Текст книги "Игра стоит внимания (ЛП)"
Автор книги: Саманта Гуджер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Не желая оставаться поблизости и узнавать, чем закончился сегодняшний спор, она надела туфли, пересекла короткое расстояние до ее личного выхода, и выбежала в ночь. Идти было некуда и она пошла вниз по улице, кидая быстрые взгляды через окна соседей. В одном доме она увидела молодую пару, танцующую посреди кухни. Мужчина наклонился и прошептал что-то женщине в ухо. Женщина запрокинула голову назад и рассмеялась в потолок. Эмма остановилась, наблюдая, как они кружатся в танце, и спросила себя: «Вели ли себя когда-нибудь ее родители, как влюбленная пара?»
Почувствовав вину, шпионя за соседями, она отступила к Лэджерам. В их доме было темно, только фонарь над крыльцом сиял, как маяк в ночи. Она была рада, что Райли не воспитывается в доме, где деньги ограничены и ежедневно вспыхивают ссоры и скандалы. Он заслужил все, что имел: замечательных родителей, деньги, любовь и смех. Она готова пожертвовать чем угодно, чтобы избавить его от такой жизни, как у нее.
Время, проведенное в одиночестве на переднем крыльце Лэджеров, притупило ее беспокойство. Она прислонила голову к высокой спинке плетеного кресла и выдохнула; ее дыхание поплыло вверх струйками пара. Она натянула рукава своего свитера на замерзшие ладони и скрестила руки на груди, чтобы согреться. Даже мерзнуть на переднем крыльце у Лэджеров было все равно лучше, чем находиться дома. Она задалась вопросом: «Ее семья всегда была такой неблагополучной, или это было только естественное последствие ухода „жены-тире-матери“?»
Даже сегодня Эмма не могла объяснить, что пошло не так и почему ее мама ушла. Конечно, ее родители иногда ссорились, как и все родители, но ни один из их споров не заканчивался битым стеклом и синяками. Тогда она жила в доме, деля комнату с Ленни и Лукасом. Лэнс был настоящей звездой баскетбола, а Логан был лучшим учеником в классе. Тогда денег у них было не больше, чем сейчас, но они были счастливее. Или Эмма так думала. Но однажды она проснулась, а ее мама…ушла. Не оставив записку, не попрощавшись. Просто ушла.
Уход мамы расколол семью, изменив всё и всех. Логан ушел в книги. Лэнс стал раздражительным и озлобленным, Ленни и Лукас перестали подчиняться правилам, а отец вроде как ожесточился. Он всегда был спокойным человеком, но Эмма плохо помнила его до того, как все изменилось. Чем больше она пыталась вспомнить, тем туманнее был образ. Эмма помнила отца, целующего ее на ночь, дающего ей пять, когда Райли рассказывал ему о какой-нибудь ее выходке на баскетбольной площадке и вытирающего ей слезы, когда она получала ссадины. Но у нее не было никаких доказательств, что эти воспоминания были реальными. Как могла его любовь к единственной дочери исчезнуть в одночасье? Где-то глубоко внутри он по-прежнему любил ее, верно?
Эмма покачала головой, не доверяя себе продолжать думать в этом направлении. Она переключила внимание на баскетбол. Первая игра Брэдшоу будет завтра, с командой из старшей школы Джефферсон и Эмма еще не знала, готовы ли Брэдшоу к настоящему состязанию. Да, игра команды улучшилась, но баскетбол в приятной, управляемой, дружеской обстановке сильно отличался от безумного баскетбольного матча с игроками, которые скорее повалят тебя на землю, чем дадут свободно пройти. Команда будет выглядеть и чувствовать себя совсем иначе после своей первой игры.
Единственными девушками, которых Эмма видела играющими в баскетбол, были семь девчонок из ее команды. Она не знала, чего ожидать от противников. Другим командам лиги тоже не хватало мастерства, игроков и опыта? Если да, то Брэдшоу могли попытаться выиграть. После нескольких недель тренировок, команда наконец показала признаки улучшения. Небольшие признаки. Они умели вести мяч, выполнять броски и через раз попадать в корзину, играть в защите, не спотыкаясь, ускоряться в беге, не падая от усталости. Единственный вопрос сейчас был в том, соответствовал ли уровень их подготовки уровню соревнования? Брэдшоу будет претендовать на свою первую победу в сезоне, или это будет их первое поражение из многих? Эта игра поведает ей многое о женском баскетболе и о ее месте в нем. Эмма надеялась, что будет готова завтра к разыгрыванию мяча.
Где-то между размышлениями о разыгравшейся в ее семье драме и переживаниями о завтрашней игре, веки Эммы закрылись, и она задремала. Миссис Лэджер была той, кто нашел и разбудил ее:
– Эмма? Это ты?
Она дернулась, проснувшись. Ей понадобилась минута, чтобы понять, где она находится и узнать голос миссис Лэджер.
Миссис Лэджер осторожно сделала шаг вперед:
– Эмма?
Смущенная тем, что уснула, Эмма потерла глаза и наклонилась вперед:
– Здравствуйте, миссис Лэджер. Да, это я. Извините, если напугала Вас.
Миссис Лэджер с облегчением вздохнула, пересекла крыльцо и села рядом с ней.
– Все хорошо?
Эмма пожала плечами, вспоминая причину своего прихода:
– Хорошо, как всегда.
Миссис Лэджер посмотрела на нее с неодобрением. Она была хорошо осведомлена о семейной жизни Эммы, так как Райли ничего не скрывал от своих родителей.
– Парни снова спорят?
Эмма кивнула.
Миссис Лэджер кивнула в ответ и вздохнула. Она осмотрела темные окрестности, как бы приводя в порядок свои мысли прежде, чем продолжить:
– Я слышала, что завтра первая большая игра.
– Да, – Эмма пожелала, чтобы завтра никогда не наступило.
– Ты готова?
Эмма покачала головой:
– Я ничего не знаю об игре в баскетбол с девушками.
– Я полагаю, что игра с мальчиками ничем не отличается от игры с девушками.
– Это не так, – парни действительно могут ловить мяч, тогда как девушки часто пропускают его сквозь руки, заполучив прямо в лицо. Парни могут бегать туда-сюда по площадке хоть весь день, девушки же не могут даже провести разминку, не прерываясь на прогулочный шаг. Парни играют, чтобы выиграть, девушки – чтобы пообщаться.
– Ты будешь превосходна, – миссис Лэджер нагнулась, чтобы похлопать ее по ладони. – Ты просто выйдешь туда и сыграешь в баскетбол. Райли всегда говорит нам, какой ты прекрасный, выносливый, талантливый баскетбольный игрок.
Эмма сомневалась, что Райли когда-нибудь говорил о ней такие слова. Больше похоже на отредактированную материнскую версию, но, в любом случае, она насладилась улыбкой, подаренной ей миссис Лэджер. В такие времена она тосковала по маме, которая ушла много лет назад без следа, оставив ее на произвол судьбы в семье, состоящей из одних мужчин.
Шаги застучали вверх по ступенькам крыльца, разрушив момент, наиболее близкий к отношениям между мамой и дочкой, из доступных Эмме. Райли взглянул на них, пересек крыльцо и упал Эмме на колени. Она застонала под его весом и попыталась оттолкнуть его, но он крепко обвил руками ее шею, расплющив ее лицо на своей груди.
Миссис Лэджер покачала головой и встала со стула.
– Позаботься о ней, – сказала она, сжав плечо сына.
– Я всегда это делаю, – он дождался, когда его мама закрыла входную дверь, прежде чем ослабить свою хватку на шее Эммы. – Ты в порядке?
– Буду, когда ты слезешь с меня.
Райли усмехнулся. Он поднялся с ее колен и предложил ей свою руку.
– Хочешь зайти ненадолго?
Одним из лучших качеств Райли было то, что он всегда знал, чего она хочет. Она не должна была повторять последний инцидент, произошедший в ее семье. Он просто, казалось, все знал. Она ударила его по ладони и взяла его за руку, следуя за ним внутрь.
В доме Лэджеров всегда пахло кондиционером для белья, свежеиспеченным печеньем или свежим воздухом, проносившимся через открытые окна во время первых теплых весенних дней. Иногда с намеком на сирень или щепотку корицы, но их дом всегда пах домом. Это был, конечно, не ее дом, но иногда она не могла не притворяться. Притворяться, что она не должна была идти в свой дом, ожидая криков, рабочих ботинок, облепленных грязью, или запаха чего-то портящегося в холодильнике, просачивающегося оттуда в остальную часть дома. Она сделала глубокий вдох, смакуя момент, когда она следовала за Райли на кухню.
Он бросил свои ключи на стойку, схватил две бутылки апельсинового сока из холодильника и направился наверх в свою комнату. Эмма последовала прямо за ним. Она упала на его кровать. Вместо протестующего скрипа пружин, ее приняли в свои объятия подушки.
– У меня для тебя кое-что есть, – сказал он, роясь в ящике своего письменного стола.
Она села на кровати:
– Позволь, угадаю. Еще один старый комикс?
Не отвечая, он захлопнул ящик, развернулся к ней и бросил что-то. Она поймала левой рукой то, что чуть не ударило ей в лицо. Нарукавная повязка. Красная, с белой вышитой «Б» (Брэдшоу).
– Не беспокойся, – сказал он, видя шок на ее лице. – Это не моя вонючая старая. Моя мама сделала тебе твою собственную.
Она не могла оторвать от нее глаз. Райли надевал точно такую же на каждую игру, в которой он участвовал. Его мама сделала ее для него в знак того, что неважно, как хорошо он сыграл или не сыграл, его родители все же любят его. Когда эта повязка только появилась у него, он жаловался Эмме, настаивая на том, что это некая глупая мамина вещица. Тем не менее, она никогда не видела его без этой повязки ни на одной игре. И сейчас миссис Лэджер подарила такую же Эмме.
Райли сел рядом с ней:
– Ты в порядке?
Она кивнула, не решаясь говорить из-за комка в горле.
– Ты же не собираешься мне тут плакать, или что-то в этом роде, верно? – он подтолкнул ее плечом. – Потому что это абсолютно женское дело.
Он был прав. Плач был для девчонок, но не для нее. Она не могла вспомнить, когда последний раз плакала. Может лет пять или шесть назад. Последнее, что она сделала бы – это разрыдалась над нарукавной повязкой, особенно, перед Райли. Вместо этого она ударила его подушкой и он засмеялся.
– Ты будешь великолепна завтра, – сказал он серьезным тоном.
Завтра. Первая игра в сезоне. Будет ли она готова?
Глава 8
Косы. Эмма не носила косы. Она не понимала, зачем Мэдисон и Кристи захватывали пряди волос и сплетали их вместе во французские косички. Это был вечер игры, и выглядело так, будто девушки таким образом демонстрировали командный дух – одинаково причесываясь. Глупость. Хуже всего то, что тренер была в полном согласии с этим безумием. Она даже пригрозила, что посадит Эмму на скамейку запасных в первой четверти, если она не уступит и не позволит им завладеть ее волосами. Не лучший способ начать сезон. Конечно, могло быть и хуже. Она могла бы оказаться на месте Кристи, чьи волосы были слишком коротки, чтобы их заплетать, так что с косами она выглядела так, будто из ее головы торчали две взорванные петарды.
Наконец, девушки закрепили на косах концы, тренер прогнала речь, и настало время выйти на площадку для разминки.
Эмма никогда не играла в баскетбол в спортивном зале с полностью функционирующей сетью, прикрепленной к кольцам, и настоящими судьями, назначающими фолы. Та свалка во время тренировки в вспомогательном зале не считается, так как они не могли сформировать две команды и с трудом играли без тренера, дующего в свисток и заставляющего их повторять действия раз за разом. Та тренировка была другой. Тренировка с девушками, которые должны были ещё проявить себя в конкурентной обстановке, в сравнении с тем, что происходило сейчас, была просто тусовкой подружек. Теперь, с настоящими людьми, пришедшими посмотреть на их игру, всё чувствовалось таким настоящим.
Женская сборная Брэдшоу вышла из безопасной раздевалки в хаос спортивного зала. После блёклых цветов вспомогательного зала, главный зал сверкал ярко-красными и белыми цветами школы. Огромный лев взревел на полу посреди площадки. С первого дня первого года обучения учителя призывали студентов быть такими же, как мощный талисман Брэдшоу, сильными и отважными. Так почему, почему слабость преобладала в тот момент, когда Эмме больше всего нужна была сила? Не имело значения, что половина мест на трибуне была пуста, что никто не ожидал от них победы, несмотря на пульсирующие ноты оркестра, эхом отдающиеся вокруг них, она не могла ничего слышать, кроме биения своего сердца.
Моё место не здесь.
Это осознание было настолько сильным, что выбило почву у неё из-под ног. Команда бегала по баскетбольному полю, а ноги Эммы оставались прикованы к боковой линии. Её место было не здесь, на площадке, заполненной девушками с мечтами о будущем и деньгами в банке. Девушками, чьи родители на трибунах одобрительно восклицали им. От неё никто никогда ничего не ждал. Она просто была простой девушкой, которую жалели люди и мимо которой проходили в школьных коридорах. То, что тренер Ноулз разглядела её способности к баскетболу и заставила вступить в женскую команду в надежде, что она поможет им выиграть игру или две, ничего не изменило.
Тренер, семь девушек и несколько десятков болельщиков ждали, что она приведёт проигрышную команду к победе, но она провалится. Она провалится и докажет всем, что бедным девушкам не место на площадке, полной богатых детей.
Тренер Ноулз шагала рядом с Эммой, хлопая в ладоши и потирая их вместе, излучая волнение. Она смотрела на Эмму, но не видела её. Она не видела, как руки Эммы тряслись, а горло пересохло. Не замечала невидимый барьер, мешающий Эмме вступить на площадку и присоединиться к своим товарищам по команде. Всё, что заботило её, это их первая большая победа.
– Простите, – выдавила Эмма, отшатнувшись назад.
Она не успела увидеть, как страх просачивается в глаза тренера и как Райли, сразу осознавший, что что-то не так, спускается по трибунам. Она бросилась к выходу, больше не в состоянии дышать и едва в состоянии стоять на ногах. Она вырвалась через дверь в холодную зимнюю ночь, не замечая взглядов, которые бросали на нее люди, пока она пробегала мимо них. Глотая воздух, Эмма повернула за угол и нырнула в тень пустой ниши. Она прислонилась к школьной стене, нуждаясь в какой-нибудь твёрдой опоре. Эмма никогда бы не подумала, что ее первый баскетбольный матч начнется с нее, сбегающей со сцены, задыхающейся от паники. Наклонившись, она оперлась руками о колени и попыталась найти утешение в том, что теперь она находилась в темноте, укрытая от внимания. Там, где было её место.
Невидимая.
Почти.
– Ты в порядке? – обратился к ней голос, отрывая её взгляд от земли.
Райли стоял на краю тени, наблюдая за ней. Только ее учащённое дыхание заполняло тишину. Он шагнул из света во тьму, сбросив пальто, чтобы накрыть её плечи.
Его пальто было тёплым. Эмма просунула руки в рукава и крепче закуталась. Она подняла на него глаза, чтобы сказать «спасибо». А вместо этого произнесла:
– Я не могу это сделать.
Она ненавидела признавать слабость. Ненавидела вкус слов, выходящих из её рта. Ненавидела, как её тело тряслось в страхе от того, что возможно, произойдет на переполненной девушками площадке. Ненавидела, что Райли нашёл её, прячущейся в тени.
Не в состоянии больше оставаться под его спокойным пристальным взглядом, она оттолкнулась от стены и начала вышагивать туда-сюда. Она могла без проблем главенствовать, играя в баскетбол в парке с парнями, но баскетбол с девушками в настоящем зале с судьями, болельщиками, счётчиком очков и кружащимся в воздухе ожиданием, как конфетти во время бури, был совершенно другим.
– Я знаю, что ты и все остальные люди там ждут, что я совершу сегодня вечером какое-нибудь чудо, но я не могу это сделать, моё место не там.
Он протянул руку, чтобы остановить её расхаживания, склонил голову набок и посмотрел на неё:
– Что на самом деле всё это значит, Эм?
Добрый старый Райли. Он был единственным, кто мог почувствовать её скрытую истерику.
Иногда иметь такого лучшего друга, как он, было лучшим в мире, а иногда – самым худшим. От него ничего нельзя было скрыть. Умение врать никогда не было сильной стороной Эммы и Райли это знал. Сказать ему правду – признать слабость – было её единственным выбором. Она глубоко вздохнула.
– Всю мою жизнь люди говорили мне, что я недостаточно сильна, хороша или умна, чтобы сделать что-то, – она посмотрела ему в глаза и увидела нечто настолько близкое, что могло принадлежать только члену семьи. Она увидела в нём надёжность и теплоту, его желание помочь, успокоить, поверить в неё и защитить от мира. Но даже он не смог заставить её изменить мнение о себе. Она склонила голову. – Постепенно я начала им верить.
Райли всегда считал её сильной и способной, возможно, поэтому она чувствовала в себе вину. Она закрыла глаза и покачала головой, пытаясь вернуть себе хоть крупицу спокойствия.
– Только лишь то, что я могу иногда забросить мяч в корзину и вести его обеими руками, не значит, что моё место там, в компании богатых девушек.
Райли положил руки ей на плечи и подарил ласковую улыбку.
– Забудь обо всём, что тебе говорили. Правда в том, что ты достаточно сильна, хороша и умна, чтобы сделать и это, и все, что угодно. Мы уже долго дружим и я видел, как ты делала удивительные вещи, оставаясь просто самой собой. Просто иди туда и играй. Твое место – там, так же, как для любой другой из этих девушек.
Он верил своим словам. Она видела, что он не отводил от нее взгляд, а его руки в одобрении сжимали её плечи. Как он мог настолько верить в неё? Она тоже хотела верить ему – доверять ему – но не могла. У неё всё всегда шло наперекосяк.
– Даже если бы это было так легко, как только я приду туда то забуду своё имя, упаду ничком и люди обвинят меня в том, что я разрушила их команду.
Райли встретил её взгляд, по-прежнему улыбаясь.
– Если ты забудешь своё имя, я напомню тебе. Если ты упадёшь ничком, я подниму тебя. Если эти люди обвинят тебя в том, что ты разрушила их команду, что ж, – он пожал плечами, – вероятно, ты это заслужила.
Она выдохнула смешок. Он обнял её и прижал к себе. Райли не терял чувство юмора даже в такое время. Её голова лежала на его плече. Она вдыхала запах стирального порошка, исходящего от его рубашки, и слабый запах его мыла – запахи надёжности.
– Ты всё сделаешь замечательно, – сказал он. – Кроме того, ты не можешь всё пустить под откос. Мои родители приехали посмотреть, как ты играешь.
Хуже быть не могло. Она отстранилась от него:
– Твои родители здесь?
– Ну да, они не захотели пропустить твой баскетбольный дебют в старшей школе.
– Не могли они дождаться, по крайней мере, моей второй игры? – простонала она.
– Нет, всё хорошее случается в первой. Я имею в виду, посмотри на эти восхитительные косы, – он дёрнул за одну из них, и она шлёпнула его по руке. – С красными ленточками, которые действительно подходят к твоей форме. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Ребятам они понравятся.
Эмма сглотнула.
– Ребята? – как свидетелей, Райли и его родителей было более чем достаточно. Ей не нужны были ещё и парни. Если она провалится, все, о чьем мнении она заботилась, увидят этот позор. Все это было ошибкой Райли. Но разве это волновало его? Не а. Он только улыбнулся, обнял её за плечи и повёл обратно внутрь.
Она была новичком в официальной обстановке баскетбольного матча. Диктор, табло, команда соперников в настоящей форме, совещающаяся команда. Чтобы чем-то занять себя, Эмма сделала глоток воды, пытаясь не обращать внимания на двухминутный обратный отсчет до розыгрыша мяча. Десять лет проигрышей не создали команде свой круг постоянных болельщиков, оказывающих поддержку, но и немногие присутствующие здесь были для Эммы перебором, особенно учитывая, что половина из них была ей знакома. Она слышала, как Райли на трибунах кричал, ободряя её. Ребята тоже были там. Все. Она пробежалась глазами по толпе. Мистер и миссис Лэджер улыбнулись и помахали ей. Она не могла поверить, что они на самом деле пришли. Семья Райли пришла, чтобы поддержать её, в то время как её собственной было совершенно все равно. Она глубоко вздохнула. Сейчас было не время останавливаться на том, какой была её семья.
Тренер Ноулз собрала пять участников, толкнула каждого из них на скамейку, и ждала диктора, объявляющего о начале. Эмма была слишком занята, глядя на ноги, пытаясь контролировать дрожь в руках и вспоминая как дышать, чтобы заметить рядом Лорин.
– Нервишки шалят, нищенка? – выплюнула Лорин.
Эмма не смогла даже ответить. Она сглотнула, в горле снова пересохло, и опять сосредоточилась на своих ногах. Баскетбол – единственное, в чём она была хороша, но что если она задохнется? Что произойдёт после вбрасывания, когда мяч окажется у неё в руках? Вспомнит ли она, как вести, бросать мяч и играть в игру, в которой она совершенствовалась столько лет? Она не была хороша в центре внимания. В центре внимания она всегда застывала.
Большинство людей связывали всеобщее внимание со славой и известностью, но не Эмма. Внимание было для нее вроде мега-агрессивной игры. Это всегда было нелегко. Всеобщее внимание приходило вместе с нереалистичными ожиданиями и требованиями безупречного исполнения. Конечно, Эмма могла переломить ход самой агрессивной игры с ребятами без свидетелей, но и это было не так просто. Она должна была расколоть защиту, избежать ловушек и проложить путь по полю, не теряя мяч, к защитнику. Но когда это внимание соскользнуло с дворовой площадки, последовало за ней в школу и ослепило её на поле, полном девчонок, Эмма запаниковала. Нет, быть в центре внимания – это не для неё. Это для таких людей, как Райли и Лорин, которым было предназначено блистать, а не для тех, кто носил обноски и жил в гараже. Несмотря на веру Райли, её собственная уверенность в себе растаяла.
Голос диктора прогремел в громкоговоритель, представляя стартовый состав. Эмма была последним представленным игроком Брэдшоу, и, когда её имя срикошетило от стен зала, несмотря на аплодисменты, ей потребовалась вся ее сила, чтобы просто встать со стула.
– Пожалуйста, не подведите, – сказала она ногам.
Она смутно помнила крики поддерживающих её ребят, шлепок по руке члена команды противника, когда они встретились посреди площадки, и сам розыгрыш мяча. Всё, что она понимала, – это то, что мяч был у неё в руках, но она не знала, что с ним делать.
– Не будь девчонкой, – пробормотала она себе. Защитница стояла перед ней. Ее форма была неряшливой, она переминалась с носка на пятку, не сводя взгляда с лица Эммы, поводя бедрами из стороны в сторону, пытаясь предугадать следующее действие Эммы. Так вот что значит играть с девушками.
Эмма глубоко вздохнула и повела мяч по площадке к своим товарищам по команде. Она отдала пас Пэйтон, которая неуверенно повертела мяч, прежде чем закрепить его в руках. Пэйтон была похожа на енота, пойманного в мусорном ведре. Она явно не имела ни малейшего представления, что делать
дальше. Эмма поставила перед Лорин заслон внутри трапеции и вышла за пределы. Как только она
убрала защитника, Пэйтон бросила мяч ей назад, рванула на противоположную сторону поля и
скрылась там за своим защитником. Никто из других её товарищей по команде не старался открыться. Может быть, Эмма не одна боролась здесь со страхом?
– О кей, – пробормотала она. Если это то, как все должно происходить.
Ударив пару раз мячом, она рванула к кольцу. Застигнув врасплох защитницу, она выполнила кроссовер и совершила быстрый рывок через трапецию. Никто не обрушился на неё, никто не орал предупреждение о девушке, совершающей бросок на трапеции прямо под кольцом. Этот бросок был более, чем легким. Два очка.
Брэдшоу были на табло.
Эмма позволила себе выдохнуть. Может быть, всё было не так уж плохо, как она думала. Она посмотрела на трибуны и поймала взгляд Райли. Он улыбнулся и помахал ей. Нет, все было точно совсем неплохо.
У старшей школы Джефферсон не было никаких шансов догнать. Финальный счёт первой игры: Брэдшоу 49, Джефферсон 37.
****
Для восстановительного года, первая игра сезона не могла пройти лучше. Конечно, им предстоял ещё долгий путь, но победа в начале сезона над второй худшей командой в лиге давала свои преимущества. Пока это было для них сезоном побед.
Оптимистичный гул повис в воздухе от их первой победы. Даже Эмма не смогла не обратить на это внимание. Она сдерживала улыбку, ей было некомфортно демонстрировать положительные эмоции перед таким количеством девушек. Она не хотела, чтобы они подумали, что на самом деле симпатичны ей или типа того. Они всё ещё были худшими баскетбольными игроками на планете, но ощущение от выигрыша было таким замечательным. Было так хорошо носить настоящую форму, играть в настоящей команде – даже если это была женская команда – и смотреть в лицо противнику, зная, каким был итоговый счет игры.
Тренер попыталась поздравить их в раздевалке во время попытки провести «разговор после игры», но её не услышали из-за воплей. Эмма не присоединилась к своим товарищам по команде. Она прикрыла уши, наполовину ожидая, что зеркала разобьются вдребезги. Столь пронзительные визги должны быть объявлены вне закона.
Признав поражение, тренер выпустила их из раздевалки. Эмма не смогла выбраться оттуда достаточно быстро. Она выбежала в спортзал, надеясь, что кто-нибудь из ребят дождался ее. Как только Райли увидел Эмму, он бросился вперед и, поймав её в объятия, оторвал от пола. Его руки крепко сжимали её талию, пока он кружил её по кругу.
– Эй! – воскликнула она, сцепив руки вокруг его шеи и зал расплылся вокруг неё.
– Ты была удивительна, – прошептал он ей на ухо, прежде чем опустить на пол.
В первый раз с тех пор, как гудок объявил о выигрыше Брэдшоу, она позволила улыбке вырваться наружу, глядя на Райли.
– Спасибо, – страх и сомнение, которые она чувствовала перед игрой, теперь казались всего лишь плохим сном. Может быть, всё-таки это было не так уж ужасно – иметь в зале сектор, заполненный поддерживающими ее людьми.
Остальные ребята окружили её и вытащили из рук Райли, похлопывая по спине и поздравляя с победой. Родители Райли прорвались сквозь группу мальчиков и миссис Лэджер с ходу заключила её в объятия:
– Ты здорово играла!
– Великолепная работа, детка, – мистер Лэджер дёрнул её за одну из косичек.
Эмма почувствовала, как от всего этого внимания запылали ее щеки.
– Спасибо.
– Мы должны отметить это! – закричал Том.
Эти слова подхватили остальные уходящие ребята. Помахав родителям Райли, они толпой погнали Эмму из зала через темнеющий кампус на парковку, запихали на заднее сиденье джипа Райли между Томом и Саем, самыми большими парнями в компании. Что произошло со звёздным игроком, имеющим статус сидящего впереди?
Празднование состояло из поглощения гамбургеров и картофеля фри в Макдональдсе и обсуждения основных моментов вечера. Что может быть лучше, чем быть в окружении ребят, поедая жирную пищу и разговаривая о баскетболе?
На этот раз у неё было в кармане два доллара, и она действительно могла заказать себе еду, так что парни знали, что она не станет морить себя голодом. По крайней мере, намеренно. Она подошла к стойке заказов, изучая меню. Девушка вдыхала запах гамбургеров, картофеля фри и слоек с яблоками, сжимая в руке свои два доллара.
Эмма не заметила, как Райли оказался рядом, вытаскивая из заднего кармана бумажник.
– У меня есть.
– Что? – спросила она в замешательстве. У неё были деньги. Два доллара, готовые быть врученными через стойку. Но он оттолкнул её руку с деньгами от кассирши:
– Что ты будешь?
– Райли, я...
– У меня есть, – твёрдо ответил он. – Так что ты будешь заказывать?
Кассирша взглянула на Райли, потом на Эмму и снова на Райли. Эмма не могла не заметить жирные пятна на рубашке женщины и то, как ее прическа удерживалась на месте при помощи сетки для волос. Будущее Эммы вспыхнуло у нее перед глазами. Она увидела себя по ту сторону прилавка, в заляпанной жиром униформе, наблюдающий, как посетители дерутся из-за еды и денег. У неё перехватило дыхание и она покорно склонила голову, отвечая на вопрос Райли.
– Стакан ледяной воды.
Райли закатил глаза и повернулся к кассирше:
– Пожалуйста, два набора номер один и две слойки с яблоками.
Кассирша пробила заказ. Райли достал из бумажника двадцатку и вручил её через прилавок так, словно это была всего лишь бумажка из Монополии1.
Эмма почувствовала, как ее щеки загорелись, ненавидя то, что Райли платил за нее в одном из самых дешёвых ресторанов города, потому что знал, что ей это не по карману.
Райли повернулся к ней с улыбкой и вручил стаканы:
– Звёздный игрок не должен платить за себя, – прежде, чем она успела возразить что-нибудь ещё, он добавил: – Не за что. Теперь, пожалуйста, поищи нам место.
Она зарычала на него, прежде чем осмотреться вокруг и сделать то, что он сказал. Знал ли Райли, насколько тяжолым он был? Насколько упрямым, как раздражал и как расстраивал? Конечно, большинство людей, вероятно, сочли бы его милым и очаровательным, видя, как он заботится о ней, платит за неё и никогда не допускает, чтобы с ней что-нибудь случилось. Но Эмма была не такой, как большинство людей. Она ненавидела принимать подачки и чем больше он совершал этих актов милосердия, тем больше она была ему должна. Их дружба никогда не была справедливой, она была абсолютно односторонней: Райли всегда отдавал, а она всегда получала. Она никогда не переставала пытаться уравнять отношения и сделать их справедливыми, но когда у неё не было денег и ничего, чтобы ему отдать, её выбор был ограничен. Райли это не волновало. Она знала, что он никогда не ждал ничего взамен, но почему? Если он старался изо всех сил ради неё, но не ждал ничего взамен, почему он был рядом и вообще хотел быть её другом?
Не желая думать о жизни без Райли, если он в один прекрасный момент наконец осознает несправедливость их дружбы, она сосредоточилась на заполнении их стаканов рутбиром. Она нашла остальных ребят в дальнем углу ресторана, их еда была разбросана на четырех столах, способных вместить всех восьмерых.
Райли принес еду спустя несколько минут. Он поставил поднос перед Эммой и подмигнул ей, когда она взглянула на него.
– Каково это – быть звездой? – спросил Джерри.
Шесть голов повернулись к ней, в тот момент, когда она откусывала большой кусок гамбургера. Она чуть не подавилась от такого внимания. Надеясь уйти от ответа, она жевала медленно, но даже спустя целую минуту ребята все еще молча таращились на нее. Не имея другого выбора, она проглотила еду:
– Я не суперзвезда.
– Ты шутишь? – Джерри хлопнул руками по столу, заставив их всех подпрыгнуть. – Твой рывок в третьей четверти, когда ты зарядила через трапецию, обернулась и выполнила левой рукой бросок крюком – это бесспорно статус суперзвезды.
Остальные ребята кивнули и пробурчали согласие. Она не понимала, что в этом особенного. Они все раньше видели её игру, и у каждого из них были свои подобные супер звездные трюки.
– Я не могу поверить, что ты выполнила этот бросок, – сказал Том, полный рот еды не помешал ему высказаться. Он скомкал обертку от своего гамбургера в шарик и сымитировал бросок крюком левой рукой. Обертка описала дугу в воздухе и приземлилась Алексу на колени. Алекс схватил бумажку и кинул ее назад Тому в стиле бейсбольного броска, попав ему в лоб и заставив всех засмеяться.
