355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Росс Макдональд » Неукротимый враг » Текст книги (страница 15)
Неукротимый враг
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 10:41

Текст книги "Неукротимый враг"


Автор книги: Росс Макдональд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 31

Перед возвращением в Лос-Анджелес я нанес последний визит миссис Флейшер. Когда она открыла мне дверь, на ней была черная шляпа и пальто. Она только что накрасилась, но и под слоем косметики было видно, что лицо у нее одутловатое, а кожа дряблая. Она показалась мне почти совершенно трезвой, только очень нервной и возбужденной.

– Что вам нужно?

– Магнитофонные пленки с записями.

Она развела руками в перчатках.

– Чего нет, того нет.

– Бросьте, миссис Флейшер, вы говорили, что они находятся там, откуда вы могли бы их достать.

– Там их больше нет.

– Вы сдали их в полицию?

– Может, да, а может, нет. А сейчас мне нужно идти. Я заказала и жду такси.

Она начала закрывать у меня перед носом дверь. Я помешал этому. Она медленно подняла на меня глаза.

– В чем дело?

– Я решил увеличить сумму. Плачу вам две тысячи.

Она невесело рассмеялась.

– Жалкие гроши. Курам на смех. Если бы я не была леди, я сказала бы вам, что вы можете сделать с вашими несчастными двумя тысячами.

– С кем вы говорили?

– С очень приятным молодым человеком. Вел себя со мной, как настоящий джентльмен, не то что некоторые. – Она раздраженно толкнула дверь, которую я держал плечом. – Он-то сказал мне, сколько эти пленки с записями действительно стоят.

– И сколько же?

– Десять тысяч долларов! – гордо произнесла она, словно победитель, одержавший победу над неудачником с разгромным счетом.

– Он купил их у вас?

– Может, и купил.

– Понятно. А может, и нет. Сумеете описать мне его?

– Очень симпатичный, с красивыми вьющимися каштановыми волосами. Намного симпатичнее вас. И гораздо моложе, – добавила она, будто бы пытаясь свести счеты со своим бывшим мужем, уколов его старинного приятеля Джека Арчера.

Данное ею описание никого не напоминало мне, разве что Кита Себастьяна, но это было бы мало вероятно.

– Как он назвал себя?

– Он не представился.

Это, по всей вероятности, означало, что ей заплатили наличными, если вообще заплатили.

– Десять тысяч занимают много места, – заметил я. – Надеюсь, вы не повезете их с собой наличными.

– Нет, я хочу... – она прикусила нижнюю губу, запачкав зубы помадой. – Не ваше дело, чего я хочу. И если сейчас же не отстанете от меня, я вызываю полицию.

Как раз этого она ни за что не стала бы делать. Но я уже устал и от нее, и от разговора с нею. Объехав их квартал, я стал ждать на углу. Через некоторое время с другой стороны вывернуло желтое такси. Оно остановилось перед ее домом и коротко просигналило.

С голубой дорожной сумкой из дома вышла миссис Флейшер и села в такси. Я последовал за желтой машиной сначала через весь город, потом по скоростному шоссе на север к местному аэропорту.

Выяснять, куда летела миссис Флейшер, я не стал. Этого уже не требовалось. Она не уехала бы из города, если бы не продала записи.

Я ехал на юг в Вудлэнд-Хиллз, чувствуя себя опустошенным, бесполезным и ничтожным. Наверное, все эти дни я испытывал затаенное желание как-то помочь Дэви, спасти ему жизнь и дать долгосрочный шанс найти и обрести самого себя.

Желание добиться этого для других не ведет ни к чему хорошему и всегда обречено на печальный исход. У Лэнгстонов было желание добиться этого для Дэви, и оно превратилось в загадочный треугольник, означающий совершенно противоположное тому, что он должен был означать. Мое желание добиться этого же для Сэнди начинало не на шутку беспокоить меня.

Бернис Себастьян провела меня в дом. На ее болезненного цвета лице было написано отчаяние, черные глаза лихорадочно блестели. За то время, что я не видел ее, она впервые появилась передо мной неухоженной и неопрятной. Платье спереди было все обсыпано сигаретным пеплом, а волосы не причесаны и не уложены.

Она провела меня в гостиную и усадила в кресло, которое стояло прямо в золотистом отсвете заходящего солнца, бьющего в окно.

