Текст книги "Влюбленные"
Автор книги: Сандра Браун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Глава 13
Покинув административные помещения Шерифской службы, Доусон очутился в небольшом вестибюле. Здесь он с удивлением увидел Амелию; в особенности его поразило, что она была одна, без детей. Амелия сидела на одном из неудобных пластиковых стульев, составленных в ряд вдоль стены. Казалось, она не ожидала его здесь встретить – в первый момент ее глаза слегка расширились, но уже через мгновение она отвернулась как можно равнодушнее и невозмутимее.
Доусон подошел и сел на соседний стул.
– Ты как? Все в порядке?
Повернув голову, она окинула его насмешливым взглядом.
– Даже не припомню, когда в последний раз я проводила День труда столь занимательно и разнообразно.
Доусон кивнул. Он понимал, что задал глупый вопрос и заслуживал подобного ответа.
– А где Хантер и Грант?
– В гостях у Джорджа Меткалфа и его жены, – ответила Амелия после едва заметной паузы. – Я только что им звонила – они неплохо проводят время, но не возражают, чтобы я за ними приехала. – Она покосилась на дверь, из-за которой он только что вышел, и добавила: – Только я не знаю, когда освобожусь. Честно говоря, мне было бы гораздо удобнее, если бы они остались у Джорджа на ночь, ведь завтра утром мне нужно быть в суде.
– А что думает по этому поводу Джордж? – уточнил Доусон.
– О, он не возражает. Во-первых, у меня довольно хорошие отношения с ним и с его женой, а во-вторых… во-вторых, он все понимает.
– В случае если Джордж вдруг не сможет с ними посидеть, ты всегда можешь поговорить с Лемюэлем Джексоном, а он замолвит за тебя словечко судье.
– Он мне уже звонил. Как только он услышал в новостях про… про Стеф, то сразу предложил мне перенести заседание на другой день, но я отказалась.
– Ты уверена, что выдержишь перекрестный допрос?
– Не знаю, но мне хочется как можно скорее с этим покончить.
Доусон кивнул. Он понимал ее желание, однако сомневался, что решение Амелии было разумным. Выглядела она, честно сказать, не лучшим образом – лицо осунулось, под глазами круги. Несомненно, Амелия очень устала и вымоталась, а появляться в таком состоянии на судебном заседании, да еще подвергаться перекрестному допросу было как минимум недальновидно.
– Ты рассказала Хантеру и Гранту насчет Стеф?
– Нет. Я просто не знаю, как это сделать, с чего начать… Ведь я и сама никак не могу поверить, что ее больше нет.
Доусон немного помолчал, словно из уважения к памяти Стеф. Потом он сказал:
– Ты уже знаешь, что ее убила не черепица и не свалившийся с крыши кирпич?
Амелия с трудом сглотнула.
– Да.
Во время «беседы» Доусона с детективом Такером и его напарником пришло предварительное заключение о причинах смерти молодой девушки. Экспертиза установила, что она была убита ударом по голове, нанесенным сзади с силой, раздробившей ее.
– Кто тебе сказал? – спросил Доусон.
Амелия плотно сложила руки под грудью, а ладони сунула под мышки, словно ей вдруг стало холодно.
– Когда я приехала в морг, меня попросили ее опознать – так сказать, в предварительном порядке. Правда, патологоанатом все равно не мог начать вскрытие до тех пор, пока Стеф не опознают родители, но после того, как я подтвердила, что это она, медэксперт исследовал рану. Он-то и сказал мне, что ее, скорее всего, убили.
– А ее родители приехали?
– Да, но совсем недавно. Их повезли в морг сразу из аэропорта. Я пыталась с ними поговорить, но они… они просто убиты горем. В общем, я не стала им мешать и уехала.
– А здесь ты как оказалась?
– Как только экспертиза установила, что это было убийство, детектив Такер позвонил мне и попросил приехать, чтобы ответить на кое-какие вопросы. Я приехала, но меня попросили немного подождать. – Она кивнула на дежурного полицейского, который сидел за столом, отгороженным от остальной части вестибюля перегородкой с вырезанным в ней окошком. – Это было полчаса назад.
