Текст книги "Я возьму твою дочь"

Автор книги: Сабина Тислер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

32

– Я хочу на всенощное богослужение, – сказала София за день до Рождества. – Пожалуйста, давай сходим вместе!

– Нет.

Голос Йонатана звучал так категорично и холодно, что напоминал лязг закрываемой на ключ железной двери в тюремную камеру.

София невольно вздрогнула и спросила:

– Почему?

И тут же поняла, что это было ошибкой. Он снова разозлится, а она все равно не получит ответа.

– София, пожалуйста, оставь меня, в конце концов, в покое со своими вечными вопросами! Это будет продолжаться уже недолго. Может, еще до весны, а потом ты снова можешь делать все, что захочешь!

– Я твоя жена, а не пленница, Йонатан.

– Ты – все в моей жизни, София! Ты – моя жизнь и моя любовь, ты – все, на что я надеюсь и чего желаю. Без тебя я не могу дышать, спать, есть и пить, понимаешь? Ты – самое ценное, что есть у меня, поэтому, будь любезна, дай мне возможность защищать и охранять тебя. Я несу за тебя ответственность.

София замолчала. Что она могла сказать на это? Его слова звучали словно любовное объяснение змеи перед тем, как она проглотит кролика.

Она любила Йонатана так, как еще никогда не любила ни одного человека, но при этом чувствовала, что с каждым днем маленький кусочек ее любви уходит, потому что она больше не понимала его, а он все больше и больше наводил на нее страх. До свадьбы София была уверена, что знает его, а сейчас у нее все чаще и чаще возникало ощущение, что рядом чужой человек.

После свадьбы Йонатан перестроил дом, маленькую квартиру для гостей, кладовку и пристроил небольшой чулан к их совместной квартире. У Риккардо и Аманды было по комнате, но общей комнаты у них не было. Когда каменщики и маляры закончили ремонт, Йонатан обставил дом и провел Софию по новым помещениям.

– Сердцем нашей квартиры является эта комната. И если ты от двери пройдешь ровно семь шагов, то окажешься прямо перед моим сюрпризом.

София сделала несколько шагов и добралась до большого обеденного стола. Не веря себе, она ощупала тяжелое дубовое дерево, грубую свилеватость древесины, небольшие дырочки от сучков и неровности. Ей всегда хотелось, чтобы в доме был такой старый грубоватый стол.

– Я нашел его в Ареццо.

– Об этом можно только мечтать! Наконец-то у нас есть место, где можно посидеть с друзьями, и если один из нас станет готовить что-то в открытой кухне, то не будет чувствовать себя одиноко. Это прекрасно!

Она бросилась Йонатану на шею и поцеловала его.

– Если ты повернешь налево, то попадешь в уютное кресло. Рядом с ним стереоустановка, чтобы слушать музыку.

– Значит, обеденный стол сейчас стоит возле камина?

– Да. Думаю, мы будем сидеть там чаще всего. Может быть, целыми ночами.

– Это замечательно, Йонатан!

После этого он описал ей новую кухню, ванную и спальню.

– Я и подумать не могла, что это будет так прекрасно, – вздохнула София, ощупывая мебель и стены.

И удивилась, когда рядом со спальней обнаружила еще одну дверь.

– А что это?

– Старая кладовая. Мы убрали одну из стен, чтобы увеличить помещение, и теперь она является как бы частью квартиры.

София нажала на ручку. Дверь была закрыта на ключ.

– Что там внутри?

– Ничего особенного. Некоторые мелочи, старые вещи.

– А почему ты закрыл дверь на ключ?

– София, прошу тебя, не мучай меня расспросами! Я убрал туда пару личных вещей. Помещение небольшое, но оно необходимо для меня. Только для меня.

Она кивнула, хотя ничего не поняла. Почему у Йонатана есть секреты от нее?

– Мне время от времени требуется место, где можно побыть одному, чтобы никто не мешал.

Когда он это сказал, ее словно что-то кольнуло в сердце.

– Но ведь я тебе совсем не мешаю! Ты везде можешь быть один. Я же не вижу, что ты делаешь, даже если нахожусь с тобой в одной комнате.

– София, это моя каморка, и все.

Нежность в его голосе и радость от новой квартиры исчезли. Голос Йонатана был жестким и холодным, и она вздрогнула.

София никогда больше не заговаривала с ним о старой кладовке, но это причиняло ей страдания. Он создал что-то для себя, что разделяло их. Они больше не были единым целым.

Это случилось два месяца назад, холодным октябрьским осенним утром. Йонатан как раз принимал душ, когда услышал громкий крик Риккардо. Он выскочил из душа, в страшной спешке надел джинсы, натянул пуловер, выскочил из дома и увидел, что Риккардо сидит в траве рядом с трактором, двигатель которого еще работал. Риккардо стонал от боли, и в первый момент Йонатан подумал, что он каким-то образом попал под собственный трактор, но когда он спросил об этом, Риккардо покачал головой и указал на ногу.

– Отвези меня в «Pronto soccorso», – попросил он. – В ноге что-то щелкнуло. Случилось что-то страшное, я не могу сделать ни шагу.

Йонатан посадил его в свою машину, и они уехали.

София вернулась в квартиру. Ей было холодно, и она подержала руки над камином. Похоже, там еще оставались горящие угли, потому что она почувствовала тепло. Подбросив несколько поленьев в огонь, она села в свое кресло и стала слушать музыку.

Незаметно она задремала, а когда проснулась, в комнате было тепло и уютно. Прошло уже полтора часа.

Смутившись, София встала и вымыла посуду, оставшуюся после завтрака. После этого пошла в ванную. Она нащупала остатки зубной пасты в рукомойнике, принесла тряпку и стала мыть раковину и полочки.

Вдруг София нащупала что-то, и сердце ее забилось чаще.

Йонатан собирался так поспешно, что забыл свою цепочку. Серебряную цепочку с маленьким ключом.

Ключом от старой кладовки.

Софии пришлось ухватиться за край раковины, так она разволновалась. Йонатан отсутствовал уже два с половиной часа. Он мог вернуться в любой момент.

И все-таки она медленно подошла к двери в каморку и нащупала замочную скважину. Ключ повернулся очень легко, и дверь открылась.

София глубоко вздохнула.

Каморка была маленькая. С порога она могла дотянуться рукой до всех стен.

Прямо перед ней стоял маленький комод с тремя ящиками. Повинуясь интуиции, она открыла левый ящик.

Внутри лежал компакт-диск. Она ощупала пластиковую оболочку и испугалась. Справа вверху в углу было приклеено сердечко. Это был ее любимый компакт-диск. «Romanza» Андреа Бочелли. Два года назад компакт-диск вдруг пропал. Расстроенная София перебрала всю свою музыкальную коллекцию, но он словно сквозь землю провалился. Она еще очень хорошо помнила случай в Сиене, когда Йонатан бил кулаками по машине, из которой звучала музыка Бочелли «Time to say good bye». Она не думала, что компакт-диск может быть у Йонатана, – он, в конце концов, сам когда-то в слезах признался, что не может выносить эту музыку, – но все же решила спросить его.

– Я ищу компакт-диск Бочелли, – начала София, – и нигде не могу найти. Такое впечатление, что он растворился в воздухе. Ты его не видел?

– Нет, – тут же выпалил Йонатан, – я понятия не имею, где он. Может быть, ты его где-то положила и забыла. Если я его найду, то отдам тебе.

Это звучало слишком гладко. У нее было такое чувство, что Йонатан лжет, но, как всегда, она не стала ввязываться в дискуссию, чтобы не разозлить его.

А теперь оказалось, что этот компакт-диск лежит здесь, в его каморке.

Остальные два ящика были пустыми.

София начала ощупывать комод.

Сверху лежало шелковое покрывало с кружевным краем, может быть, вышитым, она не могла определить это точнее. Потом она нащупала рамку какой-то картины, затем еще одну, и еще одну. Всего пять. Маленькую вазу с водой и свежими цветами в ней. Огромный тяжелый подсвечник со свечами разных форм и размеров. Рядом с ним – коробка спичек. Запасные свечи в тяжелой серебряной шкатулке, какой у них в доме никогда не было. Наверное, Йонатан купил ее именно для этого.

А затем ее пальцы натолкнулись на iPod, к которому были подсоединены наушники. Софии понадобилось некоторое время, чтобы найти кнопку включения. Она воткнула наушники в уши и включила iPod.

«Time to say good bye», – дуэтом пели Андреа Бочелли и Сара Брайтмен.

София вздрогнула и переключила на следующую дорожку. И снова та же песня. И еще раз, и еще раз, и снова, и снова. Других песен на iPod не было.

Было ясно, что она осмелилась вторгнуться в святая святых Йонатана. Но она уже больше не думала о том, что случится, если он внезапно появится дома. София только хотела знать, что происходит с ее мужем, которого она понимала все меньше и меньше.

И с которым ей становилось все страшнее.

София стала ощупывать предметы дальше и поняла, что над комодом висит картина. Стало ясно, что речь идет не о комнате для релаксации. Нет, она находилась перед алтарем. Тайным алтарем Йонатана.

Здесь он сидел ночами и плакал. Здесь, перед этой картиной.

Она попыталась воспринять ее на ощупь. Поскольку картина была написана маслом, это оказалось возможным. Итак, это был портрет. Размером не меньше пятьдесят на восемьдесят сантиметров. София ощупала его сантиметр за сантиметром, и ей показалось, что она чувствует структуру волос. Потом она нашла небольшие возвышения, которые восприняла как слегка раскрытые, улыбающиеся губы, и продолжала исследовать лицо.

И вдруг ее накрыло горячей волной, потому что она натолкнулась на то, чему просто не могла поверить: там, где, как она предполагала, должны были быть глаза, оказались две дырки. Полотно было проколото какой-то безжалостной рукой.

София задрожала, ощутив ледяное дыхание ужаса у себя на затылке.

В это мгновение она услышала звук подъезжающей машины и, спотыкаясь, попятилась из комнатки. При этом она так неудачно натолкнулась на дверь, что ключ, торчавший в замке, упал.

София в панике опустилась на колени и стала трясущимися пальцами ощупывать пол. Через несколько секунд, показавшихся ей вечностью, она нашла ключ и попыталась вставить его в замок. Но руки дрожали так, что ей это никак не удавалось: ключ все время соскальзывал, и ей стало казаться, что он вообще сюда не подходит.

Она уже слышала голоса Йонатана и Риккардо перед домом.

И они раздавались все громче и ближе.

Наконец ключ вошел в замочную скважину. София закрыла дверь и бросилась так быстро, как только могла, в ванную. При этом она зацепилась за обеденный стол и скривилась от боли, но успела положить цепочку с ключом на полочку, где нашла ее, как раз в тот момент, когда Йонатан зашел в квартиру.

– Алло! – позвал он. – София?

– Я здесь!

Она вышла из ванной, пытаясь выглядеть как обычно, но ей даже не удалось восстановить дыхание.

– Что-то случилось?

– Нет. Ничего.

– У тебя такой вид, словно в ванной ты столкнулась с призраком!

– Нет, ничего. Все в порядке.

София заставила себя улыбнуться.

Йонатан подошел к ней и поцеловал.

– У твоего отца порвано ахиллово сухожилие. Его придется оперировать. Наверное, уже завтра.

В обычное время София при таком известии испугалась бы, но сейчас ей было все равно. Закрытая комната не шла у нее из головы, потому что с того момента, как она нащупала на портрете выколотые глаза, в ней поселился страх перед Йонатаном.

– Я хочу, чтобы ты дала мне обещание, София.

Был январь, и Йонатан собирал чемодан.

– Дай мне честное слово и поклянись на Библии и жизнью твоих родителей, что ты не выйдешь из этого дома, пока меня не будет! Va bene? He выезжай с Риккардо в село даже на время, которое нужно, чтобы выпить кофе на пьяццо, и не принимай никого из гостей! Слышишь меня, никого! Если приедет какой-нибудь ремесленник, уйди в дом и закройся на ключ! Не показывайся никому и оставайся в своей комнате. Спрячься! Это очень важно, любимая, и только если ты будешь придерживаться того, что я требую, я смогу вернуться! Возможно, это последний раз, когда я вынужден просить тебя об этом!

У Софии больше не было сил. Она не защищалась и не возмущалась, она ничего не спрашивала, просто поклялась жизнью родителей, что во время отсутствия Йонатана не будет встречаться ни с одним человеком. Да и с кем ей встречаться? У нее уже давно не было друзей.

Десять дней назад Йонатан, сидя вечером у камина, внезапно сообщил ей, что ему нужно уехать в Германию. Потому что его двоюродной сестре стало хуже. Намного хуже.

– Мне кажется, она умрет, – сказал он, – и я хочу быть рядом в ее последние дни.

София отнеслась к его решению с пониманием, хотя эта двоюродная сестра казалась ей какой-то таинственной особой. Йонатан за последние месяцы, с тех пор как побывал на похоронах доктора Кернера, вспомнил о ней всего один раз, и Софию удивляло, почему он никогда не разговаривал по телефону с ней или хотя бы с больницей, где она лежала.

– А как зовут твою кузину? – спросила она.

Йонатан замешкался всего лишь на долю секунды, прежде чем сказать «Даниэла», но София это заметила.

Двенадцатого января в шесть часов утра они попрощались. На улице было темно, хоть глаз выколи. София еще чувствовала тепло постели, когда стояла на холоде и обнимала его.

– Как долго? – прошептала она. – Как долго тебя не будет в этот раз?

– Недолго. – Йонатан поцеловал ее в глаза. – Помни, что ты обещала. Тогда ничего не случится, и я скоро вернусь. И ты все поймешь.

«Да, – подумала она. – Уезжай. Уезжай куда хочешь».

Холод, пробиравший ее, был неприятнее, чем мысль, что она остается одна. «Возвращайся и объясни мне, что случилось. Может быть, можно будет начать все с начала». С мужчиной, который уже почти пять лет не спал с ней, а предпочитал плакать по ночам перед портретом с выколотыми глазами.

Йонатан уехал. Она стояла и махала ему рукой. Он еще не отъехал далеко, как увидел в зеркале, что она уже побежала в дом. Может быть, на три или четыре секунды раньше, чем нужно, и чересчур поспешно, но эти секунды болью отозвались в его сердце.

33

Четырнадцатого января Йонатан занял позицию в лесу. У продавца спортивных и туристических товаров он купил специальную зимнюю одежду – куртку, брюки и сапоги, которые сгодились бы даже для похода в Арктику, потому что предполагал, что придется, может быть, целыми днями находиться на наблюдательном посту.

Уже десять дней температура в Германии не поднималась выше ноля градусов, земля была промерзшей и твердой. У Йонатана с собой был теплый коврик, и он надеялся, что это позволит ему хотя бы иногда садиться и вытягивать ноги. Кроме того, в просторных карманах куртки у него был горячий чай в термосе, бутерброды, карманный нож и фонарик. Свой мобильный телефон он переключил в режим «Тихо» и на виброзвонок.

Риск быть обнаруженным случайными прохожими был невелик: дорога проходила с обратной стороны дома, а здесь были сплошные заросли, и можно было предположить, что в такую неуютную погоду никто не станет прогуливаться в лесу. Учуять его могли только собаки, но об этом он не хотел даже думать. Если до этого дойдет, он как-то отреагирует.

Он ждал пять часов, пока увидел ее в первый раз. Растрепанная и заспанная, она вышла в кухню, взяла из шкафа бокал, наполнила его водой из-под крана и жадно ее выпила. Потом оперлась на стойку, постояла немного и принялась глубоко дышать. Было видно, как ее грудная клетка поднималась и опускалась.

«Словно пробежала стометровку», – подумал Йонатан.

Живот, который она поддерживала правой рукой, был огромного размера и явно вырисовывался под облегающей футболкой, в которую она была одета.

Йонатан внутренне ликовал: «Значит, я не опоздал! Я, слава Богу, приехал вовремя. И, по всей видимости, долго ждать не придется».

Какая-то машина подъехала к дому и остановилась на въезде. Это не была машина Тобиаса. Йонатан сразу это увидел.

Из машины вышла Хелла. У нее было два пакета и сумка для переноски грудных детей, на которой еще болталась бирка с ценой. Она вошла в дом. В гостиной женщины обнялись. Леония осмотрела сумку со всех сторон, просияла и поцеловала свекровь в щеку. Та улыбнулась и начала хозяйничать в кухне.

«Сейчас они будут готовить ужин, – подумал Йонатан. – Похоже, можно уйти на пару часов. Обычно дети рождаются под утро».

Он собирался вернуться на свой пост не позже полуночи.

И лишь когда шел через лес к своей машине, он заметил, насколько промерз и каким неловким стал. Он с трудом переставлял ноги, из носа текло. Простуда была совсем некстати.

Он поехал к маленькому пансионату за пределами Буххольца, где поселился под чужой фамилией, наполнил ванну горячей водой и улегся в нее. Постепенно он согрелся и почувствовал, что кровь быстрее потекла по жилам, а тело снова стало гибким. У него закрывались глаза, но он поднялся, вытерся полотенцем, оделся и поехал в маленькое бистро в Буххольце. Там он съел лапшу, выпил две кружки пива и вернулся назад в пансионат. Он настроил будильник своего мобильного на несколько минут до полуночи и моментально провалился в глубокий сон.

«Двадцать три часа пятьдесят минут. Пора вставать!» – монотонно произнес механический голос. После третьего сигнала Йонатан сообразил, что это относится к нему. В первый момент он не понял, где находится. «София…» – подумал он и протянул руку, пытаясь нащупать ее слева, рядом с собой, но рука провалилась в пустоту. Там не было постели Софии, лишь затоптанный и выцветший коврик перед кроватью.

Он моментально проснулся, потянулся и выключил будильник своего мобильного.

«ПОТОРОПИСЬ!»

Йонатан поспешно оделся, заварил чай с помощью старомодного кипятильника, который нашел в кухонном шкафу Аманды и привез с собой, налил его в термос, сунул в карман два яблока, проверил, не забыл ли карманный фонарик, и уехал.

Этой ночью он решился подойти к дому на тридцать метров. Он поставил машину на маленькой, заросшей лесной дороге, предположив, что по ней уже давно никто не ездит, и, не включая карманный фонарь, прокрался к участку, где стоял дом.

Он уже хорошо ориентировался здесь и с ходу, несмотря на темноту, нашел место, где пролежал целый день и откуда были видны гостиная, рабочая комната и кухня.

В доме было темно, и освещение сада тоже не было включено. Йонатан не мог абсолютно ничего разглядеть. «А ведь София так всегда, – подумал он. – Она живет в полной темноте. Это невыносимо!»

Несмотря на коврик и альпинистскую одежду, уже через десять минут холод пробрал его до костей. Снова начался насморк, и он шмыгнул носом так громко и бесстыдно, что в ночной тишине сам этого испугался.

«Я сейчас смоюсь отсюда, – решил он, – вернусь в свою комнату и лягу спать. Я не могу оставаться здесь. Они крепко спят, а я как идиот должен лежать на мерзлых листьях. Лучше я завтра с утра узнаю, не уехала ли она ночью в клинику».

«ОСТАНЬСЯ!»

Йонатан не решился встать и на некоторое время прекратил раздумывать о своем скверном положении. Глаза у него закрывались. Было ясно, что если он заснет, то замерзнет и умрет здесь. Он поймал себя на мысли, что это была бы прекрасная смерть. Просто заснуть, и на этом бы все закончилось. Раз и навсегда.

В этот момент в гостиной зажегся свет.

Леония вошла в комнату. Она была босая, в одной только ночной рубашке, обтягивавшей огромный живот. Она держалась за спину и время от времени запрокидывала голову, словно испытывая сильную боль.

Леония подошла к холодильнику, вынула оттуда молоко и стала пить прямо из пакета.

Внезапно она повернулась и взглянула в сад. Йонатану показалось, что она смотрит прямо на него. Он затаил дыхание, но через несколько секунд сказал себе, что это невозможно. Из ярко освещенной гостиной она никак не могла видеть, что происходит на улице в темноте.

Он расслабился и настолько успокоился, что слишком поздно отреагировал на то, что Леония сделала три шага к камину и включила освещение сада.

Он отпрыгнул. Кусты зашевелились, сучья затрещали.

Леония позвала свекровь и, вытянув руку, испуганно указала на улицу. Хелла подошла к окну, пристально всмотрелась в темноту и отрицательно покачала головой.

Йонатан с облегчением подумал, что она, наверное, сказала Леонии: «Там никого нет».

Он сосредоточился и был крайне осторожен: вполне возможно, что кто-то из них решит выйти в сад, чтобы посмотреть, что там такое, а ему не удастся достаточно быстро и незаметно убежать. Но в конце концов успокоил себя тем, что женщины побоятся покинуть дом, служивший им защитой. Если бы там был Тобиас, он точно вышел бы на улицу, хотя бы для того, чтобы успокоить Леонию. К счастью, Тобиаса не было. Наверное, он был в Бангкоке или Сингапуре. Вот и хорошо.

Через полчаса свет снова выключился, Хелла и Леония ушли из гостиной, и все успокоилось. Ничего не происходило. Не слышалось ни звука.

Йонатан страшно замерз.

«ОСТАНЬСЯ!» – снова приказал голос.

Йонатан остался и, похоже, задремал, потому что внезапно вздрогнул и проснулся.

В гостиной по-прежнему было темно, но он слышал, как хлопнула входная дверь дома и сразу же после этого раздался шум двигателя автомобиля.

Проклиная себя в душе, он пополз назад, но когда добрался до улицы и побежал к своей машине, то увидел вдали удаляющиеся задние огни автомобиля, свет которых становился все слабее. И вдруг не осталось ничего, кроме одной лишь черной ночи.

Он разозлился на себя. В душе его бушевала ярость. Леония уехала в больницу, а он не знал, в какую именно. Если ребенок родится нормальным образом, у него будет всего лишь двенадцать, максимум двадцать четыре часа, чтобы узнать, где находится Леония. После этого она вернется с ребенком домой, и это будет означать, что он упустил свой шанс.

Сначала придется ждать утра. А потом ему понадобится терпение и капелька везения.