Текст книги "Огонь в его объятиях (ЛП)"

Автор книги: Руби Диксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

«Что значит «ни то, ни другое»?» – Дах любопытен.

«Я сорвал его сам, чтобы легче было доставить удовольствие своей самке».

Дах урчит от удовольствия. «Смелый шаг».

«Она того стоит. Мне не стыдно».

Между нами повисает долгое неловкое молчание. Дах ерзает на корточках. Кэйл изучает свои собственные когти, длинные и целые.

«Я никогда не думал о подобном, – говорит Кэйл через мгновение. – Я доставлял удовольствие своей паре, но я осторожен со своими когтями».

«Я тоже, но ей нравится… пробовать что-то новое. Моя пара изобретательна».

«Это человеческая черта, которая мне импонирует, – громыхает Дах. – У моей Саши иногда возникают странные, но приятные идеи».

Я что-то бурчу в ответ. «Я это хорошо знаю. Эмма часто удивляет меня тем, как она мыслит. Они не такие, как мы».

«Если они и такие, то мы таких вещей не помним. По крайней мере, я не помню. Все, что я помню о годах, предшествовавших моему безумию, – это вспышки и проблески, – признается Дах. – И не так уж много из этого».

«Мои воспоминания разбиты вдребезги и приходят в основном во сне», – говорит нам Кэйл.

«И мои тоже. – Я думаю о снах, которые у меня были, о горах и песках дома и джунглях врага. – Я думаю о женщине, которая предала меня. Королева. Тебе снится она?»

«Мне не сниться никакая королева», – говорит Кэйл.

«Мне снилась она, – добавляет Дах через мгновение. – Эти сны были не из приятных»

«Согласен. Я думаю, что она – одна из причин, по которой салорианцы могут заманить нас в ловушку своим разумом. Она работает на них». – Даже сейчас одна мысль об этом наполняет меня гневом, тревогой и потерей. Как будто меня предал мой самый старый друг.

«Мои сны немного другие, – говорит Дах. – Я думаю, что ее похитили салорианцы, и они используют ее так же, как используют наших людей. Я помню это».

Интересно. По какой-то причине я нахожу это обнадеживающим.

«Ты думаешь, это она отправила нас через Разлом?» – Я думаю о зеленой пульсирующей ране в небе и мысленно содрогаюсь.

Эмма автоматически посылает мне утешительные мысли, чувствуя мое огорчение даже во время разговора с другими женщинами. Я отвечаю лаской мыслей. Я не хочу, чтобы она волновалась. Это всего лишь воспоминания. Теперь они не могут причинить мне вреда.

«Королева – это наше прошлое, – говорит Дах. – Наши пары – это наше будущее».

Я полностью согласен. Я бы не вернулся домой ни ради королевы, ни ради моего народа, ведь это бы означало оставить мою Эмму позади. Теперь она – мой мир… и это еще одна причина, по которой я должен стремиться уничтожить салорианца. Если он завладеет моим разумом, я не смогу обеспечить безопасность Эммы. Если она не в безопасности… Я рычу при одной только мысли об этом.

«Саша записывает все, что я рассказываю ей о моем прошлом, – признается Дах после долгого молчания. – Иногда я прошу ее перечитывать их мне, и я ничего не помню из того, что там было. Иногда я задаюсь вопросом, есть ли что-то, что мешает нам вспоминать. Что сломан не наш разум, а что-то другое, что мешает нам думать о мире, который мы покинули».

«Еще один салорианский фокус с разумом?» – я спрашиваю.

«Возможно. Кто может сказать? Я помню о салорианцах не больше, чем лицо моей матери».

Я пытаюсь думать о своих родителях. Там нет ничего, кроме тумана. Возможно, Дах прав. Возможно, есть что-то, что мешает нам вспомнить, кто мы такие и что из себя представляем, за исключением самых низменных воспоминаний. Если так, то это очень злая вещь. Я рычу при мысли об этом. «Какая есть причина лишать нас всего?»

«Если бы у меня был такой ответ, я бы также знал, как это исправить», – отвечает Дах, и Кэйл утвердительно рычит.

Возможно, решение состоит в том, чтобы уничтожить салорианца. Или, если уж на то пошло, выяснить, что он помнит, поскольку у него, похоже, разум не затуманен без пары. Он не страдает от брачного безумия, как наши люди. Он не становится жертвой безумия.

Возможно, он и есть ответ на все вопросы.

Эмма

Разговаривая с женщинами, я не могу не испытывать эмоций от своего дракона. Мысли Зора – это маленькие проблески отчаяния, независимо от того, как сильно он пытается это скрыть. Я знаю, что он думает о чем-то, что его беспокоит.

«Ты там, наверху, в порядке? – спрашиваю я, пока Клаудия наливает в наши чашки еще кофе. – О чем вы, ребята, говорите?»

«Ни о чем, – он отсылает обратно. – Просто сны. Воспоминания».

«Плохие?»

«Все они в какой-то степени плохи. Даже самые хорошие – это то, чего у меня больше никогда не будет».

В его словах есть смысл. «Мне жаль, детка».

«Почему ты извиняешься? Не ты провела меня через Разлом. Ты – единственное, что здесь хорошее. – Его мысли одновременно становятся сладкими и знойными. – Ты – самое лучшее, что есть на свете…»

«Остановись, парень. Не прямо сейчас», – поддразниваю я, даже когда заставляю себя сосредоточиться на том, что говорят Саша и Клаудия. Мне немного жаль Эми, потому что ее здесь нет, и было ясно, что ей было грустно из-за того, что пришлось прервать разговор.

– Мы должны что-то сделать с Азаром, – говорит Саша, не притрагиваясь к своему кофе. На ее хорошеньком личике застыло огорченное выражение. – Я ненавижу, что он захватывает других драконов и держит их разумы в заложниках. Я не могу себе представить, каково это было для тебя, Эмма. – Она вздрагивает. – Тебе повезло, что ты вовремя поймала его. Я не знаю, что мы можем сделать, чтобы остановить его.

– Я знаю, – говорю я им. – Мы убьем его.

Глаза Клаудии расширяются.

– Ты бы убила кого-нибудь?

Саша тоже выглядит удивленной. Почему они удивлены?

– Он представляет угрозу, – говорю я им. – Он злой. У него нет совести. Мне что, пригласить его на свидание?

Они обе продолжают выглядеть шокированными.

– Не то чтобы мне доставляло удовольствие убивать этого парня, но посмотри, что он натворил. Он пытался забрать твоего дракона, – говорю я Саше. – Он захватывает «красных» под свой контроль. Он украл разум Зора, пока тот спал. Что, если это случится снова? Даже если мы убежим, мы никогда не будем в безопасности от него. Я осталась с ним и его людьми. Я их знаю. Их невозможно переубедить. А остальные настолько у него под каблуком, что будут делать все, что он захочет, и им наплевать на последствия. Если в них и была хоть капля человечности, то она давно исчезла. – Я качаю головой и скрещиваю руки на груди. – Если только у тебя нет решения получше.

Клаудия качает головой.

– Я не знаю. Это просто так…

– Кровожадно, – шепчет Саша.

– Вы имеете в виду практично, – поправляю я их. – Это «После». Никто больше не присматривает за нами, кроме нас самих. Ты думаешь, если мы проигнорируем Азара, он просто уйдет на покой и будет где-нибудь выращивать цветы?

Саша прикусывает губу и бросает взгляд на Клаудию.

– Она права.

Клаудия кивает.

– Я знаю. Мне не нравится эта мысль, но… Мне также не нравится идея о том, что кто-то захватывает умы драконов, как вирус. – Она прикладывает руку к животу. – Я также должна думать о будущем.

Саша бледнеет.

– Я могу быть тем, кто нажмет на курок. Я не возражаю. – Я не понимаю их сдержанности. Для меня ответ ясен. Если он представляет угрозу, мы его уберем. – Я просто хочу, чтобы он ушел и больше никогда не смог причинить боль моему Зору. Он и так через слишком многое прошел.

Я думаю о порезанных крыльях моей пары и о том, как усердно он работал, чтобы восстановиться, и я просто злюсь. Злюсь из-за того, что Азар считает, что наши жизни значат меньше, чем его. Злюсь на то, что даже в изгнании, даже в мире, превратившемся в дерьмо, кто-то совершает безумные захваты власти и пытается разрушить то немногое, что у нас есть. К черту все это.

– Мы с вами, – тихо говорит Саша. – Дах более чем готов отомстить. – Позади нее я слышу, как дракон рычит в знак согласия.

