Текст книги "Ткачиха (СИ)"

Автор книги: Руднева Моргана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– Как вы вообще ухитрились познакомиться? – осторожно спросила Энн.

– Поймал его на горячем, – покачал головой Охотник. – Хотел увести к Ткачихе, но он... Видимо, те, кто не может в Тенях, кому мало быть просто безвольным призраком – мы отличаемся.

– Но вы же Охотник! Вы же не Сплетенный, а Надзиратель! – возмутилась Бетти. Ей по-прежнему не хотелось доверять врагу, но кто здесь враг, а кто друг, она не могла бы сказать с уверенностью: сейчас, когда Охотник выглядел спокойным и совсем не опасным, Рубашечник воровато прятал глаза, а Мэри-Энн тревожно переглядывались между собой.

– Это он тебе рассказал? – Охотник махнул головой в сторону Рубашечника. – Он расскажет... Мы такие же Сплетенные. Просто... Мы попадаем сюда и помним себя. Те, кто не теряют нити, а могут их все удержать, становятся Охотниками. Мы не знаем, никто... не знает, это происходит само или она делает нас такими. Но я никогда не терял память. Могу сказать, что и не мешал тем, кто пытается ее вернуть.

– Что будет с теми, кто вернет себе память? – тихонько поинтересовалась Энн.

– Я не встречал таких, – ровно ответил Охотник.

В пещере воцарилась тишина, тяжелая и вязкая, как спертый воздух. Рубашечник нервно одернул рукава клетчатой рубашки и отвернулся.

– Я видела вас вместе, – сказала Бетти. – На опушке Леса.

– Тогда... почему все равно со мной пошла? – голос Рубашечника звучал недоуменно. – Почему доверилась и позволила проводить через Холмы?

– А у меня был выбор? – пожала плечами Бетти. – Это чужой мир, я здесь одна.

– Уже не одна, – улыбнулась Мэри и погладила ее по руке.

Бетти улыбнулась ей в ответ.

– Позволь спросить, Рубашечник... – Охотник присел у стены и сделал остальным приглашающий жест: мол, рассаживайтесь, Татгэвит еще долго будет бушевать. – Как именно вы собирались добраться до Старой Церкви?

– По Холмам. У нас есть... карта.

Глава 13.

– Карта? – на лице Охотника читалось искреннее изумление.

– Да... – Энн очень смутилась, но тут же справилась с собой и полезла в недра сумки. – Вот. Мы с Мэри сделали очень подробную карту. Мы пойдем через Холмы вот так...

Охотник склонился над картой, с любопытством изучая показанный Энн маршрут.

– Вот только бы справиться с ветрами... – пожаловалась Мэри.

Рубашечник молча сидел в углу, глядя на Охотника из-под длинной челки. С Бетти он упрямо не встречался взглядом.

– Ну и дела, – покачал головой Охотник. – Никогда не слышал о том, чтобы кто-то смог собрать карту Теней.

– А мы смогли! – сказала Энн и с гордостью посмотрела на сестру.

Бетти обратила внимание, что Мэри совсем не выглядела счастливой.

– Я уже ни в чем не уверена, – сказала она. – Может быть, мы не так уж и правы. Мы не предполагали, что есть такие обрывы или пещера, как эта. По нашей карте здесь ровное пространство.

– Это все Татгэвит, – Охотник прочертил пальцем по линиям Холмов на сияющей карте. – Он любит менять пространство.

– Ветер никогда не уймется, – вздохнул Рубашечник, и Бетти окинула его строгим взглядом.

– Нашел время падать духом! – возмутилась она.

Таобсьер ткнулся воздушными рогами ей в локоть, и она, засмеявшись, подхватила его на руки. Ветру явно нравилось там больше, чем бродить по пещере, будучи предоставленным самому себе. Бетти запустила руку в облачные кудряшки маленького ветра и вдруг замерла.

– А ведь у нас есть свой личный ветер! Таобсьер с нами! Мы можем использовать его, чтобы выйти из пещеры?

Рубашечник оживился при этих словах, зашевелился, подсаживаясь ближе.

– Мне не приходил в голову такой вариант. Я никогда... не пробовал взаимодействовать с ветрами.

Бетти продолжила гладить облачный ветер, баюкая его на руках.

– Ведь ветра сменяют друг друга как им заблагорассудится? У них нет какой-то правильной последовательности?

– Я думала, что есть, – развела руками Мэри. – Но вот что оказалось: мы не во всем были правы, когда вели наблюдение из нашей с Энн пещеры. Казалось бы, Татгэвит должен был давно уняться, а он никак не унимается. Или ветра именно теперь решили проявить норов: потому что с нами живая Бетти или потому, что мы идем, куда не следует...

– Я полагала, что ветра бродят в Холмах без цели, – виновато подхватила Энн, нервно наматывая на запястье ремешок сумки. – Но сейчас, когда они начали нам мешать и не давали ступить и шагу по спокойной местности, я подумала: может, ошиблась? Может быть, Старая Церковь – не сказка, и попасть туда действительно нелегко?

– Не сказка?! – напустилась на нее Мэри. – Ну конечно, не сказка! Мы же не просто так туда потащились.

– Я бы пошла, даже если бы вокруг вообще ничего не было, – ответила Энн, глядя куда-то мимо близняшки. – Я так устала сидеть в нашей пещере.

– А я бы сейчас с удовольствием туда вернулась и пила свой чай.

– У вас был чай?.. – в голосе Охотника прозвучал настоящий интерес.

– Был, – вздохнула Мэри. – Мы его вспоминали. С ягодами... Ароматный, как лесная полянка.

– Я даже не помню, что такое чай, – усмехнулся Охотник. – Ну вы, девочки, молодцы.

– Да уж, не отказался бы и я от чашечки чая сейчас, – вздохнул Рубашечник.

Энн вдруг изменилась в лице, вскочила на ноги и захлопала ладонями по сумке.

– Чайник! – крикнула она. – Я же взяла его с собой!

Мэри радостно взвизгнула и бросилась помогать близняшке. Вместе Мэри-Энн достали чайник, охватили его с обеих пузатых сторон и сосредоточенно посмотрели друг другу в глаза. Охотник наблюдал за ними со все возрастающим интересом, Рубашечник терпеливо ждал, а Бетти гладила Таобсьера и смотрела на выход из пещеры. Она думала не про чай, а про скорое возвращение домой, пытаясь вспомнить, что же такого хорошего ее там ждало Таобсьер заворчал и пополз ей по плечу куда-то за спину. Бетти неловко вздрогнула, когда ветер потянул за одну из тонких нитей и впитал ее в себя, и только махнула рукой: маленькому ветру, наверное, гораздо нужнее, чем ей, воспоминание об улице Высоких Осин, которая зачем-то еще недавно так сильно интересовало ее.

– Бетти, Бетти! – окликнула ее Энн. – Ты будешь чай? Мы вспомнили свой самый вкусный чай!

– Только у нас совсем нет чашек. Но мы будем пить из носика, – Мэри села и аккуратно расправила оборки своего перепачканного в земле платьица. – Будем нарушать все правила этикета!

И первая прижала носик ко рту, сделав осторожный глоток. Лицо ее прояснилось.

– Это правда самый лучший чай из всех, который нам удалось вспомнить! – воскликнула она с таким восхищением, что Энн немедленно отняла у нее чайник и отпила.

– И правда, – с тихой гордостью сказала она. – Таких воспоминаний у нас еще не было.

Она передала чайник вежливо ожидающему Охотнику. Бетти с ленивым любопытством наблюдала, как разгладились черты его лица после первого же глотка.

– И правда: хороший чай, – кивнул он. – Может быть, мне и не с чем сравнить, но вкус и запах сейчас определенно приносят радость.

– Как будто тебе хоть что-то может принести радость, – буркнул Рубашечник.

Охотник неопределенно хмыкнул в ответ и протянул ему чайник, удерживая за изящную фарфоровую ручку. Чайник странно сочетался с его мужественным нелюдимым обликом, так что Бетти тихо хихикнула. Рубашечник забрал чайник и сделал большой глоток.

– Люблю ягодный, – сказал он с тихой благодарностью, глядя на Мэри-Энн. Близняшки сияли.

Таобсьер подтолкнул Бетти под локоть, и она тоже потянулась за чайником. Чая ей не хотелось, но лишних вопросов о том, почему она отказывается и хорошо ли себя чувствует, она не хотела тем более. Маленький ветер как будто чувствовал ее настроение и направлял обратно к рассевшимся в круг попутчикам. Бетти забрала чайник, стараясь по возможности не прикасаться к Рубашечнику. У нее и раньше не было поводов ему доверять. Теперь, когда появился Охотник, она окончательно решила держаться от него в стороне. Им все равно идти одной дорогой, но доверять ему больше она бы не решилась.

Чай и правда оказался замечательным, душистым и ароматным. Бетти мысленно вернулась на полянку в Лесу, где впервые встретилась с Рубашечником. Ей показалось, что это было давным-давно, годы, годы назад...

Бурные обсуждения дальнейших планов привели к тому, что возглавить отряд должна была Бетти, ведь Таобсьер слушал только ее. Охотник сказал, что будет прикрывать ее от Татгэвита, если вздорный ветер решит в открытую на них напасть. Близняшки должны были идти в середине и крепко держать сумку с картой, а Рубашечнику оставалось только прикрывать отход.

– И если ты попробуешь струсить... – прорычал Охотник, но Рубашечник спокойно встретил его взгляд:

– Не стоит так со мной говорить, – мягко попросил он. – Я обещал, что доведу Бетти до Старой Церкви, и я сделаю это. Я сам ничего не желаю сильнее, как оказаться рядом с ней.

– Почему ты уверен, что Старая Церковь поможет тебе?

– Потому что ничего другого мне не остается, – упрямо сказал Рубашечник и стиснул кулаки. – И тебе тоже, иначе ты не блуждал бы в поисках и не прятался от своей всеглазой хозяйки!

– Я не...

– Ну да, конечно, ты просто так сидишь в пещере!

– Хватит, хватит! – Бетти влезла между ними. – Почему вы все время спорите? Мы же сейчас на одной стороне?

– Я никогда не был с ним на одной стороне, – хмуро возразил Рубашечник и отвернулся.

Бетти открыла было рот, чтобы сказать, что знает про их общие дела, но осеклась. Какие бы секреты ни объединяли Рубашечника и Охотника, ей не стоило в это лезть. У нее еще будет время задать вопросы, но сейчас ей больше всего хотелось добраться уже куда-нибудь

– впереди был такой длинный путь, а она все еще сидели в этой пещере. Тем более, что чай кончился, да и порывы Татгэвита пошли на спад.

Мэри осторожно выглянула из пещеры.

– Мне кажется, мы можем идти, – решительно сказала она. – Давай, Бетти!

Бетти глубоко вздохнула и сделала шаг наружу, мгновенно увязнув во влажной земле. В воздухе ощутимо пахло грозой. Раньше Бетти нравился этот запах, но теперь он вселял тревогу. Трава вокруг была примята и истоптана, хотя никого, кроме ветра, здесь и быть не могло. Пейзаж опять изменился. Трех холмов с растущими на них кривыми деревьями здесь раньше не было, как и глубокой трещины прямо над входом в их пещеру. Бетти решительно пошла вперед – прятаться в спасительной темноте можно было долго, но это ни на миг не приблизило бы ее к возвращению в свой мир.

– Помоги нам, пожалуйста, Таобсьер, – поднеся ветер к лицу, прошептала она прямо в сиреневое облако. – Отгони от нас другие ветра, пока мы идем к краю Холмов. Они же не бесконечные, и на карте видно, что дальше пейзаж меняется. Нам не очень долго идти. Но мы не сможем, если на нас нападут ветра. Пожалуйста, прикрой нас. Мы рассчитываем на тебя...

Фиолетовое облако в ее руках потеплело, задрожало и начало ощутимо раздуваться. Бетти шагнула назад, размыкая объятия, и Таобсьер взмыл в небо. Облако начало расти, расти, и постепенно заполнило небо. Вокруг потеплело.

– Идите сюда! – позвала Бетти. – Таобсьер прячет нас от дождя! И, кажется, от чужих взглядов тоже.

Мэри-Энн, Охотник и Рубашечник вышли из пещеры, с удивлением оглядываясь по сторонам.

– Давно Татгэвит такого не устраивал, – со знанием дела сказал Охотник. – Держите карту крепче. Бетти, веди нас.

– Я? – Бетти растерялась. Речь шла о том, чтобы она шла вперед, но вести... Впрочем, разве это не одно и то же? Артур Ним рассказывал ей о волках. Что первый волк всегда ведет стаю. Значит, ей сейчас надо стать первым волком?

Бетти прикрыла глаза и стала вспоминать карту.

– Туда! – ее палец указал в сторону трех появившихся холмов. – Мы идем туда и прямо! И ничего не бойтесь, Таобсьер с нами.

Фиолетовый ветер сгустился вокруг них, и они продолжили путь.

Глава 14.

Благодаря Таобсьеру на пути через Холмы они не встретили никаких препятствий.

– Не знаю, как долго еще будет так спокойно, – задумчиво проговорил Рубашечник. – Но если мы не сбились с курса, скоро мы выйдем к Болотам Тревоги.

– Не было еще никого, кто смог бы пройти через Болота Тревоги, – угрюмо заметил Охотник. – Даже такие, как я, случается, гибнут там.

– Что такое Болота Тревоги? – недоуменно спросила Бетти. – Этого места не было на карте.

Мэри и Энн переглянулись.

– Мы рисовали карту той местности, о которой сами знали, – призналась Мэри. – И я впервые слышу о Болотах Тревоги. Рубашечник, Охотник, вы знаете больше нас. Чего нам еще стоит опасаться?

Рубашечник поморщился. В голосе его звучала досада:

– Все, что я знаю, это сказки, легенды и небылицы. Я просмотрел множество воспоминаний, пытаясь найти свои. Бродячие воспоминания быстро теряют связь с реальностью, и сложно верить всему, что из них узнаешь. Требуется время, чтобы научиться отличать ложь от правды. И мне это удается не каждый раз.

Охотник хмыкнул:

– Для того, кто ворует чужие воспоминания, ты удивительно хорошо держишься. Твой рассудок должен быть уже насквозь изъеден чужими бреднями.

– Меня спасает моя память – Рубашечник криво улыбнулся. – Мне повезло удержать себя. Другим везет не так сильно. К слову о других: Болота Тревоги – это место, где явь становится невозможно отличить от реальности, а тоска получает над тобою власть.

Бетти вздрогнула. Все это звучало очень неприятно. С другой стороны, место между явью и сном было гораздо ближе к ее реальном миру, чем блуждающие Холмы, среди которых то здесь, то там витали обрывки серебристых нитей.

Они шли вперед и представляли собой со стороны, должно быть, очень странную картину. Бетти возглавляла шествие, осторожно выбирая наиболее безопасный, на ее взгляд, путь: после обрыва она уже не так доверяла мягкой зеленой траве. За спиной шаг в шаг с ней неслышно скользил Охотник. Его могучая тень падала на траву. Откуда падала тень и что в этом мире заменяло солнце, Бетти предпочитала не задумываться. Ответов она все равно бы не получила. Разве что кто-то из блуждающих душ, подобно Мэри-Энн, решил вспомнить себе немного дневного света...

Подумав о Мэри-Энн, Бетти все-таки обернулась. Близняшки шли, крепко сцепившись фарфоровыми ладонями; жребий нести сумку с драгоценной картой выпал Энн. Энн перекинула ремень через плечо и второй рукой крепко сжимала ткань. У обеих девочек были жесткие, нахмуренные и совсем не девичьи взгляды.

Взгляд Бетти скользнул дальше и невольно остановился на Рубашечнике. Он замыкал отряд, и при каждом движении его длинные руки болтались, как у пугала. Его лицо было задумчиво и печально. Бетти уже не знала, что думать о нем, можно ли ему доверять – но выбора у нее не было. Все решится у Старой Церкви, там она и найдет все ответы. Рубашечник поймал ее взгляд и деланно улыбнулся:

– Вперед, Бетти Бойл. Ты теперь наш предводитель.

Бетти вспыхнула и отвернулась. Он еще и шутит! Это только в сказках легко получается: героиня попадает в волшебную страну и сразу обретает волшебную силу, и герои падают к ее ногам... А у нее вместо магической силы загадочная благосклонность местного ветра, вместо героев – мутный Рубашечник, страшный Охотник и две фарфоровые куклы, и у нее нет сил даже сделать следующий шаг, хочется лечь и лежать комочком в углу пещеры, а ей приходится куда-то вести эту толпу.

Все это вдруг показалось Бетти ужасно несправедливым. Острая боль в спине рванула ее назад, и девочка неожиданно для себя расплакалась. Крупные слезы градом катились по щекам, она упала на колени и громко, с удовольствием плакала, не обращая внимания на то, что все столпились вокруг нее.

– Что это с ней?

– Это Ткачиха! Никак не оставит ее в покое.

– Да от нее ничего не останется раньше, чем мы дойдем до Болот Снов! Вы в своем уме?

– А что мы могли сделать?

– По крайней мере, она помнит, кто она такая.

– И откуда она.

– А она откуда? – это точно был голос Охотника, но Бетти было все равно. Она легла на траву и обхватила голову руками, продолжая в голос всхлипывать и слушать голоса товарищей.

– Она оттуда же, откуда и я, – вступил в разговор Рубашечник. – Откуда мы все. И она совсем юная. Куда ей справиться с этим?

– Ткачиха ни за что ее не отпустит, – Охотник опустился на колени рядом с Бетти и провел ладонью по ее плечам и спине. Ладонь была большая и грубая, шершавое прикосновение чувствовалось даже сквозь майку. – В ней так много всего. Силы и страсти. И храбрости, чтобы прийти сюда и бороться. Но она не дойдет. Сгорит раньше, чем мы перейдем Болота. Если не сойдет с ума среди них.

– Что ты предлагаешь?

– Связь с Ткачихой погубит ее, а вместе с ней всех нас.

– И что? Мы знаем, что рискуем.

– Рубашечник!...

– Если ты струсил, так и скажи. Девочку в покое оставь...

– Рубашечник, послушай!..

– Она очень сильная, она справится, я это сразу понял. Она – надежда, наша надежда, моя надежда! Поэтому ты можешь делать что хочешь, но мы идем дальше. Бетти, Бетти!

Рубашечник вцепился ей в плечо, но Бетти дернулась, не желая шевелиться, не желая вставать. На нее накатила свинцовая усталость. В пещере все казалось таким простым и правильным, они придумали хороший план, но стоило сделать шаг в бескрайние Холмы, и стало ясно, что они просто обманывали себя. Нет никакого конца Холмов. Старая Церковь – всего лишь миф...

– Старая Церковь – всего лишь миф... – в слезах повторила она вслух.

Рубашечник тут же вцепился ей в плечи и с силой потряс:

– Бетти! Бетти! Не поддавайся ей!...

– Словами ты тут не поможешь, – возразил Охотник и вдруг рывком поднял Бетти с земли, поставив на ноги.

Бетти вскрикнула от боли, так сильно он вцепился ей в руки, заставляя оторвать их от лица. Мэри-Энн стояли в стороне и наблюдали за ними, приоткрыв рты. Рубашечник с тихой беспомощной злостью смотрел на Охотника.

Охотник же, казалось, был совершенно спокоен. Он легонько ударил Бетти по щеке раскрытой ладонью, и от удивления она перестала плакать и возмущенно уставилась на него.

– Отставить себя жалеть, этого добра у нас хватает, – сказал Охотник, бросив быстрый взгляд на Рубашечника. Его суровое лицо ничего не выражало, сложно было понять, о чем он думает и что чувствует. – Ты нужна нам, Бетти Бойл. Ты единственная, кто на самом деле сможет сбежать от Ткачихи.

– Я не могу, – безнадежно прошептала Бетти, опустив взгляд. Пристально изучая собственные грязные ладони, она призналась: – Я не могу вас вести. У меня нет сил. Никаких сил.

– У тебя есть силы, – спокойно возразил Охотник. – Ты далеко зашла.

– Она держит меня, – хрипло сказала Бетти. – И пьет меня, пьет, как какой-то вампир. Как я могу идти, когда она меня держит?

– Тогда иди без нее.

Прежде, чем кто-либо успел что-то понять, Охотник выхватил из-за пояса свой топор и рубанул по нитям, тянущимся из ее спины. Бетти приготовилась испытать сильную боль, но, к своему удивлению, почувствовала только легкость. Боли не было. И черная тоска тоже отступила. Жизнь больше не была черной и тоскливой, бессмысленной, похожей на вязкий туман, отнимавший желание что-либо делать и как-то пытаться жить. Наваждение исчезло.

– Я... Я могу идти, спасибо, – слабо улыбнулась она.

– Вот только теперь, – мрачно проговорил Рубашечник, не глядя на нее, – у нас осталось очень мало времени.

Глава 15.

Дальше шли быстро, стараясь не оборачиваться, и не смотреть по сторонам. Серебристых нитей, дрейфующих вокруг, становилось больше: ветры успокоились. Таобсьер продолжал прикрывать процессию, идущую через холмы. Бетти с трудом продиралась через спутанные заросли высокой травы и заставляла себя делать шаг за шагом и идти вперед. Рубашечник шел рядом, и Бетти чувствовала его молчаливую поддержку: он был готов подставить руку, если она упадет. Даже несмотря на то, что она не могла полностью ему доверять – и он это знал, он оставался рядом. Мэри и Энн шли впереди и совсем не по-девичьи ругались на разросшуюся траву, в некоторых местах доходившую им до пояса. Охотник шел вперед и кинжалом разрубал траву перед собой, но это мало помогало: едва он делал шаг, как трава срасталась за его спиной, вырастала вверх, тянулась к сумрачному небу, мешая идти другим.

– Эту траву посадили эльфы, – сказал Рубашечник в ответ на немой вопрос в глазах Бетти. – Вот почему она здесь растет. Собственно, от эльфов осталась только трава и земля.

– Я смотрю, с садовниками все было плохо, – кисло пошутила Бетти и снова споткнулась.

Рубашечник подхватил ее под локоть.

– Осторожнее! – предупредил он и добавил очень тихо: – Как ты себя чувствуешь теперь?

– Очень устала, – так же тихо призналась Бетти в ответ. – Мне так хорошо и здорово, и больше не хочется лечь и умереть, но я так устала...

– Держись, Бетти, – ободряюще улыбнулся Рубашечник. – Главное, что на некоторое время ты от нее свободна. Пока она нас не найдет, конечно. Мы разозлили ее. Растревожили. Но мы проделали опасный и длинный путь, и почти у цели.

– Не слушай его, – крикнула с досадой Мэри, – мы, кажется, заблудились!

Охотник остановился, а следом за ним остановились и все остальные.

– Мы правда заблудились, – кивнул Охотник, сурово хмуря брови. – Здесь, на открытом пространстве, сложно сориентироваться даже мне. Возможно, что Церковь осталась сильно левее... И правее. Но важнее сейчас другое.

– Что? – осторожно спросила Бетти, выглядывая из-за плеча Рубашечника.

– Вы чувствуете запах?

– Запах?

– Я ничего не чувствую.

– Я тоже. А ты, Рубашечник?

– Я чувствую... – Рубашечник повел тонким носом. – Вода и гниль.

Охотник кивнул.

– Именно. Мне кажется, что мы каким-то образом оказались около Болот Тревоги.

Рубашечник поежился.

– Это единственный прямой путь. Как я и рассказывал, Болота Тревоги лежат совсем близко к Старой Церкви, ведь раньше это были прекрасные эльфийские озера. Самый короткий путь должен лежать через Болота.

– Но они непроходимые! Страшные! И гиблые! – запаниковала Мэри, и Энн взяла ее за руку, стремясь успокоить.

– Значит, мы пойдем через непроходимые, страшные и гиблые болота, – решительно сказала Бетти. – Потому что иначе мы совсем заблудимся. А Рубашечник говорит, что у нас осталось мало времени. Если мы... Если я и в самом деле разозлила Ткачиху и она отправилась по нашему следу, то мы все в опасности.

– К тому же в Холмах снова сменился рельеф, – сказал Рубашечник. – Я много бродил в Холмах с помощью чужих нитей, когда искал свои воспоминания. И я никогда не видел настолько высокой травы. Она словно специально хватает нас за ноги, мешает идти вперед. Я не поручусь за то, что мы сможем выбраться отсюда без потерь.

– Я вынужден согласиться с Рубашечником, – взгляд Охотника не предвещал ничего хорошего. – Все, что он сказал, правда. Я хорошо изучил Холмы и умею находиться в них долгое время. Но все мои навыки бесполезны там, где эта трава.

– Мне начинает казаться, что нас вынуждают идти вперед, – понуро сказал Рубашечник. – И мы идем уже достаточно долго. Если бы Ткачиха хотела, ее Охотники уже нагнали бы нас. Против скольких разом можешь выстоять ты, Охотник?

– Против десяти. Может быть, двенадцати, – Охотник пожал плечами. – Я один. Охотников много. И даже Таобсьер не сможет долго нас прикрывать. Ветра, какими бы своевольными они ни были, в конечном итоге подчиняются Ткачихе.

– И все-таки они еще за нами не пришли, – Бетти выпрямила спину, расправила плечи и подняла подбородок.

– У нас есть время, – сказал Рубашечник, – Но я не ожидал, что Холмы настолько переменчивы...

– Я тоже не думала, что наша карта окажется столь бесполезной, – грустно вздохнула Энн. – Мы с Мэри потратили кучу времени на изучение Холмов. Как оказалось, совершенно зря.

– Выше нос! Ваша карта нам уже так помогла!

Бетти обвела рукой заросшее травой поле.

– Мы пришли из Леса! А Лес очень далеко, и мы прошли через все эти Холмы и ветра, и очень близко к цели. Мы заблудились? Хорошо. Потеряли прямую дорогу? Еще лучше. Если к Мосту ведет единственная дорога, на ней наверняка нас уже поджидает засада. Мы пойдем через Болота Тревоги насквозь и пройдем за спиной у Охотников!

– А ты взбодрилась, Бетти Бойл, – улыбнулся Рубашечник.

– Еще бы, от нее отрезали эту дрянь, – пробурчал Охотник. – Только никто не знает, что там, в Болотах Тревоги. Эльфы ушли, и земли остались забытыми и стояли такими долгие годы, а после наполнились по капле чужой болью.

– Вот мы и узнаем, – Бетти решительно сжала кулаки. – Мы должны идти вперед. И как можно скорее. Чтобы выбраться отсюда!

Она глубоко вздохнула и сделала шаг вперед по направлению к мрачному туману, темнеющему вдали. Туман блестел и складывался в смутные силуэты, которые манили к себе. Бетти не любила туман, всегда в глубине души страшилась его, но сейчас ей было все равно. Охотник отрезал ее от Ткачихи, и она чувствовала прилив сил и надеялась только, что этих сил хватит, чтобы добраться домой.

Таобсьер сгустился вокруг них, словно стараясь обнять.

– Кажется, он прощается... – прошептала Мэри.

– Он же ветер, – мягко сказал Рубашечник. – Его место в Холмах. Он не может их покинуть.

Бетти почувствовала комок, вставший в горле.

– Ты так здорово помог нам, Таобсьер, – прошептала она и подняла руку, стремясь коснуться ветра. Таобсьер качнулся ей навстречу, заключая в дымчатые фиолетовые объятия. – Пожалуйста, будь хорошим ветром, не делай глупостей и береги себя. Ты замечательный друг.

Таобсьер заклубился вокруг них, закрывая со всех сторон, оставляя открытым только проход к серому туману.

– Таобсьер прикроет нас! – сказала Бетти. – Пока мы не ступим на земли Болот Тревоги, он будет защищать нас от всех! Идем!

– Ты очень хороший ветер, Таобсьер, – пробормотал Рубашечник, разводя руками высокую траву. – Мы тебя не достойны.

– Спасибо тебе, добрый ветер, – проговорили Мэри и Энн.

У обеих в глазах стояли слезы.

Глава 16.

Бетти хотела возглавить процессию, вдохновлять, как и положено лидеру, идти вперед с гордо поднятой головой. Избавившись от паутины Ткачихи, она была полна сил и желания вернуться домой. Но реальность немедленно вернула ее с небес на землю: пучок травы обвился вокруг ее ноги, и она едва не рухнула на землю. Охотник успел подхватить ее, не давая упасть, и быстро отрезал мешающую траву.

– Она точно не на нашей сторону, – прошипел он. – Вот что, Бетти Бойл, пусти-ка меня вперед. У меня есть нож.

Бетти не решилась с ним спорить и отошла назад, давая Охотнику пройти. Он перехватил свой нож так, чтобы им было удобно расчищать дорогу, и двинулся вперед. Бетти пыталась держаться прямо за его спиной, за ней спешили Мэри и Энн, не оставив Рубашечнику другого выбора, кроме как прикрывать им спины. Таобсьер сгустился вокруг, стараясь прикрыть их от посторонних глаз, но ветер ничего не мог противопоставить траве.

Трава взбесилась, царапалась, хватала за ноги и тянула вниз. Охотник орудовал ножом и решительно шел прямо к серому туману. Бетти подумала, что такой человек, как Охотник, мог бы пройти и без ножа: он был силен и крепок, в отличие от остальных. Мэри-Энн были хрупкими фарфоровыми куклами, чьи платья порвались и испачкались в земле и траве, косы растрепались, а башмачки перепачкались в грязи. Рубашечник с его длинными тонкими руками и ногами, с волосами, беспокойно падавшими на лицо, тоже мало что мог противопоставить целому миру, выступающему против них. Поймав эту мысль Бетти окончательно поняла, что они – все они! – больше не принадлежат миру Теней, а значит у них п о л у ч а е т с я. Все получается! Это открытие окрылило ее больше обрезанных нитей и близости Старой Церкви.

– Вперед, Охотник, миленький, – просила она, выглядывая из-за его плеча. – Нам совсем немного осталось!

Охотник молча рубил траву и шел вперед, не желая тратить силы на разговоры. Рубашечник положил руки на плечи Мэри-Энн, прижимая девочек к себе и продвигаясь сквозь траву вместе с ними.

В конце концов, рассудила Бетти, трава не может мешать им вечно. Рано или поздно это закончится.

И трава кончилась, расступилась нехотя, уступила натиску охотничьего ножа. Бетти сделала шаг на черную влажную землю и огляделась.

Холмы закончились. Этот странный мир Теней имел свои, невидимые глазу, границы. И они пересекли еще одну границу, пейзаж изменился так же резко и неизбежно, как при выходе из Леса в Холмы.

Черная земля, густая и влажная, пузырилась под их ногами, от нее поднимался еле заметный пар. Бетти заметила краем глаза, что Рубашечник присел на корточки и опустил в землю пальцы. Рука провалилась, он отдернул ее и посмотрел на остальных с растерянным недоумением:

– Она горячая. Земля – горячая.

Мэри-Энн опасливо прижались друг к другу. Туман и дымящаяся земля пугали их.

– Осторожно, – предупредил Охотник. – Это еще не болота, это только подступы к ним.

Он убрал нож обратно в ножны и широкими движениями плеч размял спину.

– Мы должны торопиться. Она знает, где мы. Это ловушка, и нам понадобится все наше мужество, чтобы выбраться отсюда живым.

– Ну не будь ты таким мрачным, – криво улыбнулся Рубашечник, однако побелевшее лицо выдавало его с головой.

Бетти тоже было страшно, но она упрямо вздернула подбородок, напомнив себе, что она – предводитель.

– Вперед! – скомандовала она.

И первая сделала шаг в горячую черную землю, немедленно провалившись почти по щиколотку. Кажется, кроссовки она потом не спасет. Впрочем, решила про себя Бетти, выбраться отсюда живой – уже достаточно. А кроссовки можно и новые купить, были бы ноги, на которых их носить.

За спиной Бетти отчаянно чертыхались, проклиная все болота на свете, Мэри и Энн: их аккуратным туфелькам пришел конец. Рубашечник и Охотник, с одинаково сжатыми губами и зло сощуренными глазами, шли вперед.

Бетти, бросив на них быстрый взгляд, впервые подумала, что они очень похожи. Несмотря на то, что внешне они различались, как небо и земля, в них обоих было что-то неуловимо общее. Излом бровей, манера хмуриться и поджимать рот, привычка ставить ноги, разворот плеч. Бетти прошла бок о бок с ними обоими уже большой путь, но лишь сейчас, застряв в грязи едва не по колено, нашла возможность разглядеть как следует своих спутников. Ей пришло в голову, что только внешние препятствия могут заставить человека остановиться и внимательно посмотреть на то, что его окружает, даже в самой опасной ситуации.

А еще – что сейчас слишком опасная ситуация, чтобы предаваться раздумьям.

Через пару мгновений оказалось, что последняя мысль пришла в голову не только ей. Мэри и Энн переглянулись, Рубашечник стиснул худые пальцы в неубедительные кулаки, а крикнул, махнув рукой:

– Бежим! Нам надо бежать, если мы продолжим идти, мы...

Он не договорил, но спутники и так поняли его. Каждый шаг давался все сложнее. Бетти с усилием вытащила ногу из вязкой топи и попробовала побежать вперед, но у нее не получилось. Даже быстро идти не вышло, не говоря уже о том, чтобы побежать. За ее спиной Мэри-Энн крикнули, будто прочитав ее мысли: