Текст книги "Знаменитые авантюристы"

Автор книги: Роман Белоусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

Майор Витт

По пути в Варшаву Боскамп вынужден был задержаться в Каменец-Подольском, чтобы соблюсти карантинные требования. Здесь он познакомился с комендантом крепости генералом Яном Виттом. У них сложились добрые отношения.

Генерал Витт происходил из армянской семьи. По другим сведениям, его предками были голландцы, осевшие несколько веков назад на землях Речи Посполитой. Родился в начале XVIII века, службу начал в полках иноземцев в 1726 году. От первой жены имел двоих детей. Овдовев, женился вторично на Марианне Любоньской. 29 августа 1739 года она родила сына Юзефа. Ян Витт дослужился до генерала. В 1768 году во время Барской конфедерации ему пожаловали дворянское звание и назначили начальником гарнизона крепости Каменец. К нему благоволил сам король, наградил орденом Св. Станислава и дал торжественное обещание передать занимаемый им пост его сыну. Этот «добросовестный и осторожный дед», как добродушно называл его Станислав Август, был на самом деле весьма суровым и беспощадным. К тому же отличался феноменальной жадностью. Почти не платил жалованья солдатам, без зазрения совести заставлял их работать по дому и содержал так же, как и заключенных (Каменец был и местом ссылки, и тюрьмой), которых тоже использовал в личных целях как рабочую силу.

Тем временем София пребывала в Стамбуле. Правда, некоторые историки, в частности А. Ролле, писавший в прошлом веке, утверждали, что София прибыла в Каменец в свите Боскампа-Лясопольского, который вез ее якобы в подарок королю. Е. Лоек, основываясь на новейших данных, приводит другие факты. Не совпадают у этих авторов и временные денные. Так, Ролле относит появление Боскампа в Каменце только летом 1778 года, тогда как Лоек считает, что посол прибыл сюда в апреле. А летом, в июле, он был уже в Варшаве.

Здесь и произошло событие, решительным образом изменившее судьбу Софии, – умерла жена Боскампа. В его дневнике, написанном как бы от третьего лица, мы читаем: «Поскольку смерть жены погрузила его в пучину горести, прошло много времени, прежде чем он вспомнил о девушке, оставленной в Стамбуле… Но спустя время, постоянно получая от нее письма и слыша со всех сторон прекрасные отзывы о ее безупречном поведении, не имея сил отказаться от общения с женщинами, он пришел наконец к выводу, что ему очень помогла бы та девушка, все тайники сердца которой он знал и манеры поведения которой считал единственно способными вывести его из той жесточайшей ипохондрии, в какую он впал». Не долго думая, он уведомил ее, что если бы она захотела прибыть к нему в той же самой роли, какую играла прежде, он постарался бы устроить ее жизнь, выдав позднее замуж за какого-нибудь местного грека-торговца.

Боскамп не сомневался, что «воспитанница» оценит его милость и великодушие. И не ошибся. В январе 1779 года София стала собираться в дорогу. В путешествии ее сопровождал тот самый Карло, который положил начало всей этой истории.

Поездка была сложной и долгой. Наконец добрались до Фокшан, городка на границе Молдавии. Затем достигли Бухареста, где София серьезно заболела. К тому же обнаружились какие-то неполадки с ее паспортом – что-то в нем напутал стамбульский чиновник. Пришлось задержаться в ожидании уточнений.

Тем временем София, поправившись, решила поразвлечься. Недолго думая, она завела роман с одним молодым греком. Когда сопровождавший ее Карло посмел упрекнуть ее, она устроила истерику, пригрозив, что «заставит дорого заплатить за беспочвенные подозрения и неуважение к нареченной господина посла». Мало того, она пообещала всего добиться для него от Боскампа, если он будет уважительным и доброжелательным к ней. Иначе говоря, пробовала подкупить его. Ее уверенность и впервые прозвучавшие слова о том, что она нареченная господина посла, поколебали бдительность Карло. Если София действительно будущая госпожа Боскамп, то не лучше ли сделать вид, что не замечаешь ее поведения.

После грека у нее начали бывать и другие. Было уже поздно скрывать похождения прекрасной гречанки, они стали достоянием многих. И вскоре слухи о непристойном поведении Софии дошли до Боскампа. Возмущенный, он решил положить конец скандалу и отправить ее обратно в Стамбул с одним греческим купцом.

Не на шутку испугавшись такого оборота дел, София изобразила перед купцом невинно оскорбленную и употребила все свои актерские способности, чтобы убедить его в том, что ее хотят специально очернить в глазах обожаемого ею посла. Грек не только поверил ей, но даже одолжил денег на поездку до Варшавы. В своем письме к Боскампу он убеждал, что девушка ни в чем не повинна и пылает к нему подлинной страстью.

Неизвестно, поверил ли Боскамп письму, однако, зная, что путь Софии на Варшаву пройдет через Каменец, отправил туда небольшую сумму денег и просьбу к некоей вдове Эльжбете Черкасовой предоставить приют Софии, пока не пребудет за ней его курьер.

В то же время он сообщил своему приятелю Яну Витту некоторые подробности о происхождении девушки, попросив взять на себя временную опеку над ней. Не преминул также предупредить, что нужно следить за каждым ее шагом.

И вот в начале апреля 1779 года через Яссы София добралась до Каменца, где и предстала перед вдовой Черкасовой. Здесь она узнала, что Боскамп выделил на ее содержание пять злотых ежедневно. Хотя сумма была вполне приличной, чтобы вести относительно сносную жизнь, София была не очень рада: в последнее время привыкла к более высокому уровню содержания.

Довольно скоро ей удалось привлечь на свою сторону старую вдову, и та разрешила несчастной девице принимать гостей, чтобы скрасить время и развлечься в компании местных офицеров.

Среди них особенно частым гостем стал майор Юзеф Витт – сын коменданта крепости. В его лице фортуна послала Софии выгодный шанс. Он без памяти влюбился. Но могла ли она ответить ему взаимностью?

Майору было сорок лет. Ничем особенным он не выделялся, был некрасив и циничен. (К сожалению, не сохранилось ни одного его портрета.) Тем не менее София решила разыграть эту карту. Она использовала весь свой талант обольщения, чтобы как можно крепче привязать к себе влюбленного майора. Вела себя на сей раз более чем скромно, не допускала никаких вольностей.

Видимо, тогда-то и родилась легенда, ею же сочиненная, о ее якобы знатном происхождении. Не моргнув глазом, она поведала майору о том, что будто бы принадлежит к очень известному греческому роду. Мастерски соединив выдумку с подлинными историческими именами, София призналась, что ее дальняя родственница Локсандра Скарлатос, дочь поставщика гарема турецкого султана, вышла замуж за князя Панталиса Маврокордато, потомка древних византийских владык. От этого брака и пошел род Маврокордато Скарлатос де Челиче. Последняя фамилия принадлежала ее итальянскому предку. Таким образом, в жилах Софии текла кровь греческая и итальянская. Среди предков она имела также право называть волошских и мултанских господарей. Словом, что бы ни болтали злые языки, какие бы небылицы ни сочиняли о ее неблаговидном прошлом, она потомок сразу двух княжеских родов – Маврокордато и Челиче.

Поведав майору Витту эту легенду, не преминула ненароком заметить, что никогда еще в жизни не принадлежала ни одному мужчине, а является нареченной Боскампа, который намерен вскоре на ней жениться. Желала ли она тем самым распалить ревность майора и еще пуще воспламенить его страсть? Как бы то ни было, Юзеф Витт, и без того по уши влюбленный, Поверил ее россказням. Хотя отец и предупредил его о том, что знал о Дуду из писем Боскампа. Но недаром говорится – любовь слепа. Майор не желал верить, как он считал, наветам. Тем более что София категорически отвергала адюльтер – достаточно она услаждала мужчин, служа им для любовных утех. Пора было всерьез подумать о своем будущем. Возможно, это последний для нее шанс. Она твердо заявила Витту, что путь в ее спальню идет через алтарь.

Но прежде чем тот окончательно решился, подоспел курьер из Варшавы. Он привез строгий наказ Боскампа коменданту крепости выдать Софии сто рублей и отправить ее обратно в Стамбул. Заодно потребовал вернуть ему все его письма, которые когда-то писал ей.

Пока ехали до Потошан, у Софии было время поразмыслить над ситуацией. Стоит ли ей возвращаться? Что ждет ее в Стамбуле? Снова нищета, забота о хлебе насущном, который она умела добывать только одним способом. Недолго думая, она сказалась больной, кричала от боли. Было ясно, что продолжать путь она не может. Сопровождавший ее курьер боялся двинуться дальше. А еще через пару дней София уговорила его ехать обратно в Каменец.

Витт встретил ее с распростертыми объятиями и без колебаний предложил тотчас же обвенчаться. Старый генерал Витт воспротивился этому браку своего сына с «мадам, которую продавали на базаре». Однако сын пренебрег волей отца. И 14 июля 1779 года ксендз Антоний Хмелевский, каноник кафедральный каменецкий, благословил брак в костеле неподалеку от Зенковиц – предместье старой крепости, с согласия Адама Красинского, каменецкого бискупа. Венчались Юзеф Витт, шеф пехотного полка, с Софией Главони. Свидетелями были Игнаций Прыбышевский, капитан того же полка, и Симеон Квятковский, местный житель.

Венчание было тайным. Старик Витт поначалу ничего не знал о сюрпризе, который собирался преподнести ему сын. Узнав о случившемся, генерал писал после злосчастной свадьбы: «День именин (Св. Иоанна) провели как поминки, так как в этот день я должен был уступить мольбам сына и простил его за то, что без ведома родителей женился на той чужестранке, которую его милость Боскамп привез себе в жены. И вот Боскампу венец гороховый, а нам крапивный. Надо, значит, и это испытание принять от Бога. Сын стоял уже по милости Бога на такой ступени, с которой мог достичь лучшего положения. Но если он хочет довольствоваться этой долей, пусть Бог дает им счастие».

Утешая старика, говорили, что невеста происходит из старинного рода, воспитывалась будто бы в доме французского посла (еще одна версия о благородном рождении и воспитании Софии). Увы, документы опровергали эти басни. Скорее всего, на непреклонного старика Витта повлияла сама невестка. Она будто бы на коленях умоляла старика генерала о прощении и благословении сына и ее мужа.

В этот момент София была дивно хороша. Большие черные ее очи смотрели покорно и преданно, движения полны несказанной прелести и грациозности, на губах смиренная мольба – и суровый генерал уступил. «Встань, моя милая, – услышала София его дрогнувший голос. – Ты так прекрасна, что не удивляюсь сыну, сделавшему глупость. Встань! Прощаю и благословляю».

Скажу сразу, что мать Юзефа так и не смогла смириться и простить сыну этот мезальянс. Она слегла и уже больше не вставала. Год спустя она скончалась.

Боскамп, узнав о событии в семье Виттов, вздохнул с облегчением. Его вполне устраивал такой поворот событий.

Прекрасное создание

Осчастливив майора Витта, отдав ему руку и сердце, София обрела наконец покой после всех тех неудач и унижений, которые пришлось ей пережить в детстве и юности. Мрачное прошлое, о котором не хотелось вспоминать, казалось, кануло в Лету, осталось по ту сторону церковного порога. Единственное, что ее еще как-то связывало с этим ненавистным прошлым, были родственники, оставшиеся в Стамбуле, – мать и ее сестра, тетка Софии. Вскоре тетка была вызвана ею в Каменец.

София представила ее как свою сестру и пыталась сделать любовницей генерала Витта, но тот оказался слишком стар для такой роли. После чего ей пришлось уехать в Яссы. Приблизительно тогда же в Каменце возник и Главани, бывший муж тетки, прослышавший о жизненной удаче Софии. Он охотно вспоминал прошлое, болтал чего не следует. И София поспешила его спровадить в Варшаву, где благодаря Боскампу он получил место переводчика при дворе. Дальнейшая его судьба неизвестна.

В Каменце София очень скоро завоевала популярность как самая экзотическая и необыкновенная греческая красавица. Никто и представить себе не мог, что еще недавно эта красавица была наложницей и ее услугами мог воспользоваться чуть ли не каждый. Прошлое больше не тяготело над ней. И, как писал один французский дипломат, она начисто стерла память о начале своей позорной истории, о том, во что превратила тогда свою молодость и как использовала красоту. Теперь ее принимали с тем поклонением, какое оказывают самым добродетельным женщинам. Хотя время от времени и вспыхивал слушок о ее каких-то мимолетных романах.

Рассказы о необычайной, пленительной красоте молодой пани Витт летом 1789 года достигли Варшавы. Случилось это после поездки в Каменец генерала подольских земель князя Адама Черторыйского. В его свиту входил тогда еще молодой Юлиан Немцевич, впоследствии известный писатель. Его впечатление от пани Витт стало достоянием варшавской публики. Он писал о Софии: «Самой большой достопримечательностью Каменец-Подольского была невестка старого генерала… Не знаю, могли ли Елена, Аспазия и Таис, самые прекрасные афинянки, прелестью и красотой превзойти ее. Я не видел в своей жизни более прекрасного создания. Правильнейшие черты лица, самые сладкие, самые восхитительные глаза источали чарующую улыбку, ее голос брал за душу. Глядя на нее, я сказал бы, что это живой, сошедший с небес ангел. Но, к сожалению, как обманчива внешняя оболочка. Это столь прекрасное, столь обольстительное тело содержит в себе самую коварную душу».

Не ясно, что под этими последними словами имел в виду писатель. То ли жестокое кокетство, то ли те слухи о прошлом Софии, которые все же могли дойти до него. Как бы то ни было, с этого момента начался великий успех Софии. Она буквально ошеломила своей красотой Варшаву, где появилась в феврале 1781 года. В столице супруги Витт стали гостями самого монарха. Станислав Август с давних пор благосклонно относился к отцу и сыну Виттам. Теперь у него появился новый повод интересоваться этой семьей.

Удовольствие видеть своей гостьей прекрасную гречанку стоило королю двенадцать дукатов ежемесячно. (Она была представлена ему в начале марта.) Из королевского кошелька оплачивалась и снятая для супругов квартира. Целых два месяца София была сенсацией и предметом всеобщего внимания. «Ее появление повсюду вызывало головокружительный успех, – писал Немцевич. – Не говорили ни о чем, кроме как о прекрасной гречанке. Я помню, что когда однажды она появилась на многолюдной ассамблее у Огиньской, жены гетмана, все, словно потеряв разум и забыв о приличиях, окружили ее. Некоторые, чтобы лучше рассмотреть, даже влезли на столы и кресла».

Это был мало сказать успех, это был триумф. Подумать только, еще три года назад она была содержанкой, едва ли не рабыней. И вот она супруга польского офицера, дама, которую принимает сам король. Было от чего вскружиться голове и задуматься о своем более высоком предназначении. Не тогда ли уже она решила, что роль жены майора, пусть в будущем даже госпожи комендантши, слишком ничтожна для нее. Больше того, из супруга и благодетеля майор Витт становится препятствием на пути ее дальнейшего восхождения.

Можно считать, что с этого момента началась сначала скрытная, а с годами все более явная, упорная борьба – с его стороны за то, чтобы удержать подле себя женщину, которую любил и спас от морального и физического падения, а с ее – за разрыв брачных уз, которые через пару лет вовсе не казались столь уж привлекательными.

Тем временем успех Софии в Варшаве был увенчан изысканной одой великого Трембицкого «Госпоже Витт, проезжающей с мужем через Варшаву на воды в Спа». Придворный поэт сравнивал ее с троянской Еленой Прекрасной, красота которой на многие годы лишила мира и покоя древнюю Элладу.

По пути на воды Витты провели несколько дней в Берлине. София была представлена потсдамскому двору и привлекла внимание самого Фридриха II. Будто бы старый король, увидев Софию, воскликнул: «Даю слово, если в ее стране много таких мордашек, как у нее, то стоило бы туда поехать!»

И еще один монарх повстречался тогда на пути Софии.

В Спа отдыхал австрийский император Иосиф II. Он был так восхищен красотой и обаянием пани Витт, что в одном из своих писем в Париж к своей сестре Марии-Антуанетте сообщал о предстоящем приезде Софии и настойчиво рекомендовал познакомиться с ней. Подобного рода совет был чем-то исключительным и тем более удивительным, что вскоре по прибытии супругов Витт в Париж, 17 октября 1781 года, София родила сына, которому при крещении дали имя Ян. Позже в кафедральном каменецком костеле в книгу о рождении была вшита метрика на французском языке о рождении сына у законных супругов Витт.

Примечательно, что крестным отцом ребенка вызвался быть сам Станислав Август. Тогда же он заявил, что муж Софии наследует должность начальника Каменецкого гарнизона.

В Париже повторилась варшавская история. София была представлена в самых лучших домах. Особое внимание ей уделяла графиня Диана де Полиньяк. Кстати говоря, и сам Витт по примеру многих поляков, проживавших тогда в Париже, присвоил себе титул графа. Так что отныне жена его гордо именовала себя «София, графиня де Витт». И уж совсем поразительно, что ею заинтересовались сразу два брата короля – будущие Людовик XVIII и Карл X. С одним из них, по слухам, она была даже в близких отношениях.

Мадам Виже-Лебрен, известная портретистка, встречавшая Софию в парижских салонах, так описывает ее в своих мемуарах: «Она была тогда молода и необыкновенно прелестна, явно горда своей потрясающей фигурой. О ее чудесных глазах говорили так часто, что я слышала, как однажды на вопрос о ее самочувствии в тот момент, когда у нее воспалились веки, она ответила: „Ах, болят мои прекрасные глазки“. Конечно, – продолжала Веже-Лебрен, – может быть, она тогда не столь хорошо владела французским, хотя, как правило, все польки прекрасно говорят по-французски и даже без акцента». Этот анекдот об удивительном ответе Софии часто рассказывали как свидетельство ее наивного обаяния.

На обратном пути из Парижа Витты заехали в Вену. И снова – успех Софии в высшем свете, покровительство самых знатных особ, вплоть до канцлера Каунитца.

Миновав, к досаде Станислава Августа, Варшаву, супруги вернулись в Каменец. Как ни странно, но местные помещики не выказали к Софии того интереса и поклонения, которые проявляли к ней в других местах. Она встретила даже своего рода афронт, особенно со стороны дамского общества. Когда она однажды решила посетить резиденцию Потоцких в Тульчине, жена графа Станислава Щенсны Потоцкого Юзефина, предупрежденная заранее, выехала в свою деревню. София вернулась не солоно хлебавши восвояси.

Но где ее превозносили и оказывали ей всяческие почести, так это в Яссах. Здесь жила «сестра» Софии, то есть тетка Главани, и она нередко навещала ее. Никто не вспоминал о том, как шесть лет назад она появилась в городе проездом из Стамбула – никому не известная, бедная и униженная. София была теперь непременной участницей и украшением всех увеселений – балов с фейерверками и пушечной пальбой. Ей доставляло удовольствие кружить головы офицерам и сводить с ума местную молодежь. Она словно мстила за то презрение, которое выказывали ей здесь прежде.

София родила второго сына Корнелия, вскоре умершего. В тот же год скончался и старый генерал Витт. София стала госпожой комендантшей. В глазах обывателей это было очень высокое положение. Гарнизон, город и окрестности были, можно сказать, у ее ног. Но власть без богатства казалась ей непрочной да и недостаточной. Путь к поставленной цели лежал через Варшаву. То и дело она выискивала предлоги, чтобы вырваться из каменецкого захолустья. Она хорошо помнила, какой интерес проявил к ней Станислав Август. Но как напомнить о себе, как заинтересовать монарха?

Неожиданно подвернулся удобный случай.

В Каменце объявился некий господин, близкий ко двору. Звали его Доминик Комелли. Личность интересная и загадочная. То ли итальянец, то ли немец, он иногда подписывался как Комелли де Штукенфельд. Неизвестно, как он познакомился с Софией и какие отношения их связывали. Известно лишь, что он по ее просьбе взялся устроить поездку в Варшаву. Для этого написал самому королю и его брату князю Казимежу послание, в котором уверял, что София Витт самая красивая и добродетельная из женщин. Все, что о ней болтают, не больше чем навет завистников. «Я могу засвидетельствовать это лучше, чем кто-либо иной, – писал он. – Шесть месяцев находясь рядом с ней и не покидая ее ни на минуту, я сумел завоевать ее дружбу и глубокую привязанность ее благородного сердца».

Рекомендация человека, которому король, видимо, доверял, сыграла свою роль. И если до этого Станислав Август был склонен верить слухам о неблаговидном поведении Софии, то теперь изменил свое отношение. И вот уже София покинула ненавистный Каменец и оказалась в Вишневце, где ожидали короля из поездки в Канев. Ей оказали здесь теплую встречу. Особое внимание уделила ей двоюродная сестра короля, жена великого коронного маршалека Урсула Мнишкова. В мае 1787 года она писала матери, что среди гостей находится и пани Витт. Портрет, нарисованный ею, свидетельствует о той эволюции, которую прошла София, а заодно вновь показывает, каким незаурядным талантом лицедейки она владела. «Находят, что она изменилась на лицо, – сообщала сестра короля. – Я этого не заметила, мне она кажется премилой, она многое обрела со всех точек зрения, чрезвычайно обаятельна, изысканна в выражениях и лишь настолько демонстрирует несмелость, насколько ее должно иметь женщине, чтобы быть интересной. Путешествия, чтение очень ее образовали, мысли ее столь же свежи, как и личико, а способ выражения их весьма оригинален. Вместе с тем она обнаруживает естественную скромность, отнюдь не показную и очень привлекающую к ней». И далее из письма мы узнаем, что София задумала предпринять поездку в Стамбул для свидания с матерью. Вояж должен был состояться через месяц. В нем согласилась участвовать целая компания, в том числе и Урсула Мнишкова. Всего тридцать с лишним человек, в том числе девять женщин. Во второй половине июня судно «Екатерина Великая», принадлежавшее варшавскому банкиру Тепперу, покинуло Херсон.

Надо заметить, что в тот момент такие путешествия по Черному морю были небезопасными. В любую минуту все могло полыхнуть от грохота судовой артиллерии – отношения России и Австрии с Турцией были крайне напряженными.

Неудивительно, что прогулка, предпринятая в столь опасной обстановке, казалась многим странной и далеко не развлекательной. Не верилось, чтобы компания скучающих великосветских дам и их поклонников решилась на такой риск. Тут скрыта какая-то загадка. Какая? Не иначе как замаскированное разведывательно-политическое предприятие. Кто-то был заинтересован, чтобы его агент оказался в этот драматический момент в Стамбуле. Буквально день спустя после отплытия «Екатерины Великой» началась русско-турецкая война.

Кто же мог быть в таком случае тем самым русским агентом, посланным в Стамбул? Многие историки считали, что им была София, хотя точных данных на сей счет так и не обнаружили.

Тем не менее легенда эта жила многие годы. Софию обвиняли в том, что она якобы через французскую миссию в Стамбуле и ее посла Шуазеля передавала в Петербург сведения о турецкой армии и намерениях французов. Нет никаких данных о связях в тот момент госпожи Витт с русскими дипломатическими или военными кругами, они состоятся позже, через год. Верно здесь, пожалуй, лишь то, что София действительно общалась с Шуазелем, которого знала еще по Парижу. Больше того, их дружеские поначалу отношения скоро переросли в интимные. Но это отнюдь не значит, что прекрасная гречанка играла роль русского шпиона или тайного дипломатического курьера. Едва ли стоило посылать такого секретного агента, да еще в обществе довольно многочисленной компании. Любой купец мог выполнить задание по сбору информации и лучше, и надежнее.

Подошло время Софии возвращаться. Шуазель, человек широкий и щедрый, устроил ей роскошные проводы, про которые говорили, что «расставание было достойно их нашумевшего романа».

Неудивительно, что слухи об этом очередном приключении Софии дошли до Варшавы. Сплетни о супружеских неурядицах Витта обсуждала вся столица, все ожидали скандала. Незадачливый муж прекрасной Софии стал всеобщим посмешищем. Но и Софии оказали холодный прием – слишком откровенным и вызывающим было ее поведение в Стамбуле. Столичные ханжи не могли ей этого простить. Поэтому задержаться в Варшаве ей не пришлось. Она поспешила вернуться в Каменец. Витт простил ее.