Текст книги "Ткачиха (СИ)"

Автор книги: Руднева Моргана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

– Тяжело идти! Как будто не только земля, но и воздух мешает нам!

Словно в подтверждение их слов Рубашечник закашлялся, прижимая ладонь ко рту. Бетти показалось, что в рот ей набился песок – как будто задул очень пыльный ветер. Пару раз в год на улицу Высоких Осин налетал такой ветер и никому не давал нормально жить. Но это решалось просто, тут Бетти знала, что делать.

– Замотайте лицо тряпками, быстро! – крикнула она. – Незачем этим дышать!

– Она права, – коротко бросил Охотник и натянул воротник своей одежды так, что остались видны только глаза.

Рубашечник попытался оторвать подол от своей клетчатой длинной рубашки, но ему явно не хватало сил. Охотник сжалился над ним, достал из-за пояса нож и сунул в руки спутнику. Рубашечник издал странный звук, похожий на вопросительное хмыканье, но кусок ткани отрезал, после чего поспешил передать нож Мэри-Энн. У близняшек были очень добротные платья из плотной ткани, и оторвать от подола куски у них не получалось.

– Нужно резать не подол, а подъюбник! – вовремя сообразила Энн.

– И правда: наши нижние юбки сделаны из тонкого батиста! – образовалась Мэри и быстро отрезала кусок ткани себе и сестре.

Теперь только Бетти осталась с открытым лицом. Она не могла оторвать кусок ткани от футболки или узких джинсов, а никакого платка или косынки у нее не было. Мэри посмотрела на нее и отхватила от своего платья еще один кусок.

– Возьми, Бетти, – Мэри протянула Бетти кусок ткани и нож.

Бетти благодарно улыбнулась и поспешила обвязать платок вокруг лица на манер ковбоев из фильмов про Дикий Запад, которые любил смотреть Артур Ним. Они даже любили играть иногда в ковбоев, но играть было весело, а стоять по щиколотку в трясине под пыльной бурей, с чужим ножом в руках, почему-то совсем нет. Нож Охотника был тяжелый, железный, обмотанный черной кожей по всей рукоятке. Когда Бетти повернулась к Охотнику, намереваясь вернуть нож, тот покачал головой.

– Оставь себе. Возможно, тебе он будет нужнее.

Бетти удивилась, но спорить с Охотником не стала. Девочка пристроила нож за ремнем джинсов и осторожно двинулась дальше.

Было ясно, что бежать не получится, оставалось только упрямо идти вперед. Охотник шел впереди и прокладывал путь, как первый пес в собачьей упряжке. Хотя в глазах Бетти он был похож на большого волка или даже медведя. Так или иначе, сейчас он возглавлял их маленькую стаю, и главной задачей было не отбиться от нее. А это было непросто: воздух становился все более пыльным, и платки на лице не могли толком защитить, в горле постоянно першило, и каждый вздох давался с большим трудом. Ноги вязли в земле, температура которой становилась все горячее едва ли не с каждым шагом, словно им приходилось идти по вулкану.

В один момент Охотник резко откинул руку назад, и Рубашечник вцепился в него со всей силой. Охотник буквально вытащил его из земли, в которую тот ушел почти по колено.

– Скоро, – прошептал Рубашечник с какой-то яростной убежденностью. – Болота совсем рядом. Я их... чувствую, я был здесь уже, был так близко....

– Твое счастье, если ты сейчас прав, – прорычал Охотник и с силой потащил его за собой дальше.

Рубашечник не сразу смог оторвать одну руку от куртки, чтобы протянуть ее Бетти. Бетти молча и крепко ухватлась за него и только в этот момент поняла, как вовремя это произошло. У нее почти не осталось сил идти.

– Бетти! – раздался за спиной сдвоенный крик Мэри-Энн.

Девочка обернулась и еле успела поймать веревку, прилетевшую ей в руки. Мэри и Энн добыли откуда-то (видимо из своей странной сумки) веревку и обвязались ей поперек пояса. Бетти кивнула и перекинула ее через плечо, крепко удерживая другой рукой Рубашечника. Его ладонь в мелких тонких шрамах надежно держала ее, а Охотник вел их странную упряжку через Топи.

