Текст книги "Гриндер (ЛП)"

Автор книги: Саманта Уиски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Переводчик: Бран Бран

Редактор: Dark Owl

Вычитка: Ленчик Lisi4ka

Обложка: Ленчик Lisi4ka

Глава 1

Гейдж

Укладывание трехлетнего ребенка спать должно, быть поистине олимпийским достижением.

– Так лучше? – спросил я Летти, убирая ее густые каштановые волосы с глаз летней голубизны, пока она осушала маленький стакан воды. Она кивнула, ее улыбка была полна крошечных, неровных зубов, когда девочка откинулась на подушку.

Если хоккей был для меня миром, где я зарабатывал на жизнь, дыша игрой, льдом и потребностями моей команды, то Летти была моим солнцем – единственной вещью в этой вселенной, которая согревала сердце.

Кроме того, она была единственной, о чем и о ком мне когда-либо доводилось говорить поэтично. Но я ничего не мог с этим поделать, ведь принадлежал крошечному трехлетнему ребенку.

– Спасибо, папочка, – сказала она, но то, как она поправила одеяло и пошевелила своими крошечными ножками, сказало мне, что на уме у моей дочери было что-то еще.

– Что случилось, солнышко? – поинтересовался я.

Она подняла на меня взволнованные глаза.

– Мне нравится, что Бейли здесь.

– Мне тоже, – ответил я, не в силах сдержать улыбку, которая расплылась по моему лицу от ее счастья.

– Мне нравится Бейли.

Тихий смешок вырвался из моей груди.

– Ну, мне тоже, – сказал я, взъерошив ее волосы.

– И теперь она будет все время здесь? По утрам и все такое?

– Ага, – ответил я, потянувшись к ее прикроватному столику. Пригласить Бейли жить с нами в качестве постоянной няни Летти было делом несложным. С учетом того, как часто мне нужно было, чтобы она ездила со мной на выездные игры, и непредсказуемости моего графика, это был действительно единственный оптимальный вариант для нее… и для любого из нас. Она занималась этой работой уже шесть месяцев, но с началом нового сезона стала просто необходима.

– Значит, когда я встану, она будет здесь?

Я остановился, прежде чем выключить свет, и сделал глубокий вдох.

– Да, но, Летти, давай подождем, пока на часах будет хотя бы семь, хорошо? Не всем нравится веселиться в пять утра.

Она слегка подпрыгнула, ее глаза загорелись озорством.

– Я просто не могу дождаться, когда увижу ее.

– Ты только что видела ее, помнишь? Она поправляла тебе одеяло, – сказал я, накрывая ее до подбородка и убеждая лечь.

– Я знаю, разве это не было потрясающе?

Я наклонился вперед, целуя ее в лоб.

– Да, это было потрясающе. И завтра вечером это будет также потрясающе.

– Она лучшая, – воскликнула дочь, ее глаза были такими же большими, как и улыбка. – Может быть, она хочет увидеть меня до восхода солнца!

Я поджал губы, борясь со смехом, который так легко вырвался у моей дочери, но только у нее.

– Скарлетт Макферсон, оставь Бейли в покое до утра. Ты меня слышишь?

Ее нижняя губа вытянулась в чертовски милой надутой манере.

– Да, папочка.

– Хорошо. Я немного побегаю, так что, если понадоблюсь тебе, буду в спортзале, хорошо?

Она кивнула и наклонилась вперед, крепко обнимая меня. Я прижал ее к себе, наслаждаясь запахом ее клубничного шампуня и простой радостью, которую она излучала. В ее мире все было просто – папа любил ее, а Бейли обожала.

Впервые с тех пор, как она родилась, в этом доме появилось ощущение стабильности, и, клянусь Богом, я собирался сохранить его таким и впредь.

– Я люблю тебя больше, чем звезды, – сказала она, крепко сжимая меня.

– Я люблю тебя больше, чем Луну.

– Звезды красивее, – возразила она.

– Ну, Земле нужна Луна, поэтому я люблю тебя больше.

Ее лицо на мгновение сморщилось, прежде чем она пожала плечами.

– Хорошо. Но только потому, что тебе нужна победа.

Снова обнял ее и уложил в постель, молча проклиная Рори за то, что он сказал это вчера, когда был здесь, доказывая, что Бейли должна переехать.

Я выключил свет в комнате Летти и тихо закрыл за собой дверь.

Мои часы показывали восемь пятнадцать вечера, я мог бы пробежать тройку километров, а потом встретиться с парнями и выпить. Или я мог бы пробежать пару миль и, может быть, найти развлечение на ночь.

Да, второе, вероятно, было более ответственным выбором.

Холодильник закрылся, когда я проходил мимо кухни, и я обернулся, чтобы увидеть, как Бейли разгружала сумку, полную продуктов. Ее топ был вполне респектабельным, но небольшой вырез позволил мне увидеть ее ложбинку, от которой у меня потекли слюнки.

«Не смотри на нее так, придурок».

– Привет, – сказал я вместо того, чтобы вести себя, как гребаный семиклассник.

– Привет, – ответила она с яркой улыбкой, когда я перегнулся через кухонный островок. – Что ж, я взяла еще немного греческого йогурта, который ты любишь, и кое-что для завтрашних кексов. Я подумала, что испеку их с Летти, чтобы вроде как отпраздновать нашу маленькую… – она обвела рукой вокруг, – договоренность?

Уголок моего рта приподнялся в улыбке.

– Бейли, ты просто будешь жить с нами. Здесь нет ничего противозаконного.

Румянец окрасил ее щеки, и будь я проклят, если это не делало ее еще красивее. Не то чтобы Бейли нуждалась в подтверждении своей привлекательности. Она была миниатюрной, но обладала крепким телом. Которое, к слову, оказывалось под моим в нескольких более пьяных фантазиях. А это лицо? Черт, она была совершенством – огромные карие глаза, густые ресницы, оливковая кожа и самые соблазнительные губы, которые я когда-либо видел.

Но это было все, что я когда-либо рассчитывал свалить на нее.

– Ну, да, – сказала она, собирая свои длинные темно-каштановые волосы в какой-то узел на макушке. – Это просто временный этап в моей жизни.

– Надеюсь, хороший.

Так и должно было быть. Летти обожала Бейли, и мы дружили с детства, так что я не мог позволить себе злить Бейли… или наших матерей.

– Так и будет, – пообещала она. – Кроме того, я все равно практически жила здесь. Теперь мне не нужно возвращаться к себе, мотаясь по пробкам.

– Согласен.

Пробки в Сиэтле могут стать настоящим кошмаром.

Она сделала паузу, прислонившись спиной к противоположной стойке, непреднамеренно выставляя на всеобщее обозрение свои пышные изгибы.

К черту мою жизнь, если я не уберусь отсюда, то буду щеголять с твердым как дерево членом.

– Я собираюсь пробежать пару километров, – сказал я ей, отодвигаясь от кухонного островка.

Она потянулась к холодильнику, затем бросила бутылку воды в мою сторону.

– Удачной пробежки. О, и я случайно услышала разговор Рори и Уоррена сегодня, когда мы перевозили мои вещи. Если ты хочешь пропустить пару кружек пива с ребятами, я присмотрю за Летти.

– Спасибо. Я подумаю об этом, но почти уверен, что просто лягу спать.

«И уберусь к черту подальше от тебя, пока не потерял свою няню из-за сексуальных домогательств».

– Хорошо, что ж, предложение всегда остается в силе. Я не возражаю. – Она скрестила руки под своими идеальными грудями. – Не то чтобы у меня был парень или какая-то социальная жизнь, кроме Джанин и Пейдж.

Я открыл бутылку с водой и сделал несколько быстрых глотков.

– Да, и твоим друзьям здесь всегда рады. Серьезно. Теперь это и твой дом тоже.

Ее улыбка была слабой, но искренней.

– Это очень много значит.

Я неловко кивнул.

– Увидимся с тобой позже.

– Ага, позже.

Я выбежал с кухни так быстро, что комната с тем же успехом могла быть охвачена огнем, и направился на самый нижний этаж дома, пока не добрался до своего спортзала. Из окон от пола до потолка открывался вид на озеро Вашингтон, где в последний момент заходило солнце.

Запустил беговую дорожку, вставил наушники, включил Эминема и сделал громче. Мое сердцебиение было ровным, когда мои ноги стучали по тренажеру подо мной, мое дыхание было размеренным. Может быть, в конце концов, я был не так уж сильно не в форме.

После того, как я пропустил большую часть прошлого сезона, когда, черт возьми, повредил плечо, не был уверен, что когда-нибудь вернусь к «Акулам», но тренер сохранил меня в составе. Я все еще лидировал на своей позиции, если только этот ребенок-новичок не выбьет меня.

К черту, это мое место.

Да, шесть месяцев назад я не смог бы бежать с такой скоростью без крика боли. Шесть месяцев назад я все еще был перевязан и чертовски сломлен после того, как Хелен ушла от нас.

А потом Бейли вернулась в мою жизнь, только окончив аспирантуру в Корнелле. Нас не свела судьба – я не был столь глуп. Наши матери подталкивали нас друг к другу, и не в романтическом плане – они тоже не были глупыми, – но мне нужна была помощь, а Бейли – работа, пока она не выяснит, что, черт возьми, ей делать со своей жизнью… и ее двумя степенями в области искусства и философии.

Все было идеально, пока я не увидел ее снова. Та девушка, с которой я рос или пока учился в колледже в У-ваше (прим.: слэнговое название университета Вашингтона), а она была в Айви… что ж, ее давно уже не было. Это было не похоже на то, что она делала один из тех идеальных макияжей, нет, Бейли всегда была хорошенькой, с глазами лани, и такой же красивой внутри, как и снаружи. Но теперь…

Черт, теперь она была сногсшибательна и, видимо, даже не подозревала об этом.

И что еще хуже, у моего тела был гребаный радар Бейли. Она вошла в комнату, и у меня встал – даже, когда я напоминал своему телу, что эта девушка была под запретом.

Не то чтобы мне не нравился секс. Черт, я любил секс. Обожал женщин. Я трахал много женщин. Но затем они уходили.

Первая женщина, которую когда-либо любил, ушла, в то время как я умолял ее остаться… Поэтому теперь они уходили, потому что я говорил им сделать это… Давайте будем честными, не то чтобы они не знали, что это было частью пакета, когда я снимал с них трусики.

Я сказал, что трахал женщин… Я не трахался с женщинами.

В этом была разница.

Конечно, в последнее время все они были блондинками. Да какая угодно: блондинка или рыжеволосая, но никогда не брюнетка. Никого, кого я мог бы случайно принять за Бейли.

Я никогда не собирался делать этого, и не имело значения, как сильно мой член умолял об обратном. Если она и не была под запретом, потому что мы выросли вместе – наши матери были лучшими подругами, – то ее определенно нельзя было трахнуть, потому что по сути дела она принадлежала Летти.

А я ничего не крал у своей дочери.

Черт возьми, ни за что. Девочка заслуживала всего мира, и это было именно то, что я собирался ей дать.

На третьем километре я сорвал с себя футболку, вытер пот со лба, прежде чем отбросить ее и пробежать еще два. Нет ничего лучше небольшой пробежки, чтобы избавиться от сексуального напряжения.

Это пройдет. Я привыкну к тому, что Бейли здесь. Она станет мне сестрой, и все эти сексуальные позывы исчезнут. Не то чтобы они у нее были. Черт, тогда у нас двоих были бы проблемы.

Но это был просто чертовски возбужденный я, страстно желавший девушку, которая никогда мне не достанется, а я больше не был маленьким мальчиком. Я был взрослым мужчиной, игроком команды НХЛ «Сиэтлских Акул» и лучшим, черт возьми, гриндером в лиге. Что еще более важно, я был отцом Летти, и поскольку у ее матери было столько же материнского инстинкта, сколько у гребаного камня, я был всем, что было у Скарлетт.

Меня должно было быть достаточно.

Более чем достаточно.

Я должен был быть всем.

Раздался сигнал шестого километра, и я снизил скорость беговой дорожки, разминая плечи и мышцы, прежде чем отправиться в душ.

Это было именно то, что нужно. Я поздравил себя с тем, что удовлетворил свои низменные потребности вместо того, чтобы наброситься на свою няню, когда поднимался по лестнице. Посмотри на меня, такой цивилизованный и все такое прочее.

Я был так сосредоточен на своих ногах, что не заметил Бейли, на ступеньках третьего этажа, пока чуть не столкнулся с ней.

– Черт, прости, – сказал я, хватая ее очень гладкие, очень обнаженные плечи.

– О, это моя вина! Летти попросила еще воды, и я принесла ей стакан, – сказала она, но я едва ее расслышал.

К черту мою жизнь. Это то, в чем она спала? Светло-фиолетовые шелковые шорты едва прикрывали ее бедра, а тонкие бретельки топа в тон выглядели достаточно хлипкими, чтобы можно было разорвать. Своими зубами.

Один. Хороший. Укус.

– Гейдж?

Мои глаза закрылись. Почему мое имя слетает так чертовски хорошо с ее уст?

Я почувствовал, как ее пальцы мягко коснулись моей влажной от пота кожи.

– Эй, ты в порядке? Это из-за плеча?

Я сглотнул и открыл глаза, качая головой с вымученной улыбкой.

– Не-а, я в порядке.

Ее глаза были широко раскрыты, золотые искорки плясали среди зеленых завитков, когда она изучала мою грудь, прикусив нижнюю губу зубами.

– Ты уверен? Я имею в виду… могу приложить лед или растереть?

Ее лоб сморщился в тот же момент, когда мой член затвердел при мысли о ее великолепных, талантливых руках на мне – руках, которые создавали шедевры абстрактного искусства. Боже, последнее, что мне было нужно, это чувствовать эти руки на своей коже.

Очевидно, пробежка сработала не так хорошо, как я думал.

Мне нужно было выкинуть ее из головы, пока я не испортил единственное хорошее, что у меня было.

– Знаешь, я думаю, что мне стоит ненадолго уехать. Ты справишься с Летти? – спросил я, глядя куда угодно, только не на грудь без лифчика, которая поднималась и опускалась мне в лицо от ее дыхания.

– Да, конечно. Не торопись. Постарайся расслабиться, ладно?

Я кивнул, затем чуть не выругался, когда подумал кое о чем.

– Черт, иногда я привожу женщин домой…

Она слегка рассмеялась.

– Я хорошо осведомлена о твоей ночной жизни. Это твой дом, Гейдж. Не стесняйся, – она развела руками, – делай то, что делаешь всегда. Серьезно, никакого осуждения.

Я снова кивнул – как идиот – и отступил вверх по лестнице, прежде чем смог еще больше выставить себя идиотом или сказать ей, почему мне действительно нужно было уйти.

Приняв душ и переодевшись, я помчался прочь из своего дома в своем «Астон Мартине» навстречу с лучшими друзьями и женщинами, которые хотели единственное, что я был способен дать: свое тело.

«Никакого осуждения», ― сказала она.

Черт возьми, если бы я мог не осуждать себя за это.

Глава 2

Бейли

Летти подпрыгивала на своем деревянном стуле за столом, который Гейдж изготовил специально для нее. Тот, который был точной копией стола для взрослых, на двенадцать персон, который зачастую не использовался в столовой рядом с кухней. На нем было разложено несколько кусочков картона и две коробки цветных карандашей вперемешку. Девочке было всего три года, но она обожала смешивать цвета.

– Ты хочешь сегодня омлет или глазунью, Летти? – поинтересовалась я, доставая ее любимую фиолетовую тарелку из ящика кухонного островка.

Она откинула несколько длинных каштановых локонов, упавших на ее голубые глаза.

– Глазунью. И маффин!

Я выгнула бровь, глядя на нее.

– Пожалуйста! – добавила она через несколько мгновений.

Улыбнулась и кивнула ей.

– Сейчас будет сделано.

Кухня, которая была достаточно большой для того, чтобы полностью вместить семью из восьми человек, была одним из моих любимых мест в доме. Она была хорошо обустроена и оснащена первоклассным оборудованием.

Когда полгода назад я получила должность няни Летти, была напугана всеми этими приспособлениями, но теперь пользоваться ими было не только легко, но и комфортно. Гейдж обновил это место в доме со всей тщательностью, чтобы было легко приготовить на скорую руку все, к чему у малышки было настроение. Что сейчас было смешно, поскольку девочка ела, наверное, шесть видов провианта, и точка.

В этом месяце был яичный пик, и это было забавное испытание – уговорить ее на более широкий спектр в меню.

– Что ты раскрашиваешь? – спросила я ее, открывая холодильник, чтобы достать несколько яиц и цельнозерновых маффинов с черникой, которые испекла для нее вчера.

– Щенков, – ответила она, не глядя на меня.

Стук каблуков по мраморному полу прервал мой ответ.

– По-моему, похоже, на кучу завитков, – сказала блондинка, заглядывая через плечо Летти.

Я отложила яйца и встретилась взглядом с Летти, изобразив ей преувеличенное рыбье лицо, чтобы стереть морщинки, залегшие между бровями девочки.

Блондинка наклонилась над кухонным островом, ее дюжина или около того золотых браслетов оцарапали поверхность.

– Боже, мне нужен кофе. Сливки, два кусочка сахара.

Кофейник стоял позади меня. В нем был свежеприготовленный кофе, но я покачала головой.

– Я занята, – развернувшись, схватила сковородку со стола.

Платье девушки – если это можно так назвать – было сверкающим и измятым. Могу предположить, что этим утром она пыталась смыть с лица старую косметику, но на нем все еще красовались свирепые глаза енота. Она фыркнула.

– Поторопись, прислуга.

Укол гнева ужалил меня в грудь, и я слишком резко поставила сковороду на газовую конфорку. Такое случалось всегда, «хоккейные зайки» (прим.: болельщицы, которые посещают игры с целью подцепить и переспать с хоккеистами) либо принимали меня за горничную, либо за жену, о которой им никто не рассказал.

– Я скажу Гейджу, что ты была груба со мной, – продолжила она.

Я усмехнулась, разбивая яйцо и позволяя ему попасть на горячую сковородку.

– Ага, удачи тебе с этим.

– Прошу прощения?

– Будет трудно рассказать ему хоть что-то без номера телефона.

– Откуда ты знаешь, что он не… – девушка причмокнула губами и перебросила волосы через плечо.

Боль, промелькнувшая в ее черных глазах, почти заставила меня пожалеть ее. Почти. Но она сама вляпалась в эту историю, как и любой другой ночной трах Гейджа.

Я знала его до того, как он стал знаменитым плохим парнем из НХЛ, каким был сейчас, но Гейдж всегда был честным человеком. Он никогда бы не позволил «хоккейной зайке» думать, что она была чем-то большим, чем просто сексом, и во всем мире была только одна девушка, которая владела его сердцем, ― Летти.

Звеня браслетами и стуча каблуками, девушка выскочила из кухни и через несколько мгновений хлопнула входной дверью.

Я проглотила боль от укола ревности. Конечно, я не завидовала «зайкам» – мне просто было ненавистно, что теперь у них есть частичка его, которой у меня никогда не было, но о которой я мечтала годами. Мое мучительное любопытство о том, как Гейдж выглядит после наступления ночи, под своими простынями, было не чем иным, как влюбленностью, которую я испытывала к нему с тех пор, как мы были детьми. По иронии судьбы, эти чувства меня никогда не покидали, они лишь усилились… Но я объясняла это тем, что, если не считать Джанин и Пейдж, он был моим самым лучшим другом.

Я положила глазунью Летти на ее тарелку рядом с маффином, запихивая свои чувства обратно в коробку, где они всегда были и навсегда останутся. Гейдж не доверял другим женщинам с тех пор, как ушла Хелен, и я знала, что он никогда не посмотрит на меня иначе, чем как на лучшую подругу или няню своей дочери. И я обожала Летти, так что переходить профессиональную черту, которая была четко проведена, было невозможно, даже если по какой-то нелепой случайности он будет заигрывать со мной. Чего он, конечно же, не станет делать.

Я отнесла тарелку Летти и чашку с молоком к ее столу. Она быстро положила карандаши в свое любимое черное ведерко с логотипом «Сиэтлских акул» спереди и отодвинула его в сторону.

– Спасибо, – сказала она, хватая свою крошечную вилку и жадно накалывая яйцо.

Поцеловала ее в макушку и вернулась к плите. Гейдж любил яичницу, поэтому я добавила несколько капель оливкового масла в сковороду и расколола четыре яйца. Потягивая из кружки восхитительный черный кофе, я пыталась выбросить из головы предположение «хоккейной зайки» о прислуге, но после сотого случая у меня в животе стало кисло.

Достаточно того, что две мои лучшие подруги либо управляли компанией с состоянием в пятьсот долларов, либо заработали очередную звезду Мишлен в своем новом ресторане. Теперь мне приходилось иметь дело с «хоккейными зайками», которых Гейдж постоянно приводил домой, а они воспринимали меня всего лишь как прислугу?

Я вздохнула и перевернула его яичницу.

К черту это. Я любила Летти – она завладела моим сердцем в первую ночь, когда заснула у меня на груди, когда даже Гейдж не смог успокоить ее после ночного кошмара, от которого она проснулась. И хотя забота о ней не была целью моей жизни – я все еще выясняла, чем, черт возьми, мне хотелось заниматься, – быть ее няней было более полезным, чем любая работа, которую я когда – либо имела, и теперь у меня была привилегия жить с ней. Она была самой классной маленькой девочкой на планете, и осознание того, что я заполучила ее любовь, стоило больше, чем шестизначная зарплата, которую Гейдж исправно платил мне, что, вероятно, было больше, чем средняя ставка.

У нас была история, и когда его мама решила, что хотела бы больше путешествовать – что означало, она бы больше не могла присматривать за Летти, пока Гейдж был в разъездах с командой, – моя собственная пришла ко мне с предложением и этой вакансией. И поскольку я все еще не могла вычеркнуть слово «безработная» в заявлении своей жизни, ухватилась за эту возможность.

Полагала, что пока у меня есть что-то столь ценное, как Летти, не имело значения, что эти «хоккейные зайки» думали, что я просто прислуга в доме Гейджа. Главное, что я знала правду.

– Она ушла? – голос Гейджа прервал мои раздумья, когда он завернул за угол, и я сжала лопаточку немного сильнее.

Черт возьми. Почему он должен был разгуливать без футболки восемьдесят процентов времени, когда был дома?

– Да, – резко сказала я, не в силах отвести глаз от его широкой груди или тонкой замысловатой татуировки на верхней части его груди, в которой подробно описывалась все параметры рождения Летти. Затем я опустила взгляд – потому что была мазохисткой – на его рельефный пресс и эти чертовы V-образные линии, которые были настолько четкими, что я сомневалась, что Гейдж был полностью человеком. Мягкие хлопчатобумажные серые спортивные штаны, которые он носил, свисали с его бедер, показывая, что он хорошо над ними поработал. Мой рот наполнился слюной, а низ живота скрутило от боли.

– Ты сожжешь мои яйца, – сказал он, его голубые глаза искрились весельем.

Я моргнула и вздрогнула, когда увидела крошечную струйку дыма, поднимающуюся от сковороды. Быстро провела лопаткой по сковороде и перемешала яйца.

– У тебя сегодня будет болтунья.

– Положи ее для меня на тост, пожалуйста.

Он одарил меня той же чертовой улыбкой, которая заставила меня оставить у себя бездомного котенка, найденного им, когда мы были детьми, потому что Гейдж не мог за ним ухаживать, так как у его мамы была аллергия. Та самая ухмылка, которая убедила меня подписаться на поездку с ним на каждую игру в этом году, прихватив с собой и Летти. Ему повезло, что его любовь к ней делала его самого привлекательным, потому что другие его доминирующие качества: – такие как трахать все, что движется, и доверять, если только пожертвуешь всем, кроме первенца, – не были.

Гейдж опустился на колени рядом с Летти, которая убрала свою тарелку и вернулась к раскрашиванию, где-то между моим гневом на «хоккейную зайку» и смущением, что я пялилась на него. Мое растущее любопытство о том, каким он был в постели, усилилось – черт возьми, я слышала, как десятки женщин кричали из его комнаты, даже несмотря на то, что моя находилась на целый этаж ниже, – но я не могла позволить этим мыслям выйти из-под контроля. Я не могла позволить, чтобы моя невинная влюбленность начала превращаться во что-то более серьезное.

Честно говоря, это не было похоже на невинную влюбленность с тех пор, как я начала работать на него шесть месяцев назад, но жить здесь сейчас? Тьфу.

Я винила его невероятное тело и эти проклятые голубые глаза, которые напоминали самую глубокую часть океана в самый яркий солнечный день.

– Разве ее щенок не великолепен? – спросила я, когда он сосредоточенно посмотрел на рисунок.

– Это самая красивая картина щенка, которую я когда-либо видел.

Он поцеловал ее в щеку и пощекотал шею, вызвав у нее приступ хихиканья.

Я подготовила его тарелку и налила чашку кофе, сделав именно так, как он любил. Готовить для него не входило в мои должностные обязанности, но с тех пор, как я начала, у нас это вошло в легкую привычку, и это меня не беспокоило. Возможность жить в качестве рабочего предмета мебели в его пятизвездочной жизни была мне близка настолько, насколько я была близка к тому, где мои подруги Пейдж и Джанин уже зарекомендовали себя.

– Бейли знает толк в искусстве, когда видит его, – сказал Гейдж, выпуская Летти из объятий, в которые он ее заключил, и занимает место за кухонным островком.

Я улыбнулась и поставила перед ним его тарелку.

– Очень жаль, что она так ничего и не сделала с этим, – добавил он, прежде чем откусить большой кусок.

Я нахмурилась на него и рывком забрала его тарелку обратно, унося ее на другую сторону кухни, где прислонилась к столешнице. Я отломила кусочек и бросила на него испепеляющий взгляд.

Он поднял руки в знак защиты.

– Что? Кто специализируется на философии, когда все, что он хочет делать, ― это рисовать?

– В искусстве много философии, – сказала я, – и ты знаешь, почему я это сделала. Мама сказала, что искусство никогда никуда меня не приведет.

Гейдж закатил глаза.

– Прекрасно. Искусство и философия – это потрясающе. Пожалуйста, научи им мою дочь. А теперь верни мне мои яйца.

Я усмехнулась и вернула ему тарелку без еще одного кусочка.

Он покачал головой, его густые черные волосы все еще были влажными после душа, который он принял этим утром. У этого человека был свой распорядок дня, и я была посвящена почти во все его временные интервалы. В том числе до и после секса на одну ночь. По какой-то причине мне стало грустно видеть, что он не прилагает никаких усилий, чтобы найти женщину, которая действительно была бы его достойна.

– Эта утренняя «зайка» была настоящим угощением, – сказала я, поднимая кружку с кофе и делая глоток.

Он оглянулся через плечо на Летти, все еще поглощенную своей раскраской, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на мне.

– Я хотел выпроводить ее отсюда до того, как Летти проснется, но дочь рано встает. Девушка сказала что-нибудь при ней, из-за чего я должен чувствовать себя виноватым?

Я вздохнула и покачала головой.

– Нет. Только обо мне. Хотя я к этому уже привыкла.

Он наклонил голову.

– Это не важно.

Гейдж отложил тост и вытер руки салфеткой.

– Если они говорят тебе обидные вещи, я перестану приводить их домой.

Тепло разлилось у меня в груди. Он сделает это для меня?

– Это просто смешно. Это твой дом. Честно говоря, тут нет ничего особенного.

– Все, что вызывает у тебя дискомфорт, является таковым. Я думал, ты не против, но если это не так, я найду другие способы.

– Почему тебя это так волнует?

Он оттолкнулся от островка и подошел ко мне, остановившись примерно в дюйме от меня.

– Ты заботишься о моей дочери, когда я не могу, – он понизил голос, как я предположила, чтобы Летти не услышала. – А еще ты очень важна для нее и для меня, и я не могу допустить, чтобы что-то заставило тебя уйти… это ее раздавит.

Я проглотил ком, застрявший в горле. Хотя у меня не было планов покидать Летти в ближайшее время, я знала, что не смогу быть ее няней вечно. Все, чего я когда-либо хотела – помимо, может быть, собственной галереи, – это когда-нибудь обзавестись семьей, и хотя я любила эту работу и Летти, никогда бы не заставила своих собственных детей чувствовать себя второстепенными. К счастью для меня, у меня не было мужчин, которые соперничали бы за то, чтобы надеть кольцо мне на палец, так что эта проблема еще не была реальной угрозой.

– Я никуда не уйду, – сказала. – Просто удивлена, что ты продолжаешь свои старомодные выходки после того, как она появилась. Я имею в виду, что она ведь твоя дочь. Что, если какой-нибудь парень обращался бы с ней так, как ты обращаешься с женщинами? – вопрос слетел с моих губ прежде, чем я успела отфильтровать его в своем мозгу.

Я зажмурилась, зная, что пересекла границу между работником и работодателем, но, черт возьми, мы были друзьями задолго до того, как он нанял меня.

Он был тем парнем, с которым я проводила каждое лето, отдыхая в коттедже его родителей и тайком выводя лошадей из стойл для ночных прогулок. Конечно, мы потеряли связь, когда я поступила в Корнелл, а он – в У-ваш, но это не умаляло того факта, что я знала его и что он заслуживал большего, чем череда бессмысленного секса, в которую он попал.

Когда я снова открыла глаза, он был застывшей статуей передо мной, погруженный в далекие мысли. Я ненавидела то, что вложила их туда, ненавидела то, что только, что заставила его усомниться в том, правильно ли он воспитывал свою дочь. Гейдж был чертовски хорошим человеком и еще лучшим отцом. Он потребовал оставить Летти ему, когда ее мать решила сбежать с другим игроком НХЛ сразу после рождения девочки. В том же сезоне Гейдж был на скамейке запасных, когда сломал ключицу и порвал вращательную мышцу, но это не помешало ему унимать ночные кошмары или менять подгузник. Кроме того, не похоже, чтобы Хелен сильно помогала, когда она действительно была рядом.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Я не это имела в виду. Ты просто прав. Эта девушка немного взбесила меня, вот и все.

Гейдж стоял так близко, что я могла чувствовать жар, исходящий от его кожи. Я боролась с желанием протянуть руку и прикоснуться к нему, просто чтобы посмотреть, такие ли его мышцы твердые на ощупь, какими кажутся. Если бы он хотя бы изредка надевал чертову футболку, я бы не была так взволнована. Так или, возможно, если бы у меня было свое собственное завоевание, но уход за трехлетним ребенком занимал полный рабочий день и не давал мне тонны возможностей поохотиться на него.

– Все в порядке, – наконец сказал он и отступил назад. – Я буду стараться справляться с этим.

– Это не то, что я имела в виду. Гейдж, ты…

– Папочка, папочка! – завизжала Летти, подбегая к нему и обнимая его за ногу. – Смотри!

Она протянула ему полностью разрисованный листок бумаги, в ее глазах сияли гордость и достижение. Он взял у нее листок и ухмыльнулся.

– Это прекрасно. – Он подошел к холодильнику из нержавеющей стали и мгновенно прикрепил бумагу магнитом рядом с другими ее рисунками. – Я думаю, что скоро нам понадобится холодильник побольше.

Она подпрыгнула на цыпочках, прежде чем он подхватил ее и посадил к себе на бедро.

Черт. Мои яичники стали горячее, чем яйца, которые я чуть не сожгла несколько минут назад.

– Ты хочешь пойти сегодня в зоопарк? – поинтересовался он, по-эскимосски целуя ее.

– И Бейли пойдет? – спросила она, и они оба посмотрели в мою сторону, их глаза совпадали по цвету и надежде.

– Конечно, – сказал он. – Только, тогда когда ты скажешь «пожалуйста».

– Пожалуйста? – произнесла Летти, подпрыгивая на руках Гейджа.

Эта девочка обвела меня вокруг пальца, но не то чтобы я когда-либо думала отказать ей.