Текст книги "Чужие интриги (Эксклюзивное интервью, Эксклюзив) (др.перевод)"

Автор книги: Сандра Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 16

Следующим утром сенатор Амбрюстер явился в Белый дом чуть ли не на рассвете и заявил, что ему срочно нужно увидеться с президентом. Амбрюстеру сообщили, что президент проснулся, но еще не выходил из личных комнат. Сенатор ответил, что подождет. Его провели в кабинет и предложили кофе. Он допивал уже вторую чашку, когда в кабинет стремительно вошел Дэвид Меррит, как всегда подтянутый, но как будто слегка раздраженный.

– Простите, что заставил вас ждать. Что-то срочное? Спасибо, – поблагодарил он секретаря, поставившего перед ним на стол чашку кофе. – Вы свободны.

Сенатор был нетерпелив по натуре. Поднявшись с постели чуть ли не в четыре утра, он уселся читать «Пост», дожидаясь момента, когда можно будет позвонить президенту, не рискуя показаться невежливым. Измученный долгим ожиданием, сенатор весь кипел, словно чайник на плите.

Не желая попусту терять время, он сразу перешел к делу.

– Я хочу увидеться с дочерью.

– Мне сказали, вы вчера ездили в Хайпойнт.

– Уверен, тебе так же сообщили, что этот шарлатан, который выдает себя за доктора, отказался пустить меня к ней.

– По ее собственной просьбе, сенатор. Кстати, вы по-прежнему принимаете таблетки от высокого давления? Что-то у вас лицо побагровело.

От подобной наглости, да еще при виде невозмутимости зятя, давление у сенатора действительно стало зашкаливать.

– Послушай, Дэвид, я хочу знать, что не так с Ванессой. Почему ее держат взаперти? Почему возле нее круглосуточно дежурит сиделка? Если ей настолько плохо, лучше поместить ее в клинику.

– Вы бы лучше успокоились, сенатор. Не то в клинику придется поместить вас самого. – Меррит подвел сенатора к дивану, заставил его сесть и затем устроился с ним рядом. – Вам известно, что Ванесса пьет. А алкоголь плохо сочетается с таблетками. Мы с Джорджем давно убеждали ее, и она наконец согласилась пройти лечение, чтобы избавиться от алкогольной зависимости.

– Зависимости? Неужели все настолько плохо, что речь уже идет об этом?

– С медицинской точки зрения нет. Я лишь повторил то, что сказала сама Ванесса. Но она поняла, что привычка выпивать несколько бокалов каждый день, если не остановиться сейчас, в будущем может привести к серьезным проблемам.

– Но почему она не поговорила со мной? Почему ты молчал?

– Я собирался, – вздохнул Дэвид. – Хотел спросить у вас совета, но Ванесса категорически запретила мне это делать.

– Но почему?!

– Думаю, ей просто было стыдно, Клит. – поднявшись, Меррит налил себе кофе. – Не хотела вас разочаровать. Вы ведь знаете, что вы ее кумир.

– Но она – вся моя жизнь! Она с детства привыкла приходить ко мне с любой проблемой, и я всегда помогал.

Ванессе было всего тринадцать, когда умерла ее мать, но сенатор тогда не испугался, что ему придется в одиночку растить подростка. Она всегда была папиной дочкой. С самого первого дня он буквально надышаться не мог на дочь. И уж, конечно, имел на нее куда больше влияния, чем покойная жена.

Конечно, он ее слегка избаловал, но это не страшно, считал сенатор. Есть люди, словно созданные для того, чтобы их баловали – и Ванесса как раз одна из них. А когда в юности врачи поставили ей страшный диагноз, для сенатора это стало еще одним поводом беречь и защищать дочь.

– Возможно, Ванесса решила, что пришло время ей самой решать свои проблемы, – предположил Дэвид. – Или просто не хотела вас волновать. Как бы там ни было, она умоляла меня не говорить вам ничего лишнего. Ничего помимо того, о чем будет сказано в официальном заявлении, тем более что это правда. Ей просто нужно время, чтобы оправиться.

– И надолго это?

– До того времени, как Джордж решит, что ее состояние стабильно. Ванесса с ним согласна. Она хочет снова стать такой, какой была до того, как потеряла ребенка. Не сомневаюсь, что она справится – особенно если станет регулярно принимать таблетки. Вы понимаете, что я имею в виду? – добавил он, предвосхищая следующий вопрос сенатора.

С этими словами Меррит взял в руки пульт от телевизора и сделал погромче звук. Сенатор уже заметил, что Дэвид во время их разговора то и дело косится на экран, как будто боится что-то упустить. Наконец, не выдержав, он повернулся посмотреть, что же так заинтересовало президента.

Репортер, стоя на фоне обуглившихся деревьев, почерневших от дыма камней и суетившихся пожарных, оживленно затараторил:

– Благодаря своевременному приезду пожарных и их слаженным действиям удалось помешать огню перекинуться на другие дома возле Дюпон-сёркл. В результате от пожара пострадал лишь один дом, – камера нацелилась на почерневшие, еще дымившиеся развалины. – Этим утром агенты ATF[9]9
  ATF – Управление по контролю за незаконным оборотом алкоголя, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ, американская силовая структура.


[Закрыть] и работники службы пожарной инспекции обследовали еще дымящиеся развалины, чтобы выяснить причину взрыва. Сверившись с записями, он продолжал: – Как удалось выяснить, дом принадлежит Барри Тревис, репортеру местного новостного канала независимой телестудии. Не так давно по телевидению с огромным успехом прошла серия репортажей мисс Тревис, посвященных проблеме СВДС. Есть основания предполагать, что сама мисс Тревис не пострадала при взрыве, однако где она сейчас, полиции неизвестно.

Сводка с места происшествия закончилась. Репортера сменил ведущий, и Дэвид снова выключил звук. Его тесть поднялся.

– Что же… я все равно хочу увидеться с ней.

– С Барри Тревис? – резко бросил Меррит.

– На кой черт мне она? – вспылил сенатор. – Жаль, конечно, что девчонка осталась без крыши над головой, но от нее одни проблемы. Оборвала мне телефон, все выспрашивала, где сейчас Ванесса. – Сенатор сделал выразительный жест, давая понять, что ему нет дела до настырной репортерши. – Я хочу увидеться с Ванессой, – с нажимом повторил он. – Моя девочка должна знать, что мне и в голову не придет ругать ее из-за какой-то пары бокалов вина. Она больна, и в этом нет ее вины.

– Полностью с вами согласен, сенатор. И разделяю ваши чувства. Я твердил ей то же самое, но вы ведь знаете, какая она упрямая. Стремится быть безупречной во всем. И не ищет для себя оправданий – говорит, нечего сваливать все на болезнь.

Ободряюще похлопав тестя по плечу, Дэвид проводил его до дверей.

– Жаль, что не могу уделить вам больше времени, но у меня на это утро уже назначено несколько встреч. Но вечером я позвоню ей – и обязательно передам от вас привет.

– Непременно.

Сенатор не протестовал, когда его снова похлопали – на этот раз по спине – и подтолкнули к двери, словно ребенка, которому пора идти спать. Однако если президент надеялся, что сенатор Амбрюстер удовлетворится банальными, ничего не значащими фразами, после чего позволит выпроводить себя из кабинета, когда речь идет о его дочери, то он сильно ошибся.

Дэвид Меррит с улыбкой распахнул перед сенатором дверь.

Сенатор Амбрюстер – без улыбки – захлопнул ее, едва не прищемив президенту пальцы.

– В чем дело, Клит?

– Мы вместе прошли долгий путь, Дэвид. Я с первого взгляда могу увидеть в ком-то талант, угадать того, кто подает большие надежды. В тебе я увидел и то, и другое. Сам я не стремился стать президентом, но мечтал сделать президентом кого-то еще. В тебе я увидел задатки будущего лидера, однако над этим следовало изрядно поработать. Ты схватывал все на лету. Быстро научился разбираться в политике. Мои инстинкты меня не обманули – я не мог бы гордиться тобой больше, будь ты даже моим собственным сыном.

– Что ж, спасибо.

– Но я еще не забыл ту ночь – помнишь, восемнадцать лет назад? Ты тогда примчался ко мне – ты едва не обделался от страха, скулил, как щенок, потому что был по уши в дерьме. Дэвид, мальчик мой, помнишь ту ночь?

– К чему вы клоните? Не понимаю, – жестко спросил Меррит.

– А вот к чему, – придвинувшись вплотную, так же жестко проговорил сенатор. – Уж больно тот давнишний эпизод напоминает то, что происходит сегодня. И мне это чертовски не нравится.

– Господи, помилуй, Клит, как можно сравнивать… – с жаром начал президент.

Он не договорил – кулак сенатора впечатался ему в грудь, и Меррит умолк, поперхнувшись на полуслове.

– Я знаю, что ваш брак с Ванессой трудно назвать идеальным, Дэвид. Впрочем, идеальных браков не бывает. Знаю, что ты бабник. Проклятье, вспомни, сколько раз я тебя покрывал – просто потому, что ты в первую очередь мужчина и только потом мой зять. Но не это главное. Я терпел твои постоянные измены лишь потому, что ты делал мою дочь счастливой, – прорычал он. – Но если ты осмелишься обидеть ее, тебе это с рук не сойдет. Я уничтожу тебя, Дэвид. Слышишь, мальчик?

– Поосторожней, Клит. Похоже, вы забыли, что угрожаете президенту Соединенных Штатов.

– Черта с два! – рявкнул Амбрюстер. – Похоже, это ты забыл, кто посадил тебя в президентское кресло! Я сделал тебя президентом – и я же могу вышвырнуть тебя из Белого дома. И плевать мне на этого проныру Спенса Мартина и его приспешников, на вашу секретную службу и прочее. В этом городе я обладаю такой властью, которая тебе и не снилась! За эти годы я нажил немало друзей – да и врагов не меньше, – и все эти люди у меня в руках!

Он замолчал, тяжело переводя дух и давая время Мерриту переварить сказанное.

– А теперь, сынок, дай мне слово, что Ванесса будет в полном порядке, и ты отправишь ее ко мне, как только доктор Аллан ее подлечит.

– Обещаю.

Сенатор смерил его тяжелым взглядом.

– И не пытайся меня обмануть, Дэвид. Иначе я тебе яйца оторву. И придется тебе навсегда распрощаться не только с ними, но и с президентским креслом.

* * *

Меррит проводил разгневанного тестя, потом какое-то время бездумно слонялся по кабинету. Немного успокоившись, он включил компьютер и ввел пароль, дававший ему доступ к информации на ноутбуке Спенса.

Ничего! Ни слова! Ноутбук Спенса по-прежнему молчал. На нем имелось несколько безотказных резервных программ. Если он не отвечает, значит, ноутбук уничтожен, других объяснений не было. Если это так, выходит, связаться со Спенсером не получится.

Но Меррит волновался не столько из-за компьютера, сколько из-за невозможности получить к нему доступ. Это был тревожный сигнал – выходит, все пошло не так. Спенс берег ноутбук, как зеницу ока. И если он не вышел на связь, значит, что-то случилось не только с ноутбуком, но и с самим Спенсом. А единственным объяснением этому было, что Грей…

Грей!

Меррит выплюнул его имя, словно оно обожгло ему губы. Чертов святоша! В свое время он сам взял Грея в команду – и это была роковая ошибка, за которую он расплачивается до сих пор. Меррит привык считать его безжалостным, и это ему импонировало. Кто бы мог подумать, что человек, приученный убивать голыми руками, внезапно размякнет? Грей со своим дурацким кодексом чести оказался пятым колесом в его безупречной команде.

Впрочем, Грей Бондюран тоже не без греха. Влюбился в чужую жену – в его жену!

При одной мысли о том, что это Грей помешал Спенсу выйти на связь, Меррит заскрежетал зубами. Страх и злоба захлестнули его. Взбешенный, он ввел пароль, дававший ему доступ к компьютеру одной ничем не примечательной фирмы на другом конце города. Получив подтверждение, он набрал одно-единственное слово: Бондюран.

Человек на другом конце, один из лучших и наиболее доверенных агентов Спенса, получил приказ и знает, что от него требуется. Он немедленно отправится в Вайоминг и выяснит, что там произошло. А Мерриту теперь ничего не остается, кроме как сидеть и терпеливо ждать.

Впрочем, нет – кое-что он может сделать. Позвонив секретарю, он попросил соединить его с директором Управления по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ.

– Что вашим парням удалось раскопать насчет того взрыва жилого дома прошлым вечером? – поздоровавшись, спросил Меррит.

Директор слегка опешил – не в привычках президента было проявлять интерес к столь рутинным делам, – однако он сделал вид, что нисколько не удивлен.

– Мы уже приступили, мистер Меррит, – без промедления ответил он, как будто ждал этого вопроса. – Пока прорабатываем все возможные версии, – осторожно добавил он.

– Мисс Тревис – близкая подруга моей жены. Миссис Меррит весьма обеспокоена покушением на ее жизнь, а при ее состоянии здоровья это крайне нежелательно. Я дал ей слово, что возьму это дело под личный контроль. Не хочется лишний раз вас беспокоить, но вы ведь сами знаете, как это бывает, – извиняющимся тоном добавил он.

Директор разом приободрился – всю его настороженность как рукой сняло.

– Разумеется, господин президент. Я все понимаю. Передайте миссис Меррит, что мы сделаем все возможное.

– И постарайтесь закончить расследование в кратчайшие сроки, хорошо?

– Обещаю, что это дело станет приоритетным, господин президент.

– Мы с миссис Меррит были бы весьма признательны. Кстати, кто-нибудь из ваших людей разговаривал с мисс Тревис после этого происшествия? Как она?

– Извините, сэр, я не в курсе. Похоже, с того времени ее никто не видел. Соседи, разговаривавшие с ней сразу после взрыва, говорили, что она была очень расстроена. Вроде как у нее погибла собака.

– Хм… ужасно! Ну что ж, держите меня в курсе.

– Конечно, господин президент.

Меррит повесил трубку, однако на душе по-прежнему кошки скребли. Спенс поклялся, что не оставит концов, которые могли бы привести к Белому дому. Даже если так, все равно было бы лучше, если бы следователи не поняли, в чем причина возгорания.

Утро выдалось на редкость неприятное.

Угрозы тестя не слишком напугали Меррита. Сенатор, конечно, строил из себя важную персону, но на деле давно уже вышел в тираж. Большинство его друзей (кстати, и врагов тоже) давно уже либо ушли в отставку, либо отбыли в лучший мир, либо слишком заняты собственными проблемами, чтобы добиваться отставки успешного президента.

К тому же сенатору вряд ли удастся облить президента грязью и при этом остаться чистеньким. У него самого рыльце в пушку. И немало скелетов в шкафу. Так что угрозы угрозами, но как-то слабо верится, что сенатор решится приоткрыть дверь в этот шкаф, чтобы погреметь там костями.

Однако он наверняка проест ему плешь насчет Ванессы, пока не уверится, что с его ненаглядной доченькой все в порядке. Так что придется поломать голову, как его успокоить. Ладно, позже он посоветуется со Спенсом…

Меррит громко выругался. Возникло еще несколько проблем, которые нужно было срочно обсудить со Спенсом. Проклятье, где его носит?!

И хотя нутром Дэвид уже догадывался, что произошло, он не мог заставить себя поверить в очевидное.

Глава 17

– Бог свидетель, я никогда особо не обольщался на его счет, но поверить, что он на это способен…

– Легко.

– Кто способен и на что? – спросила Барри, войдя на кухню, где Дэйли с Греем пили кофе. Налив и себе чашку, она подсела к ним, старательно избегая взгляда Бондюрана. Он оказался прав – всю ночь она спала как убитая.

– Наш президент, – пожелав ей доброго утра, ответил Дэйли. – Грей пытается убедить меня, что он вполне способен на убийство.

– Ну, доказательств у меня нет, – пожал плечами Бондюран. – Так что можете считать меня чокнутым, параноиком или отъявленным лгуном, кому что больше по душе.

– Или мы можем поверить тебе на слово, – тихо сказала Барри. Он повернул голову, и на один краткий миг их глаза встретились – впервые за это утро. У нее все вдруг разом перевернулось внутри. Смутившись, Барри уткнулась в чашку.

– Что ж, послушаем, – хмыкнул Дэйли.

– Дэвид приказал мне набрать и возглавить отряд для освобождения заложников. Для этого была веская причина.

– Вы ведь прошли специальную подготовку. Дело в этом?

– Так же, как и все остальные. Только меня послали туда на верную смерть.

– Из-за слухов насчет вас с Ванессой? – осторожно спросила Барри.

– Да.

Он немного помолчал, видимо, погрузившись в воспоминания.

– Я отобрал тридцать человек – лучших из лучших, все из морской пехоты. Эти парни могли неслышно подкрасться к вам, вырвать ресницу из глаза, а вы бы так ничего и не заметили. Нас отправили туда на вертолете, с одного из авианосцев в Персидском заливе. Эскадрилья «F-16» отвлекла огонь на себя, дав нам возможность незаметно прыгнуть с парашютом. До города оставалось не больше трех миль. Какая там стояла вонь! Повсюду сточные воды – казалось, все вокруг гниет. Похоже, все силы этой страны уходили на войну, о санитарных нормах или повышении уровня жизни никто и не думал.

Город представлял собой нагромождение ветхих зданий и узких улочек, как правило, заканчивающихся тупиками. Однако парни из разведки дали нам точные координаты тюрьмы, где держали заложников, и подсказали, как туда можно пробраться. Вдобавок один из бывших заключенных снабдил нас планом здания с указанием мест, где дежурит охрана. Охранники – все из бывших военных – были плохо обучены, зато вооружены до зубов. Мы знали, где находятся камеры, в которых держат пленников. Думаю, излишне говорить, что мы заранее отработали каждую деталь – каждый из участников операции точно знал, что ему делать.

Все прошло как по маслу. Мои ребята бесшумно сняли часовых одного за другим – те, похоже, даже не успели ничего понять, потом отыскали камеры, где держали пленников. Я опасался, что они поднимут шум, но обошлось. Правда, среди них были раненые, а остальные ослабели от побоев и голода, но все же могли кое-как передвигаться. Можно сказать, полдела было сделано. Зато на обратном пути все пошло наперекосяк. Свободные от дежурства охранники затащили одного из пленников, совсем еще мальчишку, в свободную камеру и принялись по очереди насиловать. Поскольку предполагалось, что в этой части здания нет ни души, мы, увы, напоролись прямо на них. И все пошло к чертям. Охранники открыли огонь, мы, естественно, ответили тем же. И первым, кого я убил, был тот самый парнишка.

Бондюран умолк. Оба журналиста затаили дыхание.

– Он… – Грей кашлянул. – На вид ему было лет восемь-девять, не больше. – Сморщившись, Бондюран потер ладонью лоб. – По ногам у него текла кровь… Весь пол в камере был просто залит ею. Думаю, у него были разорваны внутренности. Эти подонки… Боже милостивый, как он кричал! Это была агония – с такой потерей крови бедняга был просто обречен. Поэтому я пристрелил его.

Сквозь слезы, застилавшие ей глаза, Барри видела, как Грей потянулся за чашкой, поднес ее ко рту и поставил на стол, не сделав ни глотка – просто обхватил ее ладонями, словно у него мерзли руки.

– Конечно, мы, не задумываясь, перестреляли этих ублюдков – а вы бы что сделали? А потом бросились бежать. Господи… Даже не представляете, сколько мы петляли по этим чертовым коридорам. К тому же заложники перепугались до смерти, и нам пришлось чуть ли не волоком тащить их за собой.

Но мы не собирались погибать в этой крысиной норе. Каким-то чудом нам удалось выбраться наружу, но к тому времени поднялась тревога, и к тюрьме подтянули войска. Так что мы оказались окружены вооруженными до зубов солдатами, которые к тому же ненавидели американцев до такой степени, что, не задумываясь, палили даже в своих, лишь бы не дать нам уйти.

В конце концов нам удалось отыскать временное укрытие – я запросил поддержку с воздуха, хотя и не особо надеялся, что они смогут нам помочь. Надо отдать им должное, они сделали все, что могли, но беда в том, что вертолеты не могли подобраться ближе заранее оговоренного места. Если бы их подбили, нам всем пришел бы конец.

Один из моих парней отправился на разведку и обнаружил улочку, где, похоже, не было засады. Мы помчались по ней, сами не зная, куда бежим. Все, чего мы хотели, это оказаться как можно дальше от этой проклятой тюрьмы. Но едва мы оказались между домами, как по нам стали стрелять – повсюду на крышах были снайперы. Мои парни снимали их одного за другим, но и нам тоже пришлось несладко, ведь мы оказались на открытом месте. Тогда все и случилось.

Грей умолк и поднял голову. Какое-то время он молча смотрел Дэйли и Барри в глаза. А потом снова заговорил:

– Мы засекли снайпера в одном из окон здания, которое выглядело, как жилой дом. Кто-то из наших предложил пустить туда ракету, но Дэвид просил меня по возможности избегать потерь среди мирного населения. Все твердил, что наша цель – освобождение заложников, а не военная операция, поскольку это вызовет осуждение всего мирового сообщества.

В итоге мы оказались в западне, вдобавок у нас были связаны руки. Кто-то должен был вызвать огонь на себя, чтобы наши парни могли снять этого злосчастного снайпера. Вызвался я. Снайпера убрали, но во время перестрелки один из моих людей вдруг наставил на меня пистолет.

Его звали Рэй Гаррет – здоровенный, костлявый парень из Алабамы. Сам я родом из Луизианы, так что мы частенько шутили насчет того, что нас, южан, тут всего двое. Я сам выбрал его, мы обсуждали с ним план операции, тренировались вместе – и вдруг он хладнокровно собирается меня пристрелить! И он бы это сделал, но тут мы вдруг посмотрели друг другу в глаза. На какой-то миг он заколебался, и это спасло мне жизнь. Всего на какую-то долю секунды, но снайперу хватило и этого.

Грей невидящим взглядом уставился в пространство, потом глубоко вздохнул.

– Ну, думаю, что было потом, вы знаете – более или менее. Шесть часов ада, и мы добрались до условленного места. А там нас подобрал вертолет. Нам даже удалось вынести тело Гаррета. Его похоронили с почестями, как героя.

– Может, ты ошибся, – дрожащим голосом предположила Барри. – Возможно…

– Никакой ошибки не было. Он был в каких-то десяти футах от меня. Никто этого не заметил, но я-то не слепой. Он собирался убить меня.

– А ты вспомни оплошность, которую тогда допустил президент, – вклинился Дэйли. – Когда было объявлено, что операция по спасению заложников стоила жизни одному американскому солдату, Меррит вдруг принялся петь тебе дифирамбы.

– И правда. Я и забыла, – спохватилась Барри.

– Потом, во время шумихи, которая поднялась после вашего возвращения, об этой его промашке быстро забыли, но я хорошо помню, в каком замешательстве тогда был Далтон Нили. Он ведь созвал пресс-конференцию, на которой объявил об успехе операции и благополучном возвращении заложников. А после зачитал краткое послание от президента, в котором тот превозносил вашу готовность пожертвовать собой ради соотечественников. По его словам, на свете не было солдата храбрее, чем Грей Бондюран, а у него самого – друга лучше, чем вы. Все рыдали.

– Узнав, что мы потеряли одного человека, Дэвид, вероятно, решил, что убийца выполнил его приказ. И сделал заявление, даже не потрудившись проверить, кто именно погиб.

– Думаете, парня подкупили? – спросил Дэйли.

– Вряд ли, – к удивлению обоих, заявил Грей. – Гаррет был не из таких. Скорее уж Спенс, действуя по приказу президента, каким-то образом убедил парня, что я либо предатель, либо вражеский шпион. В общем, что я представляю угрозу для демократии – причиной послужило нечто такое.

Гаррет был отличным солдатом, но вот с мозгами у него было негусто. И если он направил на меня пистолет, то только по приказу старшего по званию. Например, Верховного главнокомандующего. Иначе он бы ни за что не предал меня – даже под угрозой смерти. Бедняга, он был марионеткой в руках Дэвида и Спенса. Это они виновны в его гибели – виновны не меньше, чем тот чертов снайпер.

– Вы говорили с Мерритом? Он в курсе, что вам все известно? – осторожно спросила Барри.

– Бог свидетель, я собирался, но так и не рискнул – ведь тем самым я бы подставил себя под очередной удар.

– Зато вы выжали из этой истории все, что можно, – не преминул заметить Дэйли.

– Упрекаете меня в трусости? – резко бросил Грей.

– Я не хотел вас обидеть! – Дэйли примирительно вскинул вверх руки.

– Я ушел в отставку потому, что больше не желал служить под началом Дэвида Меррита.

– Однако вы по-прежнему опасны для него. В конце концов, из Белого дома до Вайоминга рукой подать.

– Дэвид знает, что я его не простил, – кивнул Грей. – Не простил ни за гибель Гаррета, ни того, что случилось с ребенком Ванессы. Я стал проблемой, которую до этого времени никому не удавалось решить, и в итоге он отправил Спенса Мартина заткнуть мне рот раз и навсегда.

– И все из-за меня, – понурилась Барри.

– Рано или поздно это все равно бы произошло. Я уже долгое время ждал чего-то подобного. Дэвид не мог так просто уничтожить меня – как-никак, я стал национальным героем. Так что он делал вид, что мы по-прежнему лучшие друзья, попутно греясь в лучах моей славы. Но в будущем, дождавшись, когда интерес ко мне понемногу угаснет, Дэвид нашел бы возможность незаметно от меня избавиться. Ты тут ни при чем, Барри. Это был всего лишь вопрос времени.

– С этим все понятно. Но теперь, когда нам ясно, в чем подоплека этого дела, как нам действовать? – вмешался Дэйли. – Конечно, жить мне осталось недолго, но это вовсе не значит, что я готов провести остаток дней в федеральной тюрьме по обвинению в покушении на жизнь президента.

– Но как только правда о смерти ребенка выплывет на свет, его администрации в любом случае конец, – заявил Грей.

– Верно, – кивнула Барри. – Если честно, меня сейчас больше волнует, что будет с Ванессой. Именно она представляет главную опасность для Меррита.

– Полностью согласен. Поэтому Дэвид держит ее где-то под замком.

– Но, ради всего святого, для чего ему это, Грей? – всплеснул руками Дэйли.

– Чтобы она не смогла рассказать, какой смертью умер ее ребенок. Думаю, мне понятен ход его мыслей. В его глазах Ванесса не заслуживает ничего, кроме презрения. Он постарается убедить ее, что она сама виновата во всем, поскольку решилась ему изменить. А учитывая, какие методы убеждения имеются в его распоряжении, боюсь, она может их попросту не пережить.

– Методы убеждения?

– Знаете, мне страшно даже думать об этом.

– А сенатор? Думаете, он просто сделал вид, что ничего не знает?

– Я бы тоже хотел это выяснить. Но пока у меня на руках нет фактов, нам придется оставить его в покое и полагаться только на свои силы.

– И что вы собираетесь делать? – спросила Барри.

– Есть кое-какие идеи.

Судя по всему, Грей пока что не собирался посвящать их в свои планы.

– Можете считать мой дом своей оперативной базой, – предложил Дэйли.

– Спасибо, но мне бы не хотелось подвергать опасности еще и вас.

– А что мне терять? – рассмеялся Дэйли. – К тому же здесь вам ничто не угрожает. Кому в голову придет искать вас тут?

– Да, она вчера мне тоже так сказала. – Грей кивнул в сторону Барри.

– Она никому не рассказывала, что дружит со мной, – хмыкнул Дэйли.

– Но почему?

– Потому что это не касается никого, кроме меня и Дэйли, – отрезала Барри.

– Но это самое безопасное место для вас обоих, – примирительным тоном вмешался Дэйли. – Можете поверить мне на слово.

– А как же твоя работа? – Грей повернулся к Барри.

– Ей в любом случае нельзя показываться на работе, – ответил за нее Дэйли. – Федералы уже приходили туда. Задавали руководству наводящие вопросы.

– Черта с два это были федералы, – нахмурился Грей. – Скорее уж, ребята Спенсера. Держу пари, это он натравил их на телестудию. Барри, кому из коллег известно, чем ты занимаешься?

– Никому.

– Может, друзьям?

– Нет. Только Дэйли.

– А любовникам?

Уловив в его тоне насмешку, Барри ответила решительным «нет».

– Отлично, – кивнул Грей. – Чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

– Вчера вечером я решил, что ей не помешает на какое-то время залечь на дно, – вмешался Дэйли. – Хотя бы пока мы не выясним, что произошло с миссис Меррит.

– Согласен, – повернулся к нему Грей. – Барри, оставайся тут и сиди тихо. Я сам этим займусь. Но ты будешь первой, кто узнает, что творится в Белом доме, обещаю.

– В самом деле? Ну, спасибо огромное! – Барри смерила уничижительным взглядом обоих мужчин. – Говорите обо мне так, словно меня тут вообще нет! Даже решаете за меня. Так что спасибо – вернее, спасибо, нет. Я в деле. Вот так-то!

* * *

– Простите, мисс, сюда нельзя.

– Но это был мой дом. Я тут жила. Я Барри Тревис.

Как она и предполагала, эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Секунды не прошло, как вокруг нее столпились репортеры – они уже давно слонялись по всей округе в надежде узнать хоть что-то о том, что здесь произошло, – не важно, от кого. И вдруг такая сенсация!

Всех соседей и свидетелей взрыва уже расспросили – и не по одному разу, но все повторяли примерно одно и то же. Каждую версию обсосали буквально до косточек. Ничего нового, о чем можно было бы сообщить в новостях. Власти хранили упорное молчание относительно причины взрыва. Копы из управления по контролю за незаконным оборотом алкоголя, наркотиков и взрывчатых веществ словно язык проглотили. Выглядело это, будто какой-то заговор.

И тут вдруг Барри Тревис – свалилась, точно снег на голову! Объективы всех фото и видеокамер моментально уставились на нее.

– Как вы сами видите, мой дом уничтожен взрывом. Из вещей осталось только то, что на мне. – Барри сокрушенно развела руками. – Но ужаснее всего, что при взрыве погиб Кронкайт, мой пес.

– Где вы были с тех пор, мисс Тревис?

– Вы скрывались? Почему?

– Вы догадываетесь, кто это сделал?

Барри подняла руку, чтобы остановить хлынувшую на нее лавину вопросов.

– Что касается причины взрыва, думаю, на этот вопрос должны ответить представители власти.

– Вы считаете, это был несчастный случай?

Она удивленно вытаращила глаза, словно репортер сморозил несусветную глупость.

– Естественно, это был несчастный случай, а что же еще? Думаю, мы узнаем причину в ходе расследования.

Грей был уверен, что Спенсер Мартин об этом позаботится.

– А теперь, надеюсь, вы меня извините…

Репортеры гурьбой проводили ее до машины – она так и осталась стоять там, где Барри ее бросила. Особо настырные увязались с ней на телестудию, но Барри избавилась от них на парковке, решительно заявив, что ей больше нечего добавить.

Часом ранее она не менее решительно отказалась следовать плану Дэйли и Грея – затаиться и переждать, пока шумиха не уляжется.

– Я не собираюсь уходить в подполье. Прежде всего потому, что это плохая идея, – с жаром доказывала она. – Если у Спенсера Мартина действительно такая сильная разведка, они меня в любом случае найдут. Во-вторых, я репортер. По иронии судьбы, моя работа – добывать новости и рассказывать о них. Я была бы полной идиоткой, если бы не воспользовалась тем, что сама стала объектом шумихи. В-третьих, чем больше я на виду, тем маловероятнее, что со мной произойдет очередной «несчастный случай». Сами ведь говорили, помните – Меррит не решится на рискованный шаг, пока вы у всех на виду.

– А ведь она права, Бондюран, – с кислым видом протянул Дэйли.

– Что ни говори, а Меррит отнюдь не дурак, – продолжала Барри. – Даже очень наивному человеку покажется странным, если вслед за взрывом дома вдруг произойдет покушение на мою жизнь. Нет, господа, – решительно отрезала она, – я в безопасности, только пока я на виду.