– Хотите кофе?

– Нет, спасибо. От холодной воды не отказался бы.

Стакан она принесла мне по-светски, на подносе. Складывалось впечатление, что соблюдением таких условностей она пытается склеить свою налаженную жизнь, стремительно распадающуюся сейчас на куски. Я выпил воду и поблагодарил ее.

– Где ваш муж?

– Уехал по одному своему делу, – сухо ответила она.

– Он, случайно, не ездил в Санта-Терезу?

– Не знаю, куда он ездил. Мы поссорились.

– Не хотите рассказать мне об этом?

– Нет. Мне не хотелось бы никому повторять этого.

В общем, обвиняли друг друга за случившуюся трагедию.

Она села на пуфик лицом ко мне, закинув ногу на ногу и сцепив пальцами колени. Все ее движения были грациозны, и она вполне отдавала себе в этом отчет. Она осознанно повернула передо мной свою красивую голову с разметавшимися волосами.

– Я скажу вам, из-за чего была ссора, если вы обещаете мне ничего не предпринимать.

– Чего я не должен предпринимать?

– Не должны предпринимать ничего, что бы остановило Кита. Это было бы предательством.

– Остановить какие его действия?

– Сначала обещайте.

– Не могу, миссис Себастьян. Я вот что вам пообещаю: я не совершу ничего, что могло бы повредить вашей дочери.

– Но не Киту?

– Если окажется, что их интересы расходятся, я сделаю все, что могу, для Сэнди.

– В таком случае – скажу. Он хочет увезти ее за границу.

– Несмотря на внесенный залог?

– Боюсь, что два. Он говорил о Южной Америке.

– Мысль явно неудачная. Вернуться в Штаты ей будет очень сложно, да и ему – тоже.

– Знаю. Я говорила ему об этом.

– Где он планирует раздобыть денег на поездку?

– Боюсь, у него в планах растратить казенные деньги. Кит уже на грани срыва. Для него невыносима сама мысль о том, что Сэнди предстанет перед судом, а возможно, и сядет в тюрьму.

– Она ведь еще в психиатрической клинике, да?

– Не знаю.

– Так позвоните туда и выясните.

Бернис прошла в кабинет, закрыв за собой дверь. Я слышал, как она говорила, но не мог разобрать слов. Когда она вышла, на ее лице застыло испуганное выражение.

– Он забрал ее из клиники.

– Когда?

– Около часа назад.

– Сказал им, куда?

– Нет.

– Может, он хоть на что-то намекнул вам?

– Утром он говорил, что полетит в Мехико, а оттуда, возможно, в Бразилию. Но он не улетит, не сообщив сначала мне. Хочет, чтобы и я полетела.

– А вы сами хотите?

Она покачала головой:

– Считаю, никому из нас не нужно улетать. Надо оставаться здесь и бороться до конца.

– Молодчина. Правильно считаете.

От моей похвалы глаза у нее зажглись, но вслух она произнесла:

– Нет, если бы я была молодчиной, с нашей семьей не произошло бы этого несчастья. Все ошибки совершила я сама.

– Не хотите назвать их?

– Если сумеете набраться терпения и выслушать. – Она помолчала с минуту, собираясь с мыслями. – Вообще-то, не испытываю желания говорить об этом подробно. Сейчас не время, да и сомневаюсь, стоит ли говорить именно вам.

– А кому стоит?

– Нужно бы Киту. Он все еще мой муж. Беда в том, что мы прекратили говорить уже много лет назад. Начали игру, решив делать вид, что все у нас в порядке, даже не признаваясь друг другу в этом. Кит должен был быть молодым, шагающим вверх по служебной лестнице специалистом, а я – образцово вести дом, давая ему чувствовать себя настоящим мужчиной, что для Кита весьма трудно. Сэнди же должна была радовать нас обоих хорошей успеваемостью в школе и безупречным поведением как в мыслях, так и в поступках. И все это сводится к эксплуатации. Мы с Китом эксплуатировали и друг друга, и Сэнди, а это уже нечто совсем противоположное любви.

– И все-таки повторяю: вы – молодчина.

– Не старайтесь меня утешить. Я не заслуживаю этого.

Но она закрыла глаза и наклонилась, приблизив ко мне лицо. Я коснулся его руками, ощущая ее губы и теплое дыхание на своих пальцах.

