Текст книги "Ткачиха (СИ)"

Автор книги: Руднева Моргана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Бетти, не раздумывая, кинулась на помощь. Она обхватила Рубашечника за пояс, помогая тянуть назад, упираясь пятками в землю. К ней немедленно подключилась Энн, а за ней Мэри, и все вместе они стали тянуть Охотника вверх.

Наконец ему удалось размахнуться второй рукой и всадить в землю топор. Дело пошло быстрее: подтянувшись на топорище, Охотник смог поставить на землю колено, а после выбрался целиком и сел на землю, ошарашенно глядя перед собой.

Рубашечник откинул с лица длинные пряди и встретился с ним глазами.

Бетти никогда раньше не замечала, что у них совершенно одинаковые глаза: светлые, с темным полукружьем, с широкими жадными зрачками...

– Гиллиан, – тихо повторил Рубашечник.

– Откуда ты?..

– Это важно сейчас? Нам надо бежать.

Охотник схватил его за руки.

– Да, это важно. Я знал, что ты что-то скрываешь, когда – долгое время назад – искал у меня защиты и заступничества. Я еще думал тогда: почему у меня? Теперь я, наконец, начинаю понимать...

– Ты единственный владеешь тем, что я так жаждал обрести, – Рубашечник освободил руку из его хватки и с нежностью провел пальцами по щеке. – И все хотел отнять это и вернуть себе... себя.

– Больше не хочешь?

Рубашечник опустил глаза.

– Я понял, что эти воспоминания стали частью тебя. И, думаю, теперь уже не станут моими? Ты стал человеком благодаря моей памяти, моей судьбе и моей жизни. Стал моим другом. Разве я вправе требовать у тебя это назад? Я больше этим не владею.

– Но ты позвал меня. Дал мне имя, которое не было мне известно, но я теперь знаю точно, что оно – мое. Я думал, я нужен тебе, чтобы ты вернулся в тот мир со всеми воспоминаниями. Или что без меня ты не сможешь туда пробраться. Но если ты больше не претендуешь...

Рубашечник возмущенно вскинул подбородок и закусил губу.

– Ты меня вообще слышал?! Ты стал моим другом, моим защитником. Бросить тебя ради собственных интересов... Я не смог.

– Спасибо, – с тихой благодарностью сказал Охотник и поднялся на ноги. – Нам пора идти. У нас еще будет время поговорить об этом. Или же у нас больше не будет времени ни на что.

Охотник... Нет, Гиллиан, Бетти подумала, что больше не будет называть его Охотником – пошел вперед, к Старой церкви, что была уже совсем близко. Рубашечник подобрал зеркало и поспешил за ним. Мэри-Энн молча взяли Бетти за руки с двух сторон, и они быстрым шагом поднялись по крутой тропинке к тенистым развалинам.

Старая Церковь и вправду напомнила Бетти те ркины в центральном парке. Только эти стены молчаливо вздымались и выглядели зловеще. Оставалось надеяться, что Артур Ним правда ждет их по ту сторону.

Ведь точно ждет. Если Бетти прошла через мост, значит, кто-то еще позвал?..

– И Дженни Ли ушла за Холмы... – пробормотал Рубашечник, глядя прямо перед собой. – За зеленые эти Холмы...

Бетти огляделась по сторонам.

Вокруг была сумрачно и туманно. Но жуть, которую внушал ей мир Ткачихи, здесь уже не ощущалась. Должно быть, так выглядят леса ранним утром в середине лета, когда солнце еще не взошло, но небо светлеет и утренний туман обнимает землю.

– У нас мало времени, – сказал Гиллиан. – Охотники найдут способ прорвать барьер. Хоть это место и скрыто от Ткачихи, и она не имеет над ним власти, оно все равно остается частью поглощенного ей мира.

– Но это место... Оно настоящее? – Бетти шагнула вперед и провела рукой по шершавым камням, среди которых проросла зеленая трава.

– Здесь нет ничего настоящего, Бетти Бойл, – покачал головой Рубашечник. – Но это место стоит на границе. И, как любое пограничное место, располагает большими возможностями, чем любое другое.

– Вопрос только в том, как эти возможности разглядеть, – вздохнула Мэри и села около стены. – Кажется, внутри ничего нет. Это просто развалины.

– Эта церковь – отражение той, из настоящего мира? – словно не слыша ее, спросила Бетти. – Или же она провалилась сюда когда-то, ушла под землю, как многие земли эльфийского королевства? Или она возникла здесь сама, каждый камень – за каждого сплетенного, ведь в основе любого, даже самого мрачного мира лежит равновесие...

– Никогда бы не подумал, что ты философ, – улыбнулся Рубашечник. – Наверное, твои вопросы не предполагают ответов. И все же... Старые легенды говорят о том, что эльфы владели этой землей, а Старая Церковь была своего рода вратами. Тогда она еще была просто церковью, конечно. И она остается ими. Даже если бы здесь камня на камне не осталось, это место сохранило бы свои свойства и стало нашим спасением.

– И нам остается только... – Энн встала рядом с Мэри, и Мэри закончила за нее:

– ...обойти церковь противосолонь!

– Но как мы обойдем церковь против солнца, если солнца здесь нет? – растерялась Бетти.

Гиллиан покачал головой.

– Ну что же ты, Бетти Бойл? Разве мы не говорили об этом? Представь себе циферблат, а церковь – как место, к которому крепятся стрелки.

– Время идет слева направо, такова его суть, – подхватил Рубашечник. – Поэтому если мы пойдем налево, мы раскрутим время обратно. И получим возможность выбраться отсюда раньше, чем паутина Ткачихи прорвет магический барьер.

– Его, наверное, еще эльфы поставили, – сощурилась Энн. – Хотела бы я знать, каким это место было раньше.

– Прекрасным, – ответил Рубашечник, и глаза его заблестели. – Это место было прекрасным.

Гиллиан нахмурился.

– Хватит лирики. Нам пора идти.

Он первым двинулся к заворачивающей крутым полукругом каменной кладке, когда Рубашечник схватил его за руку, прижимаясь щекой к плечу.

– Нам нельзя разделяться, – пробормотал он. – Возьми меня за руку.

Гиллиан хмыкнул, но возражать не стал и крепко сжал его руку в своей. Рубашечник протянул свободную руку Бетти, Бетти взяла за руку Мэри, а Энн замкнула процессию. Гиллиан пошел вперед, и остальные старались идти за ним след в след и не отставать. Они продвигались медленно, настороженно оглядываясь по сторонам, готовые в любой момент отразить новое нападение приспешников Ткачихи.

Церковь была огромной. Давно минули те времена, когда человеческий ум и талант занимало соперничество с Богом, и таких массивных сооружений сейчас уже не строят. Но Бетти видела на картинках, какими раньше были церкви и сколько труда вкладывали в их строительство. В эту церковь мог прийти весь их городок, и еще осталось бы много места. Наверное, на это она и была рассчитана, хотя со средних веков городок изрядно разросся.

Они шли, и их сопровождала тишина.

Тишина оглушала, заставляла тревожно вздрагивать при каждом шаге и растерянно переглядываться. Не было слышно даже собственного дыхания, густая трава скрадывала звуки шагов. Не было ветра. Словно по сговору, они не произносили ни слова, и тишина укрывала их, точно плотным плащом.

Воздух становился вязким, плотным, и вскоре уже каждый новый шаг давался с трудом. Они завершили первый круг, и ощутимо повеяло холодом. Бетти поежилась.

Гиллиан повел носом, нахмурился, еще раз огляделся по сторонам и решительно двинулся на второй круг. К тишине добавился холодный, пронизывающий ветер, налетевший из ниоткуда. Он бил в глаза и морозил шею, бросал волосы в лицо, и не было возможности убрать мешающие пряди, потому что нельзя было расцеплять рук.

Теперь Бетти понимала предосторожности Рубашечника. Ей казалось, что, останься она здесь одна, без теплых ладоней друзей, и ветер непременно собьет ее с ног, заморозит насмерть и выбросит прочь, обратно к Ткачихе. Она знала, что тысячеглазый паук с сотнями сотен приспешников поджидает ее везде. И сейчас, когда ледяной ветер пробирал ее до костей, вдруг осознала, что, даже выбравшись из этого мира, не сбежит от Ткачихи. Ткачиха останется – тысячей глаз, сотней невидимых нитей, и будет рядом в моменты слабости, печали и отчаяния. От Ткачихи нельзя уйти. С ней можно только бороться: силой духа и упорством мысли.

Бетти подняла голову и улыбнулась. Что такое холодный ветер для той, что преодолела Болота Тревоги и Топи? Ей осталось совсем немного. Тем более, с ней идут друзья.

Когда они ступили на третий круг, стало очень жарко.

Пот лился ручьями и заливал глаза, и Бетти пыталась украдкой вытереть лицо о рукав футболки. Было тесно и неудобно, руки намокли, и ладонь Бетти едва не выскользнула из руки Рубашечника – его цепкие пальцы перехватили ее в последний момент. Мэри сильнее вцепилась в ее руку, пожалев, что сразу не взяла за запястье.

Жара пыталась их расплавить, сухой воздух обжигал кожу, но Бетти упрямо шла вперед. Иногда ей казалось, что, даже если она перестанет идти, Гиллиан один выведет всю процессию. Иногда – что она сейчас упадет и больше не встанет, потому что зачем куда-то идти, если весь мир вокруг превратился в каплю расплавленного янтаря, а она в нем – только муха... Перед глазами мелькали красные всполохи.

И когда третий круг подошел к концу, Бетти села прямо на землю и разрыдалась. Она плакала навзрыд несколько минут, безудержно, без остановки, а когда успокоилась и подняла красное от смущения лицо, то встретилась взглядом с Артуром Нимом.

– Артур Ним? – воскликнула она.

– Бетти Бойл!!! – радостно откликнулся мальчик и поправил очки, норовившие упасть с носа. – Это ты. Значит, я правильно вычислил место.

Только сейчас Бетти заметила, что Артур наблюдает за ними с другой стороны пустого оконного проема. Окно было затянуто светящейся прозрачной пленкой, и там, на другой стороне, Бетти видела солнце и слышала голоса людей и лай собак неподалеку.

– Возвращайся домой, Бетти Бойл, – позвал он.

Бетти сделала шаг вперед, и в этот момент магический барьер треснул, рухнул, и приспешники Ткачихи пересекли пропасть. Черные тени окружили Старую церковь, серебряные нити потянулись схватить беглецов, но Гиллиан и Рубашечник успели первыми: спина к спине, вооруженные топором и куском зеркала, они разрубили нити на подлете.

– Скорее, за мной! – крикнула Бетти и нырнула в серебрящийся проем. – И побыстрее!

А потом на всякий случай добавила:

– Иди сюда, Энн!

Энн ринулась в светящееся окно следом за ней и прокричала уже на ходу:

– Мэри! Мэри!

– Рубашечник! – крикнула Мэри и потянула его за рукав, прыгая в серебристый омут.

– Гиллиан, – тихо позвал Рубашечник, роняя зеркало в траву.

Еще одна серебряная нить на излете легла к их ногам. Рубашечник взял его за руку, свободную от топора, и они вместе бросились в оконный проем, и град стрел, выпущенный Охотниками им вслед, лишь чудом не настиг их.

Светящийся проем погас, навсегда отрезая мир Теней от всех остальных миров.

Эпилог

– Доброе утро, Бетти Бойл, – Артур Ним стоял на пороге ее особняка.

На стеклах его очков бликовало солнце, и он через каждые несколько минут снимал их и принимался протирать специальной тряпочкой, будто надеясь, что от его действий солнце перестанет хулиганить.

– Добро утро, Артур Ним! – Бетти выглянула за дверь и приветливо ему улыбнулась. – Подожди, я только оденусь.

И нырнула обратно в дом.

– Бетти, куда ты? – мама Бетти проходила через огромную гостиную с большой коробкой в руках: она собиралась на благотворительный вечер.

– В парк, мама. Вместе с друзьями. Мы хотим покормить лебедей.

Мама нахмурилась.

– Тебе ведь известно, что лебедей нельзя кормить хлебом?

– Конечно, мама! Артур Ним знает все о лебедях!

– Артур Ним? Ты с ним пойдешь?

– Да, он уже ждет меня.

– А ты наверняка снова держишь его на пороге? – мама посмотрела на Бетти и неожиданно сказала: – Почему бы тебе не начать приглашать его в дом?

Бетти просияла.

– Обязательно начну приглашать, мамочка!

Она кинулась к маме на шею и крепко ее обняла. Той пришлось сначала пристроить коробку на ближайшую поверхность, чтобы обнять дочь в ответ. Потом коротко поцеловала ее в макушку и удалилась с коробкой вверх по лестнице.

Бетти поспешила надеть туфли и выскочила за дверь.

После возвращения из мира Теней она сильно изменилась. Внутри она стала сильнее, храбрее и гораздо уверенней в себе, чем раньше. Это не могло не отразиться на ее внешности. Ее прежнее желание одеваться так, чтобы выражать этим протест перед родителями и быть крутой для ровесников, теперь казалось ей очень глупым. Она снова носила платья и отращивала волосы, чем безмерно радовала свою мать, все чаще ловила на себе заинтересованные взгляды одноклассников (и особенно – Артура Нима!) и больше не рвалась ночами в клуб 'Носферату'. Она оставалась самой собой в любой одежде, в любом месте и в любой ситуации, и эта новая Бетти нравилась всем вокруг. И больше всего она нравилась сама себе.

С ее пугающих приключений прошел уже целый год, и сегодня они все собрались проведать развалины Старой Церкви по эту сторону миров и устроить хороший пикник. Ведь даже если вы живете в маленьком городе, очень сложно видеться чаще, чем пару раз в месяц.

– Ну что, куда сначала? – спросил Артур Ним, забирая у Бетти корзинку с сэндвичами и газировкой.

– Конечно, в 'Фарфоровые Цветы'! – решительно сказала Бетти. – Это ближе и по дороге. А потом зайдем в Галерею.

Они поспешили вниз по улице Высоких Осин, где в самом конце располагался флористический салон, владельцами которого были Мэри и Энн Флауэр. Несмотря на то, что салону было меньше года и он возник буквально из ниоткуда, он стремительно набирал популярность в городе, и не в последнюю очередь благодаря покровительству Сьюзан Бойл.

Когда они шли мимо витрины книжного магазина, Артур Ним вдруг остановился.

– Смотри, Бетти! Это разве не книга Энн?

– Точно! Наверное, издатели решили выпустить ее в новой серии, видишь? 'Депрессия – рак души'. Надо сказать Мэри-Энн, наверное, они будут довольны. Тем более, что Мэри эту книгу не читала.

– А ты сама читала?

– Уууу, мне еще рано читать такие серьезные книжки, – рассмеялась Бетти и подмигнула ему. – Мне пока своих приключений хватает.

И взяла его за руку.

Так, не размыкая рук, они спустились вниз по улице и зашли в стеклянные двери. Зазвенел колокольчик, и навстречу им, словно из облака белых роз, поднялась Мэри. В белом платье и с аккуратными косами она снова была похожа на фарфоровую куколку. А бесконечное множество цветов, расставленных повсюду на продажу и для красоты, только подчеркивали это сходство.

– Энн, иди сюда! Они пришли!

– Я заканчиваю поливать цветы, – проворчала Энн, появляясь в дверях с розовой лейкой в руках.

Ее волосы были убраны в тугой пучок, а темное платье прикрыто передником. Теперь их с Мэри легко было принять за сестер, но за близняшек – уже невозможно. Энн отдала слишком много ради их спасения в Болотах и знала об этом, но знала она и о том, как с этим жить.

– Подождите, я хотя бы все закрою, – смягчилась она при виде сияющих лиц Бетти и Артура Нима

Энн в самом деле убрала лейку и достала связку ключей, которыми запирала все двери в салоне, сняла передник и распустила волосы, позволив им лежать на плечах свободной волной. Мэри тем временем взяла приготовленные заранее пирожные и чайник с чашками, передала Энн плед и обернулась к Бетти:

– Теперь в Галерею?

– Конечно!

Галерея Высоких Искусств стояла на полпути между домом Бетти и Центральным парком. Друзья вошли в изящные резные ворота, поднялись по широким ступеням, ведущим ко входу в Галерею, но прошли мимо дверей для посетителей, зайдя с бокового входа в кабинет смотрителя музея.

Рубашечник сидел в кресле, закинув длинные ноги на стул, и внимательно делал пометки в толстой книге.

– Привет! – закричала Бетти с порога. – Мы пришли украсть тебя и твою службу охраны!

– Тогда сделайте это поскорее, разбираться со всеми этими текстами у меня просто нет сил!

Рубашечник вскочил на ноги и довольно потянулся. Он лукавил: силы у него были, и много. С тех пор, как он тоже стал жителем этого маленького города и получил должность смотрителя Галереи Искусств, он не переставал ощущать себя живым.

Табличка у него на груди гласила, что его зовут 'Морган Доу'. Имя придумал Гиллиан, точно хотел хоть как-то компенсировать то, что невольно похитил настоящее имя Рубашечника.

Сам Гиллиан устроился здесь же охранником, и количество школьных экскурсий и самостоятельных походов в музей увеличилось вдвое: каждому хотелось посмотреть на могучего охранника, бдительно следящего за порядком в зале – и за своим начальством, которое с головой уходило в работу и забывало обо всем на свете.

– У меня ведь никогда не было нормальной работы, я был циркачом, – сказал как-то Рубашечник. – А теперь мне все интересно. И нравится очень. И искусство... Искусство – это важно. Очень важно.

Друзья его поддержали.

– Давно ждете? – спросил Гиллиан, подходя с другой стороны. – А я ходил за яблоками. Год прошел, я все никак не наемся: постоянно хочу фруктов. Как будто желудок не может поверить, что это настоящая еда.

Рубашечник цапнул яблоко из пакета и впился в него зубами.

– Самое настоящее яблоко, можешь мне поверить. И очень вкусное!

– Эй! Нельзя есть до пикника! – возмутилась Бетти.

– Тогда пойдемте скорее, – сказал Артур Ним и поправил очки. – Я тоже голоден.

В центральном парке было шумно и людно. Дети играли в мяч, собаки гонялись за игрушками, взрослые прогуливались по дорожкам или наблюдали за происходящим, сидя на скамейках.

На шестерых друзей никто не обратил внимания, и они спокойно удалились в дальнюю часть парка, которая больше уже напоминала лес. Артур Ним вел их извилистой тропой и вспоминал, как тогда шел, чтобы найти Старую Церковь.

– Мне тогда показалось, словно это я в другой мир попал, – сказал мальчик, поправляя очки. – Там было так тихо и пусто, совсем не как в основной части парка. Было жутковато, поэтому я ходил и звал Бетти: сначала тихо, затем в полный голос. Все вспоминал старые сказки и легенды и думал, как мне вытащить вас оттуда. Хорошо, что прошлым летом мне подарили большую книгу сказок! Я нашел то самое окно и методом исключения и научного поиска понял, что оно может быть одним-единственным. И стал ждать – и звать. А потом окно засветилось и оттуда вывалились вы.

– Как же я тогда испугался, – засмеялся Рубашечник. – Даже говорить не мог первые дни.

– А я сначала не верила, что у нас все получилось, – подхватила Мэри.

– Я переживала, что мы здесь не выживем и нам нечего будет есть, – хмыкнула Энн.

– А я все еще был в азарте боя, и хорошо, что выронил топор перед прыжком! – присоединился Гиллиан.

– Но все равно замахнулся на меня! – воскликнул Артур. – Это было страшно, знаешь ли!

– Как все-таки здорово, что твоя дядя Вилли тогда был в городе и помог нам, – вздохнула Бетти. – До сих пор поражаюсь, что он нам поверил. Обычно взрослые не слышат детей.

– Дело в том, что моя дядя Вилли сам ребенок, только вырос высоким – так мама говорит, – пояснил Артур Ним. – Поэтому он и подружился с нами. Если бы ему не пришлось уехать, позвали бы его с собой.

– Ничего, он же еще приедет тебя навестить? Вот и устроим пиршество в его честь. Это ведь он помог нам и с документами, и с работой...

– Твой дядя, Артур, совсем не ребенок, – покачала головой Энн. – Он – хороший человек.

За разговорами они дошли до развалин Старой Церкви. Вокруг нее было пустынно и безлюдно. Воздух был холоднее, чем в других частях Центрального парка, где ярко светило солнце. Едва заметная дымка тумана укрывала старые камни, и Церковь казалась укутанной в тончайшую вуаль.

– Давайте посмотрим на нее издалека? – предложила Мэри. – Не хочу случайно обойти ее противосолонь и провалиться обратно.

– Да уж, живописное местечко, – поежился Рубашечник. – Я как-то отвык от такого, в центре города все-таки много солнца.

Бетти промолчала. Она смотрела вперед, на изъеденные временем камни, и ей казалось, что оттуда, из черных провалов окон, кто-то смотрит на нее в ответ. Смотрит и ждет, что она будет делать дальше.

Ткачиха всегда будет наблюдать из Теней, напомнила себе Бетти. Она повсюду. От нее не укрыться. Она будет здесь днем и ночью, в солнце и в дождь. Она будет ждать – когда Бетти снова сдастся. А значит, надо быть начеку и никогда больше не сдаваться. В конце концов, это стоящее дело.

На миг мелькнула в воздухе серебряная нить. Бетти вздрогнула, моргнула, и видение исчезло. В Старой Церкви снова не было ничего призрачного и жуткого, просто старые руины.

Друзья постояли на краю поляны, разглядывая древние руины, потом переглянулись и, подхватив корзинки и плед, пошли обратно. Заблудиться они не боялись: гул людских голосов и лай собак был для них лучшим маяком.

Когда они вышли на главную аллею Центрального парка, мимо промчалась толпа детей.

– Вы куда так спешите? – поймала Бетти особо резвого мальчика, попытавшегося сбить ее с ног.

– Цирк приехал! – сказал мальчик и побежал дальше.

На полпути остановился, развернулся и показал Бетти руками большой шатер.

– Вот такой цирк! Шапито! – и убежал догонять своих.

Рубашечник с задумчивым видом смотрел им вслед.

Между деревьями и в самом деле виднелись разноцветные шатры и, прислушавшись, можно было уловить бодрые музыкальные мотивы. Яркие краски, мелькавшие между деревьев, манили к себе, обещая тайну, магию и приключения. И, наверное, канатоходцы там тоже будут...

Бетти коснулась руки Рубашечника.

– Хочешь? Может, там найдется кто-то, кто знал тебя?

Рубашечник закусил губу, словно сражаясь с чем-то внутри себя, потом посветлел лицом, улыбнулся широко и твердо сказал:

– Нет. Не хочу.

Артур Ним посмотрел на них и поправил очки.

– В таком случае, – сказал он, – я предлагаю двигаться прямо. Я знаю отличную поляну. Там мы разложим плед и устроим, наконец, пикник.

Потом он повернулся к Бетти, показал на нее пальцем и с очень серьезным видом произнес:

– В конце концов, у нас сегодня очень важный повод. С днем рождения, Бетти Бойл!

А Рубашечник добавил:

– И всех нас тоже – с днем начала новой жизни.

Бетти громко и счастливо рассмеялась и поставила корзинку на землю. Ей захотелось вдруг как можно крепче обнять всех своих друзей сразу. Что она и сделала, не медля больше ни минуты.

Конец.