Текст книги "Проблемы сердца и органов кровообращения"

Автор книги: Рудигер Дальке

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

В поисках ближайшей задачи нам может помочь ответ на вопрос: «К чему принуждает меня симптом?» Например, больного стенокардией он принуждает оставаться в пределах установленных симптомом границ. После первого импульса беспокойства, которое отражает отчаянный поиск внешнего источника помощи сердцу, на следующей стадии болезни пациенту приходится отказаться от любой внешней активности и своих интересов и полностью сконцентрироваться на сердце. Поскольку сердце в этой ситуации концентрируется на самом существенном – на выживании – он в переносном смысле должен научиться центрироваться на своей сердцевине и на самых существенных вопросах своей жизни. К его задачам, наряду с концентрацией, относится и самоограничение; и то, и другое является более подходящими сферами для разрешения соответствующей проблемы, чем непосредственно ощутимые стеснение и недостаток. Поскольку сердце сейчас вынуждено довольствоваться самым необходимым, это же требуется и от самого пациента. Действительно необходимое он сможет найти в своем центре – месте, где сконцентрирована его сущность. Это также подразумевает, что ему необходимо подойти к центру своей проблемы. Если он последовательно принимает вызов своей внутренней истины, он сможет постичь принцип твердости на другом уровне, где проблема уже разрешена. Наряду с внутренним покоем (вместо вынужденного бережного отношения к своему сердцу), определенная передышка в череде внешних событий (вместо застоя в коронарных сосудах) даст ему возможность осознать все происходящее с ним и вернуться к собственному сердцу.

Там пациент встретит целую гамму эмоций, которые очень хорошо соответствуют тесноте и твердости его симптома и в которых он до сих пор не признавался самому себе. В первую очередь следует упомянуть страх и ненависть, а также те чувства, которые больше всего связаны с теснотой и закрытостью. Как уже упоминалось, слова «страх» и «теснота» в немецком языке являются родственными (нем. angst – страх, лат. angustus – «узкий»). Кроме того, все ситуации, в которых человек испытывает страх, связаны с сжатием и теснотой на уровне тела: грудная клетка сжимается, дыхание становится напряженным, сосуды сужаются, в результате чего от страха у человека холодеют ноги и руки, все тело «пронизывает холодная дрожь».

Тот факт, что ненависть связана с закрытостью, лучше всего подтверждает противоположный полюс: ненависть противостоит любви, и нам уже приходилось сталкиваться с любовью как с воплощением широты и открытости. Любовь открыта навстречу всему, готова впустить в себя все; ненависть же, напротив, ведет к ограничениям, закрытости и борьбе.

Прежде чем пациент, страдающий стенокардией, направит свои усилия на то, чтобы избавиться от страха и достичь любви, ему необходимо признать свои страхи и ненависть и найти способ выразить их, вместо того чтобы прятать в глубине своего сердца. Прежде чем пациент раскроется навстречу другим людям и ощущениям, он должен открыться этим своим чувствам, что означает также и то, что он должен научиться эти чувства любить.

На том же направлении внутренней работы над собой может быть решена и проблема болевых атак. Вместо того чтобы истязать болью свое сердце, пациент должен научиться направлять свою боль туда, где она действительно востребована, и против тех, кому она действительно адресована. В конце концов, весь комплекс симптомов заставит пациента направить свое внимание на собственное сердце, а также на всю левую, женскую, половину тела. Это может произойти не только под воздействием боли, но и на другом уровне, где проблема уже разрешена. Человек, который прислушивается к тихим высказываниям женской части своей души и понимает нежные движения собственного сердца, не нуждается в душераздирающих криках боли. Однако способности внимательно прислушиваться к своему внутреннему миру – к своей середине – точно так же относятся к соответствующему архетипу, как и вынужденное внимание под воздействием боли.

Этот последний пункт совершенно естественно приводит к примирению с противоположным полюсом, к открытию и расширению навстречу другим людям и потребностям. На основании предыдущих шагов это происходит совершенно естественно, и результат, подобно зрелому плоду, падает в раскрытые руки человека. Тот, кто восстановил порядок вокруг себя и в себе, смог признать собственную зажатость и жесткость, и сумел превратить ее в твердость и последовательность, сможет с легкостью открыться навстречу любви. Ему больше не нужно бояться внешних проблем, поскольку они всегда являются отражением проблем внутренних. Не случайно первая христианская заповедь гласит: «Возлюби ближнего своего как самого себя». Если в этой заповеди мы заменим слово «любить» на слово «открыться», мы поступим в полном соответствии с заветами Христа, в том числе и со второй заповедью, не менее важной: «Любите врагов ваших». Однако врагами больного стенокардией являются его симптомы. Научиться любить эти симптомы и их расшифрованные послания означает открыться им навстречу, что поможет им превратиться в друзей, сопровождающих нас на пути нашего развития.

б) Инфаркт миокарда – разрывающееся сердце

Он имеет множество названий и завоевал печальную известность особенно в последние десятилетия. Известные обозначения – «сердечный приступ» и «удар» – и такие медицинские термины, как «инфаркт миокарда» или «коронарный инфаркт», «острое нарушение кровоснабжения сердечной мышцы» или «некроз миокарда», по сути, подразумевают один и тот же феномен. Несмотря на разные наименования, картина болезни вполне однозначна и впечатляюща. Мы снова сталкиваемся с симптомами приступа стенокардии, но многократно усиленными; пациенту уже не удается сохранять спокойствие, боль очень сильна и представляет угрозу для жизни. Боль опять начинается за грудиной, а затем – как и при стенокардии – распространяется по левой верхней части туловища и руке, а иногда достигает и надчревной области. Примерно половина инфарктов начинается как приступ стенокардии, однако симптомы не ослабевают, а только усиливаются. Длительность приступа превышает 15 минут – он может продлиться несколько часов или даже дней. Тот факт, что приступ не удается купировать с помощью капсул нитроглицерина, для медиков является диагностическим критерием; это легко объяснить, если рассмотреть механизм развития инфаркта. Боли больше не являются предостерегающими криками изголодавшегося сердца; это предсмертные стоны и судороги уже задушенной части сердца. Уничтоженная часть мышечной ткани провоцирует резкую боль, которая сопровождается страхом смерти. Пятая часть пациентов с инфарктом умирает именно в этой острой фазе. Дальнейший прогноз во многом зависит от локализации и объема некротизированной (умершей) ткани и от резервов, которыми располагает сердце. Если область поражения мышечной ткани велика, вероятен летальный исход, а сердце – центр и столица страны нашего тела – становится некрополем, городом мертвых.

В дополнение к симптомам, уже известным нам по приступам стенокардии, наступает целый ряд кажущихся бессмысленными телесных реакций, например, беспокойство и излишняя подвижность пациента, который в первую очередь нуждается в полном покое. Это связано с тем, что тело в ситуации приближающейся смерти исчерпало свои компенсаторные возможности и утратило правильное понимание реальности. Оно испытывает слишком большое напряжение и реагирует соответствующим образом – тошнотой, рвотой и обильным потоотделением.

Аналогичную реакцию мы наблюдаем и в сравнительно безобидной ситуации, когда тело также подвергается чрезмерным нагрузкам, например, при морской болезни. Тогда глаза сообщают в центр управления организмом о том, что тело находится в полном покое, поскольку они не воспринимают движений корабля, находясь в каюте; однако одновременно вестибулярный аппарат, находящийся во внутреннем ухе, сигнализирует в тот же центр управления о резких колебательных движениях; в результате центр управления не знает, какому органу ему следует доверять. В такой ситуации тело начинает испытывать дурноту, оно не хочет сохранять в себе то, что воспринимает, поэтому человек ощущает тошноту, которая заканчивается рвотой.

При морской болезни организм постепенно привыкает к тому, что он не должен доверять своим глазам. При инфаркте миокарда нагрузка на организм оказывается значительно более существенной. Все его реакции ориентированы на выживание и исходят из уверенности в достаточном количестве резервов. Поэтому организм может еще больше увеличить кровяное давление в отказывающей системе, что только усугубляет ситуацию. Организм стремится таким образом показать, что он испытывает сильнейшее давление, однако не существует инстанции, которая могла бы что-то предпринять в связи с этим. То же самое происходит в том случае, когда организм пытается «подогнать» сердце и заставляет его колотиться в ритме настоящего галопа. Большая часть инфарктов связана именно с такими проблемами ритма. Это еще одно подтверждение того, что центр организма потерял равновесие и в нем не осталось никакого порядка.

Возвращаясь к образу столицы, можно сказать, что в системе городского жизнеобеспечения царит полный хаос. Координация действий утрачена, отдельные участки системы разрушены, другие же продолжают работать и пытаются выполнить задачи отказавших клеток, при этом часто используя неадекватные средства. Сейчас многое зависит от того, успел ли город в лучшие времена подготовиться к таким чрезвычайным происшествиям – моделировались ли ситуации высочайшего напряжения, проверялись ли способности различных участков заменять друг друга. Для сердца такой подготовкой являются занятия спортом. Физические нагрузки укрепляют сердце и готовят его к трудностям в системе снабжения, формируя так называемое коллатеральное кровообращение. Это значит, что наиболее нагруженные области сердца снабжаются кровью более чем через один сосуд и благодаря этому становятся менее зависимыми.

Если при приступе стенокардии мы имели дело лишь с более или менее продолжительными забастовками, а при самом сильном приступе – со всеобщей стачкой, то в случае инфаркта имеют место непоправимые повреждения. Наиболее критической является ситуация, когда в пораженной области находятся пути центральной системы передачи информации, которые оказываются заблокированными. Это часто происходит при инфаркте в области правой коронарной артерии, которая снабжает кровью заднюю стенку сердца и, соответственно, синусовый и атриовентрикулярный узлы. Таким образом, сбой может произойти на небольшом участке на окраине и, тем не менее, поразить центральный нерв всего «города» и парализовать всю «страну». В такой ситуации нервы легко начинают вибрировать, и этот процесс затрагивает также и нервы самого сердца. Если же сердце вибрирует, положение становится угрожающим; тем не менее, оно продолжает функционировать в режиме чрезвычайной ситуации. Хотя ритм и уступил место хаосу, даже в этой безвыходной ситуации жизнь цепляется за последнюю соломинку и поддерживается благодаря небольшому количеству крови, которое поступает к сердцу, несмотря на общую катастрофу. Однако если центральные нервы сердца также попадают в зону поражения и начинают вибрировать, транспортировка крови прекращается. Сердце застывает в состоянии абсолютного перевозбуждения, становится странно спокойным, кровяное давление резко падает, и наступает смерть.

Когда жизнь переживает свои последние мгновения, она предлагает нам гротескный образ своих утрированных и преувеличенных проявлений. Все, что еще может, работает на полную мощность, но при полном отсутствии координации эта работа бессмысленна. Утрачена объединяющая центральная идея, которая сливала в единое целое все наполненные смыслом отдельные действия и направляла их к общей цели. Это описание психической ситуации типичного кандидата в пациенты с диагнозом «инфаркт миокарда» незадолго до его наступления. В то время как смерть уже стоит на пороге и ждет первой возможности войти, человек, к которому она пришла, возится с какими-то совершенно несущественными вещами, которые не имеют ничего общего с его истинной проблемой. Прежде чем войти, смерть довольно долго стучит в дверь, однако ее стук никто не замечает. В результате – ее приход становится неожиданным как для самого пострадавшего, так и для тех членов его семьи, которые в чрезмерной суете принимают за жизнь то, что уже давно являлось смертью. Последнее отчаянное сопротивление еще увереннее приводит внутренне гонимого человека в руки смерти.

Наряду с вибрацией и мерцанием сердца, в случае инфаркта смерть находит и другой вход в тело. Самым драматичным является разрыв сердца в прямом смысле слова или, как говорят медики, разрыв миокарда. Он происходит, когда омертвевший участок миокарда настолько велик, что окружающие ткани не могут вместо него принять на себя избыточное давление в фазе систолы. Отмерший участок сердечной стенки не выдерживает давления, и кровь, находящаяся под давлением, прорывается в него и затем наружу. Возникает разрыв в сердце, и кровь изливается в околосердечную сумку. Для такого разорвавшегося сердца и его владельца не существует ни одного шанса на выживание. Во-первых, сердце больше не может перекачивать кровь, и живительный ее поток в прямом смысле слова вытекает из него. С другой стороны, кровь, прорвавшаяся в околосердечную сумку, душит сердце снаружи. Перикард (оболочка околосердечной сумки) настолько неэластичен, что попавшая в него кровь не может уйти дальше. Поэтому с каждым ударом сердца давление в пространстве между сердечной мышцей и перикардом увеличивается. И если сердце до этого момента еще не убивает само себя, то оно становится жертвой внешнего давления. В этом случае смерть наступает так быстро, что медики говорят о секундном летальном исходе; в народе это называют ударом, который потребовал очередной жертвы.

Если разрыва сердечной стенки не происходит, а она лишь слегка подается под воздействием кровяного давления, происходит выпячивание стенки сердца, которое медики называют аневризмой. В этом случае пораженный участок остается растянутым в течение длительного срока, причем этот растянутый и выпяченный участок больше не задействован в сердечных сокращениях, поскольку является отмершим. Таким образом, сердце и его владелец остаются серьезно больными, даже если им удается пережить инфаркт, на месте которого впоследствии возникает рубец. Расширение сердца в переносном, душевном смысле является одной из главных жизненных проблем. Если человек отказывается от воздействия на проблему на душевном уровне, он, сам того не желая, переносит ее на уровень физический – и тогда душевные страдания находят свое воплощение в симптоме физической болезни. Болезненный симптом, проявляющийся в этом случае, особенно неприятен и опасен.

в) Лечение инфаркта миокарда

Разумеется, лечение острого инфаркта миокарда находится в компетенции традиционной медицины – тем более что в этом случае ей есть что предложить в плане интенсивной терапии. Однако вопрос о том, должно ли лечение осуществляться только в реанимационном отделении, как это обычно происходит у нас, остается спорным. Американские исследования показали, что шансы выжить при лечении вне отделения интенсивной терапии существенно выше – разумеется, при условии адекватности этого лечения. ЭКГ и контроль фермента крови лактикодегидразы помогают быстро поставить точный диагноз; кроме того, эти исследования позволяют сделать выводы о локализации и области распространения инфаркта.

В терапевтическом отношении традиционная медицина в первую очередь направляет свои усилия на то, чтобы «успокоить» пациента. Как правило, она добивается этого с помощью химических препаратов, а в случае таких острых болей, как при инфаркте, – с помощью морфия. Разумеется, больному предписывается постельный режим. Однако в этот момент мы уже сталкиваемся с первой проблемой интенсивной терапии. В мире, где царят машины, пациент, жизнь которого находится под угрозой из-за опасного повреждения сердца, оказывается в самой неблагоприятной ситуации (как внешней, так и внутренней) для исцеления сердца, какую только можно себе вообразить.

Современная медицина может оказывать благоприятное воздействие на систему кровообращения, препятствуя ее выходу из строя, – как с помощью медикаментов, так и путем введения в организм дополнительной жидкости (инъекций). Даже если острая недостаточность кровообращения уже наступила, у медицины есть возможность «остановить» пациента на пороге смерти. Соответствующий препарат (артеренол) оказывает биохимическое воздействие и стимулирует артерии, которые уже практически перестали работать. Кроме того, существуют химические препараты, позволяющие снять спазмы сосудов. Опасность повторного образования тромбов снижается благодаря медикаментозному разжижению крови, при этом постепенно растворяются даже существующие тромбы. Самая большая проблема аритмий может быть вполне успешно решена с помощью медикаментов, и даже в практически безнадежной ситуации мерцательной аритмии традиционная медицина имеет шансы. Перевозбужденное сердце приводится в состояние покоя с помощью сильного электрошока и благодаря этому получает шанс вернуться к упорядоченной работе.

Конкретное и символическое значение такой интервенции особенно наглядно помогает оценить эффективность традиционной медицины в этой экстремальной ситуации. Мерцательная аритмия – состояние, при котором полностью нарушается порядок в системе подачи электрических импульсов сердца. Каждая клетка как сумасшедшая посылает импульсы, однако ни одна из них не может пробиться вперед и подчинить себе другие клетки, заставив их предпринимать однонаправленные действия. Иерархия нарушена, сердце осталось без руководства, или же, напротив, у него слишком много руководителей, которые не могут прийти к единой позиции и в пылу своего спора готовы к тому, чтобы в создавшемся хаосе амбиций уничтожить целое. В этой ситуации появляется врач, который одним (электрическим) ударом лишает силы всех противников. Во время паузы, возникшей вследствие этого удара, тот импульсный центр, который остался наиболее сильным после всех потрясений, получает шанс оставить другие источники импульсов далеко позади и взять власть в свои руки. Так интенсивная терапия помогает потерявшему ориентацию сердцу обрести новую иерархию.

Аналогичным образом следует толковать и другие интервенции: когда пациент почти потерял надежду, а кровеносные сосуды практически утратили внутреннее напряжение, так что кровь застаивается в них, а кровообращение останавливается, восстановить кровообращение помогает инъекция гормона стресса – адреналина. Действия врача в данном случае заменяют работу надпочечников и изнутри вдыхают жизнь в теряющий силы организм. Тот факт, что надпочечники пациента уже не справляются с этой функцией, может объясняться тем, что они не имеют достаточного количества собственных резервов, поскольку типичный инфарктный больной находится в состоянии постоянного возбуждения, а содержание в его крови гормона стресса превышает норму.

В условиях коллапса системы кровообращения собственных душевных сил пациента недостаточно для того, чтобы поддерживать жизнеспособность тела. Кровь, символизирующая жизненную силу, останавливается в сосудах. В этой ситуации тело получает жидкость напрямую из капельницы, которая подает эту жидкость непосредственно в вены кровеносной системы. Эта жидкость, по составу сходная с клеточной водой, которую медики называют плазмозаменителем, поскольку она способствует пополнению запасов крови, заполняет образовавшуюся пустоту – в том числе в символическом смысле, поскольку вода является классической стихией души. Таким образом, душа получает новые (как минимум, символические) силы взамен ушедших. Тот факт, что в данный момент организму не хватает именно воды, подтверждается также тем, что в этой ситуации ни одному медику не придет в голову сделать переливание крови. С чисто рациональной точки зрения можно предположить, что кровь была бы в этой ситуации более правильным решением.

Если система кровообращения один раз дала сбой, а в какой-то области сердца образовались сгустки крови, существует опасность, что жидкость затвердеет и на других участках, что приведет к новому застою крови. У человека больше нет сил на то, чтобы поддерживать энергию жизни в текучем – а, значит, живом – состоянии. Врач спасает пациента, оказавшегося в такой ситуации, тем, что предотвращает дальнейшее свертывание крови с помощью химических препаратов. Благодаря принятым мерам в других местах уже не образуются сгустки крови, которые могут остановить поток жизни. Это не помогает полностью разрешить жизненную ситуацию пациента, завязшего в сердечных проблемах, однако в определенный момент дает возможность спасти его жизнь и выиграть дополнительное время.

На том же самом принципе основано и действие морфия. Врач дает пациенту (на материальном уровне) то, чего не хватает его душе, но в этой критической ситуации может быть дано только через тело. Недостаток внутреннего покоя, от которого в принципе страдает пациент и который в этой ситуации представляет угрозу жизни, моментально устраняется с помощью морфия. Само это слово честно говорит нам, что проблема не решается, а лишь отодвигается в сторону, что помогает пациенту пережить опасный момент. Сейчас для пациента лучше «биохимический» внутренний покой, чем его полное отсутствие. Нервозность, беспокойство и бесконечное движение типичны для пациента и для его образа жизни, и именно они привели его на край могилы. Однако в этот напряженный момент его душевные проблемы уже нельзя проработать и разрешить, поэтому остается только бегство к противоположному, физическому полюсу.

Все вышесказанное относится и к ситуациям, в которых спазм коронарных сосудов приводит к началу решающего боя за само наше сердце. В этом случае экстремальной ситуацией управляет аллопатический принцип, и спазмолитический препарат позволяет пациенту достичь расслабления, которое не способствует разрешению жизненной проблемы пациента в целом, однако в данный момент помогает ему одержать победу в борьбе за жизнь.

Вот таким образом лечение острого инфаркта миокарда обеспечивается силами традиционной медицины. Но эти методики настолько же не приспособлены для дальнейшего лечения пациента после перенесенного инфаркта, насколько они необходимы в его острой стадии. Разумеется, пациент, который больше не в состоянии своими силами поддерживать движение своего потока жизни, не отказался бы переложить эту работу на кого-нибудь или что-нибудь другое (например, на медикаменты). Однако в этом случае он останется инвалидом и будет походить на человека, который всю свою жизнь плавает со спасательным кругом только потому, что когда-то он спас ему жизнь. Он просто не использует свои внутренние психические возможности. Если человек всю свою жизнь достигает расслабления с помощью спазмолитиков и обретает внутренний покой и мир за счет применения морфия и транквилизаторов, проблема становится еще более отчетливой. Очевидно, что подобные люди пытаются убежать от чего-то. Это «что-то» – они сами или их жизненные задачи. Медикаменты, упомянутые в последних примерах, рассматриваются как наркотические средства, вызывающие зависимость, однако принцип действия является аналогичным и для других медикаментов, например, для антикоагулянтов.

После интенсивной терапии, с которой великолепно справляются судьба и традиционная медицина, необходимо определить направление развития дальнейшей, заново подаренной жизни. В этом отношении медицина останавливается на уровне внешних явлений. Известно, что курение вредит сердцу и сосудам, поэтому оно оказывается под запретом. При этом не делается никаких попыток изучить в качестве проблемы тот факт, что пациент продолжает курить и тем самым еще сильнее ухудшать свое состояние. Аналогичная судьба ожидает и избыточный вес: установлено, что это серьезный фактор риска, поэтому пациенту рекомендуют бороться с ним с помощью диеты. Однако никто не задумывается о такой «мелочи», как причина, из-за которой пациент, наряду с известковым панцирем на артериях, надевает на все тело еще один панцирь – из жира[12]12
  Ср.: Дальке Р. и М.. Психология синего тумана. Мюнхен: Кнаур-Тб., 1989 (R. u. M. Dahlke. Die Psychologie des blauen Dunstes. München: Knaur-Tb., 1989) и Дальке Р. Проблемы веса. Мюнхен: Кнаур-Тб., 1989 (R. Dahlke. Gewichtsprobleme. München: Knaur-Tb., 1989).


[Закрыть]. Вопросы кровяного давления, потребления соли, уровня холестерина в крови и малой подвижности рассматриваются так же поверхностно. Завышенные показатели снижаются с помощью соответствующих функциональных мер, заниженные – повышаются с помощью таких же мер. Однако несмотря на триумфальное достижение нормальных показателей, сам пациент остается для медиков книгой за семью печатями, а инфаркт – ужасной, но бессмысленной (потому что непонятой) бедой.

Даже при поверхностном рассмотрении можно заметить, что в данном случае имеют место не случайные и лишенные взаимосвязи факторы, а целостная картина – круг взаимовлияющих принципов, которые в целом формируют тот внутренний принцип, который делает инфаркт необходимым. Избавиться от этой необходимости сможет только тот человек, которому удастся своевременно распознать этот комплекс факторов и тем самым предотвратить его превращение в порочный круг. Человек типа «А» живет в состоянии весьма неустойчивого равновесия, поэтому нельзя безнаказанно лишать его таких «вентилей», как курение и переедание, не предложив ничего взамен. Зачастую пациентам не удается отказаться от вредных привычек, не нанеся серьезного ущерба самим себе, а чаще всего они – к своему счастью – просто не в состоянии сделать это. Тот факт, что эти привычки также наносят ущерб их здоровью, наглядно демонстрирует порочный круг, в котором эти люди уже находятся. Каждый симптом и каждая вредная привычка имеют свой смысл, однако избавиться от симптома можно только в том случае, если этот смысл может осуществиться другими путями. В противном случае возникает новый симптом, возможно, еще более опасный, который несет в себе ту же информацию, что и предыдущий. Например, если пациенту запрещают курить, вполне вероятно, что он создаст себе новый «вентиль», который будет заключаться, например, в переедании. Однако эта привычка представляет столь же серьезную опасность для сердца, находящегося под угрозой инфаркта, и поэтому ее приобретение ни в коем случае нельзя рассматривать как прогресс. Если же мы лишим курящего, злоупотребляющего алкоголем и склонного к перееданию пациента всех трех пороков или, иначе говоря, перекроем ему все три «вентиля», становится весьма вероятным опасный взрыв – например, взрыв его агрессивных энергий. Возможно, в течение определенного времени он выдержит отказ от всех вредных привычек, однако чем дольше он будет держаться, тем сильнее будет повышаться давление. Пациент становится подобен паровому котлу, у которого заткнут предохранительный клапан. Такое повышение внутреннего давления становится для инфарктного больного роковым. Неизбежный взрыв котла найдет свое проявление в форме следующего инфаркта (или инсульта). И действительно, какой образ может оказаться более близким к образу котла, взрывающегося под давлением, чем образ разрывающегося под давлением сердца?

При попытках более серьезного лечения мы сталкиваемся с той же проблемой, что и при стенокардии: стремление побыстрее преодолеть достигнутое (хотя и по-прежнему нездоровое) статус-кво вызывает соблазн найти спасение у противоположного душевному физического полюса. И действительно – спасение находится именно там, однако оно достижимо только после выполнения необходимых психологических задач. Чтобы хорошо выучить иностранный язык, нужно сначала мастерски овладеть родным языком, хотя выполнение этой задачи и не принесет такого успеха у окружающих, как изучение нового языка.

С содержательной точки зрения также имеют место те явления, что и при стенокардии, которая, как известно, является предварительной ступенью инфаркта. Разумеется, при инфаркте все выглядит намного более драматично и бескомпромиссно. Если во время приступа стенокардии пациент мог помочь себе сам, приняв капсулу нитроглицерина, то теперь он практически полностью беспомощен и может надеяться только на то, что медицинская помощь не придет слишком поздно. Демонстрация беспомощности продолжается в образе врача скорой помощи, который берет всю инициативу на себя, и в виде палаты интенсивной терапии, где вскоре оказывается пациент. Такой занятой и преисполненный сознания собственной важности успешный человек, который, не зная отдыха, стремился к достижению своих честолюбивых замыслов, все стремления которого были направлены на доминирование и власть, теперь оказался в зависимости от окружающих во всех отношениях. Поверженный герой общества, нацеленного на достижение успеха, ощущает себя как рыцарь, казавшийся непобедимым в своих блестящих доспехах, который вдруг падает, не может самостоятельно подняться и ощущает свою полную беспомощность. Он вынужден признать свою слабость и уязвимость, которую ему весьма отчетливо демонстрируют все обстоятельства.

Поставленный на колени – в унизительную позу покорности – этот человек чувствует себя лишенным всего, что давало ему силы. В данном случае речь идет о покорности по отношению к смерти – а у этого человека действительно не осталось ничего, кроме его жизни. Доведенный до крайности, он сталкивается с тем единственно важным, что у него осталось, – с заботой и болью за свою середину, свое пораженное сердце. На примере этой выходящей из строя середины он может отчетливо увидеть, насколько сильно он сам пренебрегал своими сердечными делами. Теперь ему необходимо признать этот выход из строя, который неизбежно влечет за собой отказ от всего внешнего, и, преодолев страх, лицом к лицу встретиться со смертью и расставанием с этим миром. Возникнет вопрос: «Что же остается?», который поможет отделить все несущественное, принадлежащее этой суетной, напряженной, ориентированной на внешние проявления жизни. И как это уже произошло на уровне тела, на душевном уровне пациент также подойдет к своей середине – к центру своей жизни.

Его следующее место пребывания – палата интенсивной терапии – поможет ему осознать напряженность его положения и погрузит его в мир, состоящий из приборов и самой современной техники, направленной на сохранение жизни. Приборы помогают ему осознать и услышать биение своего сердца, они постоянно контролируют все жизненные функции его организма и подают громкий сигнал тревоги, если сердечный ритм нарушается. Соединенный с приборами множеством трубок и проводов, такой пациент теряет свою значимость для внешнего мира, его роль сводится лишь к выполнению жизненных функций, а сам он становится частью мира приборов. В этот момент он может и должен осознать, насколько сильно он сам склонялся к тому, чтобы уделять все свое внимание правильному функционированию, чтобы выполнять свои задачи подобно машине – надежной и точной, предсказуемой и бессердечной. Разве не он сам добровольно низвел свою жизнь до уровня машинного существования, которое теперь влачит его тело. Ему следует внимательно рассмотреть и принять то мертвое и принадлежащее миру машин и автоматов, что есть в нем. Помимо этого, пациент, перенесший инфаркт, сталкивается с принципом Сатурна, причем это происходит в гораздо более жестокой и беспощадной форме, чем у пациента, страдающего стенокардией. Весь «остаток» его жизни будет состоять исключительно в концентрации на одном предмете – его сердце, его середине. Ему придется научиться концентрироваться на существенном и ограничивать себя. Если раньше он радостно порхал по жизни, подобно мотыльку, и спешил от одного обязательства к следующей интересной задаче, то теперь у него осталась только одна обязанность – сконцентрироваться на собственном центре, найти середину и отказаться от всего лишнего. Под влиянием соответствующих проблем с ритмом у такого пациента может возникнуть вопрос иерархии в его собственной жизни, при этом он, наконец, осознает жизненную необходимость наличия здоровой иерархии. Также со всей очевидностью встанет вопрос о необходимости выбора нормально переносимого ритма жизни. Необходимый сердцу покой вынудит пациента стремиться и сохранению душевного покоя.