Через некоторое время она выпрямилась. Лицо ее стало спокойнее. На нем вновь появилось гордое выражение, делающее его красивым. Она спросила:

– Хотите есть? Давайте, приготовлю вам что-нибудь.

– Не назвал бы это хорошей мыслью.

– Почему?

– Вы же сами только что сказали. Люди не должны играть, делая вид, что все у них в полном порядке.

– Разве это – то, что я стала бы сейчас делать?

– Это – то, что сейчас стал бы делать я. Мы должны заняться кое-чем другим.

Она неверно истолковала мои слова и метнула на меня холодный вопросительный взгляд:

– В самом деле?

– Я вовсе не флиртую с вами. Но вынужден задать вопрос, который, возможно, смутит вас. Он касается половой жизни Сэнди.

Она вздрогнула. Вскочив с пуфика, она отошла от меня в другой конец комнаты.

– Насколько ваша дочь осведомлена в вопросах секса?

Медленно повернув голову, она пристально посмотрела мне в глаза.

– Не имею ни малейшего представления. Никогда не говорила с ней на эту тему.

– Почему?

– Я полагала, она узнает обо всем этом в школе. У них там есть такой предмет. В общем, я считала себя недостаточно квалифицированной для таких бесед.

– Почему?

Она рассерженно посмотрела на меня.

– Не понимаю, почему вы столь настойчиво хотите обсуждать именно эту тему. Она здесь абсолютно ни при чем.

– Люди часто отвечают мне именно так, когда речь заходит о самом главном для них в жизни.

– Секс – вовсе не «самое главное для меня в жизни». Для меня он что есть, что нет. Мы с Китом... – как бы услышав себя со стороны, она осеклась.

– Так что вы с Китом?

– Ничего. Вы не имеете права задавать мне такие вопросы.

Я подошел к ней.

– Скажите мне только одно. Что произошло с Сэнди этим летом – это описанный ею случай в дневнике, который вы замалчиваете?

– Вряд ли он уже имеет значение.

– Все имеет значение.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Вы так действительно считаете, да? Никогда еще не встречала таких, как вы.

– Не будем переходить на мою личность. Сэнди описывала свои ощущения от ЛСД?

– Частично – да. Кстати, совсем забыла. Доктор просил передать вам, что препарат, который вы дали ему для анализа, – ЛСД низкого качества. Сказал, что это помогает объяснить реакцию Сэнди.

– Меня это ничуть не удивляет. Что еще помогает объяснить ее реакцию?

– Он не сказал.

– Я спрашиваю вас, Бернис. Что еще с нею было?

Ее лицо потемнело.

– Я не могу сказать вам. Честное слово, не могу.

– Если Сэнди могла это сделать или это сделали с нею, вы должны быть в состоянии сказать это. Речь идет о ее сексуальных отношениях с Лупом?

Она опустила голову.

– Там был не один. Они ее... они с ней... по очереди. Проделывали разное.

– И она описала это в дневнике?

– Да.

– Можно взглянуть?

– Я уничтожила его. Честное слово. Мне было до ужаса стыдно. Она знала, что я читаю дневник.

– А вам не кажется, что она просила вас о помощи?

– Не знаю. На меня это обрушилось, как удар. Я не могла спокойно думать об этом. Да и сейчас не могу. – Она говорила торопливым монотонным речитативом с явственной панической интонацией в голосе.

– Почему, Бернис? – Я подумал, не произошло ли с ней когда-то в прошлом то же самое.

Подняв голову, она посмотрела на меня с ярко выраженной неприязнью.

– Не хочу больше говорить с вами. Уходите.

– Сначала пообещайте мне одно. Что сообщите мне, когда Кит даст вам о себе знать. Единственное, что я хочу, это поговорить с ним и Сэнди.

– Я позвоню вам. Это – обещаю.

Сказав, что буду ждать от нее звонка у себя в офисе, я вышел из дома. Солнце на западе озаряло своим предвечерним светом вершины гор. И свет этот был окрашен элегической грустью, словно заходящий сейчас огненный шар никогда больше не взойдет. На площадке за домом игроки в гольф как будто куда-то спешили, преследуемые своими удлиненными тенями.