– Мы тоже согласны, – говорит Клаудия, хотя выглядит немного обеспокоенной и снова трогает свой живот. Может быть, ей не очень нравится завтрак.

«Она вынашивает детенышей. Я чувствую это по ее запаху. Вот почему она волнуется», – говорит Зор.

Ох. Тем больше причин для того, чтобы мы должны действовать.

– Нам нужно это сделать, и мы должны сделать это скорее раньше, чем позже. Я не хочу пытаться сблизиться с Азаром, когда у него будет на побегушках целая армия безумных драконов. Никто не будет в безопасности. Ни вы, ни я, ни те придурки в фортах… никто.

Саша твердо кивает.

– Тогда как нам это сделать? – спрашивает она. – Как нам подобраться достаточно близко, не подвергая наших людей опасности?

Я на минуту задумываюсь, барабаня пальцами по подбородку. По какой-то причине я думаю об Эми, сестре Клаудии. Ее милая, нежная сестра… которая благоухает духами, чтобы скрыть свой запах. Гениальность идеи в ее простоте.

– Мы делаем это так же, как Азар привлекает драконов. С наживкой.

Глава 35

Зор

Той ночью мы с Эммой смотрим на небо еще долго после того, как остальные легли спать. Мы остаемся с Кэйлом и его парой в их башне, но этажом выше. Эмма хочет, чтобы у нас было уединение, и я согласен. Мы не возражаем против прохладного ночного воздуха или сильного ветра… но мы не думали, что увидим еще одного дракона, пытающегося подлететь к Разлому этой ночью.

– Другая женщина, – бормочет Эмма, ее взгляд устремлен в небо. Я чувствую смятение и страх, бурлящие в ее сознании. – Думаешь, у нее получится?

Я крепко прижимаю к себе свою пару, мои руки обнимают ее за плечи. Я наблюдаю за самкой, которая с трудом карабкается вверх. Ее не сопровождают ни мысли, ни ментальные образы. Она – оболочка, и к тому же борющаяся. Ее крылья отчаянно бьются, и она подпрыгивает, пытаясь набрать высоту. Это наполняет меня глубоким чувством сожаления. «Я не думаю, что она это сделает».

Как будто самка слышит мои слова, она сильно порхает в небесах, а затем резко дергается, камнем падая на землю далеко внизу. Эмма отворачивается, утыкаясь лицом в мою кожу.

– Я не могу смотреть.

Я знаю. Но кто-то должен это увидеть. Кто-то должен запомнить. Я пытаюсь запечатлеть в своем сознании образ женской смерти, надеясь, что даже если мою память снова украдут, я запомню это. Я буду помнить, каково это – наблюдать, как одна из моих людей-дракони разбивается насмерть, и знать, что она даже не осознает этого. Что другой, незнакомец, украл то немногое, что у нее было, и использовал ее в своих целях.

Самка исчезает из виду. Я напрягаю свои мысли, почти надеясь на какое-то подтверждение ее смерти – или спасения, – но не слышу ничего, кроме гулкой тишины. Азар украл даже это. Я глажу Эмму по волосам, крепко прижимая ее к себе, вдыхая ее аромат. Моя пара в безопасности здесь, в моих объятиях. Я не позволю Азару причинить ей вред. «Все кончено», – говорю я ей.

Эмма, вздрагивая, поднимает голову.

– Она не выжила?

«Нет. Я не думаю, что какая-нибудь самка выжила бы. Они меньше самцов и созданы для скорости. В ее крыльях нет той силы, которая есть у самца».

– И все же он все еще продолжает пытаться отправить их в Разлом, – с горечью говорит она. – Какой придурок. – Она качает головой и смотрит в ночное небо, ее мягкие губы сжаты в жесткую линию. – Он продолжает посылать женщин, потому что это все, что у него есть. Должно быть, он придумал, как заманивать женщин. Он не может заполучить мужчину без женщины. Молодая, незамужняя женщина. – Она поднимает на меня взгляд. – Вот почему наш план должен сработать. Ты плохо думаешь обо мне за то, что я стремлюсь убрать этого ублюдка?

«Нет. А я должен думать так?»

