Текст книги "Он изменил мою жизнь (СИ)"

Автор книги: Ронни Траумер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 37

Глава 37

Вика

Я ждала момента, когда он соизволит объясниться, но почему-то сейчас чувствую острое желание оттолкнуть и послать ко всем чертям.

– Ну, говори, – не выдерживаю короткой паузы.

Сердце зашлось в быстром ритме, пальцы рук подрагивают, и хочется выть в голос от осознания, что по-прежнему реагирую на него так чувствительно.

Лёня не торопится открыть рот, он стоит и смотрит на меня. Осматривает с головы до ног, лишь на миг остановив свой взгляд на моих губах. А мне кричать хочется, спросить, почему он так поступил тогда, четыре года назад. Почему, если знал, что уедет, афишировал всему городу то, что между нами? Почему сделал из меня посмешище? Сердце разбил на сотни кусочков и, наконец, зачем заставил меня здесь работать?

– Отлично поговорили, – бросаю и, чувствуя, что вот-вот расплачусь, отхожу в сторону, собираясь уйти и не выглядеть жалкой.

Но едва я шаг делаю, как меня хватают за руку и резко дёргают на себя, впечатывая в твёрдую грудь и буквально выбивая весь воздух из лёгких.

– Я был вынужден, – выдыхает мне в губы. – Нарисовались проблемы, не хотел ставить вас под удар, – произносит, и по глазам вижу, что не врёт.

Либо я такая дура и не отличаю ложь от правды.

– Не бросил бы никогда, – продолжает, пока я молча хлопаю глазами. – Слишком дорога.

– Четыре года решал проблемы? – срывается с моих губ, хотя предательское сердце уже требует пощады.

– Нет, но… – замявшись, он отводит взгляд, при этом прижимая меня крепче к себе. – Не знаю, что… просто не смог вторгнуться в вашу жизнь снова…

– Меня обливали помоями все, кому не лень, – прерываю его, и по щекам стекают первые дорожки слёз.

Он не смог, слышите?!

– Взрослый состоявшийся мужчина не смог. А я смогла? Терпеть смешки в мою сторону, издевательство коллег и то, как люди показывали пальцами на меня? – озвучиваю свои мысли, глотая слёзы.

– Вик…

– Я ждала и верила тебе, – не даю ему открыть рта, иначе никогда больше не решусь высказать всё в лицо. – Ты прекрасно знал мой опыт с мужчинами, знал, как меня растоптали, насколько тяжело было, и поступил ещё хуже. Верила, что ты вернёшься, и все рты закроют, не будут считать меня идиоткой, – каждая моя фраза, слово, заставляют его хмуриться и злиться. – Я любила тебя, а ты просто вырвал моё израненное судьбой сердце, собственными руками разрезал его на кусочки и скормил волкам, – в конце моего монолога я уже в гневе, вся боль, которую я прожила после его ухода, копилась все эти годы, и сейчас пузырь лопнул. – Ненавижу тебя за всё! Лучше бы ты не приезжал к нам, и не знала бы тебя никогда.

– Вика… – делает очередную попытку заговорить.

– Не хочу тебя видеть и знать о твоём существовании, – выпаливаю ему в лицо. – Зачем этот договор с подвохом? Зачем мучить меня и дальше? Решил испариться, так исчезни, у меня другая жизнь, любимый человек…

– Не ври мне, – фыркает, но ноздри раздуваются от злости. – Я бы не подпустил никого… – и тут меня как булыжником по голове.

– Что? – на выдохе спрашиваю, и цепочка воспоминаний падает на меня, словно с высокого здания, образовывая вокруг кольцо. – Те парни… – произношу шёпотом. – Они исчезали после первого свидания, – добавляю, осознавая всё.

Да, я пробовала жить дальше, три раза за четыре года сходила на свидания в поиске тех искр, которые испытывала с Лёней, но так и не нашла ничего. И всё же не теряла надежды, да вот только мужчины убегали от меня сломя голову, не в буквальном смысле, конечно.

– Игорь… – выдыхаю, вспоминая нового коллегу, которого уволили спустя неделю. – Да ты… – от возмущения я даже слов не нахожу. – Ты следил за мной? – поняла и так это, но пусть скажет мне в лицо.

– Присматривал, – признаётся, и от обиды и безысходности из глаз брызгает новая порция слёз.

– Как ты мог? Что это за игра такая? Ни себе, ни людям…

– Ты моя, Виктория, и я тебя никому не отдам, – цедит сквозь зубы, прижимая к себе так, что кости трещат.

– Что ты несёшь? – срываюсь на крик. – Где ты был четыре года? Думаешь, можно вот так явиться и решить за меня всё? – кричу, плачу и кулаками бью его по груди, а он даже не шелохнулся. – Ненавижу!

– Я знаю, – тихо произносит и, дождавшись, когда я выплесну все эмоции на его грудь, зарывается пальцами в мои волосы и, прижав голову к себе, успокаивающе гладит. – Знаю, – повторяет, пока я рыдаю, оставляя свои слёзы на его рубашке. – Но я тебя люблю и никому не отдам. Эти четыре года были сущим адом, думал пройдёт, столько лет прожил без этой любви, а на старости лет головой двинулся… – он делает паузу, глубоко вздыхает. – Не прошло, только хуже становилось.

Не знаю, сколько мы стояли посередине маленькой комнаты, будто застывшие в танце. В тишине помещения были слышны только наши сердца, мои утихающие всхлипы и его мерное дыхание.

Глава 38

Глава 38

Вика

Немного успокоившись, я пытаюсь вырваться из его объятий, но ощущение, будто запуталась платьем в терновом кусте.

– Мне домой надо! – в сердцах бросаю, подняв голову на него.

– Я отвезу, – сухо произносит и смотрит на меня взглядом, от которого можно растаять, как мороженое на солнце.

Не надо! Пожалуйста, не смотри на меня так. Я должна злиться, ненавидеть, оттолкнуть, но это сильнее меня. Чувства к нему сильнее меня самой, объятия его согревают лучше, чем открытый огонь, этот запах, который въелся под кожу и преследует меня четыре года, будто мёд разливается по венам.

– Обойдусь, – бурчу, вопреки мыслям, и наконец выпутываюсь из его лап.

– Вика, – протягивает моё имя, словно пробует его на языке. – Не веди себя как ребёнок. Да, я облажался, но я всё объяснил, – после его слов застываю на полпути к выходу.

Разворачиваюсь медленно и шаг за шагом приближаюсь к нему.

– Объяснил? Ты думал, шантажом заставишь меня работать в твоей гостинице, покаешься, какой ты трус, и я раскрою объятия? – задаю вопросы и вижу по его лицу, что, да, он так и думал.

– А что ты хочешь? Я говорил искренне, признался в чувствах, чего никогда в своей жизни не делал. Что тебе ещё надо? Что нос воротишь... – не успевает договорить, как моя ладонь оставляет след на его щеке.

– Не приближайся ко мне, или я плюну на всё, и даже суд меня не напугает, – шиплю ему в лицо, разворачиваюсь на каблуках и покидаю помещение.

Из здания вылетаю как пуля из дула пистолета, не видя перед собой ничего от пелены слёз. Понимаю, что на общественном транспорте я не поеду, чтобы не ловить на себе чужие взгляды. Забираюсь в такси, которых рядом с гостиницей много, называю адрес, отворачиваюсь к окну и бесшумно плачу.

Возможно, я не права. Лёня и вправду признался, и такому, как он, это наверняка далось тяжело. Но я так не могу. Не могу поверить ему, и снова остаться с разбитым сердцем в руках. Вернулся бы он тогда, даже спустя долгие месяцы, я бы всё простила, поверила и доверилась, но сегодня… боюсь. И это его «нос воротишь» выбило меня из себя.

– Красавица, у тебя всё в порядке? – раздаётся голос водителя с восточным акцентом.

– Всё отлично, – бурчу, так и не повернувшись от окна.

– Нехорошо, когда девушка плачет, – цокает языком. – Обидел кто? – не унимается мужчина.

– Ноготь сломала, – бросаю и больше не отвечаю на его вопросы, только короткое «спасибо», когда выхожу у многоэтажки.

В квартире играет музыка и пахнет чем-то вкусным, а я присаживаюсь на пуфик у входа и смотрю в пустоту, так и не раздевшись.

– Вик, это ты? – слышу голос сестры, но не отвечаю, и тогда она выходит на встречу. – Вик? – Ева смотрит на меня, и не так давно высохшие слёзы снова катятся по щекам. – Мам, ты чего? – опускается передо мной и берёт мои руки в свои. – Что случилось?

Она уже достаточно взрослая, чтобы я могла открыть ей душу. Ева моя сестра, мой ребёнок и моя лучшая подруга, впервые я выкладываю ей всё, как есть, не утаивая ничего.

– Боже, – коротко бросает, обняв меня и давая выплакаться.

И только когда я перестаю, она словно ребёнка раздевает, снимает обувь и ведёт на кухню, где наливает чай.

– Какая ты взрослая у меня, – слабо улыбаюсь, обхватывая чашку обеими руками. – Уже мои обязанности на себя берёшь, – намекаю на то, что когда-то я её раздевала и чаем поила.

– Мне в радость о тебе заботиться, – небрежно пожимает плечами. – И больно видеть твои слёзы опять из-за него, – на этих словах я резко поднимаю глаза на неё. – Что? Или, ты думала, я не слышала, как ты тихо плачешь? Или глаза твои красные и опухшие не видела?

Стыдливо отворачиваюсь, потому что так я и думала, когда рыдала ночами в подушку.

– Я его точно не прощу за твои слёзы, пусть идёт хоть в суд, хоть к чёрту, – яростно бросает. – У меня тоже есть власть, интернет страшная вещь и способен на многое, если только захотеть…

– Ева, – перебиваю её. – Мне очень приятно, что ты хочешь меня защитить, но, при всей моей любви, я не так тебя воспитывала, – говорю мягко, но со строгим взглядом.

– Ой, и помечтать нельзя, – закатывает глаза сестра.

– Лучше скажи, что у тебя там за парень? – меняю тему и вижу, как краснеют щёчки этой партизанки.

– Какой парень? – невинно глазками хлопает.

– Не работает, – мотаю головой с усмешкой.

– Так заметно? – вздыхает, сдерживая счастливую улыбку.

– Как ты сияешь? Конечно, – киваю и делаю глоток ромашкового чая.

– Его зовут Демьян, – говорит, а вместо зрачков сердечки, как в мультиках. – И он… такой разный, – принимается рассказывать. – Красивый до невозможного, никогда не видела таких красивых парней, и даже миллион татуировок на его теле не портит картину.

– Татуировки? – хмурюсь недовольно.

– Угу, – кивает, мечтательно смотря в пустоту. – В университете все видят в нём плохого парня, но он совсем не такой. Правда он ни с кем и не контактирует, поэтому никто и не знает его настоящего, – она всё говорит, а мне всё больше не нравится то, что слышу.

– Почему ни с кем не общается? – спрашиваю, и смотрю на её лицо – она влюблена по уши.

И меня это пугает, не хочу, чтобы, как мне, ей разбили сердце.

– Он перевёлся к нам в этом году, на последний курс, – отвечает, но мыслями она уже не здесь. – Казался таким странным поначалу, загадочным, никто не видел, чтобы он хоть раз улыбался. А я видела, и у него красивая улыбка.

– А он так же считает? Относится к тебе так же, как ты к нему? – задаю вопрос и понимаю, что нужно срочно с ним познакомиться.

– Конечно, – уверенно заявляет, но я вижу, что она ослепла и, возможно, не видит ничего кроме тех сердечек. – Такой нежный, внимательный… – мечтательно проговаривает. – И не подумаешь, что в тюрьме сидел…

– Что?! – резко поднимаюсь на ноги, задев рукой кружку и разливая по столу остатки чая.

Глава 39

Глава 39

Леонид

Мне сорок семь лет, за спиной столько всего, что кожа стальной бронёй покрылась, не было вопросов или проблем, которые я бы не мог решить в два счёта, и чем я занимаюсь? Бегаю за женщиной с цветами, как пацан. Потому что виноват, слишком взрослый, чтобы отрицать очевидные факты.

Планировал вернуться, забрать их обеих к себе домой, в свою жизнь, но не вышло. Едва я приехал, мне на голову свалилась информация, что меня ищут. Для человека, который заработал такие деньги, убирая со своего пути всех в буквальном смысле этого слова, это не так уж и неожиданно. Только думал я, что такие методы в прошлом, но не все вышли из образа.

Такие, как мы, не создают семьи, в частности по этой причине. Ещё тогда, в девяностые годы, мы сами прибегали к подобным способам достижения желаемого. Похищали жён, детей, братьев или сестёр, грани, конечно, не переступали, не такими уж и отморозками были, но это работало. Никто ведь не знал, что с его родными делают в плену, и рисковать никому не хотелось, особенно, когда тебе присылают запись криков или отрезанный палец.

К сожалению, одна из таких афер закончилась печально, женщина не выдержала, и от переживаний у неё остановилось сердце. И, вроде как, я был не при делах, обмен на тот момент уже состоялся – мне кафе в центре города, ему жена целая и невредимая. Для угроз мы сотрудничали с мужиком из местного морга, который обрабатывал части тела, чтобы они выглядели свежими. Так что все её пальцы были на месте, отделалась испугом, но, видимо, сильным, едва в руках мужа оказалась, как взяла и померла.

К чему я поддался воспоминаниям?! Когда вернулся из командировки, где влюбился как мальчишка, начальник безопасности, по совместительству гражданский муж моей матери, сообщил, что подожгли одну из моих гостиниц на юге страны. Убытки неимоверные, раненые сотрудники и даже пара трупов. Пришлось в срочном порядке ехать и разруливать ситуацию. Пока я там разбирался, стараясь хоть как-то утешить потерпевших и не допустить большой огласки произошедшего, здесь начала происходить какая-то херня. Машину, в которой должен был быть я, взорвали, в один из ресторанов ворвались какие-то отморозки и постреляли по бутылкам, убили троих охранников, которые сопровождали меня. И вот последнее дало понять, что меня пугают, пока что. Мы вышли на улицу, собирались ехать домой, охранники стояли рядом с машиной, и вдруг они начали падать один за другим, и только меня ни одна пуля не задела.

Со мной играли, нападая на мои заведения, взрывая машины и поджигая гостиницы. Но когда похитили мою мать, это уже было нихрена не смешно. Две недели рыли город, пока смогли найти её, и то с подачи урода, который «мстил» мне. Сам вышел на связь, сказал, где мать, и потребовал меня вместо неё.

На окраине города, в заброшенном недостроенном здании на краю крыши на стуле сидела связанная мама, одно движение, и она полетела бы вниз, на бетонные плиты. Она не плакала, не боялась, но смотрела на меня прощальным взглядом. Была готова и будто знала, что сегодня она умрёт, смирилась. Я не мог этого допустить, и я вроде не идиот, чтобы явиться на встречу без подмоги, как требовал похититель, тридцатисемилетний сын той самой женщины.

Я не прощаю, когда трогают моих близких, особенно мать, так что вывел его на эмоции, чтобы он отошёл от матери, и дальше снайпер сделал свою работу. Хреново, между прочим, потому что пуля прошла насквозь и затормозила в моей груди. Сантиметр влево, и я лежал бы трупом рядом с чёртовым мстителем. А так лежал на больничной койке месяц и ещё два в реабилитации. В общем, на всё про всё с момента моего отъезда от Виктории ушёл год.

Конечно, я мог ей позвонить, рассказать, что происходит, чтобы она не надумала себе. Но я не привык к такому, и думал, что нахрен ей не надо во всё это вникать и переживать. После первого пожара решил, что быстро со всем разберусь и поеду за ними, но дело затянулось, а потом… Потом просто струсил. Явиться через год и начать оправдываться… ну, я посчитал, что не стоит уже.

Идиот, одним словом.

Не знаю, каким образом, но за короткий срок я её полюбил. Не думал, что когда-нибудь я произнесу эти слова, но вот мне сорок семь лет, и я люблю одну единственную женщину уже четыре года.

Наверное, случился какой-то сбой в прошлом, или фиг знает, как можно объяснить, что такие мужики, как я, отнявшие не одну жизнь, боятся молодых девушек. Но смотрю на своих друзей, Марата и Сеню, и понимаю, что такая хрень происходит не только со мной. И, нет, это не страх в буквальном смысле, это боязнь менять привычки, принципы, ритм жизни, которые явно поменяются с появлением любимых женщин в наших жизнях. Ты всегда принадлежал только себе, думал только о делах, бизнесе, деньгах, домой приходил только поспать и иногда устраивал попойки с элитными эскортницами, чтобы хоть как-то отличить рабочие будни от выходных.

В отличие от своих друзей детства, я принял эту чёртову любовь ещё четыре года назад. Они же только ступили на эту дорожку, что Марат, который творит какую-то дичь, потому что не может принять очевидное, что Сеня, который всю жизнь вертел людьми как мясом на вертеле, мучает бедную девушку.

«Кто бы говорил!» – фыркает голос в голове.

Да, я не далеко от Сени ушёл, когда сделал всё, чтобы Вику не взяли ни на одну работу, чтобы она пришла ко мне. Знал, что не станет работать, но я решил, что, раз уж встретились вновь, значит, надо не упустить. Нет, конечно, встреча могла бы состояться и там, в её родном городе, но она уволилась ещё четыре года назад. Следил за ней все эти годы, радовался и гордился её успехами. За Евой начал присматривать, когда она переехала и поступила в институт, чтобы не обижал никто.

А Виктория закалилась, обросла бронёй, чем я тоже горжусь, только это не в мою пользу. Обижена, это видно невооружённым взглядом, да и она всем своим видом показывает, насколько злится. И я мог бы поступить, как медведь, или как Марат – на плечо бросить и в берлогу свою унести. Но добьюсь ненависти с её стороны, а не любви. А мне – не верю, что я это говорю – хочется, чтобы она смотрела на меня, как тогда, с любовью. Именно поэтому, я за ней и бегаю, не в буквальном смысле, конечно.

– Добрый день! – вырывает из мыслей женский голос.

– Привет, Ева, – встаю на ноги и отодвигаю стул для девушки.

Глава 40

Глава 40

Леонид

– Я вас слушаю, – произносит, скрестив руки на столе.

Выросла, стала красавицей и звездой. Её лицо на рекламных баннерах по городу, в магазинах одежды местных дизайнеров и не только. Знаю, что недавно летала в Милан на фотоссесию новой коллекции для какого-то журнала, не вдавался в подробности. Большая молодец эта девчонка и многого ещё добьётся, и тут опять гордость за Викторию, что смогла вырастить и воспитать такого человека.

– Как ваши дела? – начинаю издалека, ещё до конца не понимая, зачем я устроил эту встречу.

– Было бы куда лучше, если бы вы не вернулись в нашу жизнь, – отвечает, не скрывая своих эмоций.

В принципе, я ожидал подобного ответа, потому что знаю, какие у них крепкие отношения, и если я обидел человека, которого Ева считает мамой, то автоматически обидел и её.

– Признаюсь, что из вашей жизни я не исчезну, чего бы мне это ни стоило, – совершенно серьёзно проговариваю.

– Зачем? Разбить Вике сердце, которое мы так долго склеивали? – смотрит на меня уничтожающим взглядом. – Она вам доверилась после неудачного брака и всего дерьма в её жизни, она вам поверила. Вы стали глотком свежего воздуха, но, едва она вдохнула, вы бросили её в яму с ещё большим количеством дерьма. Вы знаете, что над ней издевались? Шутили, травили и показывали пальцем! Дура, которая решила, что нужна большому боссу… – глаза девчонки напротив буквально горят гневом.

– Нет, не знал, – виновато опускаю голову, потому что и правда не знал.

Да, за Викой приглядывали, но мне докладывали только о важных, по их мнению, событиях. Например, что уволилась, что продолжала учиться, и если вдруг ей грозила какая-то опасность, но про сплетни мне не говорили.

– А я видела, как она сереет, высыхает и стареет из-за переживаний, хоть и думала, что, закрывшись в ванной, не позволит мне услышать, как она рыдает. Были бы у меня силы и возможности, я бы убила вас тогда, – бросает гневно и делает глоток воды.

– Я всё понимаю и хочу это исправить, – произношу, прочистив горло. – Я её люблю и знаю, что мои чувства взаимны, – девушка напротив отводит глаза после моих слов. – Ты знаешь, что я прав. И если за четыре года чувства не остыли, вряд ли это уже произойдёт. Неужели ты хочешь, чтобы твоя… мама, – специально жму на болевую точку, – прожила жизнь одна?

– Она не будет одна, у неё есть я, – вставляет, но вижу, что я смог нащупать правильный путь.

– Однажды ты выйдешь замуж, Демьян парень хороший, несмотря на его прошлое, – на эту фразу Ева округляет на меня глаза. – Да, я знаю, – киваю в ответ на её немой вопрос. – Так вот, у тебя будет своя семья, и как бы ты ни хотела, быть вечно рядом с Викой не выйдет. Ты ведь прекрасно всё понимаешь. К чему эти объяснения?

– Ладно, – вздыхает после долгой паузы. – Чего вы хотите? – сдаётся девочка.

– Это другой разговор, – усмехаюсь и подаюсь вперед.

Не могу поверить, что я пошёл на такой отчаянный шаг, как обратиться за помощью к Еве, но я хочу, чтобы было всё по-человечески.

Около получаса мы обсуждали все возможные способы, в итоге остановились на идее Евы. Она уверяет, что это сработает, а я почему-то сомневаюсь, но будем пробовать все варианты, насколько бы банальны они ни были, всё-таки она лучше меня знает свою сестру.

Глава 41

Глава 41

Вика

Прихожу домой уставшая, будто не с людьми весь день общалась, а вагоны разгружала, как минимум. Ещё с улицы заметила, что в наших окнах горит слабый желтоватый свет, подумала, что Ева что-то снимает. Но сейчас, переступив порог квартиры, непонимающе хмурюсь, потому что в прихожей на комоде расставлены ароматические свечи.

– Ева, я дома, – кричу, присев на банкетку и снимая обувь.

Свет не стала включать, мало ли испорчу сестре что-нибудь. Так что снимаю пиджак и вешаю его на вешалку в шкаф, встроенный в прихожей. Аккуратно ступаю вперёд и замечаю дорожку из лепестков роз, а оказавшись в гостиной, понимаю, что свечи горят по всему дому. Прикрыв рот рукой, ахаю, когда вижу, что кроме дорожки, повсюду стоят букеты цветов.

Так, я надеюсь, Ева снимает очередное видео, и это не свидание с этим её уголовником, с которым она не спешит меня знакомить. Не могу поверить, что моя умная девочка связалась с таким парнем, но она уверяет, что всё не так, как кажется, что счастье любит тишину, и всему своё время. Я доверяю ей, но не хочу, чтобы она пострадала, и от человека, который в свои двадцать три года успел отсидеть в тюрьме, вряд ли можно ожидать чего-то хорошего. Даже думала плюнуть на свою гордость и обратиться за помощью к Лёне, чтобы он выяснил хоть что-то об этом «загадочном» парне.

– Лёня? – срывается с губ, стоит мне пройти по… саду из цветов, в который превратилась наша квартира, на кухню. – Что происходит? – спрашиваю севшим голосом, смотря на стоящего посередине помещения мужчину в чёрном костюме и с огромном букетом белых роз в руках.

– Добрый вечер, – хрипло произносит и делает шаг вперёд.

– Добрый, – едва слышно говорю и чувствую, как к горлу ком подкатывает. – Это… это ты сделал? – осматриваю романтическую атмосферу вокруг.

– Собственными руками, – кивает мужчина.

– Даже так… – бормочу под нос.

– Вик, – ещё один шаг вперёд. – Я знаю, что вот это всё банально, но я не знаю и не умею ухаживать, мне проще решать какие-то проблемы и вопросы, чем…

– Извиняться? – заканчиваю за него.

– Да и не только. Из меня хреновый романтик, – горько усмехается.

А мне плакать хочется. Может, это всё и банально, но для меня никто никогда такого не делал. Мне даже цветов почти не дарили, Ева могла меня порадовать, а Паша всегда говорил, что это пустая трата денег. А тут вся квартира заставлена цветами и горящими свечами.

– Красиво, – шепчу и пальцем вытираю дорожку слёз.

– Я люблю тебя, Вика, и не хочу, да и не могу больше быть вдали от тебя. Видеть тебя каждый день и не иметь возможности прикоснуться, к себе прижать, твой дурманящий запах клубники вдохнуть, – он говорит и говорит, а поток моих слёз уже не остановить. – Я очень перед тобой виноват, что уехал, не позвонил и не объяснил причины, но обещаю, всё расскажу и буду замаливать вину. Залижу все твори раны, – на последней фразе я краснею.

– Пошляк, – бью его в грудь и опускаюсь лбом туда, где шумно бьётся его сердце.

– Прости меня, пожалуйста, – шепчет, прижав к себе одной рукой и целуя в макушку. – Я дурак. Трусливый идиот…

– Перестань, – перебиваю его, оставляя мокрое пятно на его белой рубашке.

– Уволю всех, кто посмел издеваться над тобой…

– Не надо! – отрываюсь от его груди и поднимаю глаза. – У всех семьи и дети, не надо оставлять их без работы, – смотрю на него с укором.

– Женщина… – со вздохом мотает головой.

– Пожалуйста, не тронь никого, – умоляю и выдыхаю, когда он кивает, согласившись со мной. – Цветы мне? – киваю на букет в его руках.

– Чёрт! Да, – вручает вкусно пахнущую и безумно тяжёлую охапку роз.

– Спасибо, – улыбаюсь и прячу лицо в белых бутонах.

– Простишь дурака? – смотрит на меня и шумно дышит.

Переживает, вижу по глазам, что волнуется.

– Попробую, – говорю вопреки тому, что давно простила.

Едва я отвечаю, он опускается на одно колено и протягивает мне бархатную коробочку с кольцом.

– Станешь моей женой? – выбивает весь воздух из лёгких своим вопросом.

Я не успела отойти от романтической обстановки, привыкнуть к тому, что простила его, обдумать, как будет дальше, а он…

– Лёня… – не нахожу, что сказать, это слишком.

Всё это слишком для одного вечера.

– Я больше не отпущу тебя ни на шаг, Виктория. И вне зависимости от твоего ответа, ты всё равно станешь моей женой, мне это будет стоить одного звонка…

– Ты меня шантажируешь? – спрашиваю, округлив глаза.

– Да, – отвечает и, схватив меня за руку, надевает кольцо на палец. – Всё, – бросает и впивается в мои губы поцелуем, не давая возможности возмутиться.

А надо? Лёня не тот человек, который будет делать необдуманные поступки. Уверена на миллион процентов, что каждый его шаг обдуман и взвешен. А я… а что я? Люблю его и слишком долго ждала, чтобы сейчас отказывать себе в шансе побыть наконец счастливой.