Текст книги "Бронепоезд. Огненный рейд"

Автор книги: Руслан Мельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 19

Взрыв на задней платформе, звон гранатных осколков о броню и стрельба из пистолета не остались незамеченными. В тамбурном люке лязгнула задвижка бойницы.

Правда, первое, что увидел в открытой амбразуре Егор, был автоматный ствол. Потом ствол втянулся обратно, и в полумраке тамбура блеснули чьи-то глаза.

Егор, подняв на всякий случай руки и пошатываясь в такт мотыляющейся платформе, подошел ближе.

Никакой реакции.

А что, если те, в вагоне, решат, что он на этом поезде лишний пассажир? В добровольцы, когда звали, он ведь не пошел. И сейчас по большому счету Егор является таким же зайцем, как и подорвавшийся на гранате интродукт. А что обычно делают с зайцами? Правильно: вы-са-жи-ва-ют.

– Откройте, что ли, мужики? – крикнул Егор в бойницу.

Ага, как же, мужики разбежались!

За тамбурным люком слышались невнятные голоса. Кажется, шли переговоры по внутренней связи. Экипаж вагона докладывал об обнаруженном зайце и запрашивал инструкции.

Сколько пришлось ждать, Егор точно не знал. Ему показалось – целую вечность. Под ногами грохотало, тряслось и шаталось. В лицо бил прохладный ветерок. На открытую, ничем не защищенную платформу с живым мясом в любой момент могла напасть какая-нибудь тварь.

Наконец лязгнул засов. Люк открылся. И…

– Заходи, быстро!

Чьи-то руки, возникшие между направленным на Егора автоматными стволами, бесцеремонно втащили его внутрь, выдернули из тесного тамбура в вагон. Прижали рожей к стене.

Люк тамбура захлопнулся.

– Стоять! Оружие сдать!

Из оружия у Егора оставался только пистолет с пустой обоймой и нож. Изъяли и то и другое. Вместе с разгрузкой, по карманам которой были рассованы набитые патронами рожки к АК.

После этого ему разрешили оторваться от созерцания крашенной в унылый зеленый цвет металлической стены и посадили на узкие нары между тамбуром и привинченной к полу треногой АГС.

Егор смог наконец оглядеться. Судя по всему, он находился в вагоне огневой поддержки. Три башни – две пулеметные, одна орудийная – на верхнем ярусе, пара станковых автоматических гранатометов с каждого борта и столько же огнеметов в изолированных отсеках справа и слева, с выставленными наружу форсунками.

В бронированных стенах имелось несколько узких триплексов, забранных бронестеклом, и закрытые внутренними заслонками бойницы для автоматчиков. Большую часть вагона занимали стоявшие друг на друге, хорошо закрепленные ящики с боеприпасами. На долю экипажа, в который входило около дюжины бойцов, свободного пространства оставалось совсем не много: сквозной проход по центру вагона и небольшие открытые закутки.

Из удобств – только тесная кабинка санузла возле огнеметного гнезда, маленькие откидные пристенные столики да узкие двухъярусные койки, поставленные плотно, как в подводной лодке, и, собственно, разделявшие вагон на отдельные «купешки» – жилые и боевые одновременно. Освещение было тусклым. Лампы в прочных пластиковых колпаках горели через одну. Условия, в общем, не самые комфортные, но, во всяком случае, в вагоне было безопаснее, чем снаружи.

Колеса стучали о рельсы. Вагон ощутимо – как-никак хвост состава – качало из стороны в сторону. Экипаж сохранял угрюмое молчание. Два человека держали Егора под прицелом коротких АКСУ. Егор тоже молчал, справедливо полагая, что не эти люди будут решать его судьбу.

И действительно, пяти минут не прошло, как в тамбурную дверь-люк на противоположном конце вагона постучали. Сидевший у двери долговязый и худощавый боец с лейтенантскими погонами подскочил, нагнувшись, заглянул в бойничную прорезь. Затем открыл люк. Как показалось Егору – с несколько озадаченным видом.

В вагон ввалился невысокий белобрысый крепыш. Полоснул быстрым взглядом по вагону. Коротко спросил:

– Где?

Белобрысый был без знаков отличия и держал в руках большой черный пластиковый пакет. В такие, между прочим, пакуют трупы. Егору стало как-то тревожно.

– Там вон сидит. – Долговязый лейтенант указал на Егора. – Но вообще-то мы это… Когана вызывали. За задержанным комброн должен своих из штабного прислать.

– Да мне ваш задержанный даром не нужен, – скривился белобрысый. – Я спрашиваю, интродукт где?

– Чего? – не понял долговязый.

Может быть, он и был хорошим солдатом, но сообразительностью явно не блистал.

– Из вашего вагона, – медленно и четко, будто обращаясь к умственно неполноценному собеседнику, начал белобрысый, – по внутренней связи сообщили, что боец Форпоста убил на грузовой платформе интродукта, так?

– Ну.

– Леонид Степанович велел доставить труп в лабораторию.

«Оба-на! А парень-то из команды дока, – понял Егор. – И ведь как быстро прибежал, а! Быстрее когановских шнурков. Выходит, на очкастого научного консультанта не одна только шустрая Мариночка работает…»

– Ах, это… – Сообразив наконец о чем речь, долговязый улыбнулся. – Доку нужна тварь?

– Надеюсь, у вас хватило ума не сбрасывать интродукта с поезда?

– А чего? На опыты падаль пустить хотите?

– Где она? – сухо повторил свой вопрос белобрысый.

– Да все там же, на платформе. – Долговязый кивком указал на тамбур в противоположном конце вагона. – Только сразу предупреждаю: тварь того… гранатой мочканули. Порвало ее, наверное, здорово.

Белобрысый летеху уже не слушал – он шагал по узкому проходу, придерживаясь за койки и ящики с боеприпасами. Вагон качало, как лодку на сильной волне.

Подручному дока открыли люк и позволили выйти на платформу.

– Придержите дверь, – буркнул белобрысый, – я занесу интродукта.

Егор приподнялся было, пытаясь заглянуть в тамбур, но один из охранников грубо пихнул его обратно на койку.

– Сидеть!

Но уже секунду спустя и охрана, и весь прочий экипаж вагона напрочь забыли о Егоре.

За тамбурной дверью раздался дикий вопль.

– Твою мать! – крикнул боец, выпустивший белобрысого.

Расширившимися от ужаса глазами он смотрел наружу.

Три человека, находившиеся в этот момент поблизости, в том числе и оба сторожа Егора, повернули головы и автоматы к открытому люку. Наплевав на осторожность, Егор вскочил со своего места и через спины бойцов тоже выглянул на грузовую платформу.

Да уж! Мать так мать! Твою так твою!

Длинный «язык» с коготками, выскользнувший откуда-то из-за штабелей рельсов и шпал, туго обвил белобрысому ногу. Из-под порванной штанины хлестала кровь.

Бедняга дергался, как пес на привязи, кричал и рвался обратно – к тамбуру, но живой жгут крепко держал свою жертву. А маленькие ротовые отверстия, похоже, уже жрали человеческую плоть.

Егору сделалось нехорошо. Оказывается, когда под тварью взорвалась граната, второе щупальце вовсе не сбросило с платформы, как он решил. Жгут с коготками и ртами лишь зашвырнуло куда-то под шпалы, где он и затаился до поры до времени. Или откуда просто не смог выбраться сразу. А если бы выбрался? И если бы сразу?

Этот извивающийся и живущий своей непонятной жизнью отросток «жука» мог ведь запросто напасть на и него, на Егора!

Кто-то дал очередь из АКСУ. Но то ли вагон качало слишком сильно, то ли рука у стрелка дрогнула… Пули перебили белобрысому обе ноги и вышибли щепу из шпал, однако из живого капкана не вызволили.

Белобрысый упал.

– Закрыть тамбур! – по проходу через вагон бежал лейтенант. Бежал и орал в полный голос: – Закры-ы-ыть!

Видимо, крик лейтенанта услышал и человек на платформе. Услышал и понял. Все. Израненный и обессиленный, он вцепился руками в край платформы. Рванулся, подтягивая распластанное тело к спасительному вагону.

Глаза его были полны боли, мольбы и страха.

Прежде чем тяжелая бронированная дверь захлопнулась, Егор успел увидеть, как белобрысый в последнем отчаянном усилии все-таки вырвал из шпал и рельсов вцепившийся в ногу змеевидный отросток и поволочил его за собой, но сам не удержался на платформе.

Помощник дока упал под сцепку с вагоном огневой поддержки. Упал как нырнул – головой вниз. Извивающийся жгут мелькнул в воздухе вслед за окровавленной, необычайно тонкой, обглоданной до кости ногой.

Люк с грохотом закрылся. Лязгнули запоры. Долговязый лейтенант, навалившись на дверь, выглянул наружу через бойницу.

Отшатнулся. Закрыл внутреннюю заслонку. Повернулся. Лицо его было бледным.

– Переехало, – ошалело пробормотал лейтенант. – Обоих…

А еще пару минут спустя в вагон вошли люди Когана, присланные за Егором.

Глава 20

Штабной вагон – широкий и длинный – отличался от всех прочих, через которые провели Егора, повышенным уровнем комфорта и большим объемом жизненного пространства. Покачивало здесь чуть-чуть, совсем не так, как в хвосте поезда, а колеса стучали и лязгали приглушенно и как-то ненавязчиво, что ли.

Однако и здесь имелось приличное вооружение: башня с крупнокалиберным пулеметом, башня с автоматическим гранатометом, пара легких ранцевых огнеметов – по одному на борт – и бойницы для стрелкового оружия. В штабном вагоне также располагались две ракетные установки, катапульта для запуска беспилотника, главный узел связи и наблюдательный пункт с выдвижными перископами и мощной оптикой.

Примерно две трети вагона занимал склад боеприпасов, оборудование, снаряжение и собственно экипаж. Еще треть была отведена для купе командира бронепоезда, куда и отконвоировали Егора.

Обстановка тут была как в обычном кабинете: рабочий стол, небольшой столик для совещаний, стулья, за перегородкой с раздвижными дверьми – жилая зона. Не ахти, конечно, но для бронепоезда – более чем роскошно.

– Повторяю еще раз! – устрашающе гремел голос Когана. Комброн отчитывал вытянувшегося в струнку долговязого лейтенанта, который, как выяснилось, являлся начальником хвостового вагона огневой поддержки. – Выходить и выпускать кого-либо из броневагона на открытую платформу без моего прямого приказа нельзя!

В уголке купе-кабинета тихонько сидел док, потерявший белобрысого помощника. Научный консультант по своему обыкновению был в штатском. Выглядел док не столько опечаленным смертью подручного, сколько задумчивым.

– Приближаться к твари, пусть даже мертвой, в одиночку и без прикрытия нельзя!

Егор, находившийся под бдительным оком двух жлобов-конвоиров, тоже оказался невольным свидетелем разноса. Настроение было паршивое: после проштрафившегося лейтенанта наступит его очередь. И вряд ли дело ограничится только словесным внушением.

– Оставлять люк открытым, если есть хотя бы малейшая угроза проникновения, нельзя!

– Но, товарищ полковник… это ведь был человек дока… то есть Леонида Степановича… – тихо и сбивчиво пробормотал лейтенант, оправдываясь, словно школьник у доски. – У научных консультантов полномочия… Нам же на инструктаже перед выездом…

– Молчать! – Коган аж покраснел. – Ты слушаешь меня или нет, лейтенант?

– Так точно, товарищ полковник, слушаю.

– Забудь о столичном инструктаже. Все, баста! Забудь о полномочиях консультантов. Кончились их полномочия, – от глаз Егора не укрылся неприязненный взгляд, брошенный Коганом в сторону дока. – Теперь все их полномочия определяются только рамками моих приказов.

«Началось, – подумал Егор. – Только-только выехали из Форпоста, а уже началось. Ведь на самом деле этой выволочкой комброн не лейтенанту втык устраивает, он доку указывает его место. Повод-то лучше не придумаешь: гибель члена экипажа».

– В конце концов, кому ты подчиняешься, лейтенант? Мне или моим научным консультантам?

– Конечно, вам, товарищ полковник! – преданно глядя в глаза Когану, без заминки ответил долговязый.

– И если требования консультантов будут противоречить моим приказам, чему ты будешь следовать?

– Вашим приказам, товарищ полковник.

– Короче… – Коган шумно выдохнул. – Считай, что это был твой первый и последний выговор, лейтенант. Следующее взыскание ты получишь уже не от меня, а от тварей. Потому что в следующий раз ты сойдешь с бронепоезда. Все ясно?

– Так точно!

– Свободен.

Долговязый поспешил ретироваться за дверь.

– Надеюсь, и вам теперь все ясно, док. Надеюсь, что теперь ясно по-настоящему.

Док только вздохнул в ответ.

– Теперь займемся тобой, – Коган повернулся к Егору. Голос полковника не предвещал ничего хорошего. – Как там тебя, Гусов?

– Так точно, товарищ…

– Знакомая фамилия, – полковник наморщил лоб. – Ах да, припоминаю… Ты из тех кандидатов, которых я отбирал для доукомплектации экипажа?

– Так точно.

– Правда, твоя фамилия не стояла в списке среди первых, – продолжал вспоминать комброн. – Она была где-то в конце. Вроде бы у тебя в личном деле есть одна нехорошая запись, которая все портит.

Прикрыв глаза, Коган процитировал:

– «Неисполнение прямого приказа командира в условиях, приближенных к боевым». Так?

«А у этого Когана хорошая память», – с тоской подумал Егор. Краем глаза он заметил заинтересованный взгляд, брошенный в его сторону доком. Ну да, неисполнение приказа по нынешним временам – редкий и тяжелый проступок.

– После такого ты еще легко отделался, Гусов. Тебе здорово повезло, что тебя перевели в Форпост, а не вышвырнули за Кольцо. Наверное, не обошлось без вмешательства начсектора Кабаева, верно?

Коган не только все прекрасно помнил, но и все прекрасно понимал.

– Позвольте объяснить, товарищ полковник, – попросил Егор.

– Не надо, – вяло отмахнулся Коган, – твое прошлое меня сейчас не интересует. Объясни лучше другое. Что ты делаешь на моем бронепоезде?

«Еду, – подумал Егор. – Пока еду…» И осторожно проговорил вслух:

– Вы говорили, нужны добровольцы в экипаж.

– Нужны, – недобро усмехнулся Коган. – Были нужны. Только поздно ты чего-то спохватился, боец. Команда уже укомплектована полностью.

– Простите, полковник, – неожиданно вмешался Док. – Не полностью. Я только что потерял человека.

Кажется, Коган удивился.

– Хотите взять его к себе?

– Почему бы нет? – Док улыбнулся. – Мы уже знакомы с этим молодым человеком. По-моему, он прекрасно справится со службой. Тем более что работа для него найдется уже сейчас. Во-первых, я лишился стрелка, который прикрывает не только исследовательский вагон, но и соседние, в том числе и штабной. Во-вторых, у меня некому нести посменное дежурство. И в-третьих, на грузовой платформе все еще лежит интродукт, которого как-то надо доставить в лабораторию. Собственно, поэтому я вас сейчас и беспокою. Мне нужен помощник.

– Я подумаю… – нахмурился Коган.

– Позвольте напомнить, – вежливо заметил док.

Но был грубо перебит:

– Не позволю! Я сказал, что подумаю. Брать кого попало только потому, что он вспрыгнул на поезд, я не собираюсь.

– Но согласитесь, этот боец – не кто попало. Его фамилия значилась в ваших списках потенциальных кандидатур, а значит, его профессионализм и личностные морально-волевые качества удовлетворяют вашим требованиям. К тому же я не предлагаю брать его вам. Я хотел бы принять его в свою команду.

– Что ж… – Коган прищурился, оценивающе глядя на Егора. – Может быть, вы его получите.

И задумчиво добавил:

– А может быть, нет. Оставьте нас, док. Я должен поговорить с этим человеком.

Коган кивнул конвоирам Егора:

– Вы тоже свободны. Оба.

И указал им глазами на дока. Сообразительные охранники встали по обе стороны от научного консультанта. Доку пришлось покинуть купе в сопровождении двух здоровяков, словно под конвоем.

Раздвижная дверь закрылась плотно и бесшумно.

Тяжелый взгляд серых когановских глаз уперся в Егора.

– Ну что, Гусов, значит, сбежал из Форпоста, – в голосе комброна не было ничего, кроме неодобрения и упрека. – В боевой обстановке самовольно покинул позиции подразделения? Знаешь, а ведь это будет уже похуже, чем просто неисполнение приказа. И объясни, пожалуйста, зачем мне на бронепоезде нужен такой человек?

Надежда на спасение, которая затеплилась было минуту назад, угасла окончательно. Егор вдруг со всей отчетливостью понял: никто его на этом поезде оставлять не собирается. У Когана нет никакого резона удовлетворять просьбу дока, к которому комброн явно не питает дружеских чувств. Зато повод избавиться от зайца имелся более чем весомый: де-зер-тир-ство.

В худшем случае его прикончат сразу. В лучшем – сбросят с бронепоезда на съедение тварям. Хотя, возможно, это как раз и будет худшим вариантом.

Откуда-то изнутри тугой черной волной поперла злость. Что ж, подыхать так с музыкой! Терять больше было нечего, и Егора накрыло. И – прорвало:

– Я покинул Форпост, когда пала Стенка, – заговорил он. – А вы, товарищ полковник, сделали это раньше меня.

Коган удивленно воззрился на него. И… улыбнулся. Кажется, тот факт, что какой-то рядовой-дезертир, прибившийся к бронепоезду, осмеливается его упрекать, не столько возмутил, сколько позабавил комброна.

– Моя задача – экспедиция, а не оборона Форпостов, – сказал полковник.

– А в планы вашей экспедиции входит разрушение форпостовских ворот?

Улыбка сползала с лица комброна. Впрочем, Егору было уже все равно.

– Вы разбили восточные ворота! – бросил он в лицо собеседнику. – Вы открыли дорогу тварям!

– Нам нельзя было задерживаться, – процедил Коган. – А твари прорвались бы в любом случае. Это же было очевидно.

«Но, пожалуй, все-таки не так очевидно, как стало после расстрела ворот», – подумал Егор.

– Вы могли бы нам помочь, – сказал он. – Вы могли бы нас спасти.

– Не могли. – В тоне Когана послышались нотки раздражения. – Это была бы напрасная трата боеприпасов, которые пригодятся нам в экспедиции. Мы не изменили бы ситуацию кардинальным образом…

Тоже вообще-то спорный вопрос.

– …но, возможно, понесли бы невосполнимые потери.

– Потери? В самом деле? – Егор оглядел бронированное купе с закрытыми бойницами.

– Твари способны на большее, чем кажется, – хмуро ответил на его замечание Коган. – А сила бронепоезда заключается не только в его броне и вооружении, но и в маневренности. Неподвижный бронепоезд уязвимее того, который окажется в момент нападения на ходу.

Все это, конечно, правильно, вот только…

– Жаль, Форпосты не могут двигаться вместе с бронепоездами.

– Что ты хочешь сказать? – поджал губы Коган.

– Что Форпост «Железнодорожная» пал из-за вас.

Щека комброна дернулась.

– Даже если это и так… – Полковник скривился, всем своим видом показывая, что «так» быть, конечно же, не может. – Наша миссия важнее любого Форпоста. Она важнее всех Форпостов вместе взятых и даже важнее мкадовского Кольца.

«Интересненький посыл! – подумал Егор. – Если не станет Форпостов и Кольца, твари вдоль и поперек пройдут и Подмосковье, и Москву. Ну и для кого же тогда будет выполняться эта хваленая миссия?»

Но на этот раз он промолчал. Весь пар уже был выпущен. И все, что хотелось сказать, было сказано. В душе осталась только опустошенность, обреченность и полное безразличие к собственной судьбе.

Коган молчал тоже. Судя по всему, полковник был доведен до белого каления и едва держал себя в руках.

«Почему он не вышвыривает меня из вагона?» – думал Егор без особого, впрочем, интереса.

Комброн встал. Прошелся по купе. Закурил. Но, сделав лишь пару затяжек, тут же раздавил сигарету в массивной пепельнице, стоявшей на столе для заседаний.

Прошло две или три минуты, прежде чем Коган успокоился настолько, что смог заговорить с Егором снова.

– Значит так, боец. – Голос полковника звучал глухо и угрожающе. – Я могу тебя оставить.

– Как вы оставили Форпост, – усмехнулся Егор.

Ни в какое иное «оставить» сейчас попросту не верилось. Откуда-то все еще сочилась горькая злая желчь, обращавшаяся в слова. А слова сами собою слетали с языка.

– Не испытывай мое терпение, Гусов! – процедил Коган. – Повторяю: я могу оставить тебя на бронепоезде. Но при одном условии.

Холодные, чуть прищуренные глаза комброна, казалось, смотрят прямо в душу.

«Вербовка! – шестым чувством почувствовал Егор. – Да ведь это же самая настоящая вербовка!» Сначала застращать, запрессовать, задавить, а потом – бросить спасательный круг. Только это какая-то особая вербовка. Не та, что была раньше, когда Коган искал добровольцев. Выходит, полковнику все еще нужны люди. Но для чего, если экипаж бронепоезда укомплектован? И если единственная вакансия имеется только…

– Пойдешь к доку в исследовательский вагон. Будешь делать все, что он скажет. И будешь сообщать обо всем, что делаешь, мне.

Ну, теперь ситуация прояснялась…

– Обо всем, что делаю? – усмехнулся Егор. – И это все? Вас так интересует работа помощника научного консультанта?

Коган скривился:

– Разумеется, нет. Я жду от тебя докладов о том, чем занимается док. Какие опыты он у себя проводит, какие бумажки пишет, когда спит, что ест, как ходит в сортир. Меня интересует все, что происходит в исследовательском вагоне. Абсолютно все, понимаешь?

– Понимаю. Чего ж тут не понять-то?

– Это хорошо, что ты понятливый, Гусов. Мне в лаборатории дока нужен именно такой человек. Ну так как? Согласен остаться на моих условиях? Или предпочитаешь сойти с поезда прямо сейчас? Без остановки?

Егор вздохнул. При отсутствии выбора (верную смерть вне бронепоезда от зубов твари-интродукта за достойную альтернативу считать не приходится) Коган предлагал ему довольно тухленькое дельце. Ему предлагали послужить этаким стукачом-«Клювом» при научном консультанте экспедиции. Хотя с другой стороны…

Егор попытался разобраться в своих чувствах. Что полкан, что док ему были одинаково неприятны. Оба были теми еще сволочами. Так какая разница, кому служить и кому на кого доносить? А пошли они все! Появилась возможность зацепиться на поезде – и ладно. А там… Там оно видно будет. Война, как говорится, план покажет.

– Я согласен, – сказал Егор.

Коган кивнул:

– Хорошо. Только не забывай, Гусов, что находишься здесь на птичьих правах. Один прокол – и ты как птичка вылетаешь с моего бронепоезда.

Егор вздохнул. О таком, конечно, трудно было забыть.

– Можешь идти, – сказал Коган. – Принеси доку мертвую тварь с хвостовой платформы. Он просил…