Глава 32

Я купил жареную курицу в пластмассовой корзиночке и поехал к себе в офис. Прежде чем приступить к еде, я проверил, не было ли звонков в мое отсутствие. Оказалось, что звонил Ральф Кадди.

Когда я набрал номер в Санта-Монике, который он оставил, трубку снял сам Кадди.

– Добрый вечер. Ральф Кадди слушает.

– Говорит Арчер. Не ожидал, что вы мне опять позвоните.

– Меня попросила об этом миссис Краг. – Он говорил напряженным от растерянности и смущения голосом. – Я сказал ей, что Джаспер умер. Она хочет поговорить с вами об этом.

– Передайте, что я свяжусь с нею завтра.

– Лучше бы прямо сегодня. Миссис Краг очень хочет вас видеть. Помните, вы спрашивали меня о пропавшем револьвере? У нее есть сведения и об этом.

– Откуда они могут у нее быть?

– Мистер Краг был начальником охраны компании «Корпус Кристи Нефть», когда револьвер был украден.

– Кто выкрал его? Джаспер Блевинс?

– Я не уполномочен ничего говорить вам. Узнайте лучше у самой миссис Краг.

Рабочий день только что закончился, и в Оквуд, в пансионат для выздоравливающих, я ехал по запруженным транспортом улицам и шоссе. Когда в сопровождении сестры я шел по коридору, до моего обоняния донесся запах пищи – кто-то из жильцов обедал. Я вспомнил, что у меня на письменном столе осталась лежать жареная курица, к которой я так и не притронулся.

Когда я вошел к Элме Краг, она подняла глаза от раскрытой Библии. Взгляд был мрачным. Движением руки она отпустила сестру.

– Прикройте плотнее дверь, – попросила она меня. – Очень любезно с вашей стороны, что вы приехали, мистер Арчер. – Она предложила мне сесть, указав на стул с высокой спинкой. – Ральф Кадди сказал, что мой внук Джаспер погиб в железнодорожной катастрофе. Это правда?

– Его тело обнаружили на железной дороге. Мне сказали, что убит он был где-то в другом месте и что сделала это Лорел. Доказательства отсутствуют, но склонен верить этому.

– Понесла ли Лорел наказание?

– Только косвенное и не сразу. Ее преступление помог скрыть один сотрудник здешнего шерифа, точнее – так мне сказали. Но Лорел на днях убили.

– Кто убил?

– Не знаю.

– Ужасное известие, – голос ее был хриплым с присвистом. – Вы говорите, что Лорел была убита на днях. Но вы не сказали мне этого, когда приходили в первый раз.

– Не сказал.

– И что Джаспер умер, тоже не сказали.

– Я не знал этого наверняка и не хотел огорчать вас без надобности.

– Вам следовало сказать мне об этом. Как давно он умер?

– Почти пятнадцать лет назад. Точнее, его тело было найдено на рельсах неподалеку от Родео-сити в конце мая 1952 года.

– Плохой конец, – проговорила она.

– Произошло и еще немало плохого, – медленно продолжал я, тщательно подбирая слова и следя за выражением ее лица. – За три или четыре дня до убийства Джаспера на пляже Малибу был застрелен Марк Хэккет. Очевидно, мы оба были не до конца откровенны друг с другом, миссис Краг. Вы ведь не сказали мне, что ваш муж был начальником охраны в нефтяной компании Хэккета. Я признаю, что мне следовало бы установить это самому, но по определенной причине я не сделал этого. Считаю, что причиной этого являетесь вы.

Она отвела глаза.

– На моей совести лежит слишком многое. Вот почему я и попросила вас приехать, мистер Арчер. Внутренний голос совести постоянно не давал мне покоя все эти годы, но сейчас, когда мой внук Джаспер мертв... – она не закончила, и фраза повисла в воздухе.

– Это Джаспер украл револьвер из здания компании?

– Джо всегда так считал. Джаспер и до того был нечист на руку, мне всегда приходилось запирать кошелек в шкаф, когда он приезжал к нам. А в тот самый день он был в кабинете у Джо.

– В день, когда застрелили Марка Хэккета?

Она очень медленно опустила голову.

– За день до его ужасной ссоры с мистером Хэккетом.

– Откуда вы знаете?

– Он сам рассказал об этом Джо. Хотел, чтобы Джо вступился за него перед мистером Хэккетом.

– В чем было дело?

– В деньгах. Джаспер считал, что законно требует у мистера Хэккета денег на воспитание мальчика. Но ведь мистер Хэккет уже дал раньше значительную сумму Джасперу, когда тот брал в жены Лорел. Это было частью той сделки.

– Вы хотите сказать, что Дэви был незаконным сыном Марка Хэккета?

– Внуком, – спокойно поправила она меня. – Дэви был сыном Стивена Хэккета. Лорел Дадни была одной из служанок у Хэккетов еще в Техасе. Девица она была смазливая, и Стивен сделал ей ребенка. Отец отослал Стивена учиться в Европу, а Лорел он отправил к нам, чтобы мы подыскали ей мужа, пока беременность не стала заметной.

И Джаспер решил сам жениться на ней. Он работал тогда парикмахером и едва сводил концы с концами. В качестве свадебного подарка мистер Хэккет дал им пять тысяч долларов. А потом Джаспер решил, что ему полагается еще. Он приставал к мистеру Хэккету за день до того... – ее аккуратный ротик сомкнулся, и фраза осталась незаконченной.

– За день до того, как он убил его?

– Так Джо всегда считал. Этим он и жизнь себе сократил. Джо был честным человеком, но так и не мог заставить себя выдвинуть обвинение против сына собственной дочери. Он советовался со мной, и я сказала ему, что этого делать не нужно. Так что камень лежит и на моей совести.

– На вашем месте точно так же поступил бы любой другой.

– Все равно это плохо. Но мы постоянно выискивали для Джаспера какие-то оправдания. Еще когда он был маленьким и впервые приехал к нам, он уже был ужасным, необузданным и вспыльчивым ребенком. Воровал, бил и истязал кошек, плохо вел себя в школе. Я сводила Джаспера к психиатру, тот сказал мне, что мы с ним только намучаемся, и посоветовал отослать его. Но я не могла так поступить. В бедном мальчике было не только дурное. – Подумав, она продолжала: – У него были способности к рисованию. Он унаследовал это от матери.

– Расскажите мне о его матери.

На мгновение миссис Краг смутилась. Она неприязненно посмотрела на меня.

– Предпочитаю не говорить о моей дочери. Имею же я право хранить свои чувства в тайне.

– Некоторыми фактами я уже располагаю, миссис Краг. Ваша дочь родилась в 1910 году в Родео-сити. Вам может показаться странным, но у меня есть копия свидетельства о ее рождении. При крещении ей дали имя Генриэтта Р. Краг. Вы звали ее Этта, но в какой-то момент своей жизни она отказалась от этого имени.

– Она всегда ненавидела его. После того как она рассталась с Альбертом Блевинсом, она стала пользоваться своим вторым именем.

– Второе имя у нее Рут, да?

Старуха опустила голову в знак согласия. Она избегала моего взгляда.

– А вторым ее мужем был Марк Хэккет.

– Между этими двумя был еще один, – поправила она меня со старческим стремлением к точности. – Она жила еще с одним мексиканцем из Сан-Диего. Это было более двадцати пяти лет назад.

– Как его звали?

– Луп Ривера. Они прожили с ним лишь несколько месяцев. Он был арестован за контрабанду, и Этта развелась с ним. Потом появился Марк Хэккет. Потом – Сидни Марбург. – Она говорила резким неприятным голосом, словно зачитывала обвинительный акт.

– Почему вы не сказали мне, что Рут Марбург – ваша дочь?

– Вы у меня не спрашивали. Да и потом, какая разница? Я мало общалась с Эттой, после того как она вышла замуж за мистера Хэккета, заняла высокое положение в обществе и стала светской дамой. Она никогда не навещает меня, и я знаю – почему. Ей стыдно за ту жизнь, которую она ведет. С молодыми мужчинами вдвое моложе себя. Семьи у меня как будто и не было. Я даже ни разу не видела своего внука Стивена.

Я выразил ей сочувствие и, попрощавшись, ушел, оставив ее согревать руки своей Библией.

Глава 33

Я помчался в Малибу, забыв о голоде и усталости. Немного не доезжая до ворот усадьбы Хэккетов, мне навстречу проехала машина. Сидевший за рулем был похож на Кита Себастьяна. У самого въезда в усадьбу я развернулся и поехал вниз по склону вдогонку за ним.

Догнал я его у въезда на скоростное шоссе, у знака «Стоп». Он повернул прямо на шоссе, а спустя некоторое время выехал на отводную дорогу, вьющуюся по пляжу. Оставив машину у пляжного коттеджа, в котором горел свет, он вышел и постучал в заднюю дверь. На мгновение на фоне света обозначилась фигура его дочери, быстро открывшей дверь.

Выйдя из машины, я подошел к коттеджу. Жалюзи и шторы были опущены. Свет все равно сильно проникал наружу, но из-за шума волн мне ничего не было слышно.

На ящике для газет и писем стояло имя «Хэккет». Я постучал в заднюю дверь, одновременно повернув ручку. Дверь оказалась запертой. Кит Себастьян спросил, не открывая:

– Кто там?

– Арчер.

Последовало молчание. Дверь не открывалась. Затем Себастьян повернул ключ и отворил ее.

Я прошел мимо него в дом, упреждая его вопросы.

– Что делаете, Кит?

Правдоподобную легенду придумать он еще не успел.

– Вот решил уединиться здесь от всего этого на пару деньков. Мистер Хэккет позволил мне воспользоваться своим личным коттеджем.

Я прошел из кухни в другую комнату. На круглом столике для игры в покер стояли грязные тарелки на двоих. На одном из керамических бокалов краснело полукружье губной помады.

– Вы здесь с женщиной?

– По правде говоря, да. – Он посмотрел мне в глаза, надеясь, что я клюну на это глупое вранье. – Вы ведь не скажете Бернис, правда?

– Она все знает, и я – тоже. Это Сэнди, да?

Он схватил со стола бокал Сэнди. На секунду с его лица сошла маска. Я подумал, что он ударит меня бокалом по голове и сделал шаг назад. Он поставил бокал на стол.

– Она моя дочь. Я знаю, что для нее лучше.

– Видно, поэтому ее жизнь складывается так прекрасно? Это никудышная альтернатива лечению в клинике.

– Это лучше, чем тюрьма. Там ее вообще не станут лечить.

– Кто наговорил вам такие ужасы?

Он не стал отвечать, а просто стоял на месте, тряся своей глупой красивой головой. Без приглашения я сел за стол. Минуту спустя он уселся напротив. Мы пристально смотрели друг другу в глаза, словно блефующие игроки в покер.

– Вы не понимаете. Сэнди и я не хотим оставаться здесь. Все продумано.

– Для поездки за границу?

Он нахмурился.

– Значит, Бернис рассказала вам.

– Хорошо, что кто-то сделал это. Если бы вы сбежали, то потеряли бы американское гражданство. По крайней мере, Сэнди потеряла бы наверняка. И потом, на что вы будете жить в чужой стране?

– Все предусмотрено. Если я буду правильно обращаться с тем, что имею, то вообще смогу больше не работать.

– А я-то думал, вы почти разорены.

– Теперь уже нет. Все встает на свои места. – Он говорил с уверенностью человека, не желающего ничего ни видеть, ни слышать, но был сильно встревожен.

– Пожалуйста, не пытайтесь останавливать меня, мистер Арчер. Я знаю, что делаю.

– Жена отправляется с вами?

– Надеюсь. Она еще не решила. Мы вылетаем завтра, и ей нужно будет решать второпях.

– Считаю, что никто из нас не должен решать второпях.

– Вашего совета никто не спрашивает.

– Однако вы просили его в известном смысле, когда втягивали меня в это дело. Боюсь, что теперь вам от меня не отвязаться.

Мы сидели, глядя друг на друга, два игрока в покер с замаранными руками, которые зашли слишком далеко, чтобы, встав из-за стола, выйти из игры. На мгновение до меня еще явственнее донесся шум океана, а по ногам иод столом пробежал холодный сквозняк. Что-то хлопнуло в другом конце дома, и сквозняк прекратился.

– Где ваша дочь?

Он пересек комнату и распахнул дверь.

– Сэнди!

Я прошел за ним в освещенную спальню. Это была странная комната, такая же странная, как и квартира Лупа. Дикие, необузданные цвета сочно взрывались на стенах и потолке. Посредине, словно алтарь, стояла круглая кровать. На ней была разбросана одежда Сэнди.

Себастьян открыл раздвижную застекленную дверь. Мы подбежали к самой кромке воды. Сэнди заплыла уже за линию прибоя, стремясь то ли выплыть, то ли утонуть.

Себастьян зашел в воду прямо одетым и беспомощно оглянулся на меня.

– Я плохо плаваю.

Его опрокинуло волной. Пришлось вытаскивать Себастьяна из воды, чтобы его не унесло.

– Идите звоните шерифу.

– Нет.

Я залепил ему пощечину.

– Звоните шерифу, Кит. Непременно.

Он побрел по пляжу, спотыкаясь.

Сбросив туфли и почти всю одежду, я устремился в воду за Сэнди. Она была молода, и догнать ее было трудно. Когда я поравнялся с нею, от берега было уже далеко, и я начал уставать.

О моем присутствии Сэнди узнала, лишь когда я коснулся ее. Она широко раскрыла свои темные, словно тюленьи, глаза.

– Оставьте меня. Я хочу умереть.

– Я не дам тебе этого сделать.

– Дали бы, если бы знали обо мне все.

– Я почти все знаю, Сэнди. Поплыли назад со мной. Я слишком выдохся, чтобы дотащить тебя.

На берегу вспыхнуло огромное яркое око поискового прожектора. Оно обшарило весь прибрежный участок поверхности океана и нащупало нас. Сэнди поплыла прочь от меня. Ее белая кожа слабо фосфоресцировала, мерцая в воде лунным светом.

Я держался поблизости от нее. Она оставалась единственной, кого еще можно было спасти. Человек в черном резиновом костюме подплыл к нам на лодке и поднял ее из воды, уже не встретив сопротивления.

Себастьян и капитан Обри ждали нас с одеялами. Вытащив свою одежду из-под ног столпившихся на берегу зевак, я пошел за Себастьяном и его дочерью к коттеджу. Капитан Обри шагал со мной.

– Попытка самоубийства? – спросил он.

– Она месяцами говорила о нем. Надеюсь, сегодняшний случай отобьет у нее эту охоту.

– Не надо рассчитывать на это. Пусть лучше ее семья примет меры предосторожности.

– Я им это постоянно твержу.

– Вы говорите, она вынашивала это намерение в голове месяцами. Стало быть, у нее началось все до этой заварухи.

– Верно.

Мы подошли к коттеджу. Хотя под одеялом меня колотила дрожь, Обри задержал меня у двери.

– Что толкнуло ее на самоубийство прежде всего?

– Я сам хочу поговорить с вами об этом, капитан. Но сначала мне нужно принять горячий душ и вытянуть все из Себастьяна. Где вы будете через час?

– Буду ждать вас у себя в отделении.

Я раздвинул застекленную дверь и вошел в расцвеченную яркими красками спальню. Себастьян, словно часовой, стоял в другом конце комнаты у приоткрытой двери, за которой шумел душ. С его одежды стекала вода. Волосы у него были в мокром песке, а в глазах читалась маниакальная готовность выполнить полученное распоряжение.

– И что же вы планируете делать в течение ближайших пяти или десяти лет, Кит? Вот так сторожить ее, уберегая от самоубийства?

Он озадаченно посмотрел на меня.

– Не совсем понимаю вас.

– Сейчас мы едва не потеряли ее. Вы не можете продолжать рисковать ее жизнью. И не можете стоять рядом, следя за нею все двадцать четыре часа в сутки.

– Я не знаю, что делать.

– Сегодня же опять отвезите ее обратно в психиатрическую клинику. Забудьте про Южную Америку. Вам там не понравится.

– Но я дал слово.

– Кому, Сэнди. Она скорее умрет, чем будет продолжать вот так. В буквальном смысле этого слова.

– Дело здесь не только в ней, – ответил он потерянно. – Что касается Южной Америки, то у меня нет выбора. Это неотъемлемая часть всей договоренности в целом.

– Объясните лучше, о чем идет речь.

– Не могу, я обещал не разглашать этого.

– Кому вы дали обещание? Стивену Хэккету?

– Нет. Это был не мистер Хэккет.

Обогнув круглую кровать, я подошел к нему.

– Я не смогу больше ничего для вас сделать, если вы не раскроете все карты. По-моему, от вас обоих хотят попросту избавиться – от вас и от вашей дочери.

Он упрямо твердил свое:

– Я знаю, что делаю. Не хочу от вас помощи и не нуждаюсь в ней.

