Текст книги "Проблемы сердца и органов кровообращения"
Автор книги: Рудигер Дальке
Жанр:
Здоровье и красота
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
По вине синусового узла нарушения ритма случаются крайне редко. Так называемая тахикардия часто проходит после определенного периода тренировок. Нетренированное сердце несоразмерно мало и очень слабо. При самых незначительных раздражителях – психических и физических – оно начинает вести себя невменяемо. Таким образом, неконтролируемые страхи и вызванная ими тенденция к бегству выражаются в ускорении сердечного ритма. Слабое и маленькое сердце проявляет себя как действительно «заячье».
При этом вопрос здесь уже содержит ответ, проблема сама предлагает решение. В долгосрочной перспективе – требуется нахождение уравновешивающего сердечного или жизненного ритма. Но прежде всего надо прислушаться к симптомам. Классическая медицина делает задание здесь достаточно четким. Она предлагает постепенно нарастающими физическими нагрузками приучить сердце к большей выносливости. Речь идет и о том, что касается психического аспекта этой проблемы. Второе предложение классической медицины касается эмоциональной подоплеки. Блокада бета-рецепторов отрезает сердце от всех возбудителей и мешает внешнему, физическому проявлению эмоций. По схожему принципу работают транквилизаторы, предлагаемые классической медициной в качестве третьего средства.
Дисгармония души вносит разлад во внутреннюю жизнь пациента. Дать себе передышку на короткий срок, если человек желает на время оградить душу от внешних раздражителей, действовать так вполне в его интересах. Однако, опять-таки, в долгосрочной перспективе это может привести к проблемам. Как и прочие симптомы, сердцебиение всегда предельно честно показывает, в каком состоянии мы находимся. Символическое значение маленького и слабого сердца становится особенно ясно в сравнении с сердцем большим и отважным.
Сердцебиение при гиперфункции щитовидной железы имеет совершенно другую природу, и причина его уже не в самом сердце, но собственно в щитовидной железе. Не только сердце, но и весь организм в целом испытывает атаку стимулирующих обмен веществ гормонов, которые работают как сильнейшие раздражители. Пациенты чувствуют потребность в движении, несмотря на высокий аппетит, теряют в весе, перестают мерзнуть, зато начинают дрожать от волнения. Глаза навыкате подчеркивают психическую гиперактивность. Все тело и его центр, сердце, подвержены раздражению. Если в предыдущем отрывке, говоря образно, мы рассматривали преследуемого, то здесь перед нами охотник. Он подобен репортеру, в погоне за сенсациями не дающему себе отдыха и подстегиваемому неистовым любопытством. Настоящие репортеры, конечно, не дают себе возможности задуматься о влиянии их образа жизни на сердце. Как всегда, здесь опять страдает прежде всего тот, кто не отдает себе отчета в ритме своей жизни. Прежде всего, конечно, надо полностью осознать, что происходит в вашем теле. Для следующего шага есть две возможности: пациент понимает, что во внешней своей жизни он тоже пытается всячески подстегивать себя и свое окружение. Постепенно он учится распознавать всякого рода чрезвычайные ситуации. Упомянутая активность развивается автоматически из склонности к спешке, суете, устремленности к цели.
Во втором, более тяжелом случае, имеет место спокойная размеренная жизнь, так сказать, вполсилы. В этом случае на сцене тела разыгрывается такая пьеса, которая уже слишком далека от осознания. Человек часто не может не то что ухватить суть своей проблемы, но и хотя бы понять отдельные ее детали. Задача, которую задают телу скрывающиеся в глубине подсознания симптомы, наконец-то выходящие здесь наружу, – не из легких. Однако ее необходимо решить.
