Текст книги "Но пасаран! Годы и люди"

Автор книги: Роман Кармен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

Мы выбрались из подвала и медленно пошли по улице. На углу он осветил фонарем табличку «Берлинераллее». Гвардейский танковый корпус, которым командовал генерал Кривошеин, первым ворвался в Берлин. Генерал немногословен. Прочитав название улицы, он спросил только:

– Помнишь Мадрид?

– Помню, – ответил я.

В одну из ноябрьских ночей 1936 года в осажденном Мадриде, когда фашисты подошли к самым его стенам и жестокие бои шли в Каса дель Кампо и в Карабанчело, я вышел из здания военного министерства на улице Гранвиа. В ночном небе гудели немецкие «юнкерсы», где-то в соседнем квартале рвались бомбы, город был погружен в темноту.

В ворота въехала машина. Из нее вышел военный. Мигнув фонариком, я узнал его. Это был Семен Кривошеин – полковник, танкист. В Испании его звали колонел Нелле. Кривошеин со своими танками дрался в Каса дель Кампо. Советские танкисты стояли насмерть у ворот революционного Мадрида.

Как радостно было в ту тревожную ночь встретить близкого человека!..

– Как дела? – спросил я.

– Держимся, – ответил Семен.

Ты не был одинок тогда, истекавший кровью Мадрид. Многие отвернулись от тебя в те страшные дни. Джентльмены из Лондона хотели задушить Испанию кольцом блокады. Но советские люди были с тобой, Испания! В Каса дель Кампо они начали штурм Берлина.

…Молча шли мы вдоль Берлинераллее, медленно обходя трупы немецких солдат, обломки повозок, штабели снарядов в соломенных корзинках…

Я взглянул на генерала. А ведь он нисколько не изменился с тех пор! Только виски заиндевели. Восемь с половиной лет… Июнь сорок первого года, потом Воронеж, Волга, Дон. Днепр, Висла, Одер и… Берлин.

Вот мы и пришли в Берлин, завершая долгий путь сражений, начатый у стен Мадрида…

ПЕРЕДАЮ ВОСЬМУЮ ТЕЛЕГРАММУ ДЛЯ ЮНАЙТЕД ПРЕСС

СЕЙЧАС УЖЕ МОЖНО КОНСТАТИРОВАТЬ, ЧТО ЧАСТИ КРАСНОЙ АРМИИ ЗАВЕРШИЛИ ОПЕРАТИВНОЕ ОКРУЖЕНИЕ БЕРЛИНА. БЕРЛИНСКИЙ ГАРНИЗОН ОТРЕЗАН ОТ ГЛАВНЫХ ГРУПП ГЕРМАНСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ В РАЙОНЕ МЮНХЕНА И МЕЖДУ ШТЕТТИНОМ И ГАМБУРГОМ. НАШИ ТАНКИ УСТРЕМИЛИСЬ НА ЗАПАД И, ЛОМАЯ СОПРОТИВЛЕНИЕ ФАШИСТОВ, ПРОРВАЛИСЬ К ГОРОДУ НАУЭН, КОТОРЫЙ ЗАНЯЛИ СЕГОДНЯ НА РАССВЕТЕ. ТАНКИСТЫ, НАСТУПАЮЩИЕ В ЭТОМ НАПРАВЛЕНИИ, С ЧАСА НА ЧАС ОЖИДАЮТ ВОЗМОЖНОЙ ВСТРЕЧИ С СОЮЗНЫМИ ВОЙСКАМИ. ВСЕ СОВЕТСКИЕ ТАНКИ, ПРОДВИГАЮЩИЕСЯ НАВСТРЕЧУ СОЮЗНИКАМ, ИМЕЮТ НА БАШНЯХ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ОПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ ЗНАКИ, ИЗВЕСТНЫЕ СОЮЗНИКАМ. ПО ИМЕЮЩИМСЯ СВЕДЕНИЯМ, СОЮЗНЫЕ ВОЙСКА НАХОДЯТСЯ ПРИМЕРНО В 25–30 КИЛОМЕТРАХ ЗАПАДНЕЕ НАУЭНА.

ПРОДВИЖЕНИЕ НАШИХ ВОЙСК ПО УЛИЦАМ БЕРЛИНА СВЯЗАНО С БОЛЬШИМИ ТРУДНОСТЯМИ… ЧЕМ БЛИЖЕ К ЦЕНТРУ БЕРЛИНА, ТЕМ ОЖЕСТОЧЕННЕЕ СТАНОВИТСЯ СОПРОТИВЛЕНИЕ ВРАГА. ОБОРОНОЙ БЕРЛИНА, ПО ИМЕЮЩИМСЯ СВЕДЕНИЯМ, РУКОВОДИТ ЛИЧНО ГИТЛЕР. ОСОБЫЕ ПОЛНОМОЧИЯ ИМЕЮТ ПРИ ГИТЛЕРЕ ГИММЛЕР И ГЕББЕЛЬС. РЕЗИДЕНЦИЕЙ ГИТЛЕРА СЧИТАЮТ ЗАМОК В ТИРГАРТЕНЕ. В ГЛУБОКИХ ПОДВАЛАХ ЭТОГО ЗАМКА, ПО-ВИДИМОМУ, НАХОДИТСЯ ШТАБ ГИТЛЕРА.

…НА ВСЕХ СТЕНАХ ДОМОВ, НА ВСЕХ ЗАБОРАХ ЖИРНОЙ КРАСКОЙ НАПИСАНЫ ЛОЗУНГИ ГЕББЕЛЬСА, ПРИЗЫВАЮЩИЕ К ОБОРОНЕ БЕРЛИНА: «ОСТАНОВИМ КРАСНЫЕ ОРДЫ», «НЕ ПУСТИМ БОЛЬШЕВИКОВ В БЕРЛИН», «БЕРЛИН ОСТАНЕТСЯ НЕМЕЦКИМ». ЭТИ ЛОЗУНГИ ВЫЗЫВАЮТ УЛЫБКУ НАШИХ СОЛДАТ, ПРОХОДЯЩИХ ПО УЛИЦАМ БЕРЛИНА.

Впоследствии мы узнали, что резиденцией Гитлера был не замок в Тиргартене, а подземный бункер Рейхсканцелярии. Узнали мы и о Гиммлере – его не было в Берлине в эти последние дни, он вскоре был схвачен в британской зоне и при аресте отравился цианистым калием.

МОЛНИЯ. МОСКВА, ЛЕОНТЬЕВСКИЙ ПЕРЕУЛОК, 10. СОВИНФОРМБЮРО. ЛОЗОВСКОМУ, БАЛАШОВУ. ПЕРЕДАЮ ДЛЯ ЮНАЙТЕД ПРЕСС

ОДНИМ ИЗ САМЫХ ТЯЖЕЛЫХ ЭТАПОВ БОРЬБЫ ЗА БЕРЛИН БЫЛИ БОИ ПО ФОРСИРОВАНИЮ КАНАЛА БЕРЛИНШПАНДАУЭРШИФФАРТС. ВЧЕРА ОН БЫЛ ФОРСИРОВАН, И СЕГОДНЯ ТАНКИ ГЕНЕРАЛА БОГДАНОВА ПОДОШЛИ К РЕКЕ ШПРЕЕ. МЕЖДУ КАНАЛОМ И ШПРЕЕ РАСПОЛОЖЕНЫ РАСКИНУВШИЕСЯ НА БОЛЬШОЙ ПЛОЩАДИ ПРЕДПРИЯТИЯ «СИМЕНСВЕРКЕ» – ПЯТЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ ВСЕЙ ЭЛЕКТРОПРОМЫШЛЕННОСТИ ГЕРМАНИИ. СЕГОДНЯ Я ИХ ОСМАТРИВАЛ. ЭТУ КОРРЕСПОНДЕНЦИЮ Я ПИШУ В ОДНОМ ИЗ ДОМОВ РАБОЧЕГО ПОСЕЛКА СИМЕНСШТАДТ. МЕНЯ ЗАИНТЕРЕСОВАЛ ТЕЛЕФОН, СТОЯЩИЙ НА СТОЛЕ В ОДНОЙ ИЗ КВАРТИР ЭТОГО ПОСЕЛКА. ВЕДЬ ОТСЮДА ПРЯМАЯ СВЯЗЬ С ЦЕНТРОМ БЕРЛИНА. У МЕНЯ ВОЗНИКЛА МЫСЛЬ, КОТОРОЙ Я ПОДЕЛИЛСЯ С МОИМИ ТОВАРИЩАМИ – ОФИЦЕРАМИ-ТАНКИСТАМИ.

– ДАВАЙТЕ, – СКАЗАЛ Я ИМ, – ПОПРОБУЕМ ВЫЗВАТЬ ПО ТЕЛЕФОНУ ГЕББЕЛЬСА.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ БЫЛО ВСТРЕЧЕНО ВЕСЕЛЫМ ОДОБРЕНИЕМ, И ЗА ВЫПОЛНЕНИЕ ЭТОГО ПЛАНА ВЗЯЛСЯ МОЛОДОЙ НАШ ПЕРЕВОДЧИК, ПРЕКРАСНО ВЛАДЕЮЩИЙ НЕМЕЦКИМ ЯЗЫКОМ, ВИКТОР БОЕВ. НО КАК ДОБИТЬСЯ ПО ТЕЛЕФОНУ ГЕББЕЛЬСА? МЫ НАБРАЛИ НОМЕР БЕРЛИНСКОГО «ШНЕЛЛЕРБЮРО». ОТВЕТИВШЕЙ СОТРУДНИЦЕ СКАЗАНО БЫЛО, ЧТО ПО ВЕСЬМА СРОЧНОМУ И ВЕСЬМА ВАЖНОМУ ДЕЛУ НЕОБХОДИМО СОЕДИНИТЬСЯ С ДОКТОРОМ ГЕББЕЛЬСОМ.

– КТО ПРОСИТ? – СПРОСИЛА ОНА.

– ЖИТЕЛЬ БЕРЛИНА.

– ПОДОЖДИТЕ У ТЕЛЕФОНА, – СКАЗАЛА ОНА, – Я ЗАПИШУ.

МИНУТ ПЯТНАДЦАТЬ МЫ ОЖИДАЛИ, ВСЛЕД ЗА ТЕМ СНОВА ГОЛОС СОТРУДНИЦЫ СООБЩИЛ НАМ, ЧТО СЕЙЧАС НАС СОЕДИНЯТ С КАБИНЕТОМ РЕЙХСМИНИСТРА ПРОПАГАНДЫ ДОКТОРА ГЕББЕЛЬСА. ОТВЕТИВШИЙ МУЖСКОЙ ГОЛОС СНОВА СПРОСИЛ, КТО СПРАШИВАЕТ ГЕББЕЛЬСА. НА ЭТОТ РАЗ ВИКТОР БОЕВ СКАЗАЛ:

– ЕГО СПРАШИВАЕТ РУССКИЙ ОФИЦЕР, А КТО У ТЕЛЕФОНА?

– СОЕДИНЯЮ ВАС С ДОКТОРОМ ГЕББЕЛЬСОМ, – ОТВЕТИЛ ПОСЛЕ ПАУЗЫ ГОЛОС.

ЩЕЛКНУЛ ТЕЛЕФОН, И НОВЫЙ, МУЖСКОЙ ГОЛОС ПРОИЗНЕС:

– АЛЛО.

ДАЛЬНЕЙШИЙ РАЗГОВОР ПЕРЕДАЮ СТЕНОГРАФИЧЕСКИ.

ПЕРЕВОДЧИК ВИКТОР БОЕВ. КТО У ТЕЛЕФОНА?

ОТВЕТ. ИМПЕРСКИЙ МИНИСТР ПРОПАГАНДЫ ДОКТОР ГЕББЕЛЬС.

БОЕВ. С ВАМИ ГОВОРИТ РУССКИЙ ОФИЦЕР. Я ХОТЕЛ БЫ ЗАДАТЬ ВАМ ПАРУ ВОПРОСОВ.

ГЕББЕЛЬС. ПОЖАЛУЙСТА.

БОЕВ. КАК ДОЛГО ВЫ МОЖЕТЕ И НАМЕРЕНЫ ДРАТЬСЯ ЗА БЕРЛИН?

ГЕББЕЛЬС. НЕСКОЛЬКО… (НЕРАЗБОРЧИВО).

БОЕВ. ЧТО, НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ?!

ГЕББЕЛЬС. О НЕТ, МЕСЯЦЕВ!

БОЕВ. ЕЩЕ ОДИН ВОПРОС – КОГДА И В КАКОМ НАПРАВЛЕНИИ ВЫ ДУМАЕТЕ БЕЖАТЬ ИЗ БЕРЛИНА?

ГЕББЕЛЬС. ЭТОТ ВОПРОС Я СЧИТАЮ ДЕРЗКИМ И НЕУМЕСТНЫМ.

БОЕВ. ИМЕЙТЕ В ВИДУ, ГОСПОДИН ГЕББЕЛЬС, ЧТО ВАС НАЙДЕМ ВСЮДУ, КУДА БЫ ВЫ НИ УБЕЖАЛИ, А ВИСЕЛИЦА ДЛЯ ВАС УЖЕ ПРИГОТОВЛЕНА.

В ОТВЕТ В ТЕЛЕФОНЕ РАЗДАЛОСЬ НЕОПРЕДЕЛЕННОЕ МЫЧАНИЕ.

БОЕВ. У ВАС ЕСТЬ КО МНЕ ВОПРОСЫ?

– НЕТ, – ОТВЕТИЛ ДОКТОР ГЕББЕЛЬС СЕРДИТЫМ ГОЛОСОМ И ПОЛОЖИЛ ТРУБКУ.

СЛУХ ОБ ЭТОМ ВЕСЕЛОМ РАЗГОВОРЕ БЫСТРО РАЗНЕССЯ СРЕДИ ТАНКИСТОВ. БОЕВУ ПРИШЛОСЬ ДЕСЯТКИ РАЗ ПОВТОРЯТЬ СВОЙ РАССКАЗ О ТОМ, КАК ОН ПО ДУШАМ ПОБЕСЕДОВАЛ С КОМИССАРОМ ОБОРОНЫ БЕРЛИНА.

– НУ, А МЫ УЖЕ ПОСТАРАЕМСЯ, КАК МОЖНО СКОРЕЕ ПОГОВОРИТЬ С ГЕББЕЛЬСОМ НЕ ПО ТЕЛЕФОНУ, А ЛИЧНО, – СКАЗАЛ ОДИН ИЗ ТАНКИСТОВ, УСАЖИВАЯСЬ В ТАНК.

Сейчас, по прошествии многих лет, вспоминаю, как возникла идея разговора с Геббельсом. Как-то стихийно, в результате логической цепочки мыслей: вот стоит на полу молчаливый телефон. Действует ли он? Поднимаю трубку, слышу сигнал зуммера. Ага, значит отсюда можно соединиться с любым абонентом Берлина?! Стоит только захотеть… Бросаю взгляд в окно, вижу забитый нашими танками широкий двор.

Любой, значит, кто захочет, может поднять телефонную трубку и сообщить в штаб обороны Берлина о скоплении танков и войск в районе, где мы находимся. Этой мыслью я поделился с моими товарищами офицерами-танкистами. Война-то не окончена, как же можно мириться с тем, что в руках врага, хотя и уже почти добитого, такая возможность связи.

С кем же соединиться? Уже впоследствии я сообразил, что в моей памяти в те минуты возник облик Михаила Кольцова. Он непременно позвонил бы. Кому? Ну, конечно же, самому доктору Геббельсу, только ему!.. Попробуем…

Так родилась идея.

Чем ближе мы, переступая по этапам справочных бюро, секретарских телефонов, подбирались к цели, чем реальнее становилась возможность действительно услышать голос Геббельса, тем становилось страшнее: а вдруг и правда дозвонимся? А что, если доктор Геббельс возьмет да брякнет на весь мир, что большевики, дескать, пытаются вступить в переговоры… От этого предположения выступил холодный пот. За такое дело можно головы не сносить… Решение созрело молниеносно: нужно попросту облаять доктора. Облаять его в духе письма запорожцев турецкому султану!..

…Когда Боев повесил трубку, в комнате стояла зловещая тишина. К тому времени все присутствующие уже поняли всю меру риска. Каждый чувствовал себя соучастником, каждый прикидывал возможные последствия…

В комнату быстрым шагом вошел высокого роста офицер в почерневшем, видавшем виды полушубки с мятыми погонами старшего лейтенанта. Это был литературный сотрудник газеты нашего гвардейского танкового корпуса «В бой за Родину» Владимир Баскаков, прошедший с корпусом долгий боевой путь с конца 1942 года, с Калининского фронта. Мы рассказали ему о телефонном разговоре, поделились своими тревогами.

– А что, собственно, страшного в вашем разговоре, – весело сказал Баскаков, – прекрасный разговор, только советую: немедленно на свежую память составьте акт, запишите каждое слово. На всякий случай.

– Ну, и всыпят нам за это дело, братцы, ох, и влетит же нам, – растерянно проговорил фоторепортер Виктор Темин.

Мы тут же отстучали на машинке в нескольких экземплярах официальный акт, в котором стенографически, как и в моей телеграмме, посланной в Москву, воспроизвели телефонный разговор. В это время во двор въехал броневик с офицером связи из штаба армии.

– Кто тут разговаривал с Геббельсом? – сухо спросил молодой капитан, войдя в комнату.

Мы ему тут же вручили наш акт. Он бережно вложил его в полевую сумку и, обведя всех нас взглядом, не предвещающим ничего хорошего, молча удалился.

Откуда они узнали? И так быстро!.. Да, кажется, Темин прав, дорого нам обойдется разговорчик с руководителем обороны Берлина. Мы разошлись, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

В общем, дело тем и кончилось. Никто не пострадал от этой озорной затеи. Но легенда о телефонном звонке доктору Геббельсу облетела тогда всю армию. Мне впоследствии говорили, будто Жуков, получив донесение, весело смеялся.

Геббельс через сорок восемь часов после этого телефонного разговора пустил себе пулю в лоб. Корреспонденцию эту Совинформбюро в Юнайтед Пресс не отправило. Вероятно, товарищи сочли всю эту историю неправдоподобной. Или решили, что она не соответствует серьезному духу времени.

МОЛНИЯ. МОСКВА, ЛЕОНТЬЕВСКИЙ ПЕРЕУЛОК, 10, СОВИНФОРМБЮРО, ЛОЗОВСКОМУ, БАЛАШОВУ. ПЕРЕДАЮ ДЛЯ ЮНАЙТЕД ПРЕСС

ЕЩЕ НОЧЬЮ СЕГОДНЯ ГРЕМЕЛА В ГОРОДЕ КАНОНАДА. В ОЖЕСТОЧЕННЫЕ АТАКИ ХОДИЛИ ГВАРДЕЙЦЫ, ТАНКИСТЫ И ПЕХОТИНЦЫ, ШТУРМУЯ ДОМ ЗА ДОМОМ, КВАРТАЛ ЗА КВАРТАЛОМ. И ВОТ ВСЕ КОНЧЕНО. НЕПРАВДОПОДОБНОЙ КАЖЕТСЯ ТИШИНА, НАСТУПИВШАЯ ВНЕЗАПНО В БЕРЛИНЕ, И ТРУДНО ПОВЕРИТЬ, ЧТО СВОБОДНО ЕДЕШЬ НА МАШИНЕ ПО УЛИЦАМ, ГДЕ ВЧЕРА ШЛИ ГОРЯЧИЕ БОИ, ГДЕ ЛИЛАСЬ КРОВЬ. РУШИЛИСЬ СТЕНЫ ДОМОВ И ГОРЕЛИ ТАНКИ. В ПОСЛЕДНИЕ ЧАСЫ БОЕВ КАЖДЫЙ БОЕЦ И КАЖДЫЙ ОФИЦЕР ЗНАЛИ, ЧТО С МИНУТЫ НА МИНУТУ ГИТЛЕРОВЦЫ НЕИЗБЕЖНО ДОЛЖНЫ КАПИТУЛИРОВАТЬ. НО НАТИСК НЕ ОСЛАБЕВАЛ, И ЛЮДИ ШЛИ В БОЙ, ЗНАЯ, ЧТО ИХ ЖИЗНЬ МОЖЕТ ОБОРВАТЬСЯ ОДНИМ ИЗ ПОСЛЕДНИХ ВЫСТРЕЛОВ ЭТОЙ ВОЙНЫ. ВЕРИЛИ В ПОБЕДУ И УМИРАЛИ С ЭТОЙ ВЕРОЙ ПЕРВОГО МАЯ СОРОК ПЯТОГО ГОДА ТАК ЖЕ, КАК ВЕРИЛИ ДВАДЦАТЬ ВТОРОГО ИЮНЯ СОРОК ПЕРВОГО…

В ЧЕТЫРЕ ЧАСА УТРА ПЕРВОГО МАЯ КОМАНДУЮЩЕМУ Н-СКОЙ АРМИЕЙ ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКУ ЧУЙКОВУ СООБЩИЛИ, ЧТО С НИМ ЖЕЛАЕТ ВСТРЕТИТЬСЯ ПАРЛАМЕНТЕР. С БЕЛЫМ ФЛАГОМ В РАСПОЛОЖЕНИЕ НАШИХ ВОЙСК ПРИБЫЛ НАЧАЛЬНИК ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ГЕРМАНСКИХ СУХОПУТНЫХ СИЛ ГЕНЕРАЛ ПЕХОТЫ КРЕБС В СОПРОВОЖДЕНИИ ПЕРЕВОДЧИКА, ПОЛКОВНИКА. ГЕНЕРАЛ ЧУЙКОВ ПРИНЯЛ КРЕБСА У СЕБЯ В ШТАБЕ, В ОДНОМ ИЗ ДОМОВ ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ БЕРЛИНА.

ГЕНЕРАЛ КРЕБС ОБЪЯВИЛ, ЧТО ЯВИЛСЯ С ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНЫМ И СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНЫМ СООБЩЕНИЕМ. ОН ЗАЧИТАЛ ПИСЬМО, ПОДПИСАННОЕ ГЕББЕЛЬСОМ И БОРМАНОМ, В КОТОРОМ СООБЩАЛОСЬ, ЧТО В ТРИ ЧАСА ПЯТЬДЕСЯТ МИНУТ ТРИДЦАТОГО АПРЕЛЯ ГИТЛЕР ЗАСТРЕЛИЛСЯ И ОСТАВИЛ ЗАВЕЩАНИЕ, В КОТОРОМ РУКОВОДСТВО СТРАНОЙ ПОРУЧИЛ ГЕББЕЛЬСУ В КАЧЕСТВЕ КАНЦЛЕРА, ГРОСС-АДМИРАЛУ ДЕНИЦУ В КАЧЕСТВЕ ПРЕЗИДЕНТА И БОРМАНУ. ПИСЬМО НАЧИНАЛОСЬ СЛОВАМИ: «СООБЩАЕМ ВОЖДЮ РУССКОГО НАРОДА, ЧТО ФЮРЕР ГЕРМАНСКОГО НАРОДА САМОВОЛЬНО УШЕЛ ИЗ ЖИЗНИ…» ГЕББЕЛЬС В ЭТОМ ПИСЬМЕ ПРОСИЛ О ПЕРЕМИРИИ МЕЖДУ ОБОРОНЯЮЩИМСЯ ГАРНИЗОНОМ БЕРЛИНА И СОВЕТСКИМИ ВОЙСКАМИ. ОТВЕТ БЫЛ ДАН ПАРЛАМЕНТЕРУ В КАТЕГОРИЧЕСКОЙ ФОРМЕ: НИ О КАКОМ ПЕРЕМИРИИ МЕЖДУ СОВЕТСКИМИ И ГЕРМАНСКИМИ ВОЙСКАМИ, НАХОДЯЩИМИСЯ В СОСТОЯНИИ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ С НАШИМИ СОЮЗНИКАМИ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ РЕЧИ. РЕЧЬ МОЖЕТ ИДТИ ТОЛЬКО О БЕЗОГОВОРОЧНОЙ КАПИТУЛЯЦИИ ГЕРМАНСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ.

ГЕНЕРАЛ КРЕБС ПОПРОСИЛ РАЗРЕШЕНИЯ ПРОВЕСТИ ТЕЛЕФОННЫЙ ПРОВОД К ГЕББЕЛЬСУ, ЕМУ ЭТО БЫЛО РАЗРЕШЕНО, ОН СОВЕЩАЛСЯ С ГЕББЕЛЬСОМ. ПЕРВОГО МАЯ В ЧЕТЫРЕ ЧАСА ДНЯ ГЕББЕЛЬС ОКОНЧАТЕЛЬНО ОТКАЗАЛСЯ КАПИТУЛИРОВАТЬ.

В ЭТИ ЧАСЫ Я НАХОДИЛСЯ В ШАРЛОТТЕНБУРГЕ, ГДЕ ШЛИ ОЖЕСТОЧЕННЫЕ БОИ. ТАНКИ С ПЕХОТОЙ НАСТУПАЛИ ПО БЕРЛИНЕРШТРАССЕ И ВДОЛЬ ЛАНДВЕРКАНАЛА. БОЙ ПРОДОЛЖАЛСЯ ДО ПОЗДНЕЙ НОЧИ.

СЕГОДНЯ НОЧЬЮ, ВТОРОГО МАЯ, НЕМЕЦКИЙ КОМЕНДАНТ БЕРЛИНА ГЕНЕРАЛ АРТИЛЛЕРИИ ВЕДЛИНГ ОТДАЛ ПРИКАЗ О КАПИТУЛЯЦИИ. С РАССВЕТОМ СТИХЛА КАНОНАДА. НАЧАЛАСЬ МАССОВАЯ СДАЧА В ПЛЕН НЕМЕЦКИХ СОЛДАТ И ОФИЦЕРОВ. ПЕРВЫМ СДАЛСЯ 96-Й КОРПУС. В ШТАБ ЧУЙКОВА, ГДЕ НАХОДИЛСЯ ЗАМЕСТИТЕЛЬ МАРШАЛА ЖУКОВА ГЕНЕРАЛ АРМИИ СОКОЛОВСКИЙ, ПРИБЫЛИ ЧЕТЫРЕ НЕМЕЦКИХ ГЕНЕРАЛА, СДАВШИЕСЯ В ПЛЕН.

ПО УЛИЦАМ БЕРЛИНА ПОТЯНУЛИСЬ БЕСКОНЕЧНЫЕ КОЛОННЫ ПЛЕННЫХ. ВИД ИХ УЖАСЕН. ОНИ ИЗМОЖДЕНЫ, НЕБРИТЫ, ГРЯЗНЫ, НО ЛИЦА ВЕСЕЛЫ – КОНЧИЛСЯ АД, КОНЧИЛИСЬ СТРАШНЫЕ ЧАСЫ, КОГДА НА НИХ ОБРУШИВАЛСЯ ГРАД СОВЕТСКИХ СНАРЯДОВ И БОМБ.

Я ПРОЕХАЛ СЕГОДНЯ МНОГО ДЕСЯТКОВ КИЛОМЕТРОВ ПО УЛИЦАМ БЕРЛИНА. ВОЙНА В ГОРОДЕ КОНЧИЛАСЬ. ВСЕ НАСЕЛЕНИЕ НА УЛИЦАХ. ГОРОД ЗАПРУЖЕН ВОЙСКАМИ КРАСНОЙ АРМИИ. ВСЯ ТА МОГУЧАЯ ТЕХНИКА, КОТОРАЯ ДЕСЯТКАМИ ДОРОГ ШЛА В НАСТУПЛЕНИЕ НА БЕРЛИН, СЕГОДНЯ ЗАПОЛНЯЕТ ЕГО УЛИЦЫ, ПЛОЩАДИ, СКВЕРЫ. НА МНОГИХ ДОМАХ РАЗВЕВАЮТСЯ КРАСНЫЕ ФЛАГИ. КРАСНЫМИ ФЛАГАМИ УКРАШЕНА КОЛОННА ПОБЕДЫ. С ЕЕ ВЕРШИНЫ ОТКРЫВАЕТСЯ ПАНОРАМА БЕРЛИНА. ЗА АЛЛЕЕЙ ПОБЕДЫ ЗА БРАНДЕНБУРГСКИМИ ВОРОТАМИ, ГДЕ ПРОТЯНУЛАСЬ ШИРОКАЯ МАГИСТРАЛЬ УНТЕР-ДЕН-ЛИНДЕН, ГОРИЗОНТ БЕРЛИНА ЗАТЯНУТ ЧЕРНЫМ ДЫМОМ. Я ЗАШЕЛ В ЗДАНИЕ РЕЙХСТАГА. ОНО РАЗРУШЕНО. НА ЛЕСТНИЦАХ И В СОХРАНИВШИХСЯ ПОМЕЩЕНИЯХ РЕЙХСТАГА СТОЯТ ПОЛЕВЫЕ ТЕЛЕФОНЫ, ЗДЕСЬ РАСПОЛОЖИЛИСЬ ШТАБЫ БАТАЛЬОНОВ, ПЕХОТНЫХ ПОЛКОВ. НЕСКОЛЬКО СОСЕДНИХ С РЕЙХСТАГОМ ДОМОВ ЕЩЕ ГОРЯТ, ДЫМ ПОДНИМАЕТСЯ К КУПОЛУ РЕЙХСТАГА, НА ФАСАДЕ КОТОРОГО СОХРАНИЛАСЬ СТАТУЯ КОННОГО РЫЦАРЯ. УНЫЛО ГЛЯДИТ НА БРАНДЕНБУРГСКИЕ ВОРОТА ЕДИНСТВЕННЫЙ МОНУМЕНТ, СОХРАНИВШИЙСЯ НА АЛЛЕЕ ПОБЕД, – ПАМЯТНИК ФРИДРИХУ ВИЛЬГЕЛЬМУ. НА БРАНДЕНБУРГСКИХ ВОРОТАХ РАЗВЕВАЕТСЯ ОГРОМНЫЙ КРАСНЫЙ ФЛАГ С СЕРПОМ И МОЛОТОМ. ЗДЕСЬ, У БРАНДЕНБУРГСКИХ ВОРОТ, УТРОМ ВТОРОГО МАЯ Я ВСТРЕТИЛ МНОГИХ СВОИХ БОЕВЫХ ДРУЗЕЙ. ВОТ Я ВИЖУ, ПОДНИМАЕТСЯ НА ТАНК КАКОЙ-ТО ЧЕЛОВЕК В СОЛДАТСКОЙ ШИНЕЛИ. НЕСКОЛЬКО СОТ БОЙЦОВ СЛУШАЮТ ЕГО ПЛАМЕННУЮ РЕЧЬ. ЭТО ПОЭТ ЕВГЕНИЙ ДОЛМАТОВСКИЙ. ОН ПРОШЕЛ СУРОВЫЙ ПУТЬ ВОЙНЫ. БЫЛ В НЕМЕЦКОМ ПЛЕНУ НА УКРАИНЕ, БЕЖАЛ ИЗ-ПОД РАССТРЕЛА, ВЕРНУЛСЯ В НАШУ СЕМЬЮ, КОГДА МЫ СЧИТАЛИ ЕГО ПОГИБШИМ. ВОТ ОТЧАЯННЫЙ ХРАБРЕЦ АЛЕКСЕЙ КОРОБОВ, КОРРЕСПОНДЕНТ ГАЗЕТЫ «ПРАВДА». НЕ РАЗ ОН ВОДИЛ БОЙЦОВ В АТАКУ, МНОГО БРОДИЛ С ПАРТИЗАНАМИ ПО ЛЕСАМ БЕЛОРУССИИ И УКРАИНЫ. В МОРСКОЙ ФОРМЕ ФОТОКОРРЕСПОНДЕНТА ЖЕНЯ ХАЛДЕЙ, СНЯЛИСЬ С НИМ И ДОЛМАТОВСКИМ НА ФОНЕ РЕЙХСТАГА. КАКАЯ РАДОСТНАЯ ВСТРЕЧА В ЭТОТ СЧАСТЛИВЫЙ ЧАС ПОБЕДЫ, ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ БОЕВЫХ У ПОДНОЖИЯ БРАНДЕНБУРГСКИХ ВОРОТ! О ТАКОЙ ВСТРЕЧЕ МЫ МЕЧТАЛИ ГОДАМИ В ХОЛОДНЫХ ЗЕМЛЯНКАХ В СТУЖУ И ПУРГУ, ПОДНИМАЛИ ТОСТЫ В СТАЛИНГРАДЕ И ОЩЕТИНИВШЕЙСЯ «ЕЖАМИ» МОСКВЕ. Я ГЛЯЖУ ПО СТОРОНАМ НА ВЗВОЛНОВАННЫЕ, СЧАСТЛИВЫЕ ЛИЦА СОЛДАТ И ОФИЦЕРОВ. КАЖДОГО ИЗ НИХ ОСЕНЯЕТ В ЭТИ МИНУТЫ ОДНО И ТО ЖЕ ЧУВСТВО ВЕЛИКОЙ ГОРДОСТИ: «ВОТ Я В БЕРЛИНЕ!»

2.5.45.

МОЛНИЯ. МОСКВА, ЛЕОНТЬЕВСКИЙ ПЕРЕУЛОК, 10, СОВИНФОРМБЮРО. ЛОЗОВСКОМУ

ТРЕТЬЕГО МАЯ БЕРЛИН УЖЕ ВЫГЛЯДЕЛ НЕ ТАК, КАК ВТОРОГО. ГОРОД БУКВАЛЬНО НА ГЛАЗАХ ПРЕОБРАЖАЕТСЯ. ВЧЕРА ЕЩЕ БЕРЛИН ПРЕДСТАВЛЯЛ ИЗ СЕБЯ ФРОНТОВОЙ ЛАГЕРЬ. СЕГОДНЯ НА УЛИЦАХ СТОЯТ РЕГУЛИРОВЩИКИ, НА КАЖДОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ АККУРАТНЫЕ УКАЗАТЕЛИ, ПОМОГАЮЩИЕ РАЗОБРАТЬСЯ В СЛОЖНОМ ЛАБИРИНТЕ БЕСКОНЕЧНЫХ УЛИЦ ЭТОГО ГОРОДА-ГИГАНТА. НА СТРЕЛКАХ НАПИСАНО: «РЕЙХСТАГ», «ПЕРЕПРАВА ЧЕРЕЗ ШПРЕЕ», УКАЗАНЫ ВСЕ ПУТИ К ПРИГОРОДАМ. ВЕСЕЛО ПОМАХИВАЮТ НА ПЕРЕКРЕСТКАХ СВОИМИ ФЛАЖКАМИ ДЕВУШКИ-РЕГУЛИРОВЩИЦЫ. МИЛЫЕ ДЕВУШКИ, ОНИ ПРОВОЖАЛИ НАС ПО ДОРОГАМ ВОЙНЫ ОТ САМОГО СТАЛИНГРАДА И КАВКАЗА, В ПУРГУ И ДОЖДЬ НЕСЛИ ОНИ СВОЮ ВАХТУ НА ОПАЛЕННЫХ СНАРЯДАМИ И БОМБАМИ ПЕРЕКРЕСТКАХ, И ВОТ ОНА, ГОЛУБОГЛАЗАЯ, РЯЗАНСКАЯ БЕЛОКУРАЯ ТАНЮША, РЕГУЛИРУЕТ ДВИЖЕНИЕ НА ФРАНКФУРТЕРАЛЛЕЕ. НА ВИД ОНА ОЧЕНЬ СУРОВА, НО РАДОСТНЫЕ ИСКОРКИ В ГЛАЗАХ ВЫДАЮТ ЕЕ: ОНА ТОЖЕ СЧАСТЛИВА, ЧТО ВОТ ЗАВЕРШИЛА БОЛЬШОЙ ПУТЬ ВОЙНЫ ЗДЕСЬ, НА УЛИЦАХ БЕРЛИНА.

БЫЛ Я СЕГОДНЯ В ДВУХ ТЮРЬМАХ БЕРЛИНА. ЗНАМЕНИТАЯ МОАБИТСКАЯ ТЮРЬМА – ОБРАЗЕЦ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ПРЕДПРИЯТИЯ ДЛЯ ЗАМУРОВЫВАНИЯ ЗАЖИВО. ЕЕ ФАСАД НА УЛИЦЕ АЛЬТЕМОАБИТ ПОХОЖ НА ОБЫКНОВЕННЫЙ ФАСАД ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО ЗДАНИЯ. И ТОЛЬКО КОГДА ВХОДИШЬ ВО ВНУТРЬ, СОМНЕНИЙ НЕТ – ТЫ В ТЮРЬМЕ. СОТНИ ОДИНОЧЕК, В КОТОРЫХ ТОМИЛИСЬ УЗНИКИ ГЕСТАПО, ПУСТЫ СЕГОДНЯ. СТАРЫЙ ГОРБУН, ПРОДАВЕЦ ГАЗЕТ, СИДЕВШИЙ В ТЮРЬМЕ ДО ПОСЛЕДНЕГО ДНЯ, ОСТАЛСЯ ТАМ ЖИТЬ, У НЕГО НЕТ ДРУГОГО ДОМА В БЕРЛИНЕ. ОН ПОКАЗЫВАЛ НАМ ТЮРЬМУ. МЫ ВИДЕЛИ СТРАШНЫЕ КАНДАЛЫ ВСЕХ ВИДОВ. НАПРИМЕР, ТАКИЕ: СТАЛЬНОЙ ПОЯС, ЗАТЯГИВАЮЩИЙ ТОРС ЧЕЛОВЕКА, К ЭТОМУ ПОЯСУ ПРИКОВЫВАЛИСЬ РУКИ. ДРУГОЙ ВИД КАНДАЛОВ – КОМБИНАЦИЯ НОЖНЫХ И РУЧНЫХ, СОЕДИНЕННЫХ СТЕРЖНЕМ. ПОСЛЕДНИХ ТРИСТА ЗАКЛЮЧЕННЫХ НЕМЦЫ ВЫВЕЗЛИ ИЗ ТЮРЬМЫ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОГО АПРЕЛЯ В НЕИЗВЕСТНОМ НАПРАВЛЕНИИ. КАКАЯ-ТО КАВАЛЕРИЙСКАЯ ЧАСТЬ ИСПОЛЬЗОВАЛА ДВОР ТЮРЬМЫ И НИЖНИЙ ПОЛУРАЗРУШЕННЫЙ ЭТАЖ ДЛЯ КОНЮШНИ. МИРНОЕ ПОХРАПЫВАНИЕ КОНЕЙ В ТИШИНЕ БЫВШЕЙ ТЮРЬМЫ ВНОСИТ ОСОБЫЙ КОЛОРИТ В ОБЛИК ЭТОГО СТРАШНОГО МЕСТА, ГДЕ БЫЛИ ЗАГУБЛЕНЫ ФАШИСТАМИ ТЫСЯЧИ НЕИЗВЕСТНЫХ НЕВИННЫХ ЛЮДЕЙ. ВМЕСТЕ С КАНДАЛАМИ НАМ ПОКАЗАЛИ ТОПОРЫ, КОТОРЫМИ ОТРУБАЛИСЬ ЛЮДЯМ ГОЛОВЫ. ВСЕ ЭТО УЖЕ ЭКСПОНАТЫ ДЛЯ МУЗЕЕВ, ГДЕ НАШИ ПОТОМКИ БУДУТ ИЗУЧАТЬ ТЯЖЕЛУЮ И МРАЧНУЮ СТРАНИЦУ ИСТОРИИ НАРОДОВ ЕВРОПЫ, ПОГРЕБЕННЫХ ПОД МРАКОМ ФАШИСТСКОГО ИЗУВЕРСТВА.

В ЛИЦЕНЗЕЙСКОЙ ТЮРЬМЕ, КОТОРАЯ СИЛЬНО РАЗРУШЕНА БОМБАРДИРОВКАМИ, МЫ ВИДЕЛИ КОМНАТУ СМЕРТИ – ГИЛЬОТИНА, ВИСЕЛИЦА В НЕСКОЛЬКО ПЕТЕЛЬ. ОДНА СТЕНА ПОЛНОСТЬЮ ОТВАЛИЛАСЬ, И ВСЯ ВНУТРЕННОСТЬ ТЮРЬМЫ РАСКРЫВАЕТСЯ ПЕРЕД ГЛАЗАМИ С ЕЕ БЕСКОНЕЧНЫМИ, КАК ПЧЕЛИНЫЕ СОТЫ, КАМЕРАМИ-ОДИНОЧКАМИ.

УЛИЦЫ БЕРЛИНА ЗАПОЛНЕНЫ ЛЮДЬМИ. ГОРОДСКОЙ ТРАНСПОРТ НЕ РАБОТАЕТ, И ТО, ЧТО МЫ НАБЛЮДАЕМ НА УЛИЦАХ, ПОХОЖЕ НА КАКОЕ-ТО МАССОВОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДА. ВСЕ ВИДЫ ТЕЛЕЖЕК, ПОВОЗОК, КОТОРЫЕ ЛЮДИ ТЯНУТ И ТОЛКАЮТ ОДИНОЧКАМИ И ЦЕЛЫМИ СЕМЬЯМИ, ЗАПОЛНЯЮТ ПЛОЩАДИ, НАБЕРЕЖНЫЕ И УЛИЦЫ. ВСЕ ЭТО ПЕРЕМЕШАНО С ТЫСЯЧАМИ ВОЕННЫХ МАШИН, ПРОДОЛЖАЮЩИХ СВОЕ ДВИЖЕНИЕ ПО ГОРОДУ. ВОЙСКА НЕ ЗАДЕРЖИВАЮТСЯ НАДОЛГО В БЕРЛИНЕ, ОНИ ПРОХОДЯТ СКВОЗЬ НЕГО БЕСКОНЕЧНЫМ КОНВЕЙЕРОМ. СЕГОДНЯ Я ПОЗНАКОМИЛСЯ С КОМАНДИРОМ ВЗВОДА РАЗВЕДКИ ЛЕЙТЕНАНТОМ СЕМЕНОМ ЕГОРОВИЧЕМ СОРОКИНЫМ. ВМЕСТЕ С РЯДОВЫМ ГРИГОРИЕМ БУЛАТОВЫМ ОН ТРИДЦАТОГО АПРЕЛЯ ПОД УРАГАННЫМ ОГНЕМ НЕМЦЕВ ВЗОБРАЛСЯ НА КРЫШУ РЕЙХСТАГА И ВОДРУЗИЛ ЗНАМЯ. КОГДА МЫ ПРИШЛИ УТРОМ ВТОРОГО МАЯ К РЕЙХСТАГУ, НАД НИМ КЛУБИЛИСЬ ОБЛАКА ДЫМА. НЕМЕЦКИЙ ФАШИЗМ НАЧАЛ И ЗАКОНЧИЛ СВОЕ БЕССЛАВНОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ПОЖАРОМ РЕЙХСТАГА.

3.5.45.

Кто первый водрузил Знамя Победы над рейхстагом?

Прошли годы, в историю вошли имена Кантария, Егорова, капитана Самсонова. Сейчас, перечитывая свою телеграмму, в которой названы иные имена, я вспоминаю, как на ступенях рейхстага меня познакомили с лейтенантом Сорокиным и рассказали о подвиге, который он совершил 30 апреля вместе с солдатом Булатовым.

Я думаю, что мое телеграфное сообщение не опровергает официальной версии об историческом эпизоде водружения Знамени Победы в Берлине. Я помню, что видел на крыше рейхстага несколько флагов. Один развевался над куполом – его подняли Егоров и Кантария, другой был привязан к конной статуе. Полыхали флаги и на правом и левом крыльях здания. Флаги эти были водружены советскими воинами, которые, не помышляя о личной славе, совершили в разгаре боя свой подвиг. Многие из них, как, например, упомянутые мной Булатов и Сорокин, остались и поныне неизвестными. Где они, эти герои?

МОСКВА, ЛЕОНТЬЕВСКИЙ ПЕРЕУЛОК, 10, СОВИНФОРМБЮРО. ЛОЗОВСКОМУ

ПЕРЕДАЮ ИНТЕРВЬЮ С ВОЕННЫМ КОМЕНДАНТОМ ГОРОДА БЕРЛИНА ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКОМ, ГЕРОЕМ СОВЕТСКОГО СОЮЗА БЕРЗАРИНЫМ.

ГЕНЕРАЛ БЕРЗАРИН ПРИНЯЛ МЕНЯ В СВОЕМ КАБИНЕТЕ, В ДОМЕ, ГДЕ ПОМЕЩАЕТСЯ ШТАБ АРМИИ, КОТОРОЙ ОН КОМАНДУЕТ, АРМИИ, КОТОРАЯ ПРОШЛА СЛАВНЫЙ ПУТЬ ОТ ВИСЛЫ ДО БЕРЛИНА. ЕМУ 41 ГОД. ГОЛОВА У НЕГО СЕДАЯ, А ЛИЦО МОЛОДОЕ, С ВЕСЕЛЫМИ ГЛАЗАМИ.

– УВЕРЯЮ ВАС, – ГОВОРИТ ГЕНЕРАЛ, – ЧТО ВОЕВАТЬ ГОРАЗДО ЛЕГЧЕ И ПРОЩЕ, ЧЕМ УПРАВЛЯТЬ ТАКИМ ОГРОМНЫМ ГОРОДОМ, КАК БЕРЛИН. ГОРОД РАЗБИТ БОМБАРДИРОВКАМИ, В ГОРОДЕ НАРУШЕНЫ ВСЕ ЕГО ЖИЗНЕННЫЕ ОРГАНЫ – ТРАНСПОРТ, ВОДА, ГАЗ, КАНАЛИЗАЦИЯ. И, КРОМЕ ТОГО, ГОРОД ТОЛЬКО ЧТО ПЕРЕЖИЛ ОЖЕСТОЧЕННЫЕ УЛИЧНЫЕ БОИ. МЕРЫ, КОТОРЫЕ МЫ ПРИНИМАЕМ, ЭТО МЕРЫ САМЫЕ ЭКСТРЕННЫЕ, В РЕЗУЛЬТАТЕ КОТОРЫХ ДОЛЖНА В КРАТЧАЙШИЙ СРОК БЫТЬ НАЛАЖЕНА НОРМАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ.

ВОПРОС. КАК ВЕЛИКО НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ НАСЕЛЕНИЕ БЕРЛИНА?

ОТВЕТ. БОЛЬШЕ ДВУХ МИЛЛИОНОВ, НО РАСТЕТ С КАЖДЫМ ДНЕМ ЗА СЧЕТ ПРИБЫВАЮЩИХ ИЗ ДРУГИХ РАЙОНОВ.

ВОПРОС. КАК ОБЕСПЕЧЕНО НАСЕЛЕНИЕ БЕРЛИНА ПРОДОВОЛЬСТВИЕМ?

ОТВЕТ. ЖИТЕЛЬ БЕРЛИНА ПОЛУЧАЕТ ЕЖЕДНЕВНО 200 ГРАММОВ ХЛЕБА, 400 ГРАММОВ КАРТОФЕЛЯ, 15 ГРАММОВ САХАРА, 30 ГРАММОВ МЯСА и 5 ГРАММОВ ЖИРОВ. УЖЕ ПУЩЕНЫ В ХОД КРУПНЕЙШИЕ МЕЛЬНИЦЫ БЕРЛИНА, ХЛЕБОПЕКАРНИ, ХОЛОДИЛЬНИКИ. ЧАСТЬ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫХ РЕСУРСОВ БЫЛА НА БЕРЛИНСКИХ СКЛАДАХ, НО УЖЕ ПРИХОДИТСЯ МНОГОЕ ПОДВОЗИТЬ. ЖИТЕЛЯМ БЕРЛИНА УЖЕ ВЫДАНЫ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЕ КАРТОЧКИ, РАСШИРЯЕТСЯ СЕТЬ ПРОДУКТОВЫХ МАГАЗИНОВ.

ВОПРОС. СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ ВОЗМОЖНЫМ В ЭТОМ ХАОСЕ РАЗВАЛИН ПУСТИТЬ В ХОД ГОРОДСКОЙ ТРАНСПОРТ?

ОТВЕТ. ЕСТЬ ПЛАН ВВОДА В ЭКСПЛУАТАЦИЮ ВСЕГО ГОРОДСКОГО ТРАНСПОРТА. ВЧЕРА Я ИМЕЛ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНУЮ БЕСЕДУ С ГЛАВНЫМ ДИРЕКТОРОМ ГОРОДСКОГО ТРАНСПОРТА БЕРЛИНА ДОКТОРОМ УЛЬМЕРОМ И ГЛАВНЫМ ТЕХНИЧЕСКИМ РУКОВОДИТЕЛЕМ ДОКТОРОМ ХАУЭРОМ. ОНИ МНЕ ЗАЯВИЛИ О ПОЛНОЙ СВОЕЙ ГОТОВНОСТИ ВЫПОЛНИТЬ ВСЕ МОИ ПРИКАЗАНИЯ. ПО ПЛАНУ ПЕРВАЯ ОЧЕРЕДЬ МЕТРОПОЛИТЕНА ДОЛЖНА БЫТЬ ПУЩЕНА 15 МАЯ. ИДЕТ РЕМОНТ ПУТЕЙ ДЛЯ ПУСКА ГОРОДСКОГО ТРАМВАЯ. В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ МЫ ПУСТИМ ГРУЗОВОЙ ТРАНСПОРТ. ЭТО ПОМОЖЕТ НАМ БЫСТРО ПРИВЕСТИ ГОРОД В ПОРЯДОК.

ВОПРОС. А КАК ОБСТОИТ ДЕЛО С ЭЛЕКТРОЭНЕРГИЕЙ, ВОДОПРОВОДОМ И КАНАЛИЗАЦИЕЙ?

ОТВЕТ. УЖЕ РАБОТАЕТ КРУПНЕЙШАЯ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ БЕРЛИНА МОЩНОСТЬЮ 730 ТЫСЯЧ КИЛОВАТТ. ВО МНОГИХ РАЙОНАХ БЕРЛИНА УЖЕ ЕСТЬ СВЕТ. ТАМ, ГДЕ СВЕТА НЕТ, ЭТО ОБЪЯСНЯЕТСЯ СИЛЬНЫМИ ПОВРЕЖДЕНИЯМИ СЕТИ. В БЛИЖАЙШИЕ ДНИ СЕТЬ БУДЕТ ВЕЗДЕ ВОССТАНОВЛЕНА, И ВЕСЬ БЕРЛИН БУДЕТ ОСВЕЩЕН. В ТРЕХ РАЙОНАХ УЖЕ ДЕЙСТВУЕТ КАНАЛИЗАЦИЯ И ВОДОПРОВОД. ВЕДУТСЯ УСКОРЕННЫМИ ТЕМПАМИ РАБОТЫ ПО ИСПРАВЛЕНИЯМ ВСЕХ ПОВРЕЖДЕНИЙ ВОДОПРОВОДА И КАНАЛИЗАЦИИ. ВОСЬМОГО ЧИСЛА Я ВЫСЛУШАЮ ПОДРОБНЫЙ ДОКЛАД ПО ЭТОМУ ВОПРОСУ ДИРЕКТОРОВ ПРЕДПРИЯТИЙ. СЕДЬМОГО МАЯ ВЕЧЕРОМ БУДЕТ ПУЩЕН ПЕРВЫЙ ГАЗОВЫЙ ЗАВОД, НЕСКОЛЬКО РАЙОНОВ ПОЛУЧАТ ГАЗ.

ВОПРОС. НЕ ВСТРЕЧАЕТЕСЬ ЛИ ВЫ С АКТАМИ САБОТАЖА ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ВСЕХ ЭТИХ МЕРОПРИЯТИЙ?

ОТВЕТ. НАОБОРОТ, Я ДОЛЖЕН ПОДЧЕРКНУТЬ, ЧТО ДИРЕКТОРА ПРЕДПРИЯТИЙ, ИНЖЕНЕРЫ И РАБОЧИЕ С БОЛЬШИМ РВЕНИЕМ ВЗЯЛИСЬ ЗА ПРОВЕДЕНИЕ ВСЕХ НАМЕЧЕННЫХ РАБОТ ОНИ ИСКРЕННЕ ХОТЯТ ДАТЬ ЖИЗНЬ ГОРОДУ. ВСЕ МОИ ПРИКАЗЫ ВЫПОЛНЯЮТСЯ ОЧЕНЬ ЭНЕРГИЧНО.

ВОПРОС. КАК ОРГАНИЗОВАНО УПРАВЛЕНИЕ ГОРОДА? КАКУЮ РОЛЬ ИГРАЮТ В ВОПРОСАХ УПРАВЛЕНИЯ ПРЕДСТАВИТЕЛИ НЕМЕЦКОГО НАСЕЛЕНИЯ?

ОТВЕТ. ГОРОД РАЗБИТ НА РАЙОНЫ. В КАЖДОМ РАЙОНЕ – ВОЕННЫЙ КОМЕНДАНТ. НА ПОСТЫ КОМЕНДАНТОВ МЫ ПОДБИРАЕМ ОФИЦЕРОВ ИЗ СТАРШЕГО КОМСОСТАВА, ИМЕЮЩИХ ОПЫТ ОРГАНИЗАЦИОННОЙ РАБОТЫ. В КАЖДОМ РАЙОНЕ ЕСТЬ ТАКЖЕ НЕМЕЦКИЙ БУРГОМИСТР – НАИБОЛЕЕ ВЛИЯТЕЛЬНОЕ ЛИЦО, ПОЛЬЗУЮЩЕЕСЯ АВТОРИТЕТОМ СРЕДИ НАСЕЛЕНИЯ. КРОМЕ ТОГО, В КАЖДОМ РАЙОНЕ ОРГАНИЗОВАНЫ ГРУППЫ СОДЕЙСТВИЯ КРАСНОЙ АРМИИ. ЭТИ ГРУППЫ, СОСТОЯЩИЕ ИЗ АНТИФАШИСТОВ-НЕМЦЕВ, ОКАЗЫВАЮТ ОГРОМНУЮ ПОМОЩЬ БУРГОМИСТРУ И КОМЕНДАНТУ В НАЛАЖИВАНИИ ЖИЗНИ, СНАБЖЕНИИ ПРОДОВОЛЬСТВИЕМ, ПОМОЩИ НАШИМ ВОЙСКАМ, ОХРАНЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА И ВЫПОЛНЕНИЯ НАСЕЛЕНИЕМ ВСЕХ ПУНКТОВ МОЕГО ПРИКАЗА НОМЕР ОДИН.

– МНЕ КАЖЕТСЯ, – СКАЗАЛ В ЗАКЛЮЧЕНИЕ БЕСЕДЫ ГЕНЕРАЛ, – ЧТО НЕМЦЫ НАСТОЛЬКО ИЗМУЧЕНЫ БЫЛИ ГИТЛЕРОВСКИМ РЕЖИМОМ, НАСТОЛЬКО ИСТОЩЕНЫ ДЛИТЕЛЬНОЙ ВОЙНОЙ, ЧТО ОНИ СОВЕРШЕННО ИСКРЕННИ В СВОЕМ ЖЕЛАНИИ ПОМОЧЬ НАМ ВО ВСЕХ МЕРОПРИЯТИЯХ, НАПРАВЛЕННЫХ К УСТАНОВЛЕНИЮ НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ИХ СТОЛИЦЫ. НЕМЦЫ ОЧЕНЬ ОРГАНИЗОВАННЫЙ НАРОД, ОНИ ЛЮБЯТ ДИСЦИПЛИНУ И ПОРЯДОК. СМОТРИТЕ, С КАКИМ ЭНТУЗИАЗМОМ ВЗЯЛОСЬ НАСЕЛЕНИЕ БЕРЛИНА ЗА ОЧИСТКУ УЛИЦ ОТ ГРУД КАМНЕЙ, ОТ БАРРИКАД. ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ ВЫ БЕРЛИН НЕ УЗНАЕТЕ. ЕЩЕ ОДНА БОЛЬШАЯ ЗАБОТА У НАС – ЭТО ОКОЛО СЕМИДЕСЯТИ ТЫСЯЧ РАНЕНЫХ НЕМЕЦКИХ СОЛДАТ, ОСТАВШИХСЯ В БЕРЛИНЕ. ОНИ ВСЕ ОБЕСПЕЧЕНЫ УХОДОМ И ПИТАНИЕМ. МНОГИЕ ГОСПИТАЛИ, КОТОРЫЕ БЫЛИ ПОД ЗЕМЛЕЙ, МЫ ПЕРЕВОДИМ В ХОРОШИЕ ПОМЕЩЕНИЯ В ГОРОДЕ И ЗА ГОРОДОМ. МЕДИКАМЕНТАМИ ОНИ ОБЕСПЕЧЕНЫ. ОЧЕНЬ ЖЕСТКИЕ ТРЕБОВАНИЯ МЫ ПРЕДЪЯВЛЯЕМ К НАШИМ СОЛДАТАМ И ОФИЦЕРАМ, НАХОДЯЩИМСЯ В БЕРЛИНЕ. ПОДДЕРЖАНИЕ СТРОЖАЙШЕЙ ДИСЦИПЛИНЫ В ВОИНСКИХ ЧАСТЯХ ТАКЖЕ ВОЗЛОЖЕНО ПОМИМО КОМАНДИРОВ ЧАСТЕЙ НА РАЙОННЫХ КОМЕНДАНТОВ.

МЫ РАСПРОЩАЛИСЬ С ГЕНЕРАЛОМ. ПОЗДНЕЙ НОЧЬЮ Я ВЫШЕЛ НА УЛИЦУ. ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО НАРУШАЕТ ТИШИНУ СПЯЩЕГО БЕРЛИНА, – ЭТО ШЕЛЕСТ ПРОНОСЯЩИХСЯ ВОЕННЫХ МАШИН И ЧЕКАННЫЙ ШАГ КОМЕНДАНТСКОГО ПАТРУЛЯ, СОВЕРШАЮЩЕГО СВОЙ НОЧНОЙ ОБХОД. МИГНУЛ ФОНАРИК, ОСТАНАВЛИВАЮЩИЙ МОЮ МАШИНУ. У МЕНЯ ПРОВЕРИЛИ ДОКУМЕНТЫ. СЕРЖАНТ С КРАСНОЙ ПОВЯЗКОЙ НА РУКАВЕ ШИНЕЛИ ПРИЛОЖИЛ РУКУ К КОЗЫРЬКУ И СКАЗАЛ:

– ДОКУМЕНТЫ ПРОВЕРЕНЫ, МОЖЕТЕ СЛЕДОВАТЬ.

Перечитав сейчас свои телеграммы и интервью с генералом Берзариным, я вижу два Берлина: трагический облик разрушенного, окутанного дымом пожарищ Берлина мая 1945 года и – столицу Германской Демократической Республики в наши дни.

Из груды развалин поднялся новый Берлин. Там, где торчали обугленные стволы деревьев, сейчас шумит свежая зеленая листва. И невольно вспоминаю: «…В ближайшие дни Берлин будет освещен…», «…скоро несколько районов Берлина получат газ…», «…группы содействия Красной Армии, состоящие из антифашистов, помогают работе военных комендантов…»

Я вспоминаю в связи с этим и другое, как в 1942 году, при въезде в освобожденную войсками Западного фронта Вязьму, я взял на память деревянную табличку, на которой готическим шрифтом было начертано: «Wiazma». Я сказал тогда товарищам: «К этому сувениру я добавлю еще одну табличку с берлинской улицы Унтер-ден-Линден». Почему-то я назвал именно эту улицу. И вот 2 мая 1945 года из груды дымящегося щебня на Унтер-ден-Линден я откопал пробитый пулями эмалевый щиток с названием этой улицы. Сейчас он, как реликвия, прибит к стене над моим письменным столом…

* * *

Дни были полны острыми волнующими событиями, впечатлениями. Знамя Победы над рейхстагом; путешествие в подземные недра бункера рейхсканцелярии; обугленный труп Геббельса… Безоблачным солнечным утром 8 мая на Темпльгофский аэродром съехались журналисты, кинооператоры. Здесь царило праздничное настроение. Как передать состояние легкости, счастья, душевного покоя, когда лежишь навзничь на траве и, глядя в небо, ощущаешь всем своим существом нечто непостижимое – война окончена! Четыре года позади!

А как же дальше жить? Без войны, без постоянной смертельной опасности, без того, что принято было называть храбростью, а по существу – или безразличия к смерти, которая была вокруг и всегда, или веры в то, что «повезет». Война приучила к тяжкому труду, к крови, к стуже, а порой такой тоске, от которой не спасали ни фляга с водкой, ни веселая шутка, ни раскаленная печурка, у которой можно было обсушиться и отоспаться…

Легкие белые облачка плывут в бледно-голубом небе, а если из-за облачка вынырнет самолет – долго еще нужно привыкать к тому, что не надо бежать, не нужно зарываться в землю…

В стороне приземлился серый «дуглас». Из него по шаткой алюминиевой стремянке сошли на землю фельдмаршал Кейтель, генерал-полковник Штумпф, адмирал Фридебург, их адъютанты и конвоиры. Кейтеля усадили в черный лимузин, вручили ему толстую папку с документами, он погрузился в чтение бумаг. Кажется, это были тексты акта капитуляции. Я снял Кейтеля через открытое окно машины. Он бросил быстрый удивленный взгляд в мою камеру, услышав ее шум, и снова, поправив монокль в правом глазу, углубился в чтение документов.

Оркестр грянул марш. Из самолета с опознавательными знаками ВВС Соединенных Штатов вышли представители командования союзников. В Берлин прилетели Главный маршал авиации Артур Теддер, генерал Карл Спаатс, адмирал Берроу и генерал Делатр де Тасиньи.

Кортеж машин направился в Карлсхорст. Через разрушенный Берлин. Маршрут наш был отмечен стоящими с небольшими интервалами советскими солдатами-регулировщиками. Путь от Темпльгофа в Карлсхорст по улицам Берлина был предпоследним путем фельдмаршала Кейтеля в этом городе, где он когда-то принимал парады, стоял на трибуне рядом с Гитлером. Завтра – в одиночку. В тюрьме он проживет в ожидании суда и казни последние свои дни.

В Карлсхорсте в томительном бездействии провели много часов. Лишь около полуночи загорелись люстры в зале заседаний, где все было уже подготовлено для торжественного акта, завершающего победный конец войны.

Зал выглядел более чем просто. Столы покрыты зеленым сукном, за ними стали занимать места советские генералы – командующие прославленными армиями, начальники штабов – Богданов, Чуйков, Берзарин, Радзиевский, Телегин, Малинин. Здороваясь со многими из них, я ловил веселые искорки в их усталых глазах, вспоминал встречи под Москвой, в траншеях Сталинграда, на берегах Вислы…

Несметное количество журналистов, фотографов, кинооператоров – в отведенных им местах. Много американцев, англичан, французов. Знакомимся с коллегами. Офицеры в который раз инструктируют нас, сообщают протокол процедуры, строго предупреждают о соблюдении порядка. Как бы не так! Я прикидываю, как в нужный момент пробьюсь в первые ряды, и понимаю, что то же самое на уме у каждого из них. Представляю, какая про-. изойдет свалка!..

Но вот по переполненному залу прошел шумок, и ровно в 12 часов – ноль часов 9 мая 1945 года – в зал вошел маршал Георгий Жуков. Он шел спокойно, походкой старого кавалериста, чуть покачиваясь, и, хотя в этот торжественный момент он был олицетворением монолитного мужества, силы, в его глазах сверкал озорной, радостный огонек. Жуков, конечно, знал, что каждый его жест – достояние истории. Но он не позировал. Был прост и спокоен. Был таким же, каким не раз я видел его в годы войны на командных пунктах, в штабах, когда он, откинувшись от карты, отчеканивая каждое слово, давал приказы. Я всегда смотрел на огромный выпуклый лоб, на крепкую его нижнюю челюсть, сильные руки.

Вслед за Жуковым в некотором отдалении шли к столу представители командования союзников Теддер, Спаатс, Берроу, Делатр де Тасиньи. В наступившей тишине прозвучали слова Жукова, приказавшего ввести в зал представителей верховного немецкого командования.

Зал замер в ожидании. Застрекотали кинокамеры. В дверях появился Кейтель. Он в мундире при всех орденах, за ним его свита. Шагнув в переполненный зал, он остановился и вытянул руку с фельдмаршальским жезлом. Жест получился фальшиво театральный, неуверенный. Кейтель продолжал стоять навытяжку, ему предложили сесть. Уселся тоже как-то неуверенно, боком и повел глазами по залу, оглядывая сидящих за столами советских генералов и маршалов. С этими полководцами свела его судьба на дорогах Украины, в подмосковных лесах, в степях Сталинграда… Рука, лежащая на фельдмаршальском жезле, слегка дрожит… Он опустил глаза. Жуков сказал: