Текст книги "Чужие интриги (Эксклюзивное интервью, Эксклюзив) (др.перевод)"

Автор книги: Сандра Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Известие о том, что Барри в здании телецентра, распространилось по этажам со скоростью лесного пожара. Ворвавшийся в ее закуток Хови моментально вытолкал остальных взашей.

– Господи, Барри, мы уж было решили, что от тебя одни угольки остались! – как заведенный, причитал он.

– Прости, что разочаровала, Хови, – хмыкнула она.

– Эй, я просто пытался выразить сочувствие. – Наверное, так и было, потому что после ее замечания лицо у него сделалось обиженным.

– Хочешь получить эксклюзивное интервью в вечернем выпуске? – поинтересовалась Барри. – Естественно, в моем теперешнем виде. – Ей пришлось натянуть на себя ту же мятую одежду, в которой она прилетела из Вайоминга. – Предстану в эфире жалкой и жутко несчастной. Могу даже выдавить из себя пару слезинок, а оператор даст крупный план.

Маленькие глаза Хови загорелись восторгом.

– Еще бы! Вот было бы классно!

– К завтрашнему дню могу подготовить репортаж, так сказать, в тему – о тех, кто был на волосок от смерти, ну, ты понимаешь. Попытаюсь взять интервью у кого-то из священников и психологов – тех, кто обычно имеет дело с пострадавшими или с родственниками жертв. А к концу недели, глядишь, уже узнаем, что стало причиной взрыва. Думаю, к тому времени расследование будет закончено.

– Так скоро?

– Не думаю, что оно затянется, – с мрачной иронией заметила она, но Хови ничего не заметил. – Как бы там ни было, нужно будет обязательно сделать репортаж о том, как следователи работают на месте происшествия, буквально по кусочкам восстанавливая картину взрыва.

– Черт возьми, ты молодец! Всегда говорил, что ты горячая штучка. Ой… извини, с языка сорвалось. – Заговорщически оглянувшись по сторонам, Хови склонился к ее уху: – Как думаешь, взрыв могли подстроить? Может, кто-то пронюхал о твоем расследовании? Вдруг между ним и взрывом твоего дома есть связь?

– Ты насмотрелся фильмов с Сильвестром Сталлоне, Хови, – хмыкнула она. – Нет тут никакой связи. Что до моего расследования, то оно никак не связано с тем, что мой дом взорвался прямо у меня на глазах. Так что вы с Дженкинсом можете расслабиться. Я была на волосок от смерти. Это, знаешь ли, здорово меняет людей, заставляет по-другому взглянуть на жизнь. – Барри выразительно щелкнула пальцами. – Так что познакомься с новой Барри Тревис.

Грей сказал, что врать она не умеет. Оставалось надеяться, что он ошибался.

– Что ж, рад это слышать, – проворчал Хови, машинально расправив плечи. – Я всегда говорил, что сделаю из тебя настоящего журналиста, будь у меня время.

Барри, беззвучно скрипнув зубами, сладко улыбнулась в ответ.

Глава 18

В тренажерный зал президент отправился в отвратительном настроении. Беговая дорожка и прочие тренажеры в тот момент представлялись ему врагами, с которыми предстояло во что бы то ни стало расправиться. Пот катился градом у него по лбу, капал с кончика носа, горячими струйками растекался по спине. Мышцы ломило от усталости.

Человек, посланный им в Вайоминг выяснить, что происходит, рано утром прислал сообщение. Президент скривился – это было совсем не то, что он рассчитывал узнать. Похоже, Спенс так и не добрался до дома Бондюрана. Он поинтересовался, что об этом говорит сам Бондюран, и тут агент вывалил на него еще одну ошеломляющую новость. Бондюрана, по его словам, и след простыл.

Несмотря на это, Меррит готов был голову дать на отсечение, что Спенс там побывал. Мартин был человек аккуратный и знал, как не оставлять следов. Кроме того, президент был уверен, что Бондюран ни за что бы не пустился в бега, не будь на то веской причины. Из всего этого следовал только один вывод: Бондюран прикончил Спенса до того, как Спенс успел прикончить Бондюрана.

Если он прав, выходит, Грей оказался умнее, чем они думали. Мысль об этом привела Меррита в такое состояние, что он поспешил укрыться в тренажерном зале. Ему нужно было время, чтобы побыть одному, хорошенько все обдумать и решить, как быть дальше.

Грей не побоится вступить в открытый бой даже с президентом Соединенных Штатов. Обычные меры устрашения, способные внушить ужас и трепет в сердце любого, осмелившегося бросить вызов Белому дому, вряд ли смогли бы его напугать. Такие, как Бондюран, не отступают и не сдаются. Уверенный, что правда на его стороне, Грей ни перед чем не остановится, когда речь идет о том, чтобы это доказать. Его верность принципам была непоколебима, как скала. Это-то и было одной из причин, почему Меррит ненавидел его с такой силой, что сводило скулы.

В тот день, когда он давал присягу, он думал, какая потрясающая судьба ждет их троих. Благодаря собственной харизме и безошибочному политическому чутью он мог убедить и Конгресс, и нацию в чем угодно. Спенсу с его хладнокровием и безжалостностью отводилась роль карающей десницы. Ему не нужны были оправдания – он просто действовал, быстро и эффективно. А Грей был стратегом, способным не только увидеть ситуацию под разными углами, но и выбрать самый краткий и безопасный путь для достижения цели. Вместе они представляли собой такую силу, с которой пришлось бы считаться даже ведущим мировым лидерам.

Если бы только Грей, положив глаз на Ванессу, не стал вдруг мучиться угрызениями совести…

– Чертов идиот! – прорычал Меррит, потянувшись за полотенцем. Пока он вытирал потный лоб и шею, в дверь неожиданно постучали. – Войдите.

На пороге появился агент службы безопасности. Позади него стоял Грей Бондюран.

– Господин президент. – агент расплылся в широкой улыбке. – У меня для вас приятный сюрприз!

Меррит нацепил на лицо улыбку – хотя, по правде говоря, улыбка эта больше напоминала оскал.

– Грей! Бог ты мой… Вот уж точно сюрприз!

Грей тоже заулыбался – впрочем, без особой теплоты.

– Я решил, что у тебя найдется свободная минутка, чтобы поздороваться. – он окинул Меррита взглядом и одобрительно кивнул: – Что ж, господин президент, народ может спать спокойно – глядя на вас, можно с уверенностью сказать, что вы одной левой запросто справитесь с любыми врагами, как с внутренними, так и с внешними.

Мужчины трясли руки, дружески хлопали друг друга по спине, но все это был спектакль. У агента службы безопасности не должно было возникнуть даже доли сомнения, что он присутствует при встрече близких друзей. Слухи о том, что между ними пробежала черная кошка, следовало решительно пресечь. Грей Бондюран ушел в отставку, но их с президентом дружба осталась такой же крепкой, как и всегда… А может, стала и того крепче, учитывая успех операции по освобождению заложников.

Мерриту понадобилась вся его сила воли, чтобы скрыть захлестнувшую его ярость. Появление Бондюрана было словно гром с ясного неба. Само собой, его приезд в Вашингтон был отнюдь не случайным, хотя на первый взгляд и выглядел совершенно невинно. Как говорится, если гора не идет к Магомету… Вот Магомет и объявился, и не где-то, а у самого подножия горы, свалился, точно снег на голову. В Белом доме, где его знала буквально каждая собака, его появление не вызвало ни у кого подозрений. Да и с чего бы? Приехал человек повидаться со старым другом, что тут такого?

Но что больше всего взбесило Меррита, так это необходимость играть навязанную Греем роль – по крайней мере, пока он не выяснит, что у бывшего друга на уме. Убедившись, что они наконец одни, президент направился к бару.

– Выпьешь чего-нибудь?

– На твой вкус.

Меррит налил два стакана апельсинового сока.

– Чертовски рад тебя видеть, старик, – отсалютовал он.

– Не хотел отвлекать тебя от тренировки.

– Я уже закончил. Силы, знаешь ли, уже не те, – с притворным смирением пробормотал Меррит.

– Что-то слабо верится.

– Не возражаешь, если я окунусь в джакузи?

– Боже упаси.

Стащив промокшие шорты, Меррит опустился в бурлящую, булькающую воду, над которой облаком поднимался пар.

– Хорошо, черт возьми! Не желаешь присоединиться?

– Нет, спасибо. – Бондюран подтащил стул к самому бортику и уселся.

– Ты немного поседел.

– Наследственное, – бросил Грей. – Разве я не рассказывал, что мой отец поседел совсем молодым?

Но в остальном Бондюран почти не изменился. Все такое же поджарое и мускулистое тело, то же самое суровое, непроницаемое выражение лица. Зависть – непозволительная роскошь для человека, проделавшего долгий путь от стоянки трейлеров до Белого дома, однако Меррит почувствовал именно это чувство. И чем сильнее он завидовал Грею, тем сильнее ненавидел его.

Забавно – он был привлекательнее Грея. Возможно, даже умнее. И если и уступал ему физически, то ненамного.

Однако в Грее чувствовалась спокойная уверенность в себе и непоколебимая верность моральным принципам, позволяющие ему смотреть людям в глаза. Даже в добрые старые времена, когда оба они служили в морской пехоте, задолго до того, как между ними произошел разрыв, Меррит обычно первым отводил глаза в сторону, не в силах выдержать прямой и открытый взгляд Грея. Его бесило, насколько легко и естественно тот следовал законам чести, которые сам Меррит глубоко презирал – и при этом он втайне отчаянно завидовал той силе, которую черпал в них Грей.

– Ты так и не обзавелся брюшком, – заметил он. – Рад видеть, что спокойная жизнь в Вайоминге не превратила тебя в толстяка.

– Честно говоря, жизнь там довольно суровая, и если уж я не зарос жиром в Вашингтоне, то в Вайоминге мне это точно не грозит.

– Мне тут здорово не хватало твоих шуток, – хмыкнул Меррит. – Застревают в глотке, как пыль, но смешные. – подтянувшись на локтях, он спросил, пытаясь мысленно предугадать ответ: – И что же привело тебя в Вашингтон?

– Женщина.

М-да, такого ответа он точно не ждал. Ощущение было такое, словно он получил удар под дых. Меррит, хоть и был сконфужен, однако заставил себя рассмеяться.

– Что? Из-за юбки? Неужели какой-то бабенке удалось захомутать неприступного Грея Бондюрана? Черт возьми, не верю.

– Как ни грустно, но это чистая правда.

– Я тебя умоляю! – застонал Меррит. – Только не говори, что ты влюбился, а то я заплачу! Ты еще не успел превратиться в эдакого сентиментального размазню, надеюсь?

Грей улыбнулся хорошо знакомой ему кривоватой улыбкой.

– Боже упаси. Идеальный вариант для меня – хорошенькая, и голос точь-в-точь, как у порнозвезды. Но, что самое главное, не слишком умна.

– Просто чудо из чудес! А имя у нее есть?

– Барри Тревис.

– Шутишь? – Меррита передернуло. – Эта девка – настоящая заноза в заднице! Да, голос у нее сексуальный, этого не отнимешь. Лицо и фигурка тоже высший класс, но, Грей, дружище, это же не женщина, а ходячая проблема! Стоит ей только запрыгнуть к тебе в постель, как она вцепится в тебя, как пиявка, и тебе придется попотеть, чтобы избавиться от нее. Ты хоть представляешь, во что ты влез?

– Пока что только к ней в трусики.

Мужчины понимающе перемигнулись.

– Ну, может, все не так плохо, – проворчал Меррит.

– По крайней мере, ей удалось заставить меня ненадолго забыть о своем ранчо и выбраться в Вашингтон.

– И надолго ты к нам?

– Пока не пойму, что сыт ею по горло, и не заскучаю по дому, – пожал плечами Грей.

Допив сок, Меррит отставил в сторону стакан и одним гибким движением выбрался из джакузи. Потом завернулся в полотенце и уселся в кресло рядом с Греем. Беседа со старым другом явно принимала опасный оборот, но искушение оказалось слишком сильным, и Меррит не устоял. Что ж, если Грей намерен и дальше играть в эту игру, почему бы и нет? В конце концов, актер из него куда лучше, чем из Грея. Да и практика явно больше.

– И где вы с ней познакомились? Только поподробнее, идет?

– Если честно, она меня выследила. На прошлой неделе свалилась на меня, как снег на голову.

– И какого черта ей от тебя понадобилось?

– Погоня за сенсацией. Вознамерилась раскопать одну старую историю. Она хочет сделать репортаж о той операции по спасению заложников и для этого решила провести что-то вроде журналистского расследования.

– И ты не послал ее куда подальше? Ушам своим не верю! Ты ведь раньше терпеть не мог журналюг.

– Ну, я ведь трахаю ее, а не ее профессию.

Меррит расхохотался.

– Рад, что твой юмор по-прежнему при тебе. – Потом лицо его внезапно помрачнело. – Послушай, только что вспомнил… Это ведь ее дом взорвали вчера вечером?

– Да. Чертовски неприятно.

– Видел ее сегодня в утренних новостях. Горячая цыпочка. И не из трусливых.

– Это-то мне в ней и нравится.

– И где вы с ней остановились? В отеле?

– Нет, у одного приятеля.

Этим приятелем, насколько было известно Мерриту, был некий Тед Уэлш, в прошлом тоже журналист. Разведка Спенса даже в отсутствие босса работала, как часы – только этим утром на стол президенту легли фотографии Уэлша в махровом халате, вынимающего из ящика утренние газеты. Судя по докладу агентов, у старого хрыча эмфизема, а выглядит он так, словно вот-вот отбросит копыта.

Сладкая парочка – Тревис и Уэлш, хмыкнул про себя Меррит, на миг представив, как эти голубки воркуют в жалкой квартирке Уэлша, строя планы, как бы половчее выпихнуть его из Белого дома. Умора, да и только. Да ему стоит только мигнуть, и от обоих только мокрое место останется!

А вот с Греем наверняка будут проблемы. Под началом такого человека, как он, эта троица может натворить немало бед. И это уже будет совсем не смешно.

– Кстати, о друзьях, – спохватился Грей. – Как-то странно, что тебе до сих пор не донесли о нашем с Барри романе, да еще во всех подробностях. Я-то был уверен, что Спенс тебе уже рассказал. Он ведь недавно заезжал ко мне на ранчо.

Улыбка Меррита застыла, и вся доброжелательность утекла прочь с его лица, как вода из стакана. Такого удара не смог бы выдержать даже самый искусный актер.

– Спенс попросил отпустить его на пару дней. Вернее, я сам велел ему отдохнуть, ты ведь знаешь, что он трудоголик. Он предупредил, что, возможно, заглянет к тебе, но с тех пор ни разу так и не позвонил. Он не говорил, куда потом собирался ехать?

– Нет, ни о каких планах он не упоминал. Спенс есть Спенс. Никогда не знаешь, что он выкинет. Я ведь его не ждал, так что это было как гром среди ясного неба.

До этой минуты Меррит продолжал отчаянно цепляться за надежду, что Спенс, возможно, все еще жив. Но теперь он точно знал, что Спенс мертв. Грей убил его.

Нет, Меррит не собирался лить по этому поводу слезы. Он не нуждался в Спенсе. Как и во всех остальных. Правда, иногда Спенс бывал чертовски полезен. Такие, как он – умные, преданные и готовые выполнить любой приказ, встречаются крайне редко. А те, у кого к тому же напрочь отсутствует совесть, и того реже.

А тут еще Грей… Мало того, что лишил его столь ценного помощника, так еще сидит здесь с невинным видом, словно он совершенно ни при чем. У Меррита чесались кулаки стереть с его лица ехидную усмешку. Однако он постарался обуздать захлестнувший его гнев. Выдать себя было бы не просто глупо, но еще и чертовски унизительно.

И потом, что толку злиться? Что сделано, то сделано. Спенс первый бы согласился с этим, подумал Меррит, хорошо зная, как советник относился ко всяким «дурацким сантиментам».

– Кстати, а как твоя жена? Она сейчас в Вашингтоне?

– Нет, она в отъезде. – Вопрос Грея был для Меррита, словно соль на рану.

– И никто по-прежнему не знает, где она?

– Совершенно верно, – отрезал Меррит. – Я дал слово, что буду держать язык за зубами.

Грей доверительно склонился к нему – Меррит едва не заскрежетал зубами, ведь он сам частенько так делал, когда ему хотелось завоевать симпатию собеседника.

– Дэвид, я беспокоюсь о ней. С ней точно все в порядке? Если честно, у меня сердце не на месте. Только не нужно вешать мне лапшу на уши, хорошо? Оставь это для избирателей. Как она, только честно?

– Пытаешься удружить новой подружке? Это она попросила тебя подбросить ей материал для очередной сенсации?

– Ну, в постели со мной ей и без того хватает сенсаций.

– Не сомневаюсь. Обычно в этот момент для губ находится другое занятие? Да и затруднительно разговаривать с полным ртом, верно?

Грей хохотнул, сообразив, чего от него ждут. Потом лицо его вновь стало суровым.

– Ванесса сама не своя с тех пор, как потеряла ребенка. Она здорова?

Будь у Меррита в этот момент выбор, он бы придушил Грея собственными руками. Сидевший рядом с ним человек превратил его в посмешище. Конечно, со временем разговоры о нем и Ванессе улягутся, но это явно случится еще не скоро.

Сколько людей знает – или подозревает, – что именно Грей отец ребенка, которого родила Ванесса? Как этому сукиному сыну вообще хватает наглости говорить об этом, причем без тени сожаления в глазах, которые сейчас кажутся еще более холодными, чем обычно?

Только невероятным усилием воли удалось президенту обуздать душивший его гнев. Да и как бы ему удалось объяснить, как случилось, что его ближайший друг вдруг неожиданно утонул – и где? В Белом доме, в его собственной ванне! Даже Спенсу при всем его таланте вряд ли бы удалось заставить генерального прокурора и американский народ купиться на столь нелепую историю.

Кое-как загнав поглубже мысль об убийстве, Меррит понурился и с несчастным видом запустил руку в волосы.

– Я расскажу тебе все, Грей, хотя, видит бог, это непросто. Дело в том, что Ванесса во всем винит себя – дескать, будь она хорошей матерью, ребенок сейчас был бы жив.

– Чего-то в этом роде я и боялся. Как я понимаю, за ней сейчас присматривает доктор Аллан. Как думаешь, он для этого достаточно квалифицированный специалист?

– Разумеется. Кроме того, он наблюдает Ванессу уже много лет. И знает, как ее лечить. Главное сейчас – помочь ей справиться с кризисом. После этого она снова придет в норму.

– Что ж, надеюсь.

Меррит – якобы невзначай – покосился на часы и поднялся на ноги.

– Рад, что ты заехал, Грей. Давно хотел повидаться. Извини, неприятно это говорить, но через полчаса у меня совещание.

– Что ж, мне и так, можно сказать, повезло, – улыбнулся Грей. Мужчины обменялись крепким рукопожатием. – Передай Ванессе, что я спрашивал о ней. Повидать ее, конечно, нельзя?

– Боюсь, что нет. Правда, она уже пошла на поправку и тем не менее не хочет пока никого видеть – даже Клита. Кстати, передай Барри, что я очень ей сочувствую.

– Непременно передам.

Агенты службы безопасности уже стояли навытяжку у дверей в зал в ожидании президента.

– Пожалуйста, проводите мистер Бондюрана до машины, – взявшись за ручку двери, небрежно бросил Дэвид через плечо одному из них.

– Это совсем не обязательно, – добродушно хмыкнул Бондюран. – Я ведь когда-то работал тут, помнишь? Так что не заблужусь.

– А вдруг? – в тон ему бросил Меррит. – К тому же к старым друзьям у нас принято относиться со всем возможным почтением.

Глава 19

Сказать, что президент Меррит был расстроен, значило бы ничего не сказать.

Первым делом он позвонил доктору Аллану – рассказал, как к нему неожиданно нагрянул Бондюран. Естественно, человек посторонний сказал бы, что президент до смерти рад приезду старого друга, но Джордж – тертый калач, давно научившийся читать между строк – мигом сообразил, насколько нежелательно, чтобы Грей рыскал по Вашингтону, копаясь в обстоятельствах смерти маленького Роберта Раштона Меррита.

Джордж уже давно убедил себя – вернее, как и весь американский народ, позволил себя убедить, что малыш умер от СВДС. В тот злосчастный день, когда его подняли среди ночи, он вихрем примчался в Белый дом, ворвался в детскую и, услышав, что Дэвид с Ванессой нашли ребенка мертвым в колыбельке, покорно принял эту версию, не позволив себе и тени сомнений. Он не задал ни одного вопроса – просто притворился глухим и слепым. И постарался, чтобы похороны прошли максимально быстро.

Все так, как хотел президент. И точка. Конец истории.

И вот, оказалось, все же не конец. Благодаря Ванессе появилась эта настырная репортерша, которая, если верить Дэвиду, нашла способ подобраться даже к Бондюрану. Все было бы намного проще, намекни ему Дэвид хоть словечком, что на самом деле произошло тогда в детской. Ясно одно – ему очень не хотелось вызвать подозрения именно у Бондюрана. Ведь если кто и мог вывести Дэвида на чистую воду, то только Грей.

– А что насчет той репортерши? – поинтересовался Джордж. – Слышал в новостях, что в ее доме произошел взрыв?

– Да, я тоже что-то такое слышал. Жаль, конечно, но, по крайней мере, ей будет над чем поломать голову, вместо того чтобы совать нос в чужие дела, – отрезал Меррит. И, после небольшой паузы, с горечью добавил: – За это нужно сказать спасибо Ванессе. Для чего ей понадобилось впутывать в это Барри Тревис? Не позвони она ей тогда, эта репортерша не прицепилась бы к нам, как пиявка. Кстати, как самочувствие моей жены? – резко сменив тему, спросил он.

Это был его обычный способ перейти к тому, что его волновало на самом деле. Собственно, он и звонил для того, чтобы задать этот вопрос. Джордж, лихорадочно пытаясь скрыть терзавший его страх, подробно объяснил, как себя чувствует первая леди.

После этого Дэвид объяснил доктору, что ему следует сделать.

Естественно, не на словах – в таких делах слова излишни. Однако смысл его сообщения был совершенно ясен любому, кто умел слушать и понимать с полуслова. А Джордж давно постиг эту науку.

Итак, сделать это нужно сегодня. Президент ясно дал понять, что время пришло.

Положив трубку, Джордж закрыл руками покрывшееся липким потом лицо. Его била неудержимая дрожь. В ушах стоял звон. Голова кружилась, перед глазами все плыло. К горлу подкатила тошнота.

Он захотел немедленно поговорить с Амандой. Всегда собранная, преданная и невозмутимая, жена оставалась островком спокойствия среди того хаоса, в который постепенно превратилась его жизнь. Иногда Джорджу было достаточно услышать ее голос, чтобы в его душе вновь вспыхнула надежда – несмотря на то, что маячившее на горизонте будущее было весьма туманно, более того, оно оказалось довольно безрадостным. Впрочем, это и есть главная причина, почему не стоит звонить Аманде. Почему она должна расплачиваться за его ошибки? Отложив телефон, доктор потянулся за валиумом.

Грязные делишки президент обычно поручает Спенсеру. Спенс бы не трясся от страха. Спенсу бы точно не понадобился валиум. Интересно, подумал Джордж, что у Дэвида есть на Мартина, что тот повинуется ему с такой поистине собачьей преданностью? Или в действительности все совсем иначе? Может, это как раз Спенс дергает за ниточки, а президент – всего лишь покорная игрушка в его руках? Или же – что вероятнее всего – Спенс просто делает то, что считает нужным, и не ищет для этого особой причины?

Жестокость у Спенса в крови. Он никогда не любил женщин и не познал женской любви. Никогда не видел, как появляется на свет дитя, рожденное в любви. Не держал на руках крохотное, беспомощное существо, чувствуя, как слезы застилают ему глаза. Его не терзали ни чувство вины, ни угрызения совести, ни раскаяние.

Может быть, он, Джордж Аллан, действительно трус и размазня, и все же он лучше Спенса Мартина.

Впрочем, сейчас это уже не актуально. Потому что Спенс, похоже, пропал. Дэвид, осторожно подбирая слова, намекнул, что за исчезновением Спенса, вполне вероятно, стоит Грей Бондюран. Джорджу хотелось верить, что Грей заставил ублюдка изрядно помучиться перед смертью.

Самому Грею хватило ума, чтобы вовремя уйти в отставку. Джордж всегда отчаянно завидовал его смелости. Он мог позволить себе сказать: «И я в эти игры не играю», – и хлопнуть дверью. Только ведь он, Джордж, сам накинул петлю себе на шею.

Да, сам… И с каждым днем удавка затягивалась все туже. Джордж тер и тер лоб, пока не почувствовал, как загорелась кожа. Отдернув руку, он покосился на запертую дверь небольшой комнатки. Конечно, можно потянуть время, но рано или поздно ему придется выполнить приказ президента. И чем больше он тянет, чем дольше думает о том, что ему предстоит, тем сильнее презирает самого себя за то, что не нашел в свое время мужества отказаться от этой чертовой работы.

Джордж с трудом поднялся на ноги, чувствуя себя девяностолетним стариком. Неуверенно, шаркая ногами, поплелся к запертой двери.

В комнате, где лежала больная, стояла невыносимая духота.

Джейн Гэстон была прекрасной сиделкой – каждое утро тщательно обмывала пациентку и непременно меняла постельное белье. Но в комнате все равно стоял специфический запах, характерный для помещения, где находится лежачий больной. Запах больницы.

Доктор подошел к постели.

– Как она сегодня?

– Спит. – Сиделка сочувственно вздохнула.

Доктор Аллан осмотрел пациентку – послушал сердце, просмотрел записи, где отмечались давление и температура больной – и все это, старательно избегая смотреть на нее. Слава всевышнему, глаза Ванессы были закрыты. У него не хватило бы духу выдержать ее взгляд. Оставалось только гадать, как он сможет смотреть в глаза Аманды. О том, что он увидит, встретившись глазами с собственным отражением в зеркале, доктору даже думать было страшно.

– Она была слегка возбуждена, даже плакала, – сообщила сиделка. – Умоляла меня позволить ей встать с постели. Доктор, если она в состоянии подняться, может быть…

– Спасибо, миссис Гэстон.

– Конечно, вам виднее, доктор, но…

– Разумеется. – доктор Аллан смерил сиделку суровым взглядом. – И хватит об этом! Я не потерплю, чтобы мои распоряжения ставились под сомнение!

– Я просто думаю, как было бы лучше для пациентки…

– По-вашему, я об этом не думаю?

– Конечно, доктор! Я вовсе не это хотела сказать. – сиделка смешалась, но вдруг, расхрабрившись, добавила: – Я хорошая сиделка. И, учитывая мой опыт…

– Именно поэтому вас тут и держат. Но сейчас вы переходите границы.

– По-моему, у миссис Меррит явная передозировка снотворного. Если хотите знать мое мнение…

– Не хочу! – в бешенстве перебил ее Джордж.

– Более того, назначать такие дозы лития чрезвычайно опасно.

– Вы видели результаты анализов, присланные из лаборатории? Уровень лития в крови в норме.

– Значит, в лаборатории что-то напутали. В любом случае, я им не верю.

Сердце Джорджа колотилось так, что было больно ребрам. Колени внезапно обмякли, в ушах стоял колокольный звон, лицо покраснело от злости. Ему стоило невероятного труда взять себя в руки.

– Ваши услуги больше не понадобятся, миссис Гэстон. Ступайте и соберите вещи. Я прикажу кому-нибудь отвезти вас в Вашингтон, – ледяным тоном бросил он.

– Вы меня увольняете?! – миссис Гэстон ахнула и приложила руки к груди.

– Да. Вы больше не будете ухаживать за миссис Меррит. А теперь…

Упрямо вздернув подбородок, сиделка накрыла ладонью руку Ванессы.

– Я никуда не уйду. Она и моя пациентка, доктор. И я не оставлю ее одну в таком состоянии. Если уж начистоту, то вы ее до того накачали снотворным, что она почти в коматозном состоянии.

– Что ж, не желаете уйти по-хорошему, тогда вас выведут силой.

Распахнув дверь, доктор высунулся в коридор и подозвал к себе агента службы безопасности.