Конечно, сердце здесь тоже играет не последнюю роль – особенно при реакциях на все эмоции, имеющие отношение к любви. Тот, кто боится любить, потому что еще не знает, каково это, либо просто полагает, что любви не заслуживает, – старается не думать о своем чувстве, не желает его признавать. В обоих случаях, как всегда, речь идет о том, чтобы довериться голосу собственного сердца и жить в согласии с ним. В том, что касается любви, тоже возможны два варианта. Когда двоих сводит судьба, вполне может разыграться классический сюжет – один влюбленный, который боится велений своего сердца, трусливо сбегает от второго, кто способен прислушаться к своему сердцу. И тогда второй начинает погоню…
Большая часть нарушений сердечного ритма восходит к проблемам конкуренции в сердечной иерархии. Какая-нибудь из «нижестоящих» клеток мешает гармоничной работе синусового узла, упорно стараясь навязать свою программу действий. Когда эта форма переворота удается с первого раза и новый руководящий центр способен утвердить свой суверенитет, все в порядке. Однако если начинаются «распри вокруг трона» и дележ власти, ситуация может привести к самым неприятным последствиям, вплоть до отказа сердца.
Самая удачная диспозиция – это, конечно, изначальная, при которой синусовый узел задает ритм. Если провести политическую параллель, то сердце – однозначный правый консерватор. Когда внезапно другой центр начинает играть первую скрипку, тогда начинаются проблемы. Однако пока поддерживается нужный сердечный ритм, ситуация не выходит из рамок приемлемого. Все происходящее можно сравнить с греблей на «восьмерке» – идеально, если все следуют за рулевым и гребут в одном, задаваемом им ритме, однако если кто-то другой из команды перехватывает инициативу, то всем остальным логичнее всего перестроиться под его манеру. Изначальный лидер теперь – обуза, и лучшее, что он может сделать, – запомнить раз и навсегда, что никогда нельзя ни на миг упускать ситуацию из своих рук. Если же ни одному из гребцов не удастся назначить свой курс, то воцарятся хаос и анархия. И здесь уже немногим вставшим у власти не выдержать атаки большинства. Главное – гребцам не позабыть, что все они сидят в одной лодке. И возможно, они смогут достичь даже большего, чем раньше. Однако при наблюдении за лодкой с берега видно, что она ничуть не продвигается вперед, хорошо если вообще не тонет.
Здоровая иерархия управляющих центров в сердце предлагает шанс разрешения ситуации любой степени трудности. Стоит этой иерархии порушиться, как сердце начинает разрываться между противоположно направленными командами. Несовместимые стремления блокируют его работу. Аритмично бьющееся сердце показывает пациенту, какой разлад царит у него внутри, и решение здесь лежит даже не в том, чтобы сконцентрироваться на чем-то одном, но в том, чтобы рассмотреть внимательнее все противоречащие друг другу интересы, примириться с ними. Тогда постепенно из них выкристаллизуется какое-то одно стремление, и с этим уже можно будет работать.
Помимо тахикардий, за которые надо сказать спасибо синусовому узлу, есть и те, которые вызывает конкурирующий с ним импульсный центр. В отличие от прежде наблюдавшихся, они возникают внезапно и способны довести сердце до скорости от 140 до 200 ударов в минуту. Различают две основные разновидности: доброкачественная, которая происходит от импульсов, идущих из предсердия; и тахикардия, инициируемая желудочком и указывающая на органические пороки мускулов.
Неожиданно возникающее ускорение сердечного ритма при приступах тахикардии ведет к стеснению в груди, к одышке и головокружению и иногда даже к обмороку. Пульс у пациента едва прощупывается, сам он выглядит при этом вялым и бледным. Зачастую это приводит к застою крови в легких или печени. Здесь классическая медицина опять проливает свет на глубинные проблемы.
Помимо успокаивающих седативных средств рекомендуется применять средства для возбуждения блуждающего нерва. Введение в игру двух этих антагонистов приведет сердце в порядок. Ситуация проясняется при случающихся во сне приступах учащенного сердцебиения. Если при пробуждении пациент ничего не помнит, то причина, разумеется, лежит в сновидении – то есть в области подсознания. Пациенты, совершенно очевидно перевозбуждены психически. Душевные переживания загнаны в их подсознание. А подавление собственных скрытых импульсов так или иначе сказывается на физическом уровне. На конкретных примерах почти всегда становится ясно, что же так вывело пациента из себя.
Психосоматика головокружений и потери сознания слишком обширна, чтобы сейчас ее описывать. Но прежде всего, здесь имеет место быть ложь самому себе, а когда самообмана уже недостаточно, пациент прячется от назойливо стучащегося в его разум осознания проблем в собственный маленький мир.
В том, что касается экстрасистол, то при их развитии существует риск паралича сердца. Нерегулярный импульс из нервного центра предсердия опережает синусовый узел и отбирает у него возможность дальнейших синхронных действий. Таким образом, нарушаются иерархические нормы, и столь неожиданный поворот дела приводит сердце в ступор (и в прямом, и в переносном смысле). Как правило, требуется некоторое время, чтобы синусовый узел смог прийти в себя и дать сердцу нужную команду. Пациентам пауза кажется едва ли не остановкой сердца, а следующий удар – чересчур резким. В принципе, экстрасистолы могут быть предвестниками прочих, гораздо более серьезных нарушений сердечного ритма, вроде трепетания предсердий и мерцательной аритмии. Конечно, они встречаются и среди формально вполне здоровых людей.
Эти проблемы дают понять, что центр организма сбился с верного пути. Причина здесь – в особом отношении пациента к определенным областям своей сердечной сферы, которые в итоге демонстративно отказываются выполнять свои функции. Тот, кто в данной ситуации дает им поблажку, не готов подчиниться высшей цели, но следует собственным сиюминутным интересам. Он совершенно точно хочет плыть против течения, привлекая к себе тем самым внимание. Все это естественно, подсознательно – только честность сердца выводит такие устремления на поверхность. Причины такого выхода из строя сердечного механизма многочисленны и всесторонне изучаются медиками. Они простираются от столь серьезных причин, как операции на мозге, и до всех возможных форм нервозности. Также к этому списку нужно отнести злоупотребление возбуждающими средствами, недостаток сна и увлечение кофе, сигаретами в большом количестве. Переполненный желудок так же может стать камнем преткновения, как и вздутие или такие серьезные заболевания, как миокардит и коронарный склероз, доводящий проблему вплоть до инфаркта. Словом, есть не так уж много вещей, о которые сердце не споткнется.
Тот, кто страдает от экстрасистол, выпадает из ритма, не отдавая себе в этом отчета. Это дает ему понять только его сердце. Задача первостепенной важности для него состоит, таким образом, в том, чтобы сознательно выпасть из некой жестко заданной роли. Тогда, несмотря на стремление пациента к оригинальности, сердцу не придется работать сверх нормы. Но самое главное – это научиться жить в гармонии с собой и найти свой собственный путь. Иногда для этого нужно разрушить определенные общественные рамки. До тех пор, пока пациент делает это сознательно, сердце его тоже не сходит со своего пути.
Сознательное вступление на дорогу индивидуализации – это, конечно, высший пилотаж. Однако даже банальный эпатаж, осуществленный сознательно, гораздо полезнее для сердца, чем жестко заданные рамки поведения. Если кто хочет перешагнуть грань между обычностью и экстравагантностью, должен учитывать фактор времени, чтобы подняться на новый уровень. Твердое решение держать себя в строгих рамках способно подвигнуть сердце на самые неожиданные эскапады, как ничто другое.
Классическая медицина почти не делает исключений. Уже многие средства для болезней сердца и смежных были успешно применены. Профессор Клепциг[20]20
Клепциг Г. Болезни сердца и кровеносных сосудов. Штутгарт, 1972.
[Закрыть], главврач клиники по лечению сердечных болезней, очень честно раскрывает эту тему в одной из своих работ: «…Нельзя обходить вниманием тот факт, что некоторые больные сопротивляются любому лечению и продолжают жаловаться при этом на ухудшение своего состояния. Им можно посоветовать лишь привыкнуть к неудобствам и воспринимать их как должное». Эта типичная для классической медицины позиция находится, разумеется, в созвучии с тенденцией психологического замещения у пациента и не сможет помочь в решении проблемы. Глубинный смысл симптомов требует прямо противоположного отношения к ним – пациент должен понять причину помех на пути к выздоровлению, вникнуть в нее. Сознательное принятие этих «схождений сердца с рельсов» – единственный путь к пониманию сути симптомов и возвращению к здоровому состоянию сердечной иерархии.
Когда говорят о трепетании предсердий, то имеют в виду одинаковые вибрации с частотой между 220 и 370 ударов в минуту. Очень редко бывает, что вслед за тем с такой же частотой начинают трепетать и желудочки. В большинстве случаев нервная «линия передачи» сигнала частично блокируется, и тогда от предсердия к желудочку проходит только один из двух или один из трех импульсов. В такой ситуации сердечный ритм остается регулярным. При непостоянной, изменяющейся блокировке возникает аритмия. Когда регулярных сокращений не происходит, их заменяют подчиненные волны сокращений (при мерцательной аритмии) с частотой от 400 до 700 в минуту, что определяют как мерцание, или фибрилляция, предсердий. Если возбуждающие импульсы предсердий слишком часто достигают желудочки сердца, последние лишаются возможности отправлять дальше достаточное количество крови с необходимой силой. Поэтому регулярное блокирование канала связи становится для сердца плюсом и помогает ему продолжать работу.
В случае фибрилляции предсердий желудочки стопроцентно впадают в абсолютную аритмию. Переходы между дрожью и мерцанием могут быть первыми ступенями к более или менее опасному состоянию камер. Кроме того, с медицинской точки зрения они имеют ту же причину (и в своем разнообразии в значительной мере подобны), что и экстрасистолы. В этих бедах повинны циркулирующие импульсы предсердия, которые, возвращаясь на свою отправную точку, сразу же находят возбужденные клетки – и цикл тотчас повторяется.
В подобной ситуации пациент должен отдавать себе отчет в том, что импульсы в центре его жизни движутся по кругу, и, значит, в сфере его информации царит полный хаос. Конкретнее можно сказать, что он находится в ситуации, когда, располагая всей необходимой информацией, он не в состоянии восстановить в своем информационном поле ни порядок, ни иерархию. Он движется по кругу, подгоняемый всевозможными раздражителями, и не находит выхода. Но прежде всего: он не отдает себе полного отчета в своей жизненной ситуации.
Типичный пример – пациент, который до сих пор изводит себя мыслями о разводе десятилетней давности. Вместо того чтобы честно себе признаться в том, что вся его жизнь вертится вокруг этой темы и она уже превратилась в навязчивую идею, он раз за разом возвращается к ней в разговорах. Пример до боли знакомый – пациент упорно не видит своей настоящей проблемы и так и продолжает ходить по кругу.
Симптомы соответствуют многочисленным экстрасистолам и простираются от головокружения, пустоты в голове и тяжести в груди до жалоб на стенокардию. В серьезных случаях это может приводить к потере сознания и припадкам, схожим с эпилептическими, становится возможным даже инфаркт. Большинство пациентов, однако, чаще жалуется на перебои с сердцебиением.
Интерпретация этих симптомов на более ранних стадиях соответствует уже сказанному. Сюда относится и страх, ассоциацию с которым вызывает само слово «трепетать». От страха дрожит не только сердце, но и нервы, и колени. Дрожь от страха затрагивает самое существо человека. Тот, у кого от страха дрожат колени, боится самоидентификации; кто то и дело нервно вздрагивает – самоанализа. Однако человек, у кого трясется уже само предсердие, находится в куда более сложной ситуации – страх нашел пристанище у него в самой глубине существа. Еще немного – и самая сердцевина его жизни будет под угрозой. Также дрожь в сердце, разумеется, напрямую связана с такими жизненно важными темами, как, например, любовь. Пустота в голове из-за недостатка кровоснабжения может указывать на то, что жизненная энергия теперь поступает только центральным областям тела, но не периферии. Потеря сознания лишь подчеркивает подобное положение вещей. Так оба симптома отодвигают голову «на второй план» – кровь сейчас не может обеспечивать изощренную игру ума, организм занят более насущными проблемами. Сильные неприятные ощущения в сердечной области дают понять, где центр «военных действий».
В качестве частых осложнений при таких состояниях выступают эмболии. Но, возможно, еще более актуальна сама ситуация, при которой желудочки приходят в хаотичное движение. При вибрации, которая предшествует мерцанию, циркуляция крови сильно замедляется, в моменты мерцания мышц она практически прекращается – и смерть может наступить в течение нескольких мгновений. Самая частая физиологическая причина гибели – это инфаркт. Мерцание воспринимается сердцем как опасное волнение, как бушующий ураган, и борьба сердца с ним становится смертельно опасной.
Срочные средства, которые предлагает классическая медицина, привносят в своем немного грубоватом духе определенную свежую ноту. При мерцании, которое соответствует резкой остановке сердца, рекомендуется несколько раз ударить пациента в грудную область. Если верить Клецигу, такие удары должны оказаться спасительными. И они несут весьма конкретный посыл: надо пробудиться к жизни, собраться и сконцентрироваться на одной цели, а именно – на самой жизни. Все остальные методы тоже следуют этой очевидной цели. Инъекции локальной анестезии прямо в сердце есть не что иное, как укол в сердце с последующим «обмороком» основного управляющего им центра.
В конце концов, массаж сердца и дыхание рот в рот тоже уместны. Они прежде всего служат для того, чтобы выиграть время, в течение которого организм сможет подготовиться к восстановлению. Руки, массирующие сердце, игнорируют хаос в нем и имитируют его естественные движения. Дыхание рот в рот работает в том же направлении, принуждая потерпевшего к связи с миром, которую он уже не может поддерживать самостоятельно.
Толковать это и прочие пограничные состояния нужно весьма осторожно и внимательно. К примеру, за каждым отказом сердца стоит другой, предварительный, на который никто, вероятно, даже не обратил внимания…
С другой стороны, человек смертен, и он должен понять и принять это. Рано или поздно наступает время проститься с жизнью. Однако отказ от нее может быть и абсолютно сознательным шагом, во время которого человек не только обращается к своему душевному центру, но и объединяется с ним. Возможно, в причудливой ситуации сердечного мерцания речь идет о том, чтобы найти выход из душевного хаоса. Это последний выход на сцену неразрешенной проблемы, самой души, отчаявшейся шагнуть на грань между жизнью и смертью.
Есть множество видов блокад на путях проведения импульсов возбуждения в нервной системе сердца. При блокировке первого порядка время перехода сигнала между предсердием и камерой продлевается. Это нарушение, однако оно еще не вызывает явных симптомов. Такая блокировка может быть как предвестником тяжелого сердечного заболевания, так и возникать при нормальной в целом клинической ситуации. Уже после получения результатов ЭКГ пациент может спросить себя, не замедлены ли, случаем, слегка все его сердечные процессы? Объективно-то они занимают больше времени, чем предусмотрено…
Самое частое нарушение производительности сердца – это блокировка атриовентрикулярного узла второго порядка, этот симптом называют периодика Венкебаха. При ней время между сокращениями увеличивается от удара к удару до тех пор, пока в конце концов работа желудочков не прекратится окончательно. Зачастую этот симптом переходит в блокировку третьего порядка, при которой предсердия и желудочек начинают сокращаться совершенно независимо друг от друга. В первом случае пациент еще в значительной степени остается «на связи», во втором же коммуникация в сердце окончательно нарушена. Оно теперь словно разделено на два лагеря, которые не зависят друг от друга, и работа предсердий становится бессмысленной. Частота сокращений желудочка обычно не выше 40 ударов в минуту, и этого вполне достаточно, чтобы поддерживать кровообращение. Такой вторичный ритм, который иногда может падать даже до 20 ударов в минуту, позволяет вести разве что подобие жизни. Вследствие экстремального замедления работы желудочка минутный объем крови, прокачиваемой сердцем, уменьшается до критической отметки. Все это может в итоге привести, кроме уже упоминавшихся тяжести в груди и потери сознания, к судорогам и припадкам.
Это схожее с эпилепсией припадочное состояние (синдром Адамса Стокса) связано с недостаточным поступлением в мозг кислорода. Припадки дают понять, что тело пытается справиться с новым и не совсем приятным для него положением вещей. К примеру, судорога икроножных мышц после напряженной тренировки ясно дает понять, что болевой порог мускулатурой уже превышен. Все остальные попытки ее напрячь не приведут ни к каким хорошим результатам. Судорога – это последний сигнал. Это проявление внутренней борьбы. Это забастовка. Однако до них доходит крайне редко. Точно так же происходит с мозгом. В таких случаях пациент должен долгое время находиться в горизонтальном положении, чтобы восстановить снабжение мозга кровью.
Сердце с аритмией и тотальной блокадой, конечно, уже повреждено из-за сужения и уплотнения коронарных сосудов, реже – из-за повреждения сердечных мышц вследствие воспаления миокарда (миокардита).
Пациент может вынести из истории болезни, что он слишком далеко зашел в том, что касается сердца, – или дал себя увести. Любая попытка его сердца что-либо предпринять разбивается о кольцо блокады. Он больше не способен поддерживать нужный ритм. Абсолютная аритмия – это просто проявление хаоса, царящего в нашей жизни. Не остается ни норм, ни критериев времени, одна анархия. А поскольку вся жизнь – ритм, то жизни среди всего этого хаоса остается не так уж много.
Методы лечения классической медицины снова проясняют ситуацию. Когда каждый припадок может стать последним, она не медлит и пускает в ход электростимуляторы. Тысячам пациентов уже встраиваются электронные кардиостимуляторы. Даже само слово дает нам понять, что речь здесь идет о достаточно своеобразном способе лечения. Ведь, как правило, встраиваются запчасти в автомобили, но не железки в живых людей.
С технической стороны, это маленький, величиной не более портсигара, электрический передатчик, который, будучи вживлен под кожу у грудной мышцы, снабжает сердце импульсами. Благодаря этому маленькому механизму медицине удалось покончить с сердечным хаосом и установить стабильный и надежный ритм. Однако не все так безоблачно, как кажется. Прежде всего потому, что, если имплантат приживется (что тоже протекает не всегда успешно), он может вместо сердечного ритма начать задавать свой собственный, четко выверенный, но независимый от жизни пациента такт.
В этом случае вся операция уже видится с другого ракурса – ритм жизни теперь задает бездушная машина. Там, где до этого правило умение приспосабливаться к изменчивости жизни и чувств, сейчас господствует механика, которая, разумеется, отбивает такт вне зависимости от любых эмоций или переживаний. Текучесть и непредсказуемость жизни заменена на железную логику машины. Пациент теперь уверен в ходе своего сердца – однако и в ходе своей жизни тоже. Потому что, помните: вся жизнь – это ритм, однако ритм – это не то же, что и такт. С маленьким роботом, помогающим сердцу не выходить из колеи, медицина вживила в жизнь кусочек смерти. Робот не видит разницы между судорогами или припадками – и тем, как сердце скачет от радости. Теперь вместо живой гармонии в сердце – лишь выверенная хирургами равномерность. В мире, где это считается самым главным, пациенту никогда не доведется узнать, что Жизнь – это нечто большее, чем просто стабильное существование.
В такой ситуации было бы честным объясниться со смертью, коль скоро ее посланник – в вашей груди. И понять, сколько же мертвого и механического теперь в вашей жизни. Страх перед необъяснимым и непредсказуемым поведением собственного сердца, конечно же, берет верх. Однако, когда машине отдается власть в сердце, исчезает не только этот страх, но и само качество жизни. Это знание может помочь прогнать из жизни все то неживое, искусственное, что уже угнездилось в ней. Если мы, говоря о музыке, рассматриваем ритм и такт как две противоположности, то это верно и для сердца тоже. Ритм – это индивидуальность, переменчивость, уникальность, текучесть, все то, что придает музыкальному произведению, как и жизни, его неповторимость. Такт же вносит в него порядок, меру. Такт без ритма мертв, но и ритм без такта хаотичен.
Кто в результате многочисленных сбоев сердечного ритма все же обзавелся имплантатом, должен помнить, что он в значительной мере отказался от своей уникальности. Если сердце совсем не удается вразумить, кардиостимулятор, конечно, идеальный выход, однако у всего своя цена.
Зачастую его имплантируют, если сердце уже не может поддерживать нужную частоту сокращений. Более современные стимуляторы включаются только в том случае, если сердце действительно в этом нуждается, а не работают перманентно.