– Мне кажется, остальные немного обеспокоены тем, что я жажду мести. И я думаю, что это часть проблемы. Иногда я думаю о своем брате. Я представляю, что бы с ним случилось, если бы он не связался с кем-то вроде Азара. Бойд не был ангелом, но и не отличался большими амбициями. Он, вероятно, долгое время жил бы сам по себе, разъезжая из города в город и ведя себя немного неуклюже и дерьмово, но в основном безобидно. Азар превратил его в проблему. Я не могу не винить в этом Азара. И все же, в то же время, это не то, почему я хочу уничтожить его.

«Наверное, потому, что он причинил мне боль».

Эмма кивает, и ее глаза поблескивают в темноте.

– Потому что он причинил тебе боль, и ему было все равно, сколько он разрушит, держа тебя в плену. Потому что ему все равно, скольких людей он погубит – твоих или моих, – просто чтобы посмотреть, сможет ли он вернуться через Разлом. Ему наплевать на любую жизнь, и пока он рядом, мы никогда не будем в безопасности. Мы никогда не будем свободны, и я хочу знать, что ты можешь спать по ночам и не беспокоиться о том, что кто-то собирается завладеть твоими снами. Я хочу, чтобы у тебя здесь была хорошая жизнь, даже если ты не сможешь вернуться. Я хочу, чтобы ты мог не торопиться и позволить своим крыльям восстановиться. Я хочу, чтобы ты мог жить хорошей жизнью. Ты заслуживаешь этого после того, через что тебе пришлось пройти.

«У меня действительно хорошая жизнь, – говорю я ей. – Мой разум цел. Мой живот полон. У меня есть пара, которая невообразимо красива, умна и сильна. Я больше ни о чем не могу просить».

– Ты мог бы попросить свои воспоминания, – шепчет она. – Ты мог бы попросить показать тебе свой дом.

«Мой дом здесь, с тобой, – просто говорю я ей, убирая волосы с ее лица. – И я создам новые воспоминания, когда моя пара будет рядом со мной».

Она поднимает ко мне лицо, безмолвно прося о поцелуе. Я нежно прикасаюсь губами к ее губам. Она прижимается ко мне, явно встревоженная, и через мгновение шепчет:

– Правильно ли мы поступаем?

«Ты считаешь, что это правильно?» – спрашиваю я ее.

Эмма кивает.

«Тогда это все, что имеет значение. – Я глажу ее подбородок, обводя нежные косточки. – У тебя доброе сердце. Никогда не сомневайся в этом».

– Может, у меня и доброе сердце, но это потому, что у меня потрясающий партнер, – бормочет она, и ее рука скользит ниже, чтобы погладить мой член. – Давай пойдем спать.

Я знаю свою вторую половинку достаточно хорошо, чтобы точно знать, чего она хочет. Она думает не о сне, и я издаю низкий горловой рык от удовольствия при осознании этого. Я запускаю когти в ее густые волосы, прижимая ее к себе. «Тебе придется молчать, пока мы будем совокупляться, иначе ты разбудишь своих друзей».

«Я могу молчать», – посылает она мне озорство и нужду в ее глазах.

«Ты хочешь сказать, что я шумная?»

«Да, это так, – отвечаю я и беру ее на руки, перенося на одеяла, которые мы расстелили для нашего сна этой ночью. – Каждый раз, когда я пронзаю тебя своим членом, ты кричишь, как будто тебя ранили».

Она прикрывает смех рукой. «Вранье. Все это ложь. Я тихая. Это ты такой шумный. Ты ворчишь, ревешь и производишь столько шума, что заглушаешь меня».

«Тогда мы посмотрим, кто будет шуметь, когда я прижмусь ртом к твоему влагалищу».

Ее глаза вспыхивают обещанием. «Я не буду шуметь, если ты дашь мне что-нибудь пососать».

И теперь я тот, кто стонет от желания.

Глава 36

Эмма

На следующее утро, ясное и раннее, я сижу верхом на своем драконе в своем новом шикарном седле, положив руки на луку, и жду.

– Есть какие-нибудь новости, детка?

«Кэйл говорит, что баннер скоро должен быть готов. Терпение».

– О, я терпелива, – говорю я вслух для нашего пассажира. – Это бедняжка Эми страдает.

Позади меня Эми морщится в своем странном наряде.

– Во всем этом пластике действительно жарко, – говорит она мне, крепко обнимая меня за талию. – Я более чем готова избавиться от этого на своем теле. Я потею как сумасшедшая.

– Твой аромат становится нежным и сочным для нашего следа.

– Отлично, – бормочет она, но в ее голосе нет энтузиазма. Я бы тоже не была такой, если бы мне пришлось надеть мешки для мусора с головы до ног, в которых для лица был вырезан лишь маленький кусочек. Это совершенно нелепый наряд, но драконы согласились, что, когда Эми вот так закутана в пластик, ее запах ничтожен. Что хорошо, поскольку мы не хотим, чтобы ее запах вернулся в башню Клаудии.

Все это – часть плана.

Вдалеке, на крыше соседнего здания, разворачивается что-то белое. В тот же момент Зор посылает мне сообщение: «Плакат готов. Кэйл говорит, что мы можем начинать».

Я прищуриваюсь на баннер и подношу к лицу бинокль.

– Думаю, мы готовы, Эймс.

– Все в порядке? – нервно спрашивает она.

– Ага, – я читаю баннер вслух. – «Помогите, моя сестра Фелиция пропала. Она очень молода. Если вы найдете ее, пожалуйста, приведите ее в это здание. Награда!!!» – Я убираю бинокль обратно в футляр и отстегиваю ремни безопасности, затем спрыгиваю со стороны Зора. – Хех. Твое вымышленное имя Фелиция. Мило.

– Отлично. – Она нервничает, неуклюже сползая на землю рядом со мной. – Так что я должна просто… э-э-э… сделать это?

– Ага. Не стесняйся раздеваться.

– Раздеться догола? – ее голос похож на писк. – Я думала, мы просто собираемся снять с меня одежду и таскать ее по городу?

– Так и будет, но если хочешь, можешь раздеться. Я просто поддразниваю. – Я одариваю ее жизнерадостной улыбкой. – Не волнуйся. Зора не интересуют ничьи сиськи, кроме моих.

Мой дракон весело урчит. «Твои сиськи просто великолепны. Меня совершенно не интересует тело другой женщины».

– Понятно, – голос Эми звучит неуверенно. Она снимает покрывало с мешка для мусора, а затем вздыхает с облегчением, вытирая лоб. Ее волосы прилипли к голове от пота, а щеки раскраснелись от напряжения. – Я надела дополнительные слои одежды. Я… я должна снять их все?

Бедняжке, похоже, действительно не по себе.

– Как насчет того, чтобы сначала отдать нам пропитанный потом нижний слой, а когда он высохнет, мы заменим его на свежий? Так что тебе не обязательно быть голой.

Взгляд, который она бросает на меня, застенчиво-благодарный. Она двигает своим телом под одеждой, снимая футболку, а затем юбку, обе вещи влажные от пота. Она протягивает их мне, а затем снова вытирает лоб рукой.

– Вытри пот своей рубашкой, – говорю я ей. – Мы хотим запаха как можно больше. – Я беру одежду и приношу ее Зору. – Как они пахнут, детка?

Дракон наклоняет свою большую голову, и его ноздри слегка раздуваются. Он слегка отшатывается, подергивая носом. «Они пропитаны ее ароматом. Мы можем это использовать».

– Ладно, хорошо. Я собираюсь привязать их к твоему хвосту. Дай мне знать, если узлы затянутся слишком туго, хорошо? – Я посылаю ему нежную мысль и спускаюсь трусцой к его задним лапам. Его большой хвост слегка приподнимается над землей, чтобы я могла надеть на него одежду Эми, а затем я играю с тканью, завязывая ее узлом, пока она плотно не прилегает к его чешуе. – Хорошо?

«Хорошо, – мой дракон соглашается. – Забирайся обратно, и мы пойдем».

Я подхожу к Эми.

– Хорошо. Мы возвращаемся наверх. – Я помогаю ей снова забраться в седло, а затем пристегиваюсь сама. Мгновение спустя мы трогаемся с места, и я оглядываюсь назад, наблюдая, как Зор волочит свой хвост по пыльной, разбитой дороге.

Идеально. План продвигается так, как и должен быть. Баннер – это, конечно, уловка. Никакой Фелиции нет, никто не пропал, и никого не собираются бросать в этом здании. Это все для того, чтобы избавиться от ублюдка. Он не умеет читать по-английски… но его люди умеют. Они захотят молодую девушку, и запах Эми подтвердит это, если чувства Азара хоть в чем-то похожи на чувства других дракони.

Мы заманим их в здание, а затем уничтожим. Я чувствую прилив восторга, когда мы идем по улицам.

Мы сделаем это. Мы победим. У Азара нет ни единого шанса.

– Это работает? – шепчет Эми, прижимаясь к моей спине, пока Зор бредет по городу. Вверху Дах и Кэйл несутся сквозь облака, их пары у них на спинах. Они создают помехи на случай, если другой дракон решит прилететь и проверить оставляемый нами след.

– О да, – говорю я и практически хихикаю от радости.

Иди и возьми это, сукин ты сын.

Эми

На улице жарко и липко. Солнце поджаривает меня заживо после нескольких месяцев прятания в здании, и я почти уверена, что моя кожа головы горит от лучей, которые безжалостно падают сверху. Жарко, в воздухе пахнет гарью, и вдоль всей дороги, по которой мы едем, разбитые машины. Я цепляюсь за Эмму, и седло неприятно сдавливает мне зад, а моя больная нога ноет так, словно я простояла на ней несколько часов.

Я еще никогда не чувствовала себя такой… живой… в вечности.

Дует свежий ветерок. Вдалеке щебечут птицы. Воздух полон всевозможных свежих запахов – как хороших, так и не очень. Здесь нет духов. В моей маленькой комнатке, похожей на «горячую коробку», меня не душит застойная жара. Солнечный свет необычайно ярок, и мне это нравится.

Я хочу остаться снаружи навсегда и быть свободной, но я знаю, что не могу. Даже сейчас при мысли о возвращении в свою комнату, запертой, скучающей и, о боже, такой чертовски одинокой, мне хочется кричать.

Я вытаскиваю из кармана комок ткани и крепко сжимаю его в руке. Это мои трусики. Никто не видел, как я снимала их, когда переодевалась. Я намеренно сняла с себя одежду под рубашкой и юбкой, потому что не хотела, чтобы Эмма видела, чем я занимаюсь. Я имею в виду, да, я стеснялась при мысли о том, чтобы раздеться перед ней и ее драконом, но у меня был скрытый мотив. Мои трусики теперь крепко зажаты в руке, и я жду подходящего момента, чтобы сбросить их. У меня перехватывает дыхание, и я чувствую, как мое сердце колотится одновременно от возбуждения и ужаса.

Хочу ли я это сделать? Могу ли я? Знаю ли я, во что ввязываюсь, если поступаю подобным образом?

Я закрываю глаза, и прохладный ветерок треплет мои волосы на потном лице. Он пахнет травой и далеким пеплом, но в то же время пахнет свежестью. Чистый.

Это решает за меня. Я хочу этого.

Тяжело сглатывая, я жду, пока мы не проедем мимо высоких зарослей тростника, которые перерастают древний бордюр и выливаются на дорогу. Мы ковыляем мимо, дракон движется медленно и виляет хвостом взад-вперед. В последний момент я швыряю свои трусики в траву.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что Зор выкрикнет предупреждение. Жду, когда Эмма спросит меня, какого хрена я делаю. Но никто ничего не говорит. Никто этого не заметил. Вместо этого Эмма тихо посмеивается и что-то бормочет себе под нос, поглаживая чешуйчатую шею своего дракона. Я чувствую урчание глубоко в брюхе дракона, похожее на смех. Они не обращают на меня никакого внимания.

Я закрываю глаза и загадываю маленькое желание.

Пожалуйста, найди меня. Кто-нибудь. Кто угодно. Я не могу продолжать жить в тюрьме. Найди меня… и люби меня.

Глава 37

Эмма

Проходит час за часом тишины.

Мы ждем, готовые встретить Азара и его людей в здании с баннером, развевающимся на ветру. Эми вернулась домой, надежно укрытая и надушенная в своем убежище, Клаудия нависает над ней и следит за тем, чтобы она была защищена. Я знаю, Клаудия сердита на меня за то, что я использовала ее сестру в качестве приманки, но она знает, что это правильный поступок.

План должен был сработать идеально, но по мере того, как проходит ночь и приближается рассвет, а по городу даже не проносится мотоцикл, я вынуждена признать, что Азар не попался на нашу удочку.

Он не придет за «Фелицией». Никто не придет. Он не посылает своих людей ловить молодую, свежую самку для приманки для дракона. Либо он нас раскусил, либо она ему не нужна. В любом случае, он не придет.

Я в отчаянии сжимаю кулаки в своем укрытии на третьем этаже здания. У меня на боку пистолет и три «Молотова». Зор ждет в человеческом обличье рядом со мной, готовый в любой момент перейти в боевую форму. Несколькими этажами выше Кэйл и Дах ждут, пара Даха поблизости и вооружена до зубов.

И все впустую.

«Уже рассвело. Клаудия и Саша собираются отдохнуть несколько часов. Тебе тоже следует это сделать», – Зор говорит.

– Я в порядке, – говорю я ему, поднимая бинокль и снова осматривая улицы внизу.

«Боже мой, если он придет, я почувствую его запах. – Зор убирает волосы с моей щеки своими когтями нежным, любящим жестом. – Ты можешь отдохнуть. Я разбужу тебя».

– Я в порядке, – упрямо говорю я ему. – Я не хочу засыпать. Я знаю, что в тот момент, когда я лягу спать, он выставит свою задницу напоказ, и я хочу быть готовой всадить пулю ему между глаз.

«Хорошо. – Он проводит когтем по моему подбородку. – Но если ты устанешь, тебе следует отдохнуть».

Я не устану. Я знаю, что не устану. Я слишком взвинчена. Слишком озабочена тем, чтобы поскорее покончить с этим. Я хочу двигаться дальше. Я хочу, чтобы наша жизнь двигалась вперед, а мы не можем, пока Азар прячется в тени. Но я киваю ему, и мы снова устраиваемся поудобнее, чтобы подождать еще немного.

Я немного подремываю в течение дня. С этим ничего не поделаешь. День невероятно жаркий, и душная жара действует мне на нервы. Я мечусь взад-вперед между измученным сном и бодрствованием. Здесь тихо, единственный звук – это шум самого ветра.

Здесь нет мотоциклов. Никаких драконов, кроме того, что был рядом со мной. Нет, ничего.

Я ем свою еду, ничего не ощущая на вкус. Я пью, чтобы не напиться, и сжимаю пистолет, надеясь вопреки всему, что он покажет свое лицо. Я знаю, это произойдет в самый последний момент, когда я этого ожидаю. Вот почему я не могу покинуть свой пост. Вот почему я должна оставаться бдительной и готовой.

Моя работа – довести это дело до конца.

***

Сумерки. Бл*ть.

***

Я просыпаюсь на рассвете только для того, чтобы осознать две вещи.

Я проспала почти десять часов.

А Азар все еще не приехал.

Он не придет. Он не попадется в нашу ловушку. Черт возьми. Я сжимаю кулаки, даже когда протираю глаза, прогоняя сон. «Все еще ничего?» – спрашиваю я Зора.

«Ничего. – Его глаза мерцают золотом с намеком на черноту по краям. Он смотрит на пустые улицы, явно расстроенный. – Ни звука, ни запаха. Там ничего нет. Никто даже близко не подошел. Остальные пока ожидают. Кэйл и Дах скоро уйдут. Паре Даха нужен отдых, а Кэйл беспокоится за свою. Мы перегруппируемся и разработаем новый план после того, как все выспятся».

Я должна согласиться с этим. Согласиться с тем, что они предложили. Это правильно и разумно. Мы пришли сюда за помощью, и они оказывают нам ее. Это просто… теперь мы потратили впустую два дня, проявляя благоразумие. Сколько еще драконов погибнет, пока мы будем «благоразумно» ждать? Что я буду делать, если Азар снова поймает моего Зора, пока мы будем «терпеливы»?

К черту это.

«Я согласен, – говорит Зор, подхватывая мои мысли. Он кладет руку мне на затылок и сжимает ее, его прикосновение теплое. – Сделаем это по-своему?»

Меня переполняет прилив благодарности и любви к этому парню. Он понимает, что я чувствую. Он понимает. Мне не нужно объясняться с моим драконом – он знает. Я киваю. «Ага. Мы идем за ним. Ты и я. Мы сделаем это так, как это должно быть сделано».

Выражение его лица исполнено решимости. «Мы позаботимся об этой проблеме, чтобы сосредоточиться на других вещах. – Его глаза становятся прищуренными, страстными. – Например, убедимся, что ты вынашиваешь моих детенышей».

«Убедимся, да? Думаю, это вежливый способ сказать, что ты просто хочешь много трахаться».

«Я не хочу все портить. Я хочу стать твоей парой». – Его губы изгибаются в намеке на улыбку. В этом маленьком выражении столько обещания, что у меня перехватывает дыхание.

«То же самое, детка. То же самое».

Глава 38

Эмма

Как ни странно, Зор помнит дорогу к крепости Азара. Или, скорее, его собственный запах все еще достаточно густ на земле, даже спустя недели, чтобы он мог отследить его. Я еду верхом на нем, мой пистолет прижат к боку, на голове шлем и защитные очки. На мне даже пуленепробиваемый жилет, который я нашла в старом армейском магазине. Я готова ко всему.

«Никто не заходил сюда уже несколько недель».

Ладно, готова ко всему, кроме этого.

– Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, они ушли?

«Азар еще не ушел. Это все, что мы знаем. – Мысли Зора ироничны. – Но это странно. У его людей очень мало следов, указывающих на то, что они были здесь. Я также не чувствую запаха их металлических вещей».

Ни мотоциклов, ни мужчин. Я не понимаю.

– Значит, ты думаешь, что мы идем в ловушку?

«Я не знаю… но я знаю только один способ выяснить это».

– Да, я тоже. – Тьфу. Я не уверена, что мне нравится эта мысль, но пока мы знаем, что это ловушка, надеюсь, мы сможем противостоять ей. – Все еще хочешь идти вперед?

«Всегда».

Я тоже. Я не смогу спокойно спать, пока не узнаю, что этот ублюдок умер.

– Тогда мы продолжаем идти.

Мы идем по улицам, большие ноги Зора преодолевают землю. Я больше не устаю. Я слишком напряжена и готова к тому, что что-то – что угодно – должно произойти. Даже кучка вооруженных байкеров, выскочивших на нас, сработала бы для меня, потому что тогда мне больше не пришлось бы задаваться вопросом.

Но там просто… ничего нет.

Я имею в виду, что повсюду разбитые машины и пустые разрушенные здания. На холмах видны участки выгоревшей травы, сорняки, пробивающиеся сквозь трещины, и все то опустошение, которое сопровождает заброшенный старый город. Но по мере того, как мы подходим все ближе и ближе, я вижу на горизонте старый сетевой отель, а Азара и его людей по-прежнему нет и в помине? Я волнуюсь. На данный момент у них должна была быть какая-то охрана по периметру. Патруль.

Что-то.

– Здесь слишком тихо, – шепчу я Зору. – Мне это не нравится.

«Мне тоже. Запахов тоже нет. – Он поднимает свою огромную голову и нюхает воздух, затем оглядывается на меня одним большим драконьим глазом. – Однако я чувствую запах Азара поблизости. И еще один. Все остальные ароматы… очень старые».

– Насколько старые? – спрашиваю.

Он опускает голову и снова принюхивается. «Более свежие, чем мой след, но не недавние. Может быть, несколько дней или дольше».

Значит, где-то между нашим побегом и прошлой неделей все люди Азара исчезли? Они ушли? В этом нет никакого смысла.

Это приобретает немного больше смысла, когда мы продвигаемся вперед, и перед отелем появляется старый флагшток. Металл обгорел и обесцвечен, на бетоне вокруг него виднеется темный круг обуглившегося металла. Повсюду пепел и старые ржавые пятна, которые, очевидно, являются кровью. На самом столбе я вижу наручники, такие же обугленные и обожженные, как и все остальное.

Я морщу нос.

– Думаю, мы выяснили, как он заманивает драконов. – При виде этого у меня слегка подташнивает в животе, потому что ко всему этому пеплу примешаны человеческие кости и останки людей, с которыми я разговаривала и жила рядом в течение короткого периода времени. Я пытаюсь найти сочувствие в своем сердце к ним из-за той уродливой судьбы, которую они постигли… но они были ужасными людьми. Кочевники – особенно кочевники Азара – насильники, убийцы и изгои. Трудно испытывать к ним жалость, хотя никто не должен умирать так, как они.

«Он ждет внутри», – говорит мне Зор, ерзая на корточках. Его мысли показывают мне картинку больших двойных дверей отеля, и я не удивляюсь, увидев, что они все еще целы, а стекло очищено от пепла. В конце концов, Азар любит порядок. Может быть, именно поэтому он сохранил кому-то жизнь – как служанке.