Текст книги "Строптивая наследница"

Автор книги: Сабрина Джеффрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 10

Минерва не могла сдержать волнения, охватившего ее перед посещением Центрального уголовного суда. Подумать только, она увидит настоящий уголовной процесс! Похоже, притворяться невестой барристера не так уж плохо: это дает определенные преимущества.

– Зал гораздо меньше, чем я предполагала, – произнесла у нее за спиной Мария.

Именно Мария смогла уговорить Оливера отпустить их в суд. В руках своей жены он становился мягким, как воск, и так было практически с самого начала их знакомства. Минерве нравилось, что рядом с Оливером появилась Мария – какой-нибудь женщине давно было пора взять его в руки, раз уж у них это не получалось.

Оливер даже согласился с тем, что Фредди выступит в роли защитника своей жены и своей сестры. Уговорить свою жену пойти вместе с ними Фредди не удалось, поскольку Джейн опасалась, что в суде будут говорить о крови и убийстве. Она была немного брезглива.

– До чего же тут светло, – заметила Минерва. – А ведь горят всего четыре люстры.

Она повернулась к клерку, сидевшему на лавке справа от нее. Клерк встретил их у входа и сказал, что во время заседания будет постоянно находиться рядом.

– А почему над местом обвиняемого висит зеркало?

Круглолицый мистер Дженкинс, то и дело промокавший влажный от пота лоб носовым платком, наклонился ближе к ней.

– Для того чтобы освещать отражаемым из окон светом подсудимого, миледи, – пояснил он. – Так члены жюри могут видеть, как он реагирует на слова свидетелей.

Потрясающе! Вытащив записную книжку, которую она предусмотрительно прихватила с собой, Минерва записала его объяснение. Она обязательно использует его в одной из своих книг.

Члены жюри заполнили ложу под ними, и мистер Дженкинс объяснил, что одно и то же жюри обычно участвует сразу в нескольких делах. Он предполагал, что дело, которое их интересует, будет завершено к полудню, но иногда в один день жюри приходилось рассматривать до пятнадцати дел.

Вероятно, именно поэтому в данный момент несколько судей в сопровождении барристеров появились в зале заседаний. Выглядели они весьма внушительно, в черных мантиях и напудренных париках.

– А вот и мистер Мастерс! – прошептала Мария. – Ну, разве он не хорош в своем черном одеянии, контрастирующем с напудренным париком?

Фредди, сидевший по другую сторону от Марии, усмехнулся.

– Поверить не могу, что ему не стыдно появляться в этом костюме на людях! – заявил он. – Кто-нибудь должен сказать ему и остальным парням, что парики уже вышли из моды. Я бы умер от стыда, если бы кто-нибудь увидел меня в подобном наряде.

Фредди был весьма озабочен тем, чтобы выглядеть шикарно.

– Вообще-то англичане уже много веков надевают парики в залах судебных заседаний, – заметила Минерва. – Так что считай это данью традиции, а не моде.

А Джайлс действительно выглядел сногсшибательно в своем парике, хотя его нынешний серьезный облик никак не вязался с внешностью того, вечно подшучивавшего Джайлса, к которому привыкла Минерва. Он даже не посмотрел в их сторону, усаживаясь на свое место за столом для барристеров среди других защитников.

Тут по проходу, связывавшему зал с тюрьмой Ньюгейт, ввели мужчину лет сорока. Он ожидал в тюрьме суда уже целых пять месяцев.

– Это мистер Уоллес Ланкастер, – сказал мистер Дженкинс, когда обвиняемый поднялся. – Он богатый торговец хлопком, обвиняемый в убийстве своей жены. Труп миссис Ланкастер обнаружили в реке Ли прошлой зимой в тот день, когда он уехал из своего дома в Уэре. По словам следователя, за день до этого ее убил и бросил в реку обвиняемый, с которым у них была ссора.

– Вы считаете, следователь прав? – спросила Минерва.

– Мы надеемся доказать, что это не так, – ответил он. – Такое по силам только мистеру Мастерсу.

В его голосе звучало столько благоговения, что Минерва удивилась.

– Похоже, вам нравится ваш наниматель, – сказала она.

– О да, миледи! – с готовностью ответил клерк. – За годы работы с ним я многое узнал. – Он выпятил вперед грудь. – Мистер Мастерс сказал, что возьмет меня с собой, когда станет королевским адвокатом.

