Текст книги "Наследники Бездны (СИ)"
Автор книги: Салават Булякаров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Я не стал оправдываться, не стал доказывать, что не монстр. Я пошел ва-банк и показал миру настоящих монстров.
Нанес удар не по финансам, не по репутациям отдельных политиков, не по военным объектам. Нанес удар по самой основе – по легитимности «старого мира». Доказал, что их право на власть зиждется не на моральном превосходстве или законности, а на чудовищном, спланированном преступлении.
В их глазах совершил метаморфозу. Из био-террориста, беглого мутанта, он в одночасье превратился в Обвинителя. В того, кто держит в руках не оружие, а улики. Кто говорит не на языке угроз, а на языке фактов. Кто ведет не войну, а суд.
Характер конфликта изменился навсегда. Из примитивного противостояния «мы vs они» он перерос в нечто иное – в глобальный раскол внутри самого «старого мира» и в поиск новой идентичности для всего человечества, разбросанного между сушей и океаном.
Глава 7. Партнер поневоле
Воздух в каюте «Марлина-2» был спертым, пропахшим озоном от перегретого процессора и соленой сыростью. Алексей сидел неподвижно, его лицо освещало мерцание десятков открытых окон на главном экране. Он не читал, а наблюдал – с холодным любопытством натуралиста, изучающего поведение хищного вида.
Он видел, как его обращение, еще вчера бывшее вирусной сенсацией, сегодня рассыпалось в цифровой песок. Новостные агрегаторы, где «Обвинительное заключение» занимало первые позиции, теперь выдавали ошибку 404. В социальных сетях посты с хэштегами #ВозмездиеНебес и #ТрибуналГлубин исчезали пачками, будто их стирала невидимая рука. Аккаунты сторонников – сначала самые активные, затем второстепенные – превращались в призраков с пометкой «Учетная запись не существует».
Одновременно по официальным каналам разворачивалось контрнаступление. Тот же гладкий диктор с лицом из телевизионной пластики вещал о «новых чудовищных преступлениях Арханта». На экране показывали разбитые причалы в Сиднее – якобы результат диверсии «Глубинных». Кадры голодающих детей в лагере беженцев – якобы из-за того, что «мутанты» захватили и потопили гуманитарный конвой.
Алексей не шелохнулся. Его не интересовала ложь сама по себе – он изучал механизм. Его разум, препарируя реальность, видел не слова, а алгоритмы. Он наблюдал, как баны накладываются каскадами, целыми IP-пулами. Как в топ поиска выходят статьи с «разоблачением» его документов. Система не опровергала его. Она его стирала, подменяя одну реальность на другую, более удобную.
Его пальцы сомкнулись на краю стола, костяшки побелели. Внутри не было ярости. Лишь холодное, безоговорочное понимание, кристаллизовавшееся в четкую мысль:
Правда не имеет значения, если у тебя нет своего мегафона. Их сеть – их территория. Их правила.
Он посмотрел на экран, где в очередном студийном шоу «эксперт» с орденом на лацкане пищал о «биологической угрозе». Чужак на чужой территории. Правила, которые он не писал и которые никогда не будут играть ему на руку.
Медленно, почти ритуально, он протянул руку и выключил главный монитор. Каюта погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь тусклым свечением аварийных индикаторов. Свет от его «мегафона» погас. Но в этой темноте рождалось новое решение. Не штурмовать их стену, а возвести свою.
Ночь окутала «Марлин-2» плотным, бархатным покрывалом. Алексей стоял на палубе, опираясь о холодный поручень. Вдали огни Йокосуки рисовали на воде дрожащую, лживую радугу – мир «сухих», который только что отверг его правду.
Он поднял голову. В небе, между редких облаков, мерцали звезды. И среди них – неуловимые для невооруженного глаза, но ясно видимые для его внутреннего радара – двигались спутники. Десятки, сотни точек. Космический мусор, военные зонды, аппараты связи. Все они были их глазами, ушами, нервными окончаниями.
Его взгляд скользнул к планшету с картой мировых океанских течений. Гигантские реки в толще воды: Куросио, Гольфстрим, течение Мыса Горн. Они текли тысячелетиями, не спрашивая разрешения у береговых правительств.
И тогда в его сознании, словно вспышка биолюминесценции на дне бездны, родился образ. Он увидел не просто сеть. Он увидел нервную систему. Свою собственную, планетарного масштаба.
Низкоорбитальные спутники. Не большие, уязвимые геостационарные гиганты, а рои малых, дешевых аппаратов, связанных лазерными лучами. Их орбиты должны были пронизывать небо над океаном, игнорируя сушу.
Подводные ретрансляторы. Автономные буи, питаемые теплом гидротермальных источников и кинетической энергией течений или плавающие на поверхности, как кувшинки, питаясь от раскрытых лепестков солнечных батарей, а в непогоду, они будут уходить на глубину. Позиционирование будут осуществлять по звездам, и если их снесло ветром, течением, то они должны возвращаться на свое место на электромоторах. Они засеют океан как узлы гигантской сети, опутавшей всю планету.
Зашифрованные каналы. Протоколы, основанные не на уязвимой математике, а на квантовой запутанности и биологических алгоритмах, понятных только «Глубинным».
Он строил не интернет. Он выращивал новый организм. Digital Leviathan. Глубинную Паутину. DeepNet.
Мысль оформилась с железной неизбежностью:
Им нужны не только жабры, но и голос. Им нужна своя нервная система.
Он больше не был беглецом, воином или обвинителем. Он будет архитектором. И для возведения собственного мира ему требовались руки и инструменты «сухих».
Вернувшись в каюту, Алексей снова погрузился в цифровой океан, но теперь его цель была иной. Он искал не правду, а мощь. Строительную мощь.
Его сознание, словно сканер, проходилось по открытым данным, финансовым отчетам, государственным контрактам.
Роскосмос. Мощно, технологично. Но сросся с государственным аппаратом России. Любое действие будет доложено в Кремль, а там уже знают, что «Архант» – враг. Отпадает.
Частные компании... Большинство – карлики. Они могли собрать спутник на коленке, но не запустить группировку из сотен аппаратов.
И тогда его разум наткнулся на нужный след. Компания, которая всегда рвалась быть первой. Та, что строила многоразовые ракеты, когда другие смеялись. Мечтала о Марсе, когда другие боялись оторваться от Земли. SpaceY.
Она подходила идеально. Амбициозная – ее глава, Айлон Маск, мыслил категориями, выходящими за рамки национальных государств. Гибкая – частная структура, способная на нестандартные решения. И, что ключевое, уязвимая.
Финансовые отчеты, которые Алексей прочел как открытую книгу, показывали: после Катастрофы и краха глобальных рынков компания испытывала серьезные трудности. Она была голодна. А голодный хищник сговорчивее.
И последний, решающий аргумент. У любого амбициозного человека, тем более у такого, как Маск, есть «скелеты в шкафу». Темные пятна в биографии, серые схемы, компрометирующие связи. Все, что тщательно скрывается за глянцевым фасадом «визионера».
Алексей откинулся на спинку кресла, сомкнув веки. В его сознании выстраивалась новая охота. Теперь его добычей становился не мертвый архив, а живой, дышащий секрет. Ключ к человеку, который мог дать ему ключи от неба.
Государственные корпорации были руками врага. Другие частники – слабы. Лишь один «Левиафан» суши обладал и технологиями, и духом авантюризма, чтобы стать... партнером. Пусть и поневоле.
Тишину каюты нарушил гул вентиляторов компьютера и плеск волн. Алексей приступил к операции, разбив её на два параллельных потока – явный и тайный. Его сознание раздвоилось, словно щупальца осьминога, ощупывающие добычу с разных сторон.
Поток первый – легальный фасад.
Через серию анонимных прокси он активировал цифровой профиль «Азиатского консалтинга» – фирмы-призрака с безупречной репутацией. От её имени был отправлен в отдел коммерческих запусков SpaceY формальный запрос. Сухим, деловым языком запрашивалось техническое предложение по выводу на низкую околоземную орбиту группировки из 24 телекоммуникационных спутников для «развития сети мониторинга морских грузоперевозок». Легенда была скучной, но намекала на солидный бюджет.
Поток второй – теневая разведка.
Пока «левая рука» вела светскую беседу, «правая» просачивалась в защищенные сегменты сети SpaceY. Он не взламывал шифры в лоб. Его сознание, настроенное на частоту финансовых потоков, искало аномалии – крошечные нестыковки в аудиторских отчётах, следы транзитных счетов в офшорах, которые должны были быть мертвы.
И он нашел. Не один «скелет», а целый склеп.
Первый кластер всплыл, как пятно нефти на воде. Скрытые контракты. Через подставные предприятия SpaceY поставляла узлы связи и технологии управления дронами обеим сторонам в затяжном пограничном конфликте в Юго-Восточной Азии. Официально компания декларировала нейтралитет. Реально – её технологии убивали солдат с обеих сторон, принося стабильный доход. Алексей увидел не просто цинизм. Он увидел отлаженный механизм, работающий на принципе «война кормит бизнес».
Второй след был тоньше и опаснее. Госсубсидии. Огромные суммы, выделенные американским Минобороны на «перспективные космические разработки», аккуратно выводились через цепочку фондов. Часть их возвращалась в SpaceY в виде «частных инвестиций» от анонимных вкладчиков – тех самых генералов, голосовавших за выделение средств. Это была не просто коррупция. Это была система, вплетенная в ДНК военно-промышленного комплекса.
Алексей не испытывал морального отвращения. Он анализировал, как хирург изучает раковую опухоль. Эта информация была не свидетельством чьей-то порочности, а идеальным, чистым, неоспоримым рычагом.
Он скачал ключевые документы – сканы контрактов, банковские выписки, внутренние письма. Каждый файл был снабжен цифровым сертификатом, доказывающим его подлинность.
Рычаг был найден. Теперь предстояло подвести его к точке опоры.
Собранные данные были сырой рудой – ценной, но бесполезной без огранки. Алексей приступил к алхимии, превращающей информацию в оружие. Он создавал не досье, а цифровую мину.
Его пальцы летали над клавиатурой, вызывая на экран голограммы документов. Он не просто сортировал их. Его сознание, способное видеть незримые связи, сплетало из разрозненных фактов единый, неумолимый нарратив.
Он начал с хронологии. Не с дат контрактов, а с момента, когда один из вице-президентов в переписке написал: «Это скользкая дорожка». Алексей выстроил события в цепь: сомнение -> решение -> отмывание денег -> поставки -> прибыль. Он подсветил каждое звено, сделал его очевидным.
Затем он добавил личность. Он встроил в хронологию расшифровки личных звонков ключевых менеджеров. Их сомнения, циничные шутки о «дураках в Пентагоне», торги за процент. Он сделал их живыми, узнаваемыми – и оттого более отталкивающими.
Финальным штрихом стал масштаб. Рядом с письмом о поставке «гражданских» чипов он разместил спутниковые снимки сожженной деревни в зоне конфликта, куда эти чипы в итоге попали. Он не произносил обвинений. Он показывал причину и следствие. Деньги -> Оружие -> Смерть.
Результатом стал интерактивный портрет цинизма. Запутанная, но кристально ясная история о том, как амбиции и жадность превратили мечту о космосе в инструмент войны.
Затем началась вторая, не менее важная часть работы – финальная проверка и демонстрация силы. Он еще раз проверил целостность и неопровержимость каждого документа, каждого аудиофайла, каждого перевода. Это был не просто компромат. Это был готовый, отполированный до блеска инструмент. Рычаг был найден, отлит из самого прочного сплава страха и алчности. Теперь предстояло аккуратно, с ювелирной точностью, подвести его к единственно верной точке опоры.