Криминалисты все еще работали на месте преступления на Сент-Нельде, но кто-то облеченный властью уже решил, что это преступление ввиду его особой тяжести будет расследоваться Шерифской службой округа, а не полицейским участком, за которым был формально закреплен остров. Офис шерифа соседствовал с окружной тюрьмой, которая занимала несколько приземистых промышленного вида зданий, стоявших на территории, окруженной высокой стеной со спиралями колючей проволоки наверху. Доусон видел тюрьму из окна кабинета Такера и не мог отделаться от мысли, что передача расследования в Шерифскую службу могла быть одной из разновидностей тактики устрашения.
Журналист провел здесь почти целый день, в течение которого двое детективов допрашивали его то порознь, то вместе. Отпустили его только сейчас, предупредив, впрочем, чтобы он не покидал город без разрешения властей. Между тем снаружи начали сгущаться сумерки, в воздухе заметно похолодало, и Доусон, не имея возможности вернуться на Сент-Нельду, думал о том, что ему снова придется ночевать в отеле.
Обо всем этом Доусон решил рассказать Амелии, чтобы та была в курсе.
– Этим делом занимаются детектив Такер и его напарник Уиллс, – сказал он. – «Такер и Уиллс»[24]24
Джефф Питерс и Энди Такер – герои цикла рассказов О’Генри «Благородный жулик».
[Закрыть] – почти как у О’Генри, правда?.. Так вот, пока они со мной «беседовали», я понял, что чем-то очень их заинтересовал. Во всяком случае, оба очень старательно играли в «злого и доброго следователей»; они даже немного перебарщивали, в противном случае я, пожалуй, мог бы даже испугаться. «Злой следователь» Такер сказал мне, что он получил ордер на обыск моего коттеджа на берегу.
Амелия поглядела на него обеспокоенно.
– Неужели все так серьезно? – спросила она.
– Ну, орудие убийства они там не найдут, это точно. Мне просто не слишком приятно думать, что теперь полицейские перевернут там все вверх дном. А каково будет узнать об этом владельцу дома? Боюсь, если в будущем я захочу снять жилье на Сент-Нельде, рекомендации у меня будут не самые лестные.
– Ты еще шутишь?!
– А что мне еще остается? – Он провел рукой по волосам. – Если я не буду шутить, то очень разозлюсь на всю эту шайку за то, что им вздумалось сделать меня подозреваемым. Ты-то должна знать, что я не имею к этому никакого отношения.
Амелия пытливо заглянула в его глаза и сказала:
– Им известно примерное время, когда умерла Стеф. Именно в это время кто-то видел, как ты с ней разговариваешь.
– Все верно, и это самое скверное. Впрочем, я объяснил детективам, как это произошло. Мы столкнулись со Стеф в универмаге. Снаружи уже лило как из ведра, а у нее было несколько тяжелых пакетов, потому что она купила упаковку питьевой воды в больших бутылках. Я предложил ей донести покупки до машины, и Стеф согласилась. Потом она поблагодарила меня, и мы расстались. От универмага я сначала поехал на причал, чтобы залить бензина, а оттуда сразу отправился домой. Я был уверен, что Стеф меня опередила, и очень удивился, когда не увидел ее машины возле твоего коттеджа. Но потом подумал, что она могла заскочить в бар. Собственно говоря, Стеф говорила, что, быть может, зайдет туда на минутку, чтобы купить какие-нибудь горячие блюда навынос. Ну а остальное ты знаешь…
– Тогда почему ты «забыл» упомянуть о своей встрече со Стеф, когда приехал ко мне? Ведь мы, помнится, довольно долго говорили о том, когда ее следует ждать, и ты сказал, что раньше утра она вряд ли вернется. А теперь выясняется, что ты, оказывается, думал, что она тебя опередила… И кстати, почему ты не сказал, что недавно с ней виделся?
Доусон хотел что-то ответить, но она остановила его нетерпеливым взмахом руки.
– Не трудись выдумывать правдоподобное объяснение. Я знаю, почему ты ничего не сказал. Тебе не хотелось, чтобы я узнала, что вы со Стеф были… дружны.
– В данном контексте слово «дружны», да еще сказанное таким тоном, звучит как… как эвфемизм.
– Берни видел вас вместе.
Черт побери!.. Доусон готов был сам себя высечь за то, что ничего не сказал Амелии раньше. Увы, он предпочел промолчать в надежде, что она ничего не узнает, но молчание неожиданно обернулось против него. Теперь в ее глазах он выглядел виноватым если не в убийстве, то, во всяком случае, во лжи.
– Это была совершенно невинная встреча.
– В данном контексте слово «невинная» звучит как признание вины, – отрезала она, и Доусон не мог не признать ее правоты. В самом деле, он выбрал не самое удачное слово, которое только разожгло ее подозрения.
Доусон протяжно вздохнул.
– В четверг, сразу после приезда на остров, я отправился прогуляться по окрестностям. Уже на обратном пути я встретил Стеф – она ехала за покупками на своем велосипеде. Мы обменялись приветствиями и разговорились. Она спросила, как меня зовут и где я остановился, а когда я показал на свой коттедж, сказала, что мы – соседи, и пригласила как-нибудь зайти в гости. «А может, увидимся на пляже уже завтра?» – вот что она мне сказала, после чего мы разошлись каждый в свою сторону.
– Ты помог ей починить велосипедный багажник.
– Да. Крепежная скоба разболталась, и она боялась, что на обратном пути багажник может вовсе отвалиться. Я подтянул винт… это заняло от силы минут тридцать. Вот и все.
– Если это действительно «все», тогда почему на следующий день вы оба притворялись, будто впервые видите друг друга? В пятницу, когда ты шпионил за нами, а я тебя застукала, ты спросил меня, кто она такая, а ведь ты уже знал это… даже имя ее знал! А вечером, когда мы сидели у «Микки», уже Стеф сделала вид, будто видит тебя впервые. Во всяком случае, когда она подвела тебя к нашему столику, она не сказала «Вот, познакомьтесь, это наш сосед Доусон, который починил мне велосипед»…
– Я спросил у тебя, кто она такая, потому что во время нашего первого разговора Стеф не упоминала, что работает на тебя. Почему-то мне показалось, что она, возможно, твоя родственница, которая помогает тебе с детьми. Помнишь, я ведь так и спросил – кем она тебе приходится. Что касается нашей встречи в баре, то, возможно, Стеф почувствовала исходящие от тебя волны враждебности и… Тут я могу только догадываться, но, возможно, ей не хотелось раздражать тебя еще больше.
– А ты ей подыграл и сделал вид, будто вы совершенно не знакомы?
– Что-то вроде того, – согласился Доусон.
Вроде бы вопрос был исчерпан, но Амелия продолжала изучающе смотреть на него, и он невольно задумался, что, если она знает и о том, другом разе? Знает или нет, лучше самому обо всем рассказать, чтобы она убедилась – скрывать ему нечего.
– Я виделся со Стеф еще один раз, – проговорил он.
– Когда?
– Тоже в четверг.
– Это когда вы встретились?
– Да, только намного позже, уже вечером. Я подкрался к твоему дому, положил часы на перила веранды и уже возвращался к себе, как вдруг Стеф подъехала к дому на твоей машине и осветила меня фарами. Мне ничего не оставалось, кроме как солгать. Я сказал ей, что мне что-то послышалось и я вышел, чтобы убедиться, что поблизости нет никаких посторонних. Собственно говоря, это была не такая уж большая ложь… Я приглядывал за твоим домом и по ночам, а почему – ты сама знаешь.
– То есть, – медленно проговорила Амелия, – ты шлялся возле моего дома поздно ночью, а Стеф тебя застукала, но решила, что в этом нет ничего предосудительного. Она не подняла шум, не закричала, даже не спросила тебя, какого черта тебе понадобилось под моими окнами?
– Стеф… Она была не в том состоянии, чтобы задавать вопросы. Я сомневаюсь, что она вообще что-нибудь понимала – как только твоя няня вышла из машины, я увидел, что она напилась в стельку. Мне даже пришлось помочь ей добраться до задней двери. Впрочем, Стеф хватило соображения, чтобы попросить меня ничего тебе не рассказывать, а поскольку я в свою очередь не хотел, чтобы тебе стало известно о незнакомце, который поселился по соседству…
– И который за мной шпионил!
– …Я поклялся, что ничего тебе не скажу. За это я взял со Стеф обещание никогда больше не садиться за руль в таком состоянии.
– Иными словами, вы двое сговорились за моей спиной.
Доусон готов был возразить, но, понимая, что Амелия права, только пожал плечами.
– На самом деле это был просто пустяк.
– Пустяк, вот как? Боюсь, помощник шерифа Такер с тобой не согласится. Кстати, ты рассказал детективам о ваших «невинных» встречах?
– Да, я им рассказал.
Это заявление немного остудило Амелию, однако на Доусона она продолжала коситься с подозрением и гневом.
– Ты, вероятно, решил, что Стеф станет для тебя превосходным источником информации обо мне. Или у тебя были насчет нее другие планы?
– Нет, я не собирался выуживать у нее сведения. Что касается «других планов»… Что именно ты имеешь в виду?
– Да брось, Доусон, не делай из себя дурачка… и из меня заодно. Стеф была открытой, жизнерадостной и достаточно симпатичной девушкой… А уж в бикини!..
– Да. Не могу с тобой не согласиться. Ты права по всем пунктам. Только ты не учла, что Стеф была вдвое моложе меня. Ну, почти вдвое…
– Стеф как-то говорила мне, что парень, с которым она встречается, тоже намного старше, так что возраст не имел для нее особого значения.
Услышав эти слова Доусон чуть заметно вздрогнул.
– Дирк старше Стеф?
– Так ты о нем знаешь?
– В четверг, когда Стеф… перебрала в баре, она упоминала о нем. Она сказала: «Мы с Дирком прикончили бутылку «Капитана Моргана». Детективам очень хочется допросить этого Дирка, но он исчез.
Амелия кивнула.
– Именно поэтому они просили меня подъехать. То есть не только поэтому, конечно. В том числе и поэтому. Они хотят узнать, что́ мне о нем известно.
– И что же тебе известно?
– Немного. Я даже фамилию его не знаю.
Выслушав все, что Амелия могла сказать о таинственном Дирке (а это и в самом деле было немного, почти ничего), Доусон заметно помрачнел.
– Стеф не говорила, почему она не хочет его с тобой знакомить?
– Как я поняла, Дирк и сам не горел желанием ехать к нам в гости. Как сказала Стеф, он просто «не вписывался» в нашу семейную идиллию.
– Она не рассказывала, как он выглядел?
– Я уже говорила, что Дирк был старше… Ну, мускулистый… татуированный… бородатый. Этакий экс-байкер, как мне представляется. А что? Ты что-нибудь знаешь?
– Таинственная личность этот Дирк, ты не находишь?.. – С этими словами Доусон поднялся и подошел к информационному стенду, где были вывешены фотографические и рисованные портреты разыскиваемых преступников: грабителей, убийц, наркоторговцев. Все они выглядели мрачно и зловеще, и только один портрет резко контрастировал с остальными. На нем был изображен молодой человек с поистине ангельским лицом, обрамленным мягкими, чуть вьющимися светлыми волосами. На вид ему еще не было тридцати.
– Разыскивается по подозрению в вооруженном ограблении и убийстве, – прочитал Доусон вслух. – Крайне опасен. Может быть вооружен. Двадцать пять тысяч долларов награды за информацию, которая приведет к его поимке…
Амелия поняла, что хотел сказать Доусон. Преступника не всегда можно узнать по лицу или по повадкам.
Журналист тем временем снова повернулся к ней.
– Я не использовал Стеф для сбора сведений о тебе, – с нажимом сказал он, – но, быть может, это делал кто-то другой. Кто-то, кто не хотел упускать из вида тебя и детей, кто-то, кому важно было знать, где ты и с кем ты. Этот человек изучал твой распорядок дня, твои привычки, чтобы…
Амелия судорожно вздохнула и зна́ком показала Доусону, что прекрасно поняла, к чему он клонит.
– Вот почему возраст имеет значение, – негромко сказал он.
– Но мы же не знаем, сколько лет Дирку! – слабо возразила Амелия.
– Давай просто предположим, что возраст подходит.
– Нет, мы не будем ничего предполагать! – Амелия импульсивно поднялась на ноги. – Мужчина, которого описывала Стеф, абсолютно не похож на Джереми!
– Татуировки легко сделать. Чтобы отрастить бороду, достаточно двух-трех недель. Джереми исчез пятнадцать месяцев назад.
– Уж не думаешь ли ты, что я не узнаю мужчину, за которым я была замужем, даже если он отрастит бороду?
– Ты-то узнаешь, а вот посторонний человек – вряд ли. Кроме того, не забывай, что Джереми Вессона никто не ищет. Согласно официальной версии, Уиллард Стронг убил его и скормил тело голодным собакам.
Ошеломленная его прямотой, Амелия попятилась, наткнулась на сиденье стула и с размаху села. Доусон, немного помедлив, тоже опустился на стул рядом. Ему хотелось погладить ее по щеке или хотя бы взять за руку, но он сдержался – главным образом потому, что опасался получить решительный отпор.
– Меня беспокоит еще кое-что…
Амелия покачала головой, словно заранее отметая все его доводы и предположения, но Доусона нелегко было сбить с мысли.
– Я ничего не сказал детективам, – добавил он, – потому что хотел сначала обсудить это с тобой. – «И с Хедли», – мысленно добавил он. На самом деле, инстинктам и опыту своего крестного Доусон доверял намного больше, чем Амелии, которая к тому же все еще была слишком расстроена и не могла мыслить здраво или, во всяком случае, непредвзято.
– Когда я столкнулся со Стеф в универмаге, – проговорил он не спеша, – на ней был красный пластиковый дождевик с очень ярким рисунком из желто-белых цветов. Я даже пошутил, что в нем она похожа на клумбу, а Стеф ответила, что взяла его из багажника твоей машины.
– Все правильно, это мой дождевик. Я купила его в Чарльстоне – однажды мы с Джереми ездили туда в короткий отпуск. Погода неожиданно испортилась, и мне пришлось приобрести первое, что попалось под руку, чтобы защититься от дождя. Он не в моем стиле, поэтому я держала его в доме на берегу и надевала всего несколько раз.
– Когда я в последний раз видел Стеф, она стояла рядом с твоей машиной и на ней был твой плащ с…
– Нет!
– …С накинутым капюшоном.
– Прекрати немедленно!
– Амелия…
– Ни слова больше!
Он хотел что-то возразить, но в этот момент дверь в перегородке рядом с окном дежурного отворилась, и в вестибюль вышли Такер и второй детектив – очевидно, тот самый Уиллс, о котором упоминал Доусон.
– А-а, мистер Скотт! Хорошо, что вы еще здесь, – протянул Такер. – А мы уже собрались ехать за вами в отель. Вы сэкономили нам уйму времени.
– Я встретил мисс Нулан.
– Да, вижу… – Такер представил Амелии своего напарника.
– Спасибо, что заехали, мисс Нулан, – сказал второй детектив, который был настолько же высок и худ, насколько Такер был толст и коренаст. Должно быть, из-за своего роста Уиллс заметно сутулился, что делало его похожим на пожилого университетского профессора. На самом деле он был, наверное, лишь немногим старше Амелии. По-видимому, из них двоих Уиллс был наиболее наблюдательным, поскольку он сразу заметил отразившееся на ее лице потрясение.
– Что с вами, мэм? Что-нибудь случилось?
– Нет, все нормально. Просто… просто у меня был тяжелый день. Ужасный!
– Прекрасно вас понимаю. Поверьте, мы не стали бы просить вас заехать к нам именно сегодня, если бы этого можно было избежать.
Амелия кивнула.
– Мне это было нетрудно. Я хочу помочь… если смогу, конечно.
– Надеюсь, что сможете, – сказал детектив. – А сейчас… сейчас вам придется подождать еще немного…
– …Пока мы займемся мистером Скоттом, – прибавил Такер и подтянул сползший с живота ремень. – Как я уже сказал, мы собирались вас разыскивать, мистер журналист.
– Вот же я! – Доусон пытался шутить, но у него появилось нехорошее предчувствие, уж больно самодовольной и двусмысленной была ухмылка старшего детектива.
– Вам знаком человек по имени Рей Дейл Хаффман?
– Никогда о таком не слышал.
– Вы уверены? – спросил Уиллс несколько более мягким, чем у напарника, тоном.
– Абсолютно. Кто это?
– Преступник. Рецидивист. Закоренелый нарушитель закона. Сейчас он находится у нас под замком, ждет суда. Благодаря «тюремному телеграфу» – вы, вероятно, знаете, что это такое и как он работает? – Рей Хаффман прослышал, что мы допрашиваем вас в связи с убийством мисс Демарко. Только что нам сообщили, что он готов заключить сделку с правосудием.
– Сделку? Какую же?
– Мы не станем выдвигать против него обвинение, а за это он сообщит нам ценную информацию о вас, мистер Скотт.
– Мне очень жаль, но, похоже, этот Рей… Дей… В общем, он пытается вас наколоть. Я даже его имени не знаю!
Ухмылка Такера стала еще более неприятной.
– А Рей утверждает обратное.
– Да мне наплевать, что он утверждает!
– А напрасно. – Такер шагнул вперед и плотоядно улыбнулся. – Потому что мистер Хаффман готов показать под присягой, что не далее как на прошлой неделе, на Ривер-стрит, он продал вам целый пакет сильнодействующих наркотических средств.
* * *
Доусону разрешили сделать один телефонный звонок. Он позвонил Хедли.
– Мне сейчас не очень удобно говорить, – сказал Хедли, едва услышав его голос. – К нам зашли друзья, принесли хорошего вина. Бифштексы уже в гриле, а Ева режет салат. Ты не мог бы перезвонить завтра?
– Вчера вечером была убита няня Амелии Нулан.
Доусон почти слышал, как в голове старого фэбээровца со скрежетом закрутились шестеренки.
– Так, подожди секундочку…
Пока Хедли ходил сообщить Еве и гостям, что вечеринка откладывается, Доусон обернулся через плечо. Оба детектива стояли достаточно далеко и не могли его слышать, но они внимательно за ним наблюдали. Такер поглаживал свое торчащее брюхо – очевидно, он полагал, что эти движения должны действовать на задержанных устрашающе (так другие полицейские поглаживают резиновую дубинку). Доусон не знал, сколько времени ему дадут, поэтому как только Хедли снова вернулся на линию, он сказал:
– У меня совсем мало времени, поэтому слушай и не перебивай…
Судя по большим настенным часам, он уложился в две с небольшим минуты, сумев за это время вкратце рассказать о событиях последних дней, включив в свой отчет те факты, о которых прежде умалчивал. Только о собственной непростой ситуации он не сказал ни слова.
– Ни хрена себе!.. – только и сказал Хедли, когда Доусон закончил.
– Вот именно. Самое главное – когда Амелия нашла часы, которые я положил на перила веранды, она сильно испугалась, потому что еще раньше почувствовала, что за ней кто-то следит.
– То есть ты?
– Да нет же! Я уже сказал – ощущение, что за ней наблюдают, появилось у нее еще до того, как я прибыл на остров. А еще пропавшие фотографии… – Доусон все же рассказал Хедли о сделанных им снимках, стараясь не реагировать на неодобрительное ворчание в трубке. – Я до сих пор не выяснил, кто их взял. И это еще не все. Детский мяч, который кто-то починил… Парадная дверь, которая чудесным образом открылась, когда я за ними приехал.
– Может, причина все-таки в ней, в Стефани Демарко? Она заклеила мяч, она забыла запереть дверь…
– По ее словам, она не заклеивала мяч. Что касается двери, то Стеф обычно пользовалась не парадным, а черным ходом. Это действительно удобнее.
– Ну хорошо… Значит, в день убийства Стеф отправилась за покупками на машине мисс Нулан и в ее плаще?..
– Да, причем плащ имел необычную, запоминающуюся расцветку. Было уже темно, лил дождь… Если смотреть сзади, Стеф вполне можно было перепутать с Амелией.
– А этот Дирк – он исчез в тот же день?
– В тот же или на следующий. – Доусон немного помолчал. – Ну, что скажешь?
– Что-что… Сам знаешь – что.
Доусон действительно знал.
– Боюсь, Амелии все это очень не понравится. В глубине души она понимает, что моя догадка может оказаться верной, но открыто признать это она пока не готова.
– С другой стороны, мы тоже можем ошибаться, – размышлял вслух Хедли. – Может быть, Стеф с кем-то поссорилась, и он – или она – ее прикончил.
– Это не исключено, но у меня сложилось впечатление, что у нее не было врагов. Сама она, во всяком случае, ни о чем таком не упоминала. Зато мы знаем, что у Амелии враг был. И есть.
– О’кей, допустим, Джереми жив. Но что он выиграет, если убьет свою бывшую жену?
– Он получит своих детей.
– Вот дерьмо! – выругался Хедли. – Я тоже об этом думал, но…
– Однажды Джереми сказал Амелии, что никто и ничто не сможет разлучить его с детьми.
– Кстати, я звонил в родной город Вессона. Прикинулся большим фэбээровским начальником, наплел ерунды насчет дела чрезвычайной важности, от которого зависит национальная безопасность, и попросил переслать мне по электронной почте некролог, который публиковали в местных СМИ по поводу гибели его родителей. Сегодня после обеда пришел ответ. Ты угадал – там действительно была фотография весьма симпатичных пожилых супругов, сделанная, кажется, в день их серебряной свадьбы. На миссис Вессон был корсаж из роз… между прочим, довольно красивый.
– Но это были, конечно, не Карл с Флорой?
– Никакого сходства.
– Это значит только одно: если Джереми действительно сын Карла и Флоры, растили и воспитывали его не они.
– Похоже на то, Доусон, похоже на то…
Прежде чем они успели обсудить это предположение, Такер подошел к Доусону и, тронув его за плечо, показал указательный палец.
– У тебя минута! – прошептал он.
– Ну все, – сказал Доусон, – мне пора.
– Можешь не спешить, – хмыкнул Хедли. – Ева уже разозлилась, но она переживет. Не впервой, в конце-то концов… Кстати, насчет Дирка… Его необходимо найти.
– Да, – подтвердил Доусон. – И я думаю, будет очень неплохо, если ты сам сюда приедешь, чтобы… направить усилия местной Шерифской службы в правильном направлении. А то они тут черт знает чем занимаются.
– Куда я должен приехать? В Саванну? Зачем это?!
– Если Дирк – это Джереми, ты наверняка захочешь участвовать в охоте. Возможно, тебе повезет, и ты его схватишь.
– Что ж, ты прав… Завтра же позвоню Кнуцу, пусть собирает межведомственную оперативную группу.
– А… сегодня ты не сможешь приехать?
– Сегодня? Ты с ума сошел! У нас уже вечер, да и у вас, я думаю, тоже.
– Ты нужен мне здесь, – сказал Доусон не терпящим возражений тоном.
– Обоснуй.
– Для этого есть две причины. Первая и главная заключается в том, что Амелия и ее дети нуждаются в охране.
– Я так и думал… Ну а вторая причина?
– Похоже, тебе придется внести за меня залог.
* * *
Все сложилось более или менее удачно, Хедли внес залог, и уже на следующий день Доусон вышел из тюрьмы. Крестный сам заехал за ним, но прежде чем поблагодарить его за помощь, Доусон спросил, что он сделал для безопасности Амелии.
– Сразу после нашего вчерашнего разговора я позвонил Кнуцу. У него есть несколько человек, которых он время от времени использует для наружного наблюдения – это внештатники, своего рода фрилансеры, но довольно опытные. Одного из них он и отправил охранять мисс Нулан. Собственно говоря, его агент женского пола, но Кнуц говорит – пол делу не помеха: она одна из лучших. Сделать это удалось довольно быстро, поэтому мисс Нулан взяли под охрану еще вчера, когда она вышла из офиса шерифа и отправилась на квартиру, которую снимает в городе. Там она переночевала, а сегодня в восемь утра… – Хедли посмотрел на часы. – …То есть десять минут назад покинула квартиру.
– Значит, с Амелией все в порядке?
– Разве я только что тебе этого не сказал?
– Хорошо. А мальчики?
– Дети были не с ней.
– Должно быть, она оставила их на ночь у директора музея и его жены. Амелия рассматривала этот вариант. Пожалуй, это даже к лучшему. И все-таки считаю, что кто-то должен присматривать и за ними. Они… Что? – спросил он, заметив, что Хедли смотрит на него с любопытством.
– Для человека, который только что вышел из тюрьмы, ты что-то слишком заботишься о благополучии вдовы и ее детей.
– Если с ними что-то случится, виноват будешь ты.
– Это еще почему?
– Потому что не сообщил местным властям о том, что Джереми Вессон воскрес.
– Один из фрилансеров Кнуца следит за домом директора музея, – сварливо сказал Хедли. – Ну, теперь ты доволен?
– Почему ты не сказал сразу?
– Видишь ли, в последнее время я был очень занят, вытаскивая тебя из-за решетки.
– Да, кстати – спасибо.
Хедли фыркнул.
– Собственно говоря, я не очень беспокоился насчет того, что мне предъявят официальное обвинение. Рано или поздно меня бы все равно выпустили, – сказал Доусон достаточно бодрым тоном, хотя прошедшую ночь ему пришлось провести в самой настоящей тюремной камере – к счастью, не в той, где сидел Рей Дейл Хаффман. В противном случае Доусон мог бы его запросто придушить.
Хедли молча показал ему на автомобиль, который он взял напрокат в аэропорту Саванны.
– Почему ты так в этом уверен?
– Потому что им просто нечего мне предъявить.
Достав из кармана ключи с брелоком сигнализации, Хедли отпер дверцы машины. Оба сели в салон, и Хедли завел двигатель.
– Ты имеешь в виду обвинение в убийстве или в незаконном приобретении наркотиков?
– Я не имею никакого отношения к смерти Стеф.
Хедли не пошевелился. Мотор работал, его рука лежала на рычаге переключения передач, но он не спешил трогать машину с места, а только молча смотрел на своего крестника, ожидая, что́ он скажет по поводу второго обвинения.
– О’кей, – сдался Доусон. – Я покупал у Рея Хаффмана кое-какие сильнодействующие средства. Вчера, когда за мной приехали, я попросил разрешения переодеться. Со мной в комнату пошел шофер Такера – молодой полицейский, которого легко было обмануть. Я отвлек его внимание болтовней, а сам схватил со столика флакончик с таблетками и сунул в трусы. Потом я пошел в туалет и спустил таблетки в унитаз.
– Ну хоть что-то слава богу!.. – проворчал Хедли, задом выезжая с парковки и разворачиваясь.
– Да расслабься уже! – нетерпеливо бросил Доусон. – Это был всего-навсего…
– Я знаю, что́ это было. У тебя в квартире я нашел по крайней мере месячный запас этой дряни.
– Не понял? Что ты делал у меня в квартире?
– Не надо так на меня смотреть. Я не наркоман – в отличие от некоторых.
– Я тоже не наркоман.
– Да? Тогда почему у тебя руки трясутся?
Доусон машинально попытался спрятать руки, но не преуспел. Он надеялся, что этого никто не заметит или не обратит внимания, но Хедли трудно было провести.
– Мне просто хотелось немного расслабиться.
– Расслабиться? То есть у тебя проблемы, которые тебя напрягают?
– Послушай, я не принимал ничего такого, что нельзя получить по рецепту врача.
– Тогда почему ты не обратился к врачу, чтобы он выписал тебе этот драный рецепт? Почему покупал свои таблетки у парней вроде Рея? Одному богу известно, что на самом деле там намешано!
Доусон собирался возразить, но прикусил язык. Он и сам не был уверен в том, что таблетки, которые он принимал, соответствуют аптекарским стандартам. О качестве препаратов он мог судить только по одному признаку: действуют они или нет. Таблетки действовали быстро, но недолго – Доусон был рад возможности хоть немного отодвинуть очередной кошмар. Состав и происхождение седативных пилюль волновали его в последнюю очередь.
– Я… я был осторожен.
– Ну да! Именно поэтому ты покупал «колеса» только у самых крупных и хорошо известных наркодилеров.
И снова Доусон не возразил. Он прекрасно понимал, что крестный прав. Его беспечность или, лучше сказать, безрассудность, нельзя было оправдать. Он не стал и пытаться.