Минерва изумленно посмотрела на него.

– Королевским адвокатом? – переспросила Мария, наклоняясь ближе к ней. – А что это такое?

– Королевские адвокаты нанимают барристеров, которые ведут важные для Короны судебные дела, – объяснила Минерва.

Кто бы мог подумать, что Джайлс…

– А почему вы решили, что мистер Мастерс станет королевским адвокатом? – спросила она у мистера Дженкинса.

– Потому что его кандидатуру уже рассматривают, – ответил тот. – Он гораздо чаще выигрывает дела, чем проигрывает, и это не осталось незамеченным.

Откинувшись на скамье, она стала посматривать на Джайлса, листавшего свой блокнот. Подумать только, королевский адвокат! Это же самая престижная должность, которую может занять барристер, не становясь судьей или не занимая более высоких должностей в правительстве его величества – министра юстиции или генерального прокурора.

Она и представить себе не могла, что Джайлс достиг подобных высот в своем деле. Неудивительно, что он сердился, когда она называла его повесой.

Вполне понятно, почему он не хотел, чтобы она писала о нем в своих книгах.

Минерву бросило в дрожь. Джайлс многое потеряет, если кому-нибудь станет известно о его воровстве. Она должна была это раньше понять.

В зале суда призвали к тишине, что оторвало Минерву от тревожных мыслей, и она с трудом заставила себя вернуться к действительности. Когда заседание началось, Минерва стала быстро записывать что-то в блокнот. Первым в качестве свидетеля выступил следователь. Он объяснил, почему считает, что миссис Ланкастер была убита и выброшена в реку. В ее легких не оказалось воды, а на шее темнели синяки. Когда обвинитель, мистер Питни, сел, Джайлс поднялся, чтобы провести перекрестный допрос со следователем.

– Прошу вас сказать мне, сэр, какое образование вы получили для того, чтобы стать следователем?

– По профессии я хирург, – ответил тот.

– Скольких утопленников вы осматривали за годы работы следователем?

Следователь покраснел.

– Трех, сэр, – ответил он.

– Трех… – повторил Джайлс снисходительным тоном. – Полагаю, вы читали немало важных работ, связанных с вашей профессией?

Следователь засуетился.

– Я пытался, сэр.

– Вы знакомы с «Элементами юриспруденции» мистера Теодрика Бека?

– Нет, сэр.

– Ну и что? – шепотом спросил Фредди у Марии. – Я не могу его в этом винить. Все это кажется таким же нудным, как и та пьеса, на которую нас водил твой муж, где один парень всю дорогу ныл, быть ему или нет. «Быть или не быть? Вот в чем вопрос…» Все это бессмысленно.

– Тише, Фредди, – прошептала Мария. – «Гамлета» мы обсудим потом.

Минерва едва сдержала улыбку. Хорошо, что в зале судебных заседаний было довольно шумно и внизу не было слышно разглагольствований Фредди.

Подойдя к месту для свидетелей, Джайлс устремил взор на следователя.

– В своей книге мистер Бек, основываясь на результатах экспериментов, проводимых несколькими учеными мужами, утверждает, что человек может утонуть, но при этом у него не будет в легких воды, – сказал он.

Следователь принялся мять в руках собственную шляпу.

– Я не слыхал об этом, сэр. Но синяки на шее были хорошо различимы.

– А была ли миссис Ланкастер одета, когда ее тело обнаружили?

– Да, сэр, она была полностью одета, а поверх одежды даже был плащ, – ответил следователь.

– Не представляется ли вам возможным, что ее удушило завязками плаща, когда течением носило по реке? – продолжал расспросы Мастерс.

– Возможно, но я не думаю…

– Благодарю вас, у меня все.

Как только следователь покинул место для свидетелей, Мария, наклонившись через Минерву, спросила клерка:

– Эта книга, о которой он говорил… Там действительно много написано об утопленниках?

– В книге есть целая глава о том, как часто следователи совершают ошибки, занимаясь делами об утоплении, – ответил мистер Дженкинс. – Проводились также опыты на животных, специалисты осматривали многих утопленников, у которых воды в легких обнаружено не было. Так что отсутствие воды в легких не может считаться верным признаком. А синяки на шее действительно остаются от шнурков одежды, ведь часто человеку приходится биться за жизнь, сражаясь с течением и ударяясь о скалы.

Следующей для допроса была вызвана молодая женщина, мисс Таттл. Мистер Дженкинс заявил, что она была близкой подругой миссис Ланкастер. После того как ее привели к присяге, мистер Питни стал задавать ей вопросы. Мисс Таттл сообщила, что в последний раз видела миссис Ланкастер вечером накануне ее смерти, и та упомянула о ссоре с мужем. Когда на следующий день мисс Таттл узнала о том, что миссис Ланкастер умерла и, возможно, ее убил муж, она вспомнила их разговор и рассказала о нем полиции.

Все время, пока молодая женщина говорила, Минерва не сводила глаз с Джайлса. Он смотрел прямо на мисс Таттл, и та заерзала под его взглядом.

Когда дело дошло до перекрестного допроса, Джайлс лениво поднялся с места, что никак не вязалось с ледяным выражением его лица. Он подошел к месту свидетельницы, помедлил, вернулся к столу, просмотрел какие-то записи и снова подошел к мисс Таттл с натянутой улыбкой.

– Вы сказали, что были близкой подругой умершей, – сказал он.

– Да, сэр.

– Как давно вы знакомы?

– Около семи лет, сэр.

– Она часто ходила по этому пешеходному мосту возле Уэра?

– Да, ее мать живет на противоположном берегу реки, – пояснила мисс Таттл.

– Она умела плавать?

– Нет, сэр.

Фредди фыркнул.

– Как глупо в таком случае было с ее стороны ходить по пешеходному мосту! – вымолвил он.

– Ш-ш-ш! – прошептала Минерва, не желавшая пропустить ни единого слова из перекрестного допроса.

Джайлс принялся расхаживать взад-вперед перед свидетельским местом.

– Какая погода стояла в тот день в Уэре?

Мисс Таттл нервно посмотрела на него.

– Было холодно, – ответила она.

– Мост был покрыт льдом?

– Возможно… Точно не знаю…

– Не исключено, что миссис Ланкастер вполне могла поскользнуться и упасть в реку?

Мисс Таттл бросила вопросительный взгляд на обвинителя, который в ответ выразительно приподнял брови.

– Вполне возможно…

Джайлс помолчал.

– А где были вы, когда вам сказали о том, что она утонула? – спросил он.

Мисс Таттл вздрогнула. Она явно не ожидала этого вопроса.

– Я была на рынке в Уэре.

– А правда, что, услышав о смерти подруги, вы сказали женщине, у которой покупали рыбу, что вы не верите в это, потому что вы говорили с миссис Ланкастер утром?

Молодая женщина побледнела, а Минерва сжала губы. Очень интересно…

– Я… я точно не помню, но…

– Если хотите, я могу вызвать для допроса торговку рыбой, – сказал Джайлс. – Возможно, вы видели ее в комнате свидетелей.

Мисс Таттл пожевала нижнюю губу.

– Нет, не надо ее вызывать. Теперь я вспоминаю наш разговор. Видимо, я спутала тот день с предыдущим.

– А вы часто путаете дни? – настаивал Джайлс.

– Я очень огорчилась, услышав о смерти подруги.

– Настолько огорчились, что солгали о том, что она сказала вам предыдущим вечером, когда вы, предположительно, в последний раз видели ее?

– Конечно, нет!

Джайлс сурово посмотрел на нее, а потом вернулся к своим записям.

– Я попрошу вас рассказать суду о ваших отношениях с братом обвиняемого, мистером Эндрю Ланкастером.

– Ого! – воскликнул Фредди. – Как он ее! Похоже, дело пахнет изменой.

– Фредди! – в один голос сказали Мария с Минервой.

Закатив глаза, Фредди сложил на груди руки. Несколько мгновений мисс Таттл молчала, в ее глазах появился страх.

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите, – наконец, пролепетала она.

Джайлс приподнял брови.

– Стало быть, вы не видели его после встречи поздним вечером в мастерской башмачника?

– Он обручен с другой леди!

– Мне это известно. Отвечайте на вопрос, пожалуйста.

Мисс Таттл негодующе выпрямилась.

– Я докажу вам, что я – хорошая девушка! Я забочусь своих родителях, я…

– Я не об этом вас спрашивал, мисс Таттл, – настаивал Джайлс. – Я вас спросил, встречались ли вы с ним в мастерской башмачника поздно вечером. Не забывайте о том, что вы приняли присягу.

Ее нижняя губа задрожала, но она не произнесла ни слова.

– Если хотите, я могу вызвать младшего мистера Ланкастера, чтобы он подтвердил, что вы с ним встречались, – промолвил Джайлс.

Мистер Питни застонал и отдал какую-то отрывистую команду своему клерку, который стал яростно рыться в бумагах.

– Да, мистер Ланкастер мой друг, – едва слышно сказала мисс Таттл.

– Вас связывает романтическая дружба? – спросил Мастерс.

Мисс Таттл так разнервничалась, что мистер Питни встал и обратился к судье:

– Милорд, никак не могу понять, каким образом все это связано с рассматриваемым делом.

– Вскоре все прояснится, милорд, – промолвил Джайлс.

– Так давайте быстрее переходить к делу, мистер Мастерс, – обратился к нему судья.

– Попрошу ответить на мой вопрос, мисс Таттл. Связывают ли вас и мистера Эндрю Ланкастера романтические отношения? У меня есть два свидетеля, которые готовы подтвердить, что видели, как вы целовались с ним в тот вечер около мастерской башмачника.

Мисс Таттл стала переминаться с ноги на ногу.

– Да! – наконец ответила она. – Меня с мистером Ланкастером связывают романтические отношения.

В зале наступила тишина, все обдумывали слова мисс Таттл.

Минерве стало даже немного жаль молодую женщину. Джайлс был безжалостен к ней, но она никак не могла взять в толк почему. Впрочем, это его работа – добиваться правды.

– А невеста мистера Ланкастера богата? – спросил Джайлс.

– Понятия не имею, сэр.

– Но вас ничуть не удивит, если вы узнаете, что ее приданое составляет несколько тысяч фунтов, не так ли?

– Нет, – устало ответила мисс Таттл.

По залу пробежал тихий ропот.

– А если суд сочтет обвиняемого виновным, вам известно, кому перейдет его состояние? – задал следующий вопрос Мастерс.

Мисс Таттл задумалась.

– Ну давайте же, мадам, это должно быть очевидно, ведь у обвиняемого нет детей.

Мистер Питни снова вскочил.

– Милорд, как хорошо известно мистеру Мастерсу, положения закона…

– Сядьте, сэр! – приказал судья. – Я хочу услышать ответ мисс Таттл.

– Повторяю свой вопрос, мисс Таттл, – вновь заговорил Джайлс. – Если обвиняемый будет казнен, кому достанется его состояние?

– Отвечайте на вопрос, мисс Таттл! – приказал судья.

Молодая женщина перевела взгляд с судьи на мистера Питни и затем тихо произнесла:

– Мистеру Эндрю Ланкастеру, сэр.

– Иными словами, вам было бы выгодно, если бы обвиняемого повесили на основании ложного свидетельства. Тогда его брат унаследует состояние казненного, и ему не придется жениться ради денег. А Эндрю Ланкастер сможет жениться на вас, а не на своей невесте, – проговорил Джайлс.

– Милорд! – вновь вмешался мистер Питни. – Мистер Мастерс намеренно уводит свидетеля от темы заседания.

– Все идет так, как надо, – проворчал судья.

– Если милорд позволит, – добавил Джайлс, – я буду рад объяснить ситуацию мисс Таттл.

– О, прошу вас, – сухо произнес судья. – Буду, затаив дыхание, слушать вас.

– Видите ли, мисс Таттл, дело в том, что имущество казненных преступников переходит в собственность казны, – сурово произнес Джайлс. – Так что если обвиняемого признают виновным в убийстве своей жены и повесят, его брат ничего не получит. Более того, он потеряет возможность когда-либо унаследовать деньги обвиняемого.

Мисс Таттл побелела как полотно. Как же умно со стороны Джайлса понять, что она не знает закона, потому что если бы она его знала, ей не было бы смысла лгать о поведении мистера Ланкастера.

– Так что, возможно, вам захочется отказаться от своего предыдущего свидетельства, – сказал ей Джайлс, – ведь ложь перед судом называется лжесвидетельством и карается как преступление.

– Спаси меня, Господи! – пробормотала мисс Таттл, округлив глаза.

– Итак, я хочу повторить свой вопрос, мисс Таттл, – продолжал Джайлс, – и советую вам на этот раз честно отвечать на него. Когда вы в последний раз видели миссис Ланкастер живой?

В зале воцарилась тишина.

Мисс Таттл взглянула на мистера Питни, но тот остановил на ней такой же холодный взгляд, как Джайлс.

Женщина вцепилась руками в заграждение свидетельского места.

– Я видела ее утром того дня, когда она утонула. Заходила к ней, чтобы отдать платье, которое брала у нее поносить.

Зрители, присутствовавшие на суде, разразились негодующими криками, и судья вынужден был призвать всех к тишине.

Когда, наконец, шум стих, судья сдержанно заговорил:

– Выходит, что обвиняемый не мог убить свою жену, поскольку его даже не было в городе, не так ли?

– Да, сэр.

– Вы каким-то образом участвовали в утоплении? – спросил Джайлс.

– Нет! – Оглядев осуждающие лица людей в зале, молодая женщина призналась: – Я просто… в общем, когда следователь сказал, что это не было утоплением, так что, выходит, ее убил… мистер Ланкастер, я подумала… Но они же иногда ссорились!

– Должен сказать, это свойственно многим супругам, – заметил Джайлс. – Но вы не должны утверждать это, чтобы обвинить невиновного человека в убийстве, и всего лишь ради того, чтобы заполучить мужа.

На ее лице появилось виноватое выражение.

– Нет, сэр, – пролепетала мисс Таттл.

Мастерс с мимолетной улыбкой посмотрел на нее.

– Благодарю вас за то, что сказали, наконец, правду, мисс Таттл, – произнес он. – Это все.

Оставшаяся часть заседания завершилась с удивительной быстротой. Эндрю Ланкастер был призван к присяге, чтобы подтвердить, что он состоит в романтических отношениях с мисс Таттл. Правда, он заявил, что понятия не имел о том, что она хочет выйти за него замуж, добившись повешения его брата. Обвиняемому затем позволили опровергнуть свою вину, и его слова стали более весомыми после того, как Джайлс сумел докопаться до истины.

В своем заключительном слове мистер Питни попытался свалить все на следователя и утверждал, что мисс Таттл была запугана мистером Мастерсом до такой степени, что опровергла собственные показания. Однако это ему не удалось. Джайлс доказал свою правоту. А жюри подтвердило свое согласие с ним, когда через несколько минут объявило оправдательный приговор.

Толпа развеселилась. Увидев, что справедливость восторжествовала, Минерва испытала настоящее потрясение, особенно благодаря тому, что этому способствовал Джайлс. Странно, что именно это не оставило ее равнодушной. Разве она не велела своему сердцу забыть о нем?

Джайлс и мистер Ланкастер вышли из двери бок о бок, а мистер Дженкинс тем временем вывел Марию, Фредди и Минерву через боковую дверь, чтобы они встретились с Джайлсом в холле. Мистер Ланкастер пребывал в возбуждении, и это было вполне понятно. Он снова и снова благодарил Мастерса за то, что тот добился для него свободы, а затем ушел вместе с братом, чтобы возвратиться в свой дом в Уэре.

Не успели они поговорить с Джайлсом, как из зала заседаний вышел мистер Питни. Приблизившись к ним, он протянул Джайлсу руку. Тот ответил на рукопожатие, и мистер Питни сказал:

– С нетерпением жду того дня, когда вы окажетесь с нами на одной стороне баррикад в качестве королевского адвоката, мистер Мастерс.

Джайлс улыбнулся.

– А вы уверены, что этот день когда-нибудь наступит? – спросил он.

– Я немало слышал об этом и полагаю, что желанный день придет весьма скоро.

– Что ж, я буду с нетерпением ждать того дня, когда следователи станут достаточно компетентны, чтобы давать достоверные показания, – сухо заметил Джайлс.

Мистер Питни вздохнул.

– Теперь я должен найти ту книгу, о которой вы говорили, мистер Мастерс. Видимо, одного знания закона становится мало, не так ли, сэр?

– Совершенно верно, – согласился Джайлс.

Кивнув, мистер Питни ушел, оставив Джайлса в компании его гостей.

– Напоминай мне, чтобы я никогда не пыталась тебе лгать, – поддразнила его Минерва. – Ты обладаешь потрясающей способностью доискиваться до правды.

– Вы были великолепны! – воскликнула Мария. – Воистину великолепны!