– Может быть, и не хотите, но определенно нуждаетесь. Собираетесь вы отвезти Сэнди обратно в клинику?

– Нет.

– Тогда я буду вынужден заставить вас.

– Вы не сможете. Я – свободный гражданин.

– Долго вы им не останетесь. Капитан Обри сейчас ждет меня для беседы. Когда он узнает, что вы покупали и продавали материальные улики по делу об убийстве...

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду пленки с записями, которые вы купили у миссис Флейшер.

У меня было лишь предположение, хотя и основанное на анализе фактов, что пленки с записями тоже являются составной частью всей договоренности в целом, о которой он говорил. И выражение на его лице подтвердило это предположение.

– Для кого вы купили их, Кит?

Он не ответил.

– Кто платит вам за то, чтобы вы увезли дочь из страны?

Он опять отказался отвечать. В дверях за его спиной возникла Сэнди. На ней был чистый желтый махровый халат, после душа она порозовела. Ночной заплыв явно пошел ей на пользу. При виде этого мне стало труднее простить ей ее поступок. Она обратилась к отцу:

– Тебе кто-то платит за отъезд? Мне ты этого не говорил. Ты сказал, что компания выплачивает тебе какую-то сумму в связи с тем, что вынуждена отказаться от твоих услуг.

– Именно так, дорогая. В связи с этим отказом. – Он стоял между нами, глядя то на нее, то на меня.

– Какую сумму?

– Не твое дело, дорогая. Я хочу сказать, позволь мне самому заняться всеми делами. Тебе не нужно забивать себе этим голову.

– Ха, ну спасибо. Деньги тебе дает мистер Хэккет?

– Можно сказать и так. Эта компания – его.

– И ты получаешь деньги, если увозишь меня в Южную Америку? Правильно? В противном случае, не получаешь ничего?

– Мне не нравится этот перекрестный допрос, – возмутился Себастьян. – В конце концов, я – твой отец.

– Ну конечно же, папочка. – Говорила она саркастически, с мрачной интонацией человека, имеющего право на превосходство из-за перенесенной им боли и страданий. – Но я не хочу в Южную Америку.

– Ты же говорила, что хочешь.

– А теперь не хочу. – Она резко повернулась ко мне: – Заберите меня отсюда, пожалуйста. Сил нет созерцать эту сцену. Именно здесь летом я захорошела и поймала сильный кайф, в этой комнате. А это та самая кровать, на которой Луп и Стив «заделывали» меня по очереди. Во влагалище и в задний проход. – Она дотянулась до этих частей своего тела, как ребенок, показывающий, где ему причинили боль.

Ее слова и жесты были обращены ко мне, но предназначались отцу. Себастьян был потрясен. Он сел на кровать, но сразу же резко вскочил, стряхнув с покрывала насыпавшийся с головы песок.

– Не может быть, что ты говоришь о мистере Хэккете.

– Может. Я совсем забалдела тогда и почти не соображала, что происходит. Но всякий раз, когда я вижу Стивена Хэккета, я сразу узнаю его.

Глаза Себастьяна изменились, словно линзы в объективе сложного фотоаппарата. Он хотел бы не верить ей, отыскать какую-нибудь брешь, ставящую под сомнение достоверность сказанного ею. Но это было правдой, и мы оба понимали это.

– Почему ты не сказала мне, Сэнди?

– Вот сейчас говорю.

– Я имею в виду, летом, когда это случилось.

Она презрительно посмотрела на него.

– А откуда тебе известно, что это случилось летом? Я об этом сейчас ничего не сказала.

Он лихорадочно огляделся вокруг и зачастил:

– Твоя мать мне что-то говорила. Я имею в виду, не этими словами. Но что-то было записано в твоем дневнике, ведь так?

– Я описала все именно этими словами, – ответила Сэнди. – Я знала, что Бернис читает мой дневник. Но ни один из вас и слова мне не сказал. Ни единого.

– Я считал, что это должна была сделать твоя мать. В конце концов, я ведь мужчина, а ты – девушка.

– Знаю, что девушка. Выяснила это нелегким способом.

Она была взволнована и разгневана, но говорила скорее как женщина, а не как девушка. Она уже не боялась. Мне подумалось, что она перестрадала свое превращение в женщину, словно непогоду в океане, и что шторм для нее теперь позади.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю