Текст книги "Берсеркер. Дилогия"

Автор книги: Роман Злотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 53 страниц)

6

– Они пошли!

Огромные туши Системных разрушителей будто подернулись легкой дымкой.

Уимон прибавил увеличение. Ближний из чудовищных кораблей мгновенно прыгнул на людей, заняв весь экран, затем он еще больше надвинулся, а потом на фоне огромного бока проявились крошечные точки, которые все росли и росли, превращаясь в скрюченные фигурки тактов, мчащихся сквозь пустоту. Кто-то за спиной приглушенно ахнул:

– Ты гляди, все-таки прыгнули!

Уимон стиснул зубы. Судя по всему, после того как первоначальный, тщательно проработанный план атаки полностью рухнул, Первый Контролер эскадры пытался импровизировать. А это у канскебронов всегда получалось плохо. Однако предпринятая попытка заслуживала уважения. Канскеброны рискнули попробовать повторить тактический ход землян, который те применили во время Битвы в поясе.

– Мерилин, анализ численности.

– Хорошо, дорогой, – раздался над головой мягкий голос Системного разрушителя, – общее количество атакующих единиц – тринадцать тысяч триста сорок, из них: индивидуальных тактических единиц – тринадцать тысяч четырнадцать, тактических носителей – двести восемьдесят девять, оперативных управляющих модулей – тридцать семь.

Адмирал Навуходоносор издал странный звук. На Мерилин было всего сорок тактических носителей, и ни на один из них они не стали даже монтировать «Вулканы». Им и так хватало огневой мощи. А оперативных управляющих модулей всего семь. Похоже, на этот раз канскеброны решили предусмотреть любой вариант развития событий. Уимон перекосил лицо в напряженной усмешке и повернулся к адмиралу:

– Они решили побить нас нашей же тактикой, Над. Их ждет крупный сюрприз.

Адмирал качнул головой:

– На этот раз нам будет трудно с ними справиться. Их слишком много.

Уимон хмыкнул:

– Ну, я бы не сказал, чтобы нам когда-то было легко. – И, сделав паузу, обратился уже к Системному разрушителю: – Мерилин, расчет по рассеиванию.

– Да, дорогой. Они идут тремя основными волнами. Первая – около четверти общей численности, в том числе десять процентов тактических носителей, и пять процентов оперативных модулей, вторая в… Тебе разделение по дистанции или времени контакта?

– По времени.

– Вторая через сорок – шестьдесят секунд после первой – сорок процентов численности, половина тактических носителей и сорок пять процентов оперативных модулей; последняя волна еще через полторы минуты. Анализ конфигурации позволяет предположить, что боевые костюмы тактов последней волны оснащены маневровыми дюзами. Уточнить что-нибудь, дорогой?

Уимон нетерпеливо щелкнул пальцами.

– Нет, спасибо, девочка, ты молодец! – И, повернувшись к адмиралу, возбужденно заговорил: – Они пытаются повторить в космосе волновой ритм планетарной атаки. Идиоты! – И, не дожидаясь команды, вновь повернулся к экранам: – Мерилин, не трогай первую волну, слышишь! Отруби все установленные снаружи орудия. Пусть первая волна беспрепятственно достигнет обшивки.

– Но… – Адмирал недоуменно уставился на него, но Уимон торопливо пояснил:

– Поймите, адмирал, мы должны разрушить их ритм. Их основные силы идут во второй и третьей волне, причем, судя по всему, третья волна предназначена для решающего прорыва. Это же алгоритм планетарной атаки. Первая волна – выявление и дестабилизация, вторая – подавление, третья – решающий удар. – Он хохотнул, пребывая в полном восторге от того, что ему удалось, как он это называл, «просчитать ситуацию». – Первая волна не должна обратить внимание на наружные установки, их задача – ворваться внутрь и навести шороху. А это даст нам возможность изрядно уполовинить вторую волну. Так что самое серьезное начнется именно тогда, когда они рассчитывают уже поставить окончательную точку.

– Ну хорошо… – согласился адмирал, потом повернулся и решительным шагом двинулся в сторону консоли связи.

Уимон повернулся к экранам.

– Мерилин, дай мне Роланда и приготовься начать отсчет за десять секунд до контакта.

– Хорошо, дорогой.

В следующее мгновение на центральном экране возникло изображение Роланда.

– Привет, генерал Паттон.

Такт получал всю тактическую информацию напрямую от Мерилин, поэтому объяснять ему что-то не было необходимости. Уимон кивнул:

– Привет, Большой Роланд. Ты как? Готов надрать задницу этим придуркам?

Такт гулко хохотнул:

– Судя по всему, придется сильно постараться. У них чугунные задницы, уж я-то знаю.

Уимон улыбнулся:

– Активируй «молочные мины», как только такты проломят обшивку.

Роланд усмехнулся. Уимон почувствовал некоторую неловкость. Тоже мне, великий стратег. Вздумал учить такта, как вести ближний бой. Тем более оперативного модуля. В том, что касалось боя, Роланд прислушивался только к советам берсерков, да и то не всех. Но Берса он слушался беспрекословно.

Однако сейчас Берс был слишком далеко. В этот момент над головой раздался мелодичный голос Мерилин:

– До контакта десять секунд. Девять… Восемь…

Роланд хищно развернулся, на ходу вскидывая оружейный модуль.

Изображение чуть отодвинулось, давая панораму блистающей доспехами шеренги тактов, а из динамиков раздался слитный гул, будто сотни гигантских комаров-мутантов одновременно взмыли в воздух над полом ангарного отсека.

Это электрические приводы «Вулканов» раскручивали блоки стволов.

– Два… Один… Контакт.

В следующее мгновение ворота ангарного отсека буквально взорвались тысячей проломов, сквозь которые внутрь влетели сотни фигур, так напоминавших те, что стояли сейчас на смотровой галерее. Первая волна канскебронов ворвалась внутрь Мерилин.

«Молочные мины» взорвались практически в тот же момент, когда канскеброны проникли внутрь корабля, и могучие фигуры ворвавшихся тактов-канскебронов мгновенно оказались укутаны густой белесой взвесью, полностью исключившей возможность применения их собственных лазеров. А в следующее мгновение «Вулканы» тактов-землян взорвались сполохами очередей.

Из динамиков доносился только дикий грохот, слегка, правда, ослабленный акустическими фильтрами Мерилин, а то все находящиеся в контрольной рубке Системного разрушителя могли бы оглохнуть. Потом, столь же внезапно, выстрелы стихли. Ноющий звук работающих приводов стволов на фоне предыдущего грохота казался просто гробовой тишиной. Роланд опустил оружейный модуль и, сбросив опустошенный ленточный магазин, ловко выхватил новый и, с лязгом вогнав его на место, повернул к экрану свое оскаленное от ярости боя лицо и восторженно зарычал:

– Эй, старина, они перехитрили сами себя!

– О чем ты? – не понял Уимон. В этот момент палуба под ногами слегка вздрогнула и мелко завибрировала – это на обшивке заработали автоматические пушки непосредственной обороны. Их суммарная мощь была столь велика, что вызывала сотрясение чудовищного корпуса Мерилин. Но Большой Роланд продолжал хохотать, не обращая на это никакого внимания:

– Эти придурки поставили кинематический нейтрализатор.

Уимон повернулся к экрану, на который Мерилин услужливо вывела несколько цифр, вгляделся, в следующую секунду на его лице вспыхнуло понимание, и он тоже засмеялся. Адмирал Навуходоносор удивленно смотрел на своих хохочущих соратников. Уимон заметил его взгляд и, с трудом преодолев новый взрыв хохота, пояснил:

– Они сделали расчеты из опыта прошлых столкновений и поставили на доспехи излучатель нейтрализующего поля. Но его мощность была рассчитана на основе замеров энергии «Калашникова» и М-16, хотя и с небольшим запасом, таким, что даже «Штейр-Манлихер-44 Магнум» дядюшки Иззекиля был бы для них все равно что булыжник из рогатки, но… но… – Тут он не выдержал и снова попытался заржать, но, спохватившись, сдержался и закончил: – Снаряды «Вулканов» имеют кинетическую энергию на несколько порядков выше и потому прошили поле почти навылет, а взвесь «молочных мин» из-за нейтрализатора рассеивалась слишком долго, так что им так и не удалось сделать ни одного ответного выстрела.

В эту секунду сквозь проломы показались новые такты канскебронов, и в рубке снова стало невозможно говорить.

Спустя двадцать минут, когда стало окончательно ясно, что атака захлебнулась, из динамиков снова послышался мелодичный голос Мерилин:

– Дорогой, я сделала то, что ты просил. Правда, пока мне удалось считать только три коллокода.

Уимон улыбнулся:

– Спасибо, родная. Я всегда знал, что у тебя получится.

Адмирал решительно произнес:

– Отлично, тогда я готовлю десант, – и быстрым шагом вышел из рубки.

Уимон ухмыльнулся. Десант, положим, был давно уже готов и без участия адмирала, но чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не мешало. Он переключил экраны. Во всем внешнем палубном поясе шел бой. Канскеброны лезли густыми толпами, так что на первый взгляд могло показаться, что еще чуть-чуть – и боевые порядки землян рассыплются в пыль и победа останется за канскебронами, но среди участников битвы с обеих сторон не было новичков, и все понимали, что атака рухнула. И сейчас Контролеры канскебронов пытались только оттеснить землян поглубже, на нижние палубы. И нанести максимальный ущерб системе Мерилин, чтобы минимизировать потери при неизбежном отходе. Но они еще не представляли себе, что их ожидает.

Казалось, что они висели в пространстве абсолютно неподвижно. Сорок семь глыб льда, на первый взгляд ничем не отличающихся от тех, что составляли ближайший участок кометного шлейфа. Разве что размером.

Каждая из этих глыб могла посоперничать размером с самим кометным ядром, но так как комета удалялась от Солнца, это было вполне объяснимо – в момент перигея ядро кометы раскололось на несколько.

Они пристроились к кометному шлейфу шесть дней назад. Сорок семь атакаторов, десятая часть всего флота Земли. И ее единственная надежда.

Поскольку пилотами этих атакатора были берсерки. Только берсерки могли с точностью до тысячных долей секунды уловить мгновение, в которое слепые и глухие куски металла, у которых не работал ни один прибор, ни одно устройство, ни один источник питания и невидимые для любых детекторов канскебронов, мгновенно превратились бы в неотразимые огненные стрелы, возникшие из ниоткуда прямо посреди боевого порядка атакующей эскадры канскебронов. И этот миг был уже совсем близко.

Клайв заворочался в пилотском кресле. Последние пятнадцать часов в кабине стало слишком холодно, и пришлось надеть скафандр. За прошедшее время мешок системы утилизации наполнился, и запашок понемногу просачивался сквозь уплотнители, но все это было второстепенно. Главным было то, что приближалось время. Клайв покосился на пластиколевые окна фонаря. Конечно, разглядеть ничего было нельзя, поскольку поверх корпуса атакатор был укутан несколькими слоями композитной теплоизолирующей ткани и сверху покрыт почти двухметровым слоем льда, состоящего из смеси азота, водорода и метана. Но Клайв знал, что совсем рядом в таких же ледяных коконах висят братья Йоргенсены, Накамура, Адамс и Кормачев. А чуть дальше он чувствовал и остальных. И еще он чувствовал канскебронов. Холодные разумы Контролеров, практически лишенные эмоций. Этакий интеллектуальный вариант воблы. Они были совсем рядом. Время ожидания почти истекло.

Уловить момент, когда канскеброны, оставив сильные заслоны, начали стремительно откатываться назад к верхним палубам, оказалось практически невозможно. Вполне вероятно, что, если бы это был любой другой корабль, кроме Мерилин, им удалось бы осуществить классический отрыв, но…

– Дорогой, семнадцать секунд до отрыва.

Когда Уимон услышал эти слова, он в первое мгновение оторопело уставился на улыбающееся белокурое лицо, смотревшее на него с экрана, потом опомнился и заорал:

– Мерилин, сообщи Роланду… адмиралу!.. А, дьявол! Ты уже сделала это, дорогая?

– Конечно, дорогой. Адмирал в курсе, а Роланд передает тебе привет. Они уже в пространстве.

Уимон облегченно вздохнул. Десант пошел. Разворачивалась вторая фаза битвы. Он бросил взгляд на экран и невольно вздрогнул. В пылу схватки он как-то не особо осознавал, кто им противостоит. Пять Базовых системных разрушителей, каждый из которых способен в одиночку оставить от Солнечной системы только облачко звездной пыли. Наверное, канскеброны могли уничтожить мятежников еще во время Битвы в поясе, но и тогда и теперь они не пошли на прямой огневой бой, попытавшись в очередной раз захватить Мерилин. Им отчаянно нужно было узнать, ПОЧЕМУ Контролеры канскебронов, существа, созданные на основе тысячелетнего опыта выведения идеального разума, выращенные по специальной программе, вдруг перешли на сторону диких, незрелых аборигенов, обитающих на этой планете. И не только перешли, но и обрели какую-то странную, невероятную силу, которая помогла этому союзу аборигенов и ренегатов столь долго противостоять мощи всего Великого Единения разумов. И это снова давало шанс. А кто еще во Вселенной научился ловить удачу за хвост так, как это делали земляне? И они собирались очередной раз подтвердить свою репутацию. Уимон восторженно шмыгнул носом и прошептал:

– Удачи, ребята.

Клайв почувствовал, как где-то на периферии сознания поднимается волна незамутненной, чистой, сверкающей ярости. Она росла, ширилась, круша и затапливая дробящееся сознание, заставляя мышцы корчиться в судороге, а все тело пронзая острой болью, пока, наконец, не укрыла его с головой. Клайв вздрогнул. Волна ярости прошла, но не исчезла, а укрыла мозг мерцающей тенью. Эта тень растягивалась и ходила волнами, а на ее поверхности плавали сгустки света. Клайв узнал Йоргенсенов, Накамура, Адамса, Кормачева и улыбнулся. Он вошел в боевой транс. Пилот протянул руку и нажал клавишу пуска реактора. Он знал, что в это мгновение все остальные берсерки сделали то же самое и детекторы канскебронов мгновенно расцветились россыпью значков, обозначающих их атакаторы, но было уже поздно, поздно…

Роланд мчался сквозь пространство. Вернее, любой оказавшийся на его месте сказал бы, что они просто висят неподвижно, а впереди, медленно вырастая, надвигается на них туша Системного разрушителя. Вокруг висели такты-земляне, а чуть поодаль густо усеяли космос фигурки тактов-канскебронов. Для них земляне были всего лишь группой тактов, возвращающихся на свой Системный разрушитель после неудачной атаки. Роланд поудобней перехватил оружейный блок и усмехнулся. Считалось, что коллокоды, с помощью которых Контролеры разрушителей идентифицировали своих тактов, невозможно взломать, но как много невозможного оказалось возможным для новых землян из числа бывших канскебронов… И Роланд совсем не хотел этого лишиться. Он зло ощерился. Приемная камера Разрушителя канскебронов была совсем рядом. Что ж, пора тактам приниматься за ту работу, которую они умели делать лучше всего. Во славу Земли!

Атакаторы возникли из ниоткуда и, словно стая разъяренных ос, ринулись на корабли прикрытия. Заградительный огонь был невероятно плотным. Еще бы. Единичная мощность залпа эскадры в весовых характеристиках превышала семь триллионов тонн. Намного больше, чем неуемные земляне нашвыряли друг в друга с помощью пращей, катапульт, орудий, самолетов и ракет за всю свою бурную историю, но даже такая мощь оказалась бесполезной. Как попасть в корабль, которым управляет пилот, знающий, что эпицентр этого залпа будет именно в этой точке пространства, а следующий, который произойдет через миллисекунду, будет вон там… Берсерки видели битву как танец волн и блесток на поверхности той золотистой тени, что покрывала их сознание. Атакаторы шли причудливым маршрутом, который ничем не напоминал классические ордеры канскебронов или морские битвы древности. Они скользили меж рукотворных звезд, вспыхивающих там, где высвобождались триллионы гигаватт энергии, но весь этот беснующийся океан мощи проходил мимо них. До выхода на дистанцию полного залпа оставалось все меньше и меньше времени.

Роланд дал длинную очередь из «Вулкана» и для верности добавил в ту же сторону несколько лазерных импульсов. Авантюра, чистой воды авантюра. Даже Контролер второго уровня, абсолютно не имеющий никакой военной подготовки, в течение сорока секунд мог бы с цифрами доказать абсолютную невозможность того, что они задумали. Но весь парадокс был в том, что эта авантюра все ближе и ближе подходила к своему удачному завершению. Во всяком случае, то, что неполный состав тактов одного Системного разрушителя осмелился атаковать сразу три Базовых системных разрушителя канскебронов, поставило их Контролеров в тупик. Тем более что фальшивый коллокод первые несколько минут продолжал успешно сбивать их с толку. То ли они приняли эту странную атаку за сбой в программе, то ли… просто растерялись, что для Контролера любого уровня считалось абсолютно невозможным, однако первой реакцией была команда всем тактам замереть на месте. Это было серьезной ошибкой. И пока Контролеры осознали это, земляне успели изрядно уполовинить оставшихся после неудачной атаки тактов-канскебронов. Палуба под ногами вздрогнула. Роланд ухмыльнулся. Похоже, те ребята, что спрыгнули с кометного хвоста, сейчас поддавали снаружи хорошего жара, и Контролер решил увести Разрушитель куда подальше. Такт качнул головой. Что ж, пора переходить к основному, для чего они ворвались сюда. Он переключился на общую волну и приказал:

– Закончить зачистку. Стягиваемся к центральному блоку. Фаза «Троянский конь».

Атакатор вздрогнул и вздыбился. Клайв почувствовал, как врезались в плечи привязные ремни и щелкнули зубы, и сплюнул сгусток крови из лопнувших губ. Эта бешеная пляска выбирала всю мощность гравикомпенсатора. Ну что ж, потерпим. На обшивке линейного монитатора канскебронов вспыхнуло яркое пятно света, почти мгновенно превратившееся в ослепительную вспышку. Клайв представил, как внутри монитатора неистовый взрыв плющит переборки и рвет палубы как тонкую бумагу, а фронт раскаленных газов мчится от места взрыва, сметая все на своем пути и превращая живые существа и механизмы в обугленные и оплавленные пеньки. Потом улыбнулся и резко задрал нос машины. Спустя миллисекунду прямо на том месте, где должен был бы оказаться атакатор, останься он на прежней траектории, полыхнула рукотворная звезда. Клайв хищно усмехнулся. За его спиной полыхала энергия полного бортового залпа не менее чем трех линейных монитаторов. Похоже, Контролеры перешли на совмещенное наведение, но это уже ничем не могло им помочь. От всей эскадры прикрытия осталось уже меньше половины. Гораздо меньше.

Роланд последний раз проверил подключение управляющего блока и с грохотом захлопнул бронированную крышку выходного разветвителя. Конечно, при таком примитивном уровне контроля он вряд ли рискнул бы вступать в бой, но пока сойдет…

Он вызвал Мерилин:

– Привет, красотка, как дела?

– Роланд?

– Ага, – осклабился такт, – принимай сестричек под свою опеку. Отведи их подальше, чтобы можно было без помех залезть им под юбку.

– Фу, как грубо, – холодно отозвалась Мерилин.

– Зато верно, – огрызнулся Роланд.

Такты не очень-то нежно относились к своему бывшему Контролеру. Мерилин промолчала, а в следующее мгновение палуба под ногами Роланда мелко задрожала. Три Системных разрушителя ложились на новый курс. Все говорило за то, что после этой битвы Земля станет в четыре раза сильнее, чем была.

7

Они висели рядом с решетчатой фермой, удерживающей гроздь внешних грузовых отсеков. Вокруг были звезды, а сбоку, наполовину заслоненная грузовыми отсеками лихтера, холодно и мрачно сияла Гронта. Ольга приблизила свой шлем к шлему Берса и напряженно спросила:

– Ты уверен, что все пройдет, как надо?

Берс на мгновение задумался, потом медленно покачал своей свободно болтающейся в шлеме головой:

– Нет. Слишком большое количество переменных. Но если все удастся… – Он оборвал фразу, не закончив мысль, но Ольге и так все было ясно.

По силе и глубине Проникновения Берсу не было равных, но то, что он задумал, должно было породить настоящий хаос, и даже ему было не под силу четко определить, удастся ли им не только воплотить в жизнь их авантюрный план, но и хотя бы просто выжить. Однако среди множества вариантов только этот давал хоть какой-нибудь шанс. Ольга покосилась на мерцающий в темноте счетчик кислорода и снова придвинулась к Берсу.

– У нас осталось полтора часа.

Тот молча кивнул головой. Ольга пригляделась. Его глаза уже начали наливаться бешеным огнем боевого транса. Это означало, что время близится и ей следует поторопиться. Без того ощущения Проникновения, какое давал боевой транс, нечего было и думать выжить во время приближающегося взрыва. Она сосредоточилась и прикрыла глаза. Спустя несколько мгновений где-то в глубине подсознания начала разгораться тяжелая, красная ярость. Сознание слегка затуманилось, будто подернулось грязным дымом от того багрового огня, что быстро разгорался внутри ее. Ольга знала, что каждый берсерк по-своему входит в боевой транс и ощущения, которые испытывает при этом один, могут лишь отдаленно напоминать то, что происходит с другим. А некоторые, как Берс, в состоянии сильного возбуждения просто проваливались в боевой транс, не всегда умея удержаться, даже если это было необходимо. Но для нее этот процесс вне боя почти всегда был достаточно длительным и мучительным. Ей казалось, что она медленно погружается в какие-то темные, первобытные глубины, становясь существом, которое было намного примитивнее и грубее, чем она сама. И ей это существо не очень-то нравилось.

– Приготовься, – в наушниках послышался хриплый голос Берса.

Ольга повернула голову. Он уже весь был во власти охватившего его возбуждения, и даже в полной темноте космоса было заметно, как побагровело и налилось кровью его лицо. Ольга почувствовала, как еле сдерживаемая ярость вдруг поднялась грозной удушливой волной и накрыла ее с головой, а потом по глазам резанула яркая вспышка.

Дальний лихтер класса «Картрот» по используемой в империи классификации был основным грузовым судном, которое занималось перевозками в Единение канскебронов. Это был отличный корабль с минимальным экипажем, управляемый всего одним Контролером второго уровня. В его вместительных грузовых трюмах, облеплявших центральную ферму, словно виноградины ветку, могло помещаться до восьми кубических километров различных грузов. Причем почти две трети трюмов – два внешних яруса – были сбрасываемыми, так что лихтер, следуя по маршруту, частенько, прибыв к очередной планете, просто сбрасывал предназначенные для нее грузы прямо в атмосферу или, если трюм не был оборудован посадочной системой, оставлял его на орбите и, зацепив другие грузовые секции, спокойно следовал дальше. И его экипаж частенько даже не знал, что находится в том или ином трюме. В Единении канскебронов не могло быть ни диверсий, ни вопиющей безалаберности, поэтому не было необходимости в каких бы то ни было мерах безопасности типа таможенного досмотра или чего-то подобного. Так было всегда.

Система Гронты была последним, заключительным пунктом маршрута, поэтому когда центральная звезда системы стала наконец видна сквозь обзорный иллюминатор невооруженным глазом, команда лихтера позволила себе немного расслабиться. Полет прошел достаточно спокойно, единственный сбой произошел только в самом конце, в предыдущей системе, когда Орбитальный Контролер проинформировал Контролера лихтера, что для него приготовлено семь сменных трюмов, но когда лихтер начал подбор – на запрос отозвалось восемь секций.

Однако стыковка всех восьми трюмов прошла безупречно, и Контролер не стал делать повторного запроса ни Орбитальному Контролеру, ни Контролеру системы, а просто отправил подтверждение подбора трюмов и проследовал дальше. У высокопоставленных Контролеров той системы и без того хватало забот. И, судя по всему, это было верное решение, поскольку все секции четко заняли отведенные им места. И вот теперь до швартовки оставалось несколько минут. Лихтер уже два часа назад вошел в зону ответственности искусственной планеты Малая Гронта.

Этот мир был слишком важен для Единения и потому был одним из немногих, который имел индекс доступа – «минус 2». Это означало, что при приближении любого корабля к внешнему, желтому кольцу зоны Орбитальный Контролер задавал Контролеру корабля строго ограниченные параметры подхода. А когда корабль входил в ближнюю, красную зону, Орбитальный Контролер Малой Гронты полностью брал на себя управление маневрами и самим кораблем. Так произошло и на этот раз. И это стало одной из основных причин того, что план Берса осуществился столь успешно.

Когда до стыковочных захватов Малой Гронты оставалось всего несколько десятков ярдов, из восьмого грузового трюма, подобранного на орбите Матегра, поступил тревожный сигнал противопожарного датчика. Набор импульсов, несущих сообщение о резком повышении температуры в трюме, со скоростью света промчался по центральному шунту и поступил в мозг Контролера корабля. Там в течение нескольких наносекунд он был классифицирован, обработан, и если бы Контролер сохранял возможность немедленно отреагировать и задействовать корабельные системы, то в действие были бы мгновенно приведены системы подавления очагов возгорания, а странная секция была бы тут же разгерметизирована и немедленно отстрелена в противоположную сторону от Малой Гронты. Эффективным было бы только последнее действие, но и его было бы достаточно, чтобы уменьшить возможный вред на несколько порядков. Однако Контролер был заблокирован. А потому тревожный сигнал был вновь закодирован и отправлен на передатчик. Спустя почти полторы секунды он достиг приемной антенны Орбитального Контролера Малой Гронты и, молниеносно пролетев по внутренним волноводам, достиг центрального блока Орбитального Контролера. Там он был вновь расшифрован, оценен, и спустя уже три с половиной секунды с излучающей антенны ушел приказ произвести все те действия, которые должен был бы выполнить Контролер корабля. Но было уже поздно. К этому мгновению шар грузового трюма вздрогнул и, полыхнув изнутри яркой вспышкой, бесшумно разломился на несколько кусков, ударив в стороны несколькими ослепительными всполохами. Это в точно выверенный момент взорвался реактор двигателя курьера, занимавшего тот самый лишний восьмой трюм, подобранный лихтером в предыдущей системе. Самый большой всполох яростно грянул вдоль несущей мачты лихтера, протянув свой ослепительный язык до самого двигательного блока. Защита двигательного блока продержалась около семи микросекунд, но за это время отчаянные сигналы датчиков еще не успели даже покинуть антенны разрушающегося корабля, поэтому следующая вспышка была еще более страшной. Гроздья трюмов, сорванные со своих креплений еще первым взрывом и к моменту разрушения двигательного блока величаво расплывающиеся в стороны, были захвачены гигантским огненным шаром и пугающе стремительно истаяли в чудовищном огне. Слизнув огромные секции, будто кусочки масла, брошенные на огромную сковородку, огонь яростно набросился на толстые бронированные стены Малой Гронты, остервенело вгрызаясь в искусственную планету. Внешняя броня продержалась всего семь микросекунд, и спустя чудовищно малый для человеческого глаза промежуток времени на идеально гладкой поверхности Малой Гронты возникла уродливая рваная рана, насквозь пронзившая двадцать три верхних уровня. Все произошло столь стремительно, что даже биоэлектронный разум Орбитального Контролера не успел адекватно отреагировать на ситуацию.

А спустя несколько мгновений он и вовсе впал в ступор, поскольку все основные линии связи были забиты отчаянными сигналами множества датчиков, непрерывно передающих информацию о повреждениях. Поэтому ни одна следящая система не смогла зафиксировать, что в хаосе разлетающихся во все стороны обломков от одного из искореженных и оплавленных обломков отделились два неясных силуэта, напоминающие людей, одетых в скафандры, и эти силуэты стремительно упали внутрь образовавшейся в теле станции дыры.

Тот, кто не видел, что такое берсерк в бою, вряд ли когда-нибудь поймет, насколько ошибались Прежние, когда ввели в обиход идиому «машина смерти». За миллионы лет непрерывных опытов природа так и не смогла создать ничего более смертоносного, чем человек. Эта мысль за сотни поколений уже успела изрядно замусолиться и превратиться в банальность, но те, кто видел берсерков, могли с полным основанием утверждать, что в их отношении она вновь приобрела свой первоначальный, пугающе точный смысл.

Берс и Валькирия оттолкнулись от оплавленного и все еще пышущего жаром обломка и нырнули вниз, в пролом. Взрыв лихтера не прошел для них даром. У Берса была оплавлена вся задняя часть скафандра, а сменный ранец с системами питания и жизнеобеспечения превратился в сплошное месиво, и сейчас воздух из его скафандра стремительно улетучивался, образуя за его спиной этакий феерический плащ из кристалликов замерзшего водяного пара. У скафандра Валькирии был содран верхний слой со всей левой стороны, а тонкая внутренняя прокладка распушилась и висела ошметками. И кое-где уже поблескивала корочка льда, образовавшаяся от контакта влажного воздуха, находящегося внутри скафандра, с леденящей пустотой вакуума. Для любого обычного человека эти повреждения означали бы быструю и мучительную смерть, но пока еще никто не смог даже приблизиться к границам того, что способны выдержать берсерки в состоянии боевого транса. Во всяком случае, разгерметизированного скафандра для этого было маловато. Впрочем, непосвященному должен был показаться чудом сам факт того, что они смогли уцелеть в этом ужасающем взрыве. Но чудо здесь было ни при чем. В момент взрыва трюм, за крепежную балку которого они цеплялись, оказался не только повернут к точке взрыва противоположной стороной, но и был прикрыт от взрыва несколькими десятками других трюмов, сброшенных с крепежных балок лихтера. Миллисекундные задержки расцепления магнитных замков, вызванные износом контактов, разница в массе содержимого, различная конфигурация заполнения привели к тому, что одновременно сброшенные трюмы начали разлетаться в пространстве близкими, но не полностью идентичными траекториями, образуя перед трюмом, в котором находились Берс и Валькирия, нечто вроде гигантской многослойной подушки, и, испарившись, поглотили большую часть той доли энергии взрыва, что двигалась в сторону трюма, в котором они прятались. Так что тот оплавленный кусок, который в конце концов остался от этого трюма, оказался едва ли не единственной частью лихтера, находившейся в твердом состоянии. И это не было случайностью. Берс знал о том, что так будет, уже в тот момент, когда выбирался из подготовленного к взрыву курьера. Единственное, в чем он не был уверен: останется ли после взрыва от них с Валькирией хоть что-то. Но тут уж ничего не попишешь. Берсерк может знать то, что скрыто от миллионов и миллиардов обычных людей, но еще ни одному берсерку не дано узнать все. Во всяком случае, когда они выбрались из трюма нижнего внешнего яруса, в котором оставили курьер, на них обоих ощутимо пахнуло темным пологом. Впрочем, это их не остановило.