– Правда? – улыбнулся Джайлс, бросив на Минерву вопросительный взгляд.

– Ты же хорошо понимаешь, что так оно и было, – заметила она. – И не прикидывайся, что тебя это смущает.

Его взгляд, устремленный на Минерву, заискрился.

– Означает ли это, что мне удалось произвести на тебя впечатление?

– Ну, может, небольшое, – отозвалась она с улыбкой.

– Тогда надо это отметить! – Джайлс обвел своих гостей взглядом. – Сегодня у меня только один процесс, поэтому весь день я свободен. Но мне нужно съездить в свою контору переодеться, а потом мы вчетвером можем где-нибудь пообедать. Я, кстати, знаю отличное местечко.

– Слава Богу, а то я проголодался, – сказал Фредди.

– Ты всегда хочешь есть, – заметила Мария.

– Мистер Дженкинс должен присоединиться к нам, – сказала Минерва, заметившая, что клерк опустил глаза, – ведь он помогал нам. Было бы несправедливо оставить его одного.

– Отлично! Дженкинс, вы идете с нами.

– Благодарю вас, сэр.

Когда Минерва взяла Джайлса под руку, которую тот с готовностью предложил ей, он наклонившись к ней, прошептал:

– Ты только что заполучила друга на всю жизнь. Клерки низшего звена мало зарабатывают, но при этом любят хорошо поесть за чужой счет.

– Что ж, а ты обрел друга на всю жизнь в лице Фредди, – отозвалась Минерва. – Он тоже любит хорошо поесть, не важно, за чей счет.

Кучер подъехал к двери суда, и они быстро заняли места в карете. Как только экипаж тронулся с места по направлению к офису Джайлса, Мария проговорила:

– Мистер Мастерс, огромное вам спасибо за то, что пригласили меня на судебный процесс.

– Вы действительно получили удовольствие, миссис Стоунвилл? Я слышал, что вы просто обожаете дела с убийствами и кровопролитием.

Мария густо покраснела.

– Должна заметить, что в вашем деле не наблюдалось особых ужасов, но это не помешало ему быть потрясающе интересным, – сказала она. – Как только вы смогли догадаться, что мисс Таттл лжет?

– Это не было догадкой. – Джайлс снял парик, и появилась копна его взъерошенных волос. – Мы с Дженкинсом провели в Уэре несколько часов и пришли к выводу, что дела обстоят совсем не так, как их нам представили.

– Но как тебе пришло в голову более внимательно изучить дело? – полюбопытствовала Минерва. – Большинство людей просто приняли бы все, что им сказали, за правду. Я имею в виду слова следователя и показания свидетелей.

– Нет, мистер Мастерс не таков, – с гордостью заявил мистер Дженкинс, – Он никогда не принимает за истую монету то, что ему говорят.

– Мой клиент с самого начала твердил о своей невиновности, – объяснил Джайлс, – а я к тому времени уже знал, что факт утопления куда труднее доказать, чем многие думают. И я решил, что в таком городке, как Уэр, где все друг друга знают, будет совсем нетрудно добраться до истины, надо лишь задавать правильные вопросы. Это заняло у меня всего несколько часов и не потребовало больших усилий.

– Позволю себе заметить, что далеко не все барристеры стали бы так дотошно изучать дело, – сказала Мария.

– Ясно, что мистеру Питни такое и в голову не пришло, – промолвила Минерва. – А ведь именно он должен был всеми силами биться за правду.

– Совершенно согласен с вами, леди Минерва, – решительно проговорил мистер Дженкинс. – Мистер Питни работал спустя рукава. Самое малое, что он должен был сделать, так это более тщательно допросить мисс Таттл.

– Посмотрим, скажете ли вы то же самое, когда мы начнем работать в Королевской адвокатуре, – сказал Джайлс с плохо скрываемым удивлением. – Насколько мне известно, все королевские адвокаты пашут, как волы. Возможно, у них просто не хватает времени проводить расследование также придирчиво, как это делаем мы.

Он посмотрел на Минерву.

– Я хочу делать что-нибудь важное, а не просто брать деньги за свои услуги. Хочу добиваться правосудия, – с жаром произнес он. – И, что еще более важно, хочу, чтобы все было справедливо, а это бывает далеко не всегда. В этом городе слишком много преступлений оказываются безнаказанными, при этом страдает много ни в чем не повинных людей, обвиняемых в преступлениях, которых они не совершали.

– Ну и ну, мистер Мастерс! – восхищенно воскликнула Мария. – Как бы им всем повезло, если бы вы были их защитником!

Минерва тоже так думала. Джайлс обладал поразительной способностью рассматривать преступление со всех сторон и обнаруживать улики, которые никто не смог разглядеть.

Она прищурилась. Он ведь действительно паков, не правда ли? Хм!

– Чего я не могу понять, так это того, что младший мистер Ланкастер не догадывался о том, что на уме у его пассии, – сказала Мария. – Неужели он хотел, чтобы его врата повесили?

– Нет, но ему в голову не приходило, что она заблуждается, – ответил Джайлс. – Все, кто занимался этим делом, знали, какое наказание полагается за убийство, а потому решили, что и ей это тоже известно. Юристы часто забывают о том, что обыватели не знают законов.

– Мистер Мастерс нередко повторяет: «Не забывайте, что люди гораздо глупее, чем вам кажется», – вставил мистер Дженкинс.

– Звучит довольно цинично, – обратилась Минерва Джайлсу.

– Возможно, – пожал он плечами. – Только вы не видите той части человечества, с которой я сталкиваюсь каждый день: опустившихся игроков, обманутых шулерами, торговцев, которых обводят вокруг пальца разномастные жулики, молодых женщин, которых погубили сладкоречивые мерзавцы. На прошлой неделе мы рассматривали дело одного двоеженца. Он восемь лет вел двойную жизнь, содержал две семьи, и каждая семья не догадывалась о существовании другой. Лишь его партнер по бизнесу догадался о совершаемом преступлении. Эти люди по собственной глупости доверяют тем, кто не заслуживает доверия.

– По-моему, вы путаете глупость с любовью, – сказала Мария. – Мисс Таттл была ослеплена любовью. Женщины, погубленные сладкоречивыми мерзавцами, жены двоеженцев, они доверяли, потому что любили. И это ужасно, что любимые люди их предали.

– «Ослепленные» – вот верное слово, – заметил Джайлс, – Именно из-за этого любовь так часто оказывается преданной. Ни один человек, обладающий здравым смыслом, не должен позволять, чтобы любовь его осилила.

Карета сделала резкий поворот, и мистер Дженкинс слегка передвинулся.

– Мистер Мастерс то и дело повторяет: «Любовь для дураков и мечтателей. Единственные, кому она нужна, так это торговцам цветами и художникам, рисующим открытки на День святого Валентина».

– Как романтично, – притворившись восхищенной, промолвила Минерва.

Джайлс поморщился.

– Мистер Дженкинс, я разве не сообщил вам, что леди Минерва – моя невеста?

Мистер Дженкинс побагровел от смущения.

– О, сэр, прошу прощения, я…

– Все в порядке, – перебила его Минерва. – У нас с мистером Мастерсом деловые отношения, и помолвка носит практичный характер.

– Правда? – Джайлс слегка задел ее ногу своей ногой, словно для того, чтобы напомнить о… менее практичной составляющей их знакомства. – А я-то думал, ты без ума от меня.

– Я всегда считал, что любовь – то же самое, что начинка в мясном пироге, – вмешался Фредди. – Корочка – это то, что видно глазу, практичная вещь, связывающая пару. Но любовь – важная часть, без нее пирог останется пустым, и в чем тогда смысл?

– Фредди, да ты философ! – заметила Минерва. – Ты так серьезно подошел к делу.

– Фредди всегда серьезно подходит к делу, когда оно касается мясного пирога, – заметила Мария.

Когда они подъехали к внушительному зданию из серого камня, она задумалась.

– А мне кажется, что любовь похожа на океан. Его поверхность может быть бурной или покрываться лишь легкой рябью, его может заливать дождём, и над ним могут сверкать молнии. Но если нырнуть глубоко, туда, где царит спокойствие, хочется наслаждаться, плаванием.

Наступило молчание.

– Как морская свинья, – проговорил, наконец, Джайлс, цинично улыбнувшись Марии.

Все рассмеялись.

Кроме Минервы. Она не знала, как относиться к любви, но не могла потешаться над ней так же, как Джайлс. Потому что часть ее существа все еще верила в существование любви и считала ее прекрасной.