Они не разговаривали, не смотрели друг на друга, и все их силы уходили только на то, чтобы сделать шаг, а потом еще один, а за ним – следующий. Они поднимали ноги из трясины с тихим, чавкающим плеском, преодолевая густое сопротивление, только для того, чтобы снова наступить в ту же трясину и увязнуть в ней – но уже продвинувшись вперед на целый шаг. Шаги Охотника и Рубашечника были широкими и длинными за счет их роста и длины ног. Бетти и Мэри-Энн старались попадать в их медленно тающие в темной земле следы, и им приходилось прыгать, чтобы дотянуться до них, но им удавалось идти в ногу.

Бетти не считала шаги. В тот момент ей показалось глупым это делать, да и в принципе растрачиваться на мысли. Вся ее суть свелась к простому передвижению ног. Но в какой-то момент, через десять, а может быть и через сто шагов, она почувствовала, что сопротивление земли угасает. Каждый шаг давался легче, и ноги перестали проваливаться на глубину, и в какой-то момент Бетти пошла почти нормальным шагом.

Правда, тут же налетела на Рубашечника, который остановился как вкопанный, глядя перед собой. Охотник стоял рядом с ним, не отрывая глаз от линии горизонта. Бетти потребовалось некоторое время, чтобы вернуть себе способность мыслить и рассуждать, и только тогда она смогла сообразить, что в этом мире появился горизонт.

Настоящий горизонт!

Мэри и Энн встали рядом с Бетти и тоже посмотрели вдаль. На горизонте угадывались деревья и тени чего-то, что могло оказаться руинами забытого здания. Или... церкви.

Затаив дыхание, Бетти огляделась.

Они стояли на островке чистой земли, за спинами бурлила и пузырилась горячая земля, клубился туман, а впереди раскинулось что-то, что больше всего напоминало ровное темное зеркало цвета бутылочного стекла.

Тишина становилась невыносимой, и Рубашечник первым нарушил ее:

– Болота Тревоги. Мы дошли.

Глава 17.

Болота Тревоги показались Бетти больше похожими на озеро – такое было у них в городке в Центральном парке. Когда-то на этом месте было поселение, и в парке сохранились руины и, куда водили школьные экскурсии и редких туристов. Сама Бетти была там один раз и мало что запомнила, а к озеру ее не отпускали одну. Ее вообще редко отпускали дальше улицы Высоких Осин. Но величественную молчаливую озерную гладь она иногда видела во сне.

И теперь Болота Тревоги отозвались в ней смутными воспоминаниями.

Только в том озере, с грустью вспомнила Бетти, отражалось солнце и плавали белые лебеди. А здесь не было ни солнца, ни лебедей.

– Надо идти дальше, – тихо сказал Рубашечник и зачем-то положил руку ей на плечо. – Охотники... Они близко.

– Я знаю, – отозвался Охотник таким же негромким голосом. – Я их чую.

– Как мы пройдем дальше? – спросила Бетти, с трудом отрывая взгляд от зеленой воды. – Здесь же нет ни одного моста, или кочки, или дерева...

– Правильно. И не должно быть. Неоткуда здесь этому взяться, – решительно сказала Энн и села прямо на землю, окончательно поставив крест на своем когда-то очень красивом платье. – Тревога ничего не может дать, зато постоянно отбирает. И хочет больше, больше... Нельзя пройти Болота Тревоги, ничем не пожертвовав.

– Но я не хочу жертвовать! – возмутилась Бетти.

Энн пожала плечами.

– Тогда Болота утянут тебя, и все.

Бетти умолкла. Энн доставала из глубин сумки клубок спутанных нитей.

– Эх, а я надеялась, что выберусь отсюда и смогу вспомнить, кто я такая. – расстроенно сказала она.

– Это то, о чем я думаю? – нахмурилась Мэри.

– Да, – Энн отвела глаза. – Я давно нашла нити воспоминаний, которые рассказывают о той мне, которая все преодолела и написала много умных книг. Но, боюсь, эти воспоминания меня сейчас только тяготят. Зато нам всем пойдут на пользу.

– Откуда ты знаешь, что надо делать? – напряженным голосом спросил Рубашечник.

– Я не знаю, – улыбнулась Энн и протянула ему длинную серебристую нить. – Но я хочу рискнуть.

Рубашечник помедлил и принял нить из ее руки. Он принялся задумчиво вертеть ее в пальцах, глядя на зеленую болотную гладь. Он выглядел задумчивым и погруженным глубоко в себя. Спутники его не торопили. Все помнили о том, что именно Рубашечник взялся привести их к цели. И если кто и мог придумать, как преодолеть Болота Тревоги, то только он. Он исследовал путь к свободе в течение бесконечно долгих лет и знал больше, чем все они вместе взятые.

Сердце Бетти тревожно билось в груди. Дом был так близко!... Она позволила себе на пару мгновений забыться и помечтать о доме. О больших просторных комнатах, антикварной мебели, которую так любил ее отец, о вкусном ужине, приготовленном кухаркой Сесси Вик. О маме с папой, которые, наверное, уже волнуются и ищут ее по всему городку, не подозревая, что их дочь находится в совсем другом мире.

Об Артуре Ниме, которого так не хватало рядом. Он бы точно нашел правильный путь... Бетти встряхнулась и открыла глаза. Не время раскисать! Надо идти вперед, и тогда встреча с мамой, папой и Артуром Нимом не за горами!

Подумав так, Бетти огляделась. Рубашечник по-прежнему стоял, зажав в кулаке воспоминания Энн, и о чем-то думал. Охотник нависал над его плечом, хмуро глядя вперед. Близняшки сидели на земле, тесно прижавшись друг к другу, голова Энн покоилась на плече Мэри, и Мэри осторожно гладила сестру по растрепанным каштановым косам.

– Болота Тревоги: шагни и утонешь, кричи – не услышат. зови – не придут, ты плачешь, кричишь и отчаянно стонешь, все тише и тише, а годы – идут... – прошептал Рубашеник себе под нос и сделал шаг вперед.

– Что? – Бетти потрясла головой, подумав, что дурацкий стишок ей послышался.

– Я знаю это... Откуда-то... – медленно проговорил Рубашечник. – Старая песня. Она о том, что Болота Тревоги заберут все светлое, что только у тебя есть. Все то, что дает тебе силы. Надежду, веру... Что-то еще...

– На то они и Болота Тревоги, – хмыкнул Охотник.

– Возможно, если отдать им воспоминания, они... Отвлекутся? – Рубашечник словно не услышал его.

Он присел на корточки и медленно опустил нить в трясину. Серебристое сияние вспыхнуло и растворилось в зеленой глади. Энн отняла голову от плеча Мэри и, чуть заметно вздрагивая, смотрела, как Болото поглощает одно из ее воспоминаний. Мэри крепко держала близняшку за руку.

Рубашечник не шевелился. Он наблюдал, как серебро медленно сливалось с зеленью, после чего протянул руку и пальцем дотронулся до воды.

– Здесь твердо. Может выдержать нас, но идти надо быстро. И... Я не знаю, как далеко мы сможем продвинуться.

– Это не проблема, – дрогнувшим голосом сказала Энн, вставая с земли, – у меня еще много воспоминаний.

– И у меня тоже, – глухо сказал Охотник. – И я отдам столько, сколько будет надо, чтобы выбраться отсюда.

– Тогда идем, скорее. – Рубашеник первым сделал шаг в зеленую воду. – Не отставайте! И идите след в след.

Болота под его ботинком чавкнули, вздохнули, но остались ровными, как клочок земли, на котором они стояли.

– Вперед, – решительно сказал Рубашечник.

Бетти последовала за ним.

Глава 18.

Болото под ногами чавкало, причмокивало и хлюпало, прихватывало за подошвы и ощущалось как липкая масса, но идти было можно. Пока оно не стремилось утопить никого из них, Бетти решила не обращать внимания на возможные неудобства. Следы Рубашечника еще некоторое время были видны в вязкой трясине, и Бетти удавалось ступать след в след по его шагам. Она успела заметить, что у Рубашечника очень узкая и небольшая ступня – при таком высоком росте это было удивительно. Но сильно задумываться об этом было некогда: в спину Бетти сосредоточенно пыхтела Мэри, за ней торопливо шагала Энн, а Охотник, замыкающий цепочку, неустанно подталкивал их вперед. Никто не был уверен, на сколько хватит воспоминаний Энн и успеют ли они дойти до следующего обманчивого островка спокойствия, маячившего посередине озера. Бетти смотрела на островок и думала, что видела такие же в Центральном парке. Их насыпали для птиц, чтобы они могли сидеть там в дневное время. В Центральном парке были разные птицы, лебеди и утки, и на ночь их запирали в специальные дома, а утром выпускали на озеро.

Воспоминания увели Бетти дальше, в тот день, когда они с Артуром Нимом пошли кормить лебедей. До парка они так и не дошли, завернули в магазин комиксов и просидели там весь вечер, рассматривая все подряд, но Артур Ним успел рассказать ей, что птиц ни за что нельзя кормить хлебом. Особенно лебедей.

– Чем же их тогда кормить? – удивилась Бетти.

– Салатом, – пожал плечами Артур Ним. – Или травой. Но хлеб их убивает.

Вот это Бетти запомнила очень хорошо. Интересно, а местным лебедям тоже нельзя хлеб? Поймав за хвост мелькнувшую мысль, Бетти вздрогнула и огляделась. Если здесь и водились птицы, она не хотела с ними повстречаться. Говорят, и обычные лебеди не отличаются добрым нравом (или это гуси? неважно, все равно им лучше не лезть под клюв), что уж говорить про тех, которым выпало служить Ткачихе?

– А как вы думаете, здесь водятся ле... – все-таки решила спросить она, но в этот момент Рубашечник оступился и рухнул на колени в вязкую трясину.

– Назад! – не своим голосом выкрикнул он.

Бетти и близняшки шарахнулись, попав в крепкие объятия Охотника, подстраховавшего их от падения. Почва под их ногами становилась вязкой и тягучей.

– Не хватило! – Рубашечник в ярости стукнул кулаком по воде. – Надо еще!

– Я поищу... – Энн полезла в сумку, и Бетти сначала посмотрела на ее руки, а потом едва не удержалась от вопля ужаса: ноги Энн по щиколотку погрузились в Болото.

Она перевела взгляд на свои ноги: она тоже тонула.

Медленно, украдкой, не привлекая к себе внимания, Болото принялось их засасывать.

– Я ищу, ищу! – приговаривала Энн, пытаясь открыть сумку.

– Не успеем, – Рубашечник оглянулся через плечо и в отчаянии закусил губу. – Надо быстро.

Бетти почувствовала спиной, как напрягся Охотник, как будто приготовившись к рывку, но Рубашечник успел раньше. Серебристая тонкая нить выскользнула из его пальцев и плавно исчезла в зеленой трясине. В тот же миг Бетти ощутила, что ее ноги больше ничего не держит и что она может свободно идти дальше. Она шагнула вперед и едва не столкнулась носом по спиной замершего неподвижно Рубашечника. Скосив глаза, она увидела, что его правое запястье было полностью.покрыто шрамами, и шрамы эти выглядели сейчас даже ярче и заметнее, чем когда она только встретила его.

Казалось, они встретились вечность назад. В мире Ткачихи не было времени, и Бетти перестала его ощущать. У нее было нынче два мерила: 'тогда' и 'сейчас'. Но что-то подсказывало ей, что стоит сосредоточиться на важном 'сейчас'.

– Идем, – шепнула она и боднула Рубашечника лбом между лопаток.

Он улыбнулся – она не могла этого видеть, но определенно почувствовала, – и бодро пошел вперед.

– За мной! – крикнул он, махнув изуродованной рукой, и поспешил в сторону островка, манившего их с середины озера. Бетти, Мэри и Энн двинулись за ним, впопыхах забыв наступать точно след в след, и за их спинами злобно выругался Охотник.

– Привлекаете внимание! – рыкнул он.

– Охотник, миленький, нам надо торопиться, – прокричала Энн и схватила его за руку. Мэри взялась за вторую,и они почти побежали вперед.

И оказались правы: воспоминания, отданного Рубашечником, хватило ровно на путь до островка. Рубашечник и Бетти выбрались на черный клочок твердой земли первыми и помогли близняшкам, чьи туфельки снова начинали вязнуть в трясине.

Охотник одним прыжком взлетел на берег рядом с ними и одним движением сгреб Рубашечника за воротник:

– Ты!..

Рубашечник безвольно повис в его хватке, опустив голову. Седые, давно не чесанные волосы закрыли лицо, мешая его разглядеть. Охотник резко встряхнул его, заставляя поднять голову, и проорал:

– Какого дьявола?!

– Видел какой-то другой выход? – усмехнулся Рубашечник, упрямо глядя в землю.

– Без разницы. Ты должен вывести нас отсюда! Ты не имеешь права рисковать своей памятью, если только тебе известен путь!

– Ну брось, не так уж я и рисковал... – Рубашечник поднял, наконец, глаза, и продолжил, изучая лицо Охотника. – А если мы заблудимся, а я забуду что-то важное... Ты нас поведешь У тебя же есть столько моих воспоминаний....

Охотник зарычал и сильнее стиснул пальцы на клетчатом воротнике.

– Я знаю, что ты меня обкрадывал, – продолжил Рубашечник, как будто не чувствуя неудобства. – И знаю, что воспоминания, которые ты носишь при себе, принадлежат мне. Эти нити я долго выслеживал, и куда они пропали, я тоже видел. Удивляюсь только, почему ты не присвоил их себе до сих пор.

– Не твое дело, – рявкнул Охотник. – Ты должен отвести нас к Старой Церкви. Тогда я тебе их отдам. Не раньше.

– Как благородно! – расхохотался Рубашечник, запрокидывая голову. – Неужели ты собирал их специально для меня, в качестве подарка на Рождество? Впрочем, в этом мире же нет Рождества, какая жалость, даже повода не найдется!

– Это правда! – Охотник оттолкнул его от себя так, что Рубашечник едва не рухнул в болото, но сумел сохранить равновесие. При этом он продолжал неотрывно смотреть в лицо Охотнику и криво улыбаться. – Это... не всегда было так. Но теперь я так решил. Ты получишь свои воспоминания, если мы все спасемся. Этого достаточно?

– Достаточно для чего?

– Чтобы лишний раз не рисковать!

Рубашечник не ответил, только хмыкнул недовольно.

– Прекратите! – закричала вдруг Энн, с силой топнув ногой по твердой растрескавшейся земле. – Прекратите немедленно! Что вы за свару тут устроили? Мы посреди болота на какой-то кочке, самое время выяснять отношения! Взрослые люди!

– Да он угробит нас! – заорал Охотник, – Он нас всех тут и притопит, далеко ходить не надо.

– Говори за себя! – не остался в долгу Рубашечник и невольно принялся засучивать рукава клетчатой рубашки, словно готовясь броситься в драку. – Если кто-то среди нас и представляет реальную опасность, это ты!

– Да о чем вы? – вмешалась Мэри. – Какая-такая 'реальная' опасность? Это мир Ткачихи, здесь нет ничего реального. Мы Сплетенные. Что нам терять-то? Нам надо Бетти вытащить!

– А я не хочу быть Сплетенным! – взревел Рубашечник. – Я только и делаю, что ищу для себя возможность выбраться отсюда!

– Для себя?! – не выдержала Бетти, которой порядком надоела эта ссора.

Она встала перед Рубашечником и прокричала ему в лицо:

– Для себя?! Ты обещал помочь мне! Вывести м е н я! Потому что я тут одна ж и в а я! И если я тут умру – от меня даже ниточки не останется!

– Бетти, и ты туда же! – схватилась за голову Мэри. – Это все Болота, Болота. Они дурят нас, запахи и печальные виды отравляют наше сознание, поэтому мы так себя ведем!

– Надо выдохнуть, – тихо сказал Охотник. – Мэри-Энн права: не время и не место ссориться.

– Ну наконец-то здравая мысль, – съязвила Энн, бросив быстрый взгляд через плечо. Она сидела на берегу, почти у самой трясины, и медленно скармливала болотам еще одну нить.

– Что ты делаешь? – закричала Бетти.

– Спасаю нас всех, – пожала плечами Энн и попробовала ногой получившуюся дорожку. – А теперь за мной, пожалуйста, не отставайте и наступайте след в след. И... Прошу вас, перестаньте кричать. Это действует мне на нервы, не говоря уже о том, что Ткачиха наверняка услышала вас.

Бетти смутилась и покачала головой.

– Прости, Энн, – тихо сказала она. – Мне просто страшно. За себя, за тебя, за всех нас.

– Чем быстрее мы дойдем до другого конца болот, тем больше наш шанс уцелеть, – резко ответила Энн и зашагала вперед.

Бетти поспешила за ней, понимая: воспоминаний Энн могло хватить ненадолго.

Они выбрались на берег следующего островка и огляделись. Этот был пошире и казался более надежным. Чтобы пересечь его, потребовалось больше десяти шагов поперек и почти двадцать вдоль – а шаги у ушедшего на разведку Рубашечника были широкими.

– Мы можем задержаться здесь... ненадолго, – с сомнением проговорил он, потирая лоб. – Хотя я не хотел бы долго оставаться на болотах.

Энн снова села на землю.

– Мне надо отдохнуть, – попросила она. – Нужен отдых. Голова кружится, и тошнит. Отдавать воспоминания не так уж и легко.

Мэри села рядом с ней и крепко обняла, погладив по волосам.

– Тссс... – шепнула она. – Отдыхай.

Глядя на них, Бетти вдруг поняла, что устала.

Очень сильно устала.

– Надо, – решительно сказала она и села на холодную землю. – Очень надо отдохнуть. Присмотри за нами, Охотник...

Что ответил Охотник и ответил ли, девочка не услышала. Она уснула.

Глава 19.

Когда Бетти проснулась, сумерки вокруг словно бы сгустились. Может быть, это произошло оттого, что она надолго закрыла глаза. Или же... О более неприятных вещах она предпочитала не думать.

Девочка села на земле и потянулась, разминая усталые мышцы. На холодной земле она порядочно замерзла, ведь в этот раз не было мягкой лесной хвои – постелить под спину. Она помотала головой, прогоняя воспоминания о светлом и кажущемся таким безопасным Лесе, и оглянулась. Неподалеку от нее, крепко обнимая друг друга, спали близняшки. Охотник сидел спиной к ним, глядя на воду, и одна рука его лежала на колчане со стрелами – он был наготове. Другой же – Бетти не сразу заметила – рассеянно гладил по волосам спящего на его коленях Рубашечника.

Бетти в очередной раз поразилась их странным отношениям. Еще несколько часов назад они готовы были поубивать друг друга, а сейчас мирно пригрелись бок о бок. И Рубашечник, кажется, все-таки доверяет именно этому Охотнику, да и он оказался надежным спутником.

Бетти решила, что надо придумать ему имя. Настоящее имя, а то что они называют его тем же словом, что и остальных, которые бродят неподалеку, намереваясь расплести их всех на серебряные нити воспоминаний и бросить под ноги Ткачихе, жаждущей не упустить ни крошки из своей добычи, какой бы она не была. Девочка осторожно поднялась на ноги и, тихо ступая кроссовками по мягкой земле, подошла к Охотнику и села рядом с ним, вытянув ноги в сторону зеленой трясины.

– Проснулась? – негромко спросил Охотник и взглядом показал на спящего Рубашечника: мол, тише, не разбуди.

– Проснулась, – шепотом ответила Бетти. – Все тихо?

– Да. И мне это не нравится, – с сомнением отозвался Охотник, поглядев по сторонам. – Как будто они наблюдают за нами. Смотрят, на что мы способны. А когда мы потеряем бдительность – тогда они нападут...

– Звучит невесело, – вздрогнула Бетти. – Хочется верить, что мы успеем пересечь Болота. Как думаешь, долго нам еще осталось?

– Я вижу еще один остров. Может быть, за ним уже будет берег... А может быть, еще острова. Я не знаю. Предпочитаю быть готовым к худшему. Каждый из нас должен быть готов отдать свои воспоминания. Кроме тебя.

– Кроме меня?

– Ты – самое ценное, что есть в этом мире сейчас, Бетти Бойл, живая девочка. И нам надо тебя сберечь. Может быть, выбравшись отсюда, ты найдешь способ помочь нам.

Бетти ошарашенно посмотрела на него.

– Ты... не веришь, что мы выберемся отсюда все?

– Посмотри правде в лицо, Бетти Бойл, – хмуро ответил Охотник. – Энн теряет воспоминания, и продолжит это делать, чтобы дать нам пройти. Мэри останется с ней до конца, ведь они – одно целое. Что до меня и... его... – его рука дрогнула, но продолжила гладить Рубашечника по седым волосам. – Я мечтаю вытащить отсюда его и спасти свою шкуру. Разобраться мы и на свободе сможем... Главное – выбраться. Но... Если нет, Бетти Бойл... Если нет, пожалуйста, не забывай о нас.

– Вот еше! – упрямо вздернула подбородок девочка. – Я не собираюсь вас здесь бросать, никого из вас!

– Нам бы всем твою уверенность, Бетти Бойл, – в уголках губ Охотника появилась тень улыбки. Бетти вспомнила, что пришла спросить про имя, но тут за их спинами послышался крик.

Кричала Энн.

Бетти вскочила на ноги и обернулась, готовая бежать на помощь. Рядом мощной скалой встал Охотник. Разбуженный Рубашечник сидел на земле и тер кулаками глаза, пытаясь проснуться окончательно.

– Что случилось? – крикнула Бетти.

Две фигурки в белых платьях подошли поближе. Энн кинулась к сумке и начала торопливо искать застежку. Мэри быстро проговорила:

– Там лебеди.

– Лебеди? Всего-то?.. – удивленно уточнила Бетти.

Мэри нервно хихикнула.

– Ты бы видела этих лебедей! И ведь лезут на берег! Тут нечем их отогнать – ничего не растет, даже палки нормальной не нашли.

– Палки не нашли, – угрожающе сказала Энн. – Зато есть чайник! Не зря же мы его брали!

Бетти посмотрела на Энн и вдруг увидела ее совсем другими глазами. Маленькая девочка в потрепанном белом платье, с растрепавшимися косами, закрученными сзади в тугой пучок и завернутыми в оторванный от платья кусок ткани, перемазанная к грязи и тине кожа, больше не имеющая ни малейшего сходства с фарфоровой... Энн больше не напоминала фарфоровую куклу. А такого взгляда, как у нее сейчас, Бетти никогда и ни у кого не видела. Но сразу поняла, что это взгляд человека, готового сражаться до конца. Устоять.

Энн развернулась с чайником в руках и поспешила на другой конец острова. Охотник быстрыми плавными шагами последовал за ней, жестом велев остальным держаться в стороне. Мэри и Бетти переглянулись и осторожно пошли следом. Рубашеник замыкал шествие.

Лебеди в самом деле выходили на берег.

Едва только бросив на них взгляд, Бетти немедленно пожалела о своем желании увидеть местных лебедей. Они в самом деле отдаленно напоминали тех, что водятся в Центральном парке, только эти были черные, как смоль, и больше были похожи на живые скелеты. На костяном каркасе угадывалась тонкая прослойка кожи и редких, но длинных перьев, ноги с когтями рвали землю при каждом шаге, а в каждом черном, костяном клюве угадывались крепкие ряды зубов.

– Что это? – опасливо спросила Бетти, скорее для того, чтобы успокоиться от звука собственного голоса.

– Лебеди, – хмыкнул Рубашечник и добавил: – Какое болото, такие и птицы.

– Думаешь, они пришли за нами по приказу Ткачихи?

– А по чьему же еще? Здесь все и вся подчиняется только ей.

– Она играет с нами, – одними губами произнесла Мэри и вздрогнула, обхватив себя руками. – Она ни за что не даст нам пройти. Сначала эти... лебеди... чудовищные... А потом и Охотники придут!....

Бетти обняла ее за плечи.

– Тсссс... – прошептала она на ухо перепуганной девочке. – Не позволяй страху одолеть тебя. Помнишь? Мы стоим среди Болот Тревоги. Они питаются нашим страхом, беспокойством, гневом. Мы не должны поддаваться. Ну, подумаешь, лебеди зубастые. А мы их прогоним. Нам не страшно. Таких лебедей жарят и подают на Рождество, начиненных яблоками, ну?..

– Какое уж тут... Рождество... – всхлипнула Мэри, но потом едва заметно улыбнулась.

– Зато представь, какие тут яблоки – с такими птицами, – засмеялся Рубашечник и обнял обеих девочек своими длинными руками. – Смотрите. Кажется, бой выигрываем мы.

Энн не теряла времени даром. Она размахивала чайником, как боевая валькирия (Бетти читала про валькирий в книге Артура Нима), и доставляла лебедям много хлопот. Чайник то и дело опускался на черные головы, заставляя вхолостую клацать зубами или издавать обиженное рычание. Шепот и стоны птиц звучали пугающе, но Бетти, наблюдая из-за плеча Рубашечника, радовалась им: эти звуки означали, что их маленький отряд побеждает. Одна Энн с чайником стоила целой стаи костлявых монстров, которые, кажется, не умели летать: на едва обтянутых сизой тонкой кожей крыльях кое-как держалось несколько перьев. Зато ноги у них были мощные и мускулистые, и они достаточно быстро перебирали ими по земле Те, кто не испугался чайника отважной Энн, продвигались вглубь островка в надежде добраться до более доступной жертвы. Но здесь их встретил лук Охотника.

Вздымаясь огромной скалой, Охотник стоял неподвижно и отправлял стрелу за стрелой в темные глаза птиц. Они падали к его ногам, и Охотнику приходилось наклоняться, чтобы рывком вытащить стрелы – в колчане их было не так уж много. Но даже мощные ноги не делали птиц быстрее него.

Он двигался плавно, стремительно, казалось, одним движением закрепляя стрелу, натягивая тетиву и поражая цель с поразительной точностью.

Совсем скоро битва была закончена.

– Я могла бы предложить выпить чаю, но чайник разбился, – весело произнесла Энн, как будто бы ничего не случилось. Только капельки пота на висках и чуть подрагивающие руки выдавали ее волнение.

– Да и птица к ужину невкусная: кожа да кости, – Охотник презрительно пнул ближайшего мертвого лебедя. – Давайте двинемся дальше, если все готовы. Возможно, у нас осталось не так много времени.

– Вперед, – кивнул Рубашечник. – Кто готов сделать новый... мост?

– Моих воспоминаний еще хватит, – Энн решительно шагнула к берегу, в ту сторону, откуда пришли лебеди. – Помогите Охотнику собрать стрелы. Надо спешить.

Глава 20.

Таким образом Бетти и ее спутники преодолели еще три острова. На каждом из них они не встретили ни одного препятствия, что весьма порадовало девочек, но взволновало Охотника.

– Здесь что-то нечисто, – сказал он, замирая на крутом берегу островка, больше похожего на голову тюленя из старой сказки. – Она знает, где мы. Она уже послала к нам птиц. Где же Охотники?

– Она хочет, чтобы ты ждал, – сказал Рубашечник, уставившись себе под ноги. – Чтобы ты волновался. Чтобы твоя рука потеряла твердость, когда страх одолеет тебя. Не вздумай ему поддаться.

Охотник сурово кивнул.

Энн встала на колени и отдала очередное воспоминание жадным водам болот. С каждой отданной нитью она становилась все более замкнутой и тихой, в основном молчала и избегала встречаться взглядом с кем-либо.

– Вперед, – тихо, но твердо велела она. – Кажется, там земля.

Они дошли до конца болот. Бетти присмотрелась и едва не подпрыгнула от радости. Они перешли Болота!

Мягкая земля встретила их, как ей показалось, приветливо. На этой стороне росла мягкая высокая трава и виднелась невысокая поросль молодых деревьев. На горизонте возвышался силуэт какого-то строения.

– Это и есть Старая Церковь? – спросила она.

– Да, – кивнул Рубашечник.

– Тогда надо спешить!

– Не надо! – Рубашечник перехватил ее под локоть и притянул к себе ближе. – Если бы все было так просто...

Бетти не хотела слушать мрачные подозрения Рубашечника. Она вырвалась и пошла вперед, туда, где виднелись развалины. Но вдруг обратила внимание на небольшое водоем, мелькнувший за низкими кустами.

– Сюда! – крикнула она, похолодев.

Неужели все еще болота?...

– Что же ты так кричишь? – нахмурился Охотник, подходя ближе.

– Там вода. Какая-то вода. Что это?

– Мы на Зеркальном берегу, – раздался голос Мэри.

Бетти обернулась. Девочки уселись прямо на земле и разложили карту, которую извлекли из недр сумки.

– Видимо, Холмы запутали нас, – пояснила Энн, проводя пальцем по карте. – И вывели с другой стороны. Мы должны были попасть к мосту. А попали к Зеркальному берегу. Но это не страшно – нам не очень долго придется идти.

– А чем опасны Зеркальные берега? – спросил Охотник, сведя брови к переносице. – Мне не нравится их название.