгляд, показывает мне палец вверх и так же тихо закрывает дверь.

Василиса начинает двигаться, но я сильнее прижимаю её к себе, целую в макушку, и она снова погружается в сон.

Спит Василиса тревожно, она дёргается, что-то бормочет и снова дёргается, дрожит и как будто тихо плачет, а потом просто резко просыпается и садится на кровати.

– Что случилось? – аккуратно кладу свою ладонь на её талию, – Приснилось что-то не хорошее? – провожу пальцами по её гладкой коже.

– Всё нормально. – пытается улыбнутся Василиса, но по взгляду, который она бросает на меня через плечо, понимаю, что она просто, пока не готова делиться своими тайнами. – Надо, наверное, домой ехать, – опускает голову, и вся сжимается, произнося эти слова, – Папа будет волноваться, что я не звоню ему целый день. – чувствую, как атмосфера в комнате окутывает меня какой-то тревожность и это не моя энергия.

– Солнце, если ты хочешь домой мы можем поехать, а можем и остаться, – сажусь позади Василисы и кладу ей на плечо подбородок, колючий, наверное, – Я разговаривал с ним сегодня, они с твоей мамой загородом и не собирались приезжать на квартиру, – целую и трусь носом о тонкую шею, наслаждаясь особенным запахом.

– Почему он тогда не позвонил мне? – больше себе задаёт вопрос Василиса.

– Потому что я сказал, что нахожусь рядом с тобой и оберегаю тебя. – кладу руку шейку и укладываю её головку на своём плече, Василиса облокачивается на меня всем телом и открывает доступ к своим венкам, которые пульсируют от частого сердцебиения. – Ты так сладко пахнешь… – целую линию нижней челюсти, поднимаюсь к щекам, и провожу языком по её ушку.

– Дииим… – тихо произносит Василиса и впивается своими пальчиками мне в бедро, – Я больше не смогу, – хнычет моя малышка и ведёт пальчиками вверх, – У меня правда нет сил даже в туалет сходить. – сквозь тусклый свет комнаты, вижу, как горят её щёки от смущения.

– Иди на ручки, я тебя отнесу куда только пожелаешь. – обнимаю её ещё крепче и целую в плечо.

– Нет! Сама дойду, ты и так меня не выпускаешь целый день из объятий. – прячет в руках своё личико и сквозь них тихо произносит, то, на что я оказался не готов и знать ни знаю, как реагировать, – Ко мне так никто не относился кроме отца и это пугает меня. Все всегда считали, что я сильная и должна со всем справляться самостоятельно, да какой там, никто даже и не интересовался, вывожу я ту или иную ситуацию. Все думали, что у меня нет проблем и я живу как святая, не зная людских трудностей… – на одном дыхании говорит Василиса и убирает свои ладошки с лица, – Только родители, в особенности папа поддерживал меня и оберегал, не показывал, но переживал и пытался мне помочь, а теперь ещё и ты, фактически носишь меня на руках… – поворачивает ко мне свою голову и так пронзительно смотрит, в самую душу, что у меня дыхание сбивается, будто дали под дых. – Я боюсь Дим, что в один прекрасный день, я останусь без Вас обоих. – шёпотом произносит Василиса и встаёт с кровати.

Ловлю её у выхода из комнаты.

– Василис, – аккуратно разворачиваю за плечи и кладу свои ладони на её щёчки, – Я костьми лягу, но не оставлю тебя одну! – обещаю ей и целую манящие губы.

– Обещаешь? – доверчиво заглядывает в мои глаза стоя на носочках.

– Обещаю! – прижимаюсь своим лбом к её.

– Я сейчас описаюсь, но так не хочу рушить такой момент… – начинает смеяться Василиса, а я, улыбаясь выпускаю её из своих рук.

– Ты самая необыкновенная девушка, которую я встречал. – говорю ей слегка толкая в направление туалета.

– Зато теперь ты можешь хвастаться что от тебя девушка писается кипятком. – смеётся Василиса и скрывается за дверью.

Поразительно, как она одновременно может смущаться и смеяться сама над собой.

Иду на кухню, ставлю чайник и ищу в холодильнике, чтобы нам съесть.

Слышу, как открывается дверь, несколько шагов и закрывается уже по всей видимости другая, включается вода.

– Диим, – разносится крик по всей квартире, – Принесёшь мне полотенце? – простой вопрос, а Василиса произнесла его так, словно мы давным-давно вместе и это так обыденно, не подозревая, как я хотел когда-нибудь услышать от неё, что-то подобное.

Тридцать шестая глава. Василиса

Я никогда не чувствовала себя такой окрылённой и воодушевленной.

Дима просто сплошной секс и источник моего вдохновения.

С ним мне не страшно быть глупой, смешной и настоящей, а Диме мне кажется нравится, что я рядом просто дышу.

Поворачиваю голову и любуюсь его профилем, кровь в жилах превращается в мёд от сладостных ощущений.

Мой.

– Ты решила меня соблазнить прямо в машине? – не поворачивая головы неожиданно спрашивает Дима.

– Нет, просто задумалась. – вру, на ходу понимая, как это неубедительно звучит, – Просто думаю, – отворачиваюсь от него и смотрю на мелькающие деревья за окном, – Ты когда-нибудь согласишься быть моей моделью? – я боюсь услышать его отказ, но этот страх не вызывает неприятных ощущений как прежде.

– Что нужно делать? – в его голосе слышен интерес, и я не знаю о чём больше. Дима безумно хочет попасть в мою мастерскую, а я боюсь, что ему не понравится то, чем я живу.

– Ничего особенного, – скорее себя убеждаю я, – Просто приехать и…

– Когда ты хочешь это сделать? – перебивая меня, слишком интимно говорит Дима. Мои щеки начинают гореть, а рука Димы двигается вверх по моему бедру.

– Сейчас… – говорю на выдохе и ногами сжимаю его ладонь.

В машине накаляется атмосфера, и кажется Дима готов свернуть на обочину и взять то, что ему так бесстыдно предлагают. Я разворачиваюсь на сиденье, облокачиваюсь на подлокотник и касаясь шеи Димы носом, достаю свою сумку с заднего кресла, отстраняюсь и сажусь обратно.

– Ты хитрая лиса! – говорит интимным полушёпотом Дима.

– Нет, я просто хочу нарисовать тебя таким. – шуршу своими листами и достаю карандаш.

– Каким? – интересуется Дима и бросает на меня горящий взгляд. По телу разбегаются мурашки, а внутри всё сжимается от предвкушения и мне становится неудобно сидеть на своём месте.

– Моим… – первые штрихи ложатся на бумагу, я ощущаю его голодный взгляд на себе, но не оборачиваюсь, потому что знаю, если посмотрю на него, не смогу дорисовать его профильный портрет.

Я чувствую его энергетику и то, как всё потрескивает от нашего общего желания.

С ним только так. Остро, но в то же время очень трепетно, жарко будто мы готовы спалить всё в радиусе тысячи километров вокруг, но в то же время – это только наш маленький мирок, в который мы не пускаем никого.

Никого кроме Вики.

Эта удивительная девочка поражает меня своим желанием жить, а еще она невероятно смешная и добрая, и чуточку глупая, потому что не видит очевидных вещей рядом с собой.

Такой была и я, наверное.

Карандаш ложится на бумагу, и я понимаю, что мне уже нравится, хоть это всего лишь набросок, но он уже живой и над ним не придётся сидеть бесконечное количество минут, чтобы наконец закончить начатое. Нет. Сейчас мои руки сами управляют телом, и я неспособна их остановить.

Такое бывает редко, но, когда я ощущаю этот порыв вдохновения, даже вторжение инопланетян не смогут меня сбить с этой волны, до тех пор, пока я не поставлю точку.

– Ты обещала показать мне результат, но так до сих пор этого и не сделала, – с толикой упрека слышу Димин голос, но не отрываю взгляда от листа бумаги и продолжаю водить по нему карандашом.

– Когда-нибудь покажу. – я почти не вру, просто боюсь, хотя внутри давно перестала сравнивать Диму с кем-либо и знаю, что он похвалит даже если там будет нарисована какашка. Начинаю смеяться от своих мыслей и бросаю взгляд на свою модель.

– Аж самой смешно от своей лжи. – улыбается мне Дима и проводит пальцами по моей щеке.

– Нет, я смеюсь, потому что кое-что представила. – разбушевавшаяся фантазия накидывает мне новые картинки, и я начинаю смеяться во весь голос.

– Хотел бы я хоть раз побывать в твоей голове. – задумчиво усмехается Дима.

– Ничего нового ты там не узнаешь, я всё так же тебя не люблю. – вытирая выступившие слёзы смотрю на такой полюбившийся профиль.

– В основном. – его улыбка сводит меня с ума и сейчас как никогда я рада, что умею рисовать.

Оставшуюся часть дороги я не отрывала взгляда от своей писанины, а Дима не мешал, просто иногда чувствовала его горячий взгляд на своём лице.

– Приехали художница. – аккуратно проводит Дима по моим волосам, и я выныриваю из своего волшебного мира.

– Ой. Я так погрузилась в процесс, что потеряла счёт времени. – убираю карандаш в футляр и протягиваю папку Диме, – Вот смотри. – руки дрожат от волнения и мне очень тяжело даётся это решение, но это же Дима, с ним не страшно даже упасть, а я уверена, что он не даст мне провалиться в бездну, ну или прыгнет в неё со мной.

– Серьёзно? – недоверчиво смотрит мне в глаза Дима, но папку бережно берёт в свои руки.

Несколько секунд пока он с серьёзным лицом рассматривает свой портрет, кажутся целой вечностью и когда я уже готова открыть дверь и убежать, Дима поворачивает свою голову и смотрит на меня каким-то другим взглядом.

– Я не умею красиво говорить, но если бы умел, то не нашёл бы таких слов, чтобы передать все эмоции, которые я сейчас испытываю. – кажется я не дышу в этот момент, а его полные восхищения глаза, разгоняют кровь по венам и заставляют сердце колотиться.

– Спасибо. – еле слышно вырывается из моих губ, а Дима за шею притягивает к себе.

– Это тебе спасибо солнце, что впустила меня в свою жизнь. – говорит мне на ухо и я аккуратно отстраняюсь.

– Просто карниз ударил меня по голове, и я всё ещё не в себе. – смеюсь и выхожу из машины.

Тридцать седьмая глава. Василиса

Неделю хожу окрыленная, понимаю, что выгляжу глупо и подозрительно, но я не могу скрывать своё счастье.

Это абсурдно, что мы с Димой, как подростки прячемся по углам. Точнее не так, это я его прячу по углам.

Дима собирался чуть ли не на следующий день идти к отцу и рассказывать о его серьёзных намереньях.

Я сопротивлялась тогда и сопротивляюсь сейчас.

Тогда, потому что была не уверена в нас. Мало ли как бывает, внутри всё тянется, а по факту оказывается лишь мимолетной потребностью.

Сейчас я боюсь реакции отца, а то, что она будет отрицательной сомнений нет, но именно сейчас я к ним не готова. Я хочу насладиться этой легкостью влюбленности и уже позже решать серьёзные проблемы.

Пока так.

Диму это не устраивает, а я просто готовлюсь к войне, которая неизбежна.

– О чём задумалась принцесса. – неожиданно слышу любимый голос, и сама не знаю почему, вздрагиваю.

– Фух, дедуля, ты меня жуть как напугал. – демонстративно держусь за сердце изображая приступ и улыбаюсь своему другу.

Дед у меня крутой. И хоть между ним и родителями были конфликты, на мне они никогда не отображались. Я просто любимая внучка.

С дедушкой у меня очень много приятных воспоминаний. Когда я была совсем малышкой, как-то раз дедушка взял меня и пошёл гулять в лес ни сказав об этом никому. Искали нас с собаками, а дед потом от бабушки получил нагоняй.

А когда мне было лет пять, мы ходили с ним в тот же лес, и он мне рассказывал разные истории, иногда смешные, иногда страшные.

Как-то раз гуляя по лесу, я собирала красивые веточки и листочки, дедушка, как всегда, что-то рассказывал, а меня всегда манила одна таинственная тропа. Она вела в гущу леса через плотные кусты тёрна и каждый раз проходя мимо неё, я хотела узнать, что таится за этими кустами.

– Дедуль, пойдём по этой тропинке, она такая волшебная, это, наверное, вход в затерянный город. – я смотрела на него полными надежды глазами, мечтая услышать его согласие.

– Принцесса нам туда нельзя ходить. – отмахиваясь сказал мне дедушка.

– Но почему дедуль? – моему возмущению не было предела. – Там волшебники, и чудеса, а я ни разу не видела чудес, давай хоть одним глазком посмотрим.

Дедушка, улыбаясь присел на корточки, приобнял меня за плечики и прислоняя палец к губам тихо сказал: – Нет там никаких чудес, там живут тигры.

Листья на деревьях зашелестели от ветра, и дедушка крикнул: – Бежим!

Бежала я, оттуда не оглядываясь и больше не вела его к той тропе, а позже выяснилось, что за тем тёрном трансформаторная будка стояла, можно сказать и впрямь тропа в волшебный мир.

– Я тебя второй раз зову, а ты всё в облаках летаешь, рассказывай причину своего окрылённого состояния, неужто влюбилась!? – прищуриваясь, с улыбкой смотрит на меня в ожидание ответа.

– Пфф, скажешь тоже, влюбилась, не дед, о картине думаю. – пытаюсь правдоподобно врать.

– Ты это бабке можешь лапшу на уши вешать, а мне то не надо, я может и старый, но не слепой, слава Богу. – всё так же улыбаясь говорит дед, – Давай рассказывай, ты же знаешь, я могила, – кладёт себе крест на крест руки на плечи, закрывает глаза и высовывает язык, – Никому не скажу твой секрет. – подмигивает и приобнимает меня за плечи.

– Дед, да кажется тебе, нет у меня никого. – удивлённо смотрю на него изображая полное непонимание его намеков.

– Я же тебе говорю, ты это кому другому иди скажи, я же вижу, да тут только слепой не увидит, что ты вся цветёшь. Или опять мудак какой?

– Нет! Ой! – закрываю себе рот ладонью, понимая, что спалилась и в разведку со мной дед не пойдёт.

– Так значит хороший? – улыбаясь уточняет дед.

– Хороший… – бурчу себе под нос надувая губы.

– И чем твой хороший занимается, имя, то есть у хорошего этого. – более строго спрашивает дед.

– Есть, только я тебе его не скажу, боксёр он. – задираю нос до потолка.

– Боксёр – это хорошо, значит дисциплинированный, да и отбиться если что сможет. – задумчиво говорит дед, потирая подбородок.

– От кого отбиться? – непонимающе смотрю на деда.

– От тебя! – начинает хохотать дед, а мне становится почему-то обидно.

– Чего хохочете? – неожиданно сзади нас раздаётся ещё один мужской голос.

– На самом деле от него, – тихо говорит дед, показывая пальцем себе за плечи, – Но ты не переживай, мы тебя отвоюем. – подмигивает и как ни в чём не бывало поворачивается к отцу. – Да так Санёк, сон Ваське рассказываю, страшный, ты там тоже был, кстати.

– И что же я там делал, опять тонул, или что Вы в тот раз рассказывали, убегал от медведя, сны у Вас с моим участием, в основном с моим летальным исходом. – уже без обиды в голосе спрашивает папа у дедушки.

– Не Сань, в этот раз ты просто от боксёра по щам получил. – смеётся дедушка, а у меня начинает звенеть в ушах, вдруг папа догадается, вот дед, ну зачем он ляпнул про боксёра.

– О боксёр, что-то новенькое, всё-таки интересные у Вас сны, может фантастику начнете писать!? – похлопывает деда по плечу, – Ладно, пошел я, а Вы веселитесь, веселитесь, смех говорят жизнь продлевает. – целует меня в макушку и уходит.

– Чё спрашивается приходил? – смеётся дед, смотря ему в спину, – Ну так что там с твоим боксёром? – смотрит на меня сканирующим взглядом.

– Дед, мне просто хорошо. – улыбаюсь ему и обнимаю как в детстве, – С ним не страшно, я уверена, что он защитит меня и всегда будет на моей стороне.

– А ты готова быть на его стороне? – перебивает меня дед.

– Готова. – не колеблясь отвечаю дедушке, поднимая на него взгляд.

– Тогда отчего трясёшься, при виде отца, не одобрил?

– Не сказала ещё, боюсь, знаю, что не одобрит, но нужно время чтобы подготовится к кардинальным мерам. – прижимаюсь ещё крепче к дедушке.

– По стопам матери собралась идти? – с обидой хмыкает дед. – Не стоит, будут проблемы, ко мне приходите, две головы хорошо, а третья ещё лучше, поняла?

– Поняла дедуль. – обнимаю не просто дедушку, а своего единственного друга.

– Ну и славно, беги принцесса, придумывай план эвакуации.

С улыбкой на лице иду в свою комнату.

Решено!

Завтра едим с Димой в святую моих святых.