Алексей откинулся в кресле, его взгляд скользнул по голографическому изображению досье, парящему в центре каюты. Вместо того чтобы создавать сложные механизмы рассылки, он поступил проще и дерзко. Он взял один-единственный файл – ту самую расшифровку разговора генерала Редфилда о «санитарной зачистке» – и... отправил его на личный, защищенный мессенджер Грегга Мастерса.
Не как угрозу. Не с сопроводительным письмом. Просто файл с названием «Для ознакомления. Приложение к нашему разговору».
Это был не запуск механизма возмездия. Это был тест на прочность и демонстрация абсолютного контроля. Он показывал Мастерсу (а через него – и Маску), что обладает не просто информацией, но и правом доставлять ее в любую точку, в любое время, минуя все их системы безопасности. Прямо в карман. Прямо в святая святых.
Если они попытаются его игнорировать, следующий файл может оказаться в почтовом ящике председателя SEC. Или на рабочем столе главного редактора The Wall Street Journal. Механизмом «черного ящика» был он сам. Его воля. Его могущество.
Крючок был отточен до бритвенной остроты, приманка уложена. Оставалось лишь осторожно, без лишнего шума, насадить его на невидимую леску и сделать первый, точный заброс в мутные воды корпоративных интриг.
В своем кабинете в Хоторне Грегг Мастерс, вице-президент SpaceY по стратегическим контрактам, в сотый раз перечитывал отчет о квартальных убытках. Цифры плыли перед глазами. Сокращение программ, заморозка бонусов, призраки увольнений. Он потянулся за чашкой с остывшим кофе, как вдруг его личный, «непробиваемый» смартфон издал тихий, но настойчивый щелчок – звук входящего сообщения в зашифрованном мессенджере.
На темном экране горели несколько строк. Без номера отправителя. Без подписи.
«У вас утечка данных уровня "Пандора". Я могу ее устранить. Взамен – деловой разговор. Канал безопасный. Ответьте "Да" для подключения.»
Грегг замер, пальцы сжали холодный корпус телефона. «Пандора». Внутреннее, почти мифическое название для самых темных операционных схем. Тех, о которых не знал даже совет директоров.
Взлом. Конкурентная разведка. Блеф, – застучало в висках.
Но как они получили этот номер? Как прошли сквозь шифрование?
Прежде чем он успел нажать кнопку блокировки, текст начал растворяться. Буквы поплыли и исчезли без следа. Ни уведомления в логе, ни следа в памяти. Только идеальная тишина и ледяная тяжесть в груди.
Он сидел, уставившись в пустой экран, и осознавал: кто-то проник в самый центр, дотронулся до него лично, продемонстрировав абсолютное превосходство. И этот «кто-то» предлагал не шантажировать, а вести переговоры.
Грегг медленно выдохнул. Его карьера, его свобода, будущее компании висели на этом ответе. Он провел по экрану дрожащим пальцем. Всего одно слово. Ловушка или спасательный круг?
«Да».
Экран смартфона Грегга потемнел, а затем залился ровным свинцовым светом. Ни интерфейса, ни логотипов – лишь пустота и строка текста, возникшая из ниоткуда.
Смотритель: Господин Мастерс.
Голос – ровный, синтезированный, лишенный эмоций – прозвучал прямо из динамика.
Грегг резко поднялся, чтобы позвать охрану, но голос застрял в горле. На экране возникло изображение – верхняя треть контракта с печатью той самой офшорной компании. Рядом – фрагмент банковской выписки. Сумма и дата совпадали до цента.
– Что это? Кто вы? Что вам нужно? – его голос прозвучал хрипло и неестественно громко.
Смотритель: Это – демонстрация масштаба утечки. Я – Смотритель. Мне нужна сделка.
Новое изображение. Личное письмо Грегга. Фраза была подчеркнута: «…риски оправданы, пока никто не соединит точки».
– Это шантаж! – выдохнул он, чувствуя, как пол уходит из-под ног. – Я вызову…
Смотритель: Вы никого не вызовете. Потому что я не шантажирую.
Файлы исчезли, уступив место ровному серому фону.
Смотритель: Шантаж – это угроза уничтожения без альтернативы. Я предлагаю сделку. Ваша репутация, ваша компания, ваша свобода – в обмен на эксклюзивный доступ.
– Доступ к чему? – прошептал он.
Смотритель: К рынку. Который будет больше, чем у половины оставшихся на карте стран. Который не контролируется вашим правительством, регуляторами или конкурентами.
Грегг замер. Паника медленно сменялась жгучим, инстинктивным интересом. Он был финансистом, акулой. Слова «эксклюзивный доступ» и «рынок больше половины стран» били точно в цель.
Смотритель: Вы строите мосты в космос. Я предлагаю построить мост в новый мир. Единственный вопрос – готова ли ваша компания перестать быть подрядчиком старых империй и стать архитектором новой.
В голосе Смотрителя не было ни угроз, ни обещаний. Лишь констатация. И в этой леденящей простоте заключалась бездна. Грегг Мастерс, минуту назад готовый звать на помощь, молчал, сжимая телефон и глядя в пустой экран, за которым стояла сила, способная уничтожить его мир или открыть дверь к величайшему контракту.
Голос «Смотрителя» звучал ровно, как диктор, зачитывающий техническое задание. Условия не обсуждались.
На экране смартфона Грегга появился пронумерованный список.
Встреча. В течение 72 часов – приватная виртуальная конференция. Со стороны SpaceY – лично Айлон Маск и ведущий инженер по спутниковым группировкам.
Тема. Создание низкоорбитальной спутниковой группировки для нового рынка телекоммуникаций. Все технические требования предоставляю я. Никаких вопросов о назначении.
Оплата. Стоимость проекта переводится предоплатой в криптовалюте. Происхождение средств не подлежит обсуждению, аудиту или отслеживанию. Безальтернативное условие.
Грегг сглотнул. Предоплата. Полная. В анонимной крипте. Кошмар любого юриста. Но в этом был и гипнотизирующий намек на неограниченные ресурсы.
Смотритель: Это не контракт в вашем понимании. Это – партнерство на новых условиях. Вы получаете эксклюзивные технологии, опережающие ваши разработки на десятилетие, и доступ к рынку, о котором можете лишь мечтать. Я получаю инструмент.
Голос сделал минимальную паузу, в которой повисла тяжесть неозвученного ультиматума.
Смотритель: Ваша компания стоит на распутье, господин Мастерс. Она может цепляться за старый мир, постепенно становясь музейным экспонатом. Либо… сделать шаг в будущее, став его кровеносной системой. Передадите эти условия. У вас есть 12 часов на ответ. Канал открыт.
Экран погас. Грегг сидел в тишине, сжимая в руке телефон – портал в иную реальность. Перед ним лежал ультиматум, обернутый в форму приглашения. И самое ужасное было в том, что под страхом и недоверием он чувствовал щемящий восторг азарта.
Согласие было получено. Короткое «Термины приняты. Ждем данных для подключения» от Грегга Мастерса. Ловушка захлопнулась. Теперь начиналось главное.
Алексей откинулся в кресле, закрыв глаза. Образ шантажиста, эффективный для менеджера, был бесполезен для Маска. Угрозы вызвали бы лишь ярость. Требовался иной подход. Иной образ.
Его сознание принялось за новую работу – не взлом, а творение. Он собирал не улики, а аргументы. Не компромат, а видение.
Он мысленно проигрывал диалог, представляя каждую реплику, каждый скептический взгляд. Ему был нужен не просто партнер, а союзник, ослепленный масштабом открывающейся бездны.
«Они видят космос как новую сушу, территорию для своих старых игр, – родилась первая ключевая фраза. – Я предлагаю увидеть его как океан. Бескрайний, живой, не признающий границ».
Он должен был говорить с Маском на его языке. Не прибыли и контрактов, а прорыва, наследия, величия. Он должен был предстать не просителем, а визионером, видящим дальше. Горизонтом Маска был Марс. Его, Алексея, горизонтом – вся планета, превращенная в новый мир.
Он продумывал визуальный ряд. Динамическую карту, где по орбитам, словно стаи светящихся рыб, двигались спутники, а в океанах зажигались узлы подводной сети. Ему нужно было показать не проект, а живой, дышащий организм. Нервную систему целой цивилизации.
«Вы строите корабли для полета к другой планете. Я предлагаю построить планету для тех, кому не нашлось места на этой».
Каждая фраза оттачивалась, как клинок. Он убирал следы гнева, боли, торжества. Оставлял лишь холодный, неумолимый пафос созидания. Он предлагал Маску величайший инженерный вызов – не покорить новый мир, а построить его с нуля.
Алексей открыл глаза. В них горел тот самый холодный огонь, что зажег «Судный луч». Но теперь это был огонь творения. Он больше не был беглецом, мстителем или призраком.
Он готовился стать пророком нового мира. И его первой паствой должен был стать тот, кто когда-то мечтал о звездах. Теперь же ему предстояло показать, что величайшая тайна и возможность скрывались не в черной пустоте космоса, а в синей бездне океана у него под ногами.
Глава 8. Сделка с Левиафаном
Алексей сидел в кресле, его тело – всего лишь якорь для сознания, уходящего в работу. Предстоящая встреча требовала не подготовки, а священнодействия. Цифровой гигиены. Холод гелевых подушечек шлема виртуальной реальности приятно охлаждал кожу.
Его пальцы коснулись интерфейса. Он не набирал команды – он творил заклинание. Запустил три независимых канала связи, каждый со своим алгоритмом шифрования.
Первым делом – логово. Одноразовая виртуальная комната. Ее код рождался, жил ровно на время сеанса и должен был бесследно испариться после, не оставив в памяти серверов даже пылинки. Он сплел ее из обрывков заброшенных чатов, теневых форумов и шифрованных каналов, сделав призрачной даже для самих систем, что ее обслуживали. Проверил целостность криптографических ключей, сгенерированных на основе квантовых флуктуаций.
Затем – путь. Маршрутизация. Его сознание, как штурман в лабиринте, проложило путь через десятки узлов. Спутники-невидимки на околоземной орбите. Оптоволоконные жилы, проложенные по дну океанов. Случайные точки доступа в мегаполисах, чьи владельцы и не подозревали, что их роутер на секунду стал шептуном для титанов. Сигнал дробился, множился, путешествовал по миру, чтобы вновь собраться в единое целое в точке приема. Отследить его было все равно что поймать ртуть в ладонях.
Потом – личина. Аватар. Он отказался от всего, что могло нести хоть тень индивидуальности. Ни возраста, ни пола, ни расы. Лишь нейтральная, фотореалистичная 3D-модель с лицом-пустыней, на котором невозможно было прочесть ни мысли, ни намерения. Одежда – стандартный серый костюм, сотканный из пикселей. Идеальная пустота, в которую каждый проецирует свои собственные страхи и ожидания.
И последнее – голос. Он пропустил свой через серию фильтров, вытравляя тембр, интонацию, малейшие вибрации, выдающие живую плоть. То, что осталось, звучало как гладкий, холодный баритон синтезатора, лишенный не только эмоций, но и самого дыхания.
Алексей откинулся назад, сомкнув веки на секунду. Внешний мир – скрип обшивки, запах моря, покачивание палубы – отступил, стал фоновым шумом. Он был чист. Он был пуст. Он был готов. Легкое жжение в висках от продолжительной концентрации напоминало о затраченных усилиях.
На экране замигал индикатор. Цифровое святилище было воздвигнуто. Оставалось лишь пригласить в него гостей. Или… жертв.
Свинцовый свет виртуальной комнаты рассеялся, обнажив три фигуры по ту сторону экрана. Композиция была выстроена с идеальной ясностью, как на корпоративном портрете.
В центре – Айлон Маск. Он сидел не шелохнувшись, его поза была собранной, почти жесткой, но в глазах, пристально изучавших пустой аватар, горел знакомый по интервью огонь – смесь напряженного любопытства и холодного аналитического ума. Он был кремниевым хищником в своей стихии, готовым к бою.
По левую руку – женщина с острым, лишенным всяких эмоций лицом и идеально скроенным костюмом. Юрист. Ее взгляд был скальпелем, предназначенным для вскрытия чужих намерений и поиска слабых мест в контрактах.
По правую руку – мужчина с мощными плечами и короткой стрижкой. Его глаза, узкие и быстрые, сканировали не аватар, а саму структуру виртуального пространства, ища признаки взлома, подвоха, угрозы. Глава безопасности. Тот шепотом отдал команду ассистенту за кадром: "Запустите протокол 'Тень', ищем источник по тепловому следу".
На их фоне нейтральная фигура «Смотрителя» казалась воплощенной пустотой, черной дырой, поглощающей любой направленный на нее психологический зонд.
Первым нарушил молчание Маск. Его голос был ровным, но в нем вибрировала стальная струна предупреждения.
– Вы понимаете, что мы отслеживаем этот сигнал?
Это был не вопрос. Это был тест. Демонстрация контроля и силы. Попытка сразу захватить доминируующую позицию.
Ответ пришел мгновенно. Спокойный, бесстрастный голос «Смотрителя» прозвучал как констатация абсолютного и непреложного факта.
– Я считаюсь мертвым. А вы – нет.
Микроскопическая пауза, в которой повис невысказанный вопрос, заставила юриста слегка нахмуриться, а телохранителя – незаметно напрячься. Алексей почувствовал, как напряглись мышцы его шеи, хотя аватар оставался неподвижным.
– Кому из нас стоит больше бояться утечки? – голос «Смотрителя» оставался ровным, но вопрос повис в цифровом эфире, холодный и острый, как лезвие.
Маск не дрогнул, но огонь в его глазах вспыхнул ярче. Он понял. Это не была его территория, и не его правила. Ему только что продемонстрировали, что его козыри – слежка, юриспруденция, физическая безопасность – против существа, у которого нет ни имени, ни гражданства, ни даже статуса живого, были бесполезны.
Первый раунд окончился без единого выстрела. И победитель в нем был очевиден.
Маск не ответил. Он лишь медленно откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его взгляд, пристальный и оценивающий, говорил сам за себя: «Хорошо. Ты привлек мое внимание. Удиви меня». Алексей сделал паузу на ровно пять секунд – достаточно, чтобы показать уверенность, но не вызывать раздражение.
Аватар «Смотрителя» оставался неподвижным, но пространство между ними ожило. Фоновый серый цвет растворился, сменившись идеальной, динамической голограммой Земли. Не политической картой, испещренной границами и флагами, а чистым изображением планеты-океана, какой ее видят из космоса.
– Вы видите здесь «сухих»? – раздался ровный голос. – Я – нет.
Взгляд Маска скользнул по континентам, но «Смотритель» был прав – старая карта мира больше не имела значения.
– Я вижу океан, – продолжил голос, и в тот же миг синие воды на голограмме зашевелились, зажигаясь мириадами крошечных, мерцающих точек. Они сгущались вдоль течений, у побережий, в глубинных впадинах, образуя призрачные, дышащие светящиеся сети. – И в нем – мои люди. Уже миллионы. Их число растет с каждым днем.
Он сделал паузу, позволяя Маску и его людям вдохнуть масштаб.
– Им нужна связь. Не та, которую вы можете отключить одним звонком в регулирующий орган, – в голосе впервые прозвучала тонкая, ледяная насмешка. – А своя. Глубинная. DeepNet.
Земля на голограмме исчезла, оставив лишь сверкающую паутину точек и связывающих их лучей, опутавшую планету. Это было грандиозно. Это было пугающе.
– Вы продаете доступ в сеть, господин Маск. Вы – арендодатель цифрового пространства, – голос «Смотрителя» вновь стал абсолютно нейтральным, констатирующим. – Я предлагаю вам нечто иное. Построить и владеть целой сетью для целой цивилизации.
Он вновь ненадолго замолчал, давая этим словам прочно осесть в сознании.
– Это не контракт на оказание услуг. Это монополия. Безальтернативная и вечная. На семьдесят один процент поверхности планеты.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые, как закон физики. Юрист замерла с открытым ртом, отбросив свои заготовленные пункты. Глава безопасности смотрел на светящуюся паутину с лицом человека, пытающегося осознать форму угрозы, не имеющей границ и лица.
А Маск не сводил глаз с голограммы. В его взгляде, поверх первоначального шока и недоверия, уже проступал тот самый огонь – азарт охотника, учуявшего самую большую добычу в своей жизни.
Голограмма планеты сменилась взрывной схемой, развернувшейся в пространстве словно инженерный свиток. Это не было предложение – это был ультиматум, высеченный в цифровом камне.
Слева парили схемы спутников. Не привычные сложные аппараты, а примитивные, угловатые болванки, словно выточенные из цельного куска керамокомпозита. Их антенны были утоплены в корпус, а в спецификации горела исчерпывающая характеристика: «Пассивная защита. Расчетный срок службы – 5 лет. Отработавшие ресурс аппараты сводятся с орбиты для сгорания в атмосфере. Восполнение – групповым запуском.» Они были не инструментом, а расходным материалом.
Справа вились чертежи буев-ретрансляторов. Без изысков, без хрупких панелей. Цельные герметичные сферы из коррозионностойкого сплава, утяжеленные балластом. Их схема развертывания была шокирующе простой: «Массовая выгрузка в расчетных точках океана. Автономное перемещение к координатам с помощью гребных винтов. Дальнейшая корректировка – по звездам и течениям.» Их не обслуживали. Их рассеивали, как семена. *Указать частоты – "рабочий диапазон 18-22 ГГц с адаптивным скачкообразным изменением частоты".*
В центре, как сердце системы, пульсировали строки нового протокола шифрования. Его математическая модель была непостижима, ее ядро представляло собой динамическую матрицу, меняющуюся по законам, напоминающим не алгоритмы, а структуру ДНК. Сноска гласила: «Основа – биологически-подобные квазистохастические алгоритмы.»
Маск, до этого момента изучавший схемы с горящими глазами, вдруг резко поднял взгляд на аватар. Инженер в нем был оскорблен, но визионер – заинтригован до глубины души.
– Это… – он сделал паузу, и выдохнул с смесью отвращения и восхищения, – инженерное варварство. Брутальное, но… эффективное.
Его палец ткнул в голограмму.
– Четырехкратный запас прочности? Просто вывалить сотни тысяч водных ретрансляторов в океан? Спутники – на сжигание? Вы предлагаете не строить сеть, а забросать планету технологическим мусором! Кто одобрит такое?
Ответ «Смотрителя» прозвучал мгновенно, ровным тоном, не признающим возражений.
– Одобрять будет некому. Это не проект для сертификации. Это – новая реальность. Максимум автоматизации. Минимум сложности. Ваша задача – изготовить и запустить. Наша – использовать. Отработавшие буи не заменяются. Они становятся фундаментом для новых колоний или просто ложатся на дно. Их существование – статистика, а не трагедия. *Добавить логистические детали – "первые 50 буев должны быть доставлены в точку 34°S 151°E к 15.08".*
Он сделал микроскопическую паузу, в которой повисла тяжесть абсолютно нового подхода.
– Посмотрим, – произнес Маск, и в его голосе снова зазвучал вызов. Перед ответом провел пальцем по кромке стола – его характерный жест при принятии сложных решений. – Допустим, я согласен с вашей… философией. Вы предлагаете мне бросить вызов всему миру, работать в серой, скажем прямо, в черной зоне. Мотивация – это прекрасно. Но мой совет директоров, мои инженеры, мои поставщики работают за деньги. Очень конкретные деньги. – Он сложил руки на столе. – Финансирование. Полностью. Без отсрочек, без опционов. Прямо сейчас. Иначе этот разговор бессмыслен.
