Текст книги "Фэнтези-2016: Стрела, монета, искра (CИ)"

Автор книги: Роман Суржиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 62 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Хармон сидел на козлах телеги, полуприкрыв глаза, вполуха слушал, как бранятся в очередной раз Луиза с Вихрем, как Джоакин, пристроившись около задка фургона, втолковывает что-то сидящей там Полли, как Снайп ворчит на встречных крестьян – с ними не разминешься на узкой дороге. Казалось, торговец безмятежно дремлет, разморившись от весеннего солнышка... однако, он не дремал, а с легкостью, вызвавшей бы зависть у многих студентов, суммировал, перемножал и делил в уме.

Хороший дом на центральной площади, где-нибудь, скажем, в Смолдене – три сотни. Для запаса, возьмем четыре сотни: вдруг ремонт потребуется или продавец заартачится. Дальше, кони. Тройка верховых: один пусть будет рыжий красавец-литлендец, чтобы городским толстосумам завидно стало, – это пара сотен. Потом, гнедой жеребец – западник, похуже родословной, но выносливый и смирный; и белая кобыла – ведь женюсь же я со временем, а жене белая лошадь хорошо подойдет. Эти двое станут мне, положим, в сотню эфесов. Потом, два экипажа: крытая карета и тарантас без верха, а к ним шестерка упряжных лошадок – три сотни... нет, три с половиной пускай. Карету ведь захочу знатную, со стеклами, медными украшеньями и фонарями. Сарай для конюшни понадобится – это недорого, хватит дюжины эфесов. Построю баню... нет, лучше – купальню! Как на юге делают: мраморная такая круглая изба, вроде часовенки, посередине – большая лохань с горячей водой, вокруг – лавки, покрытые коврами, чтобы полежать, а по стенам и потолку – резные узоры. Красиво! Ни у кого в городе больше такого не будет. Во что обойдется? Ну, сотни полторы, пожалуй. Может, две...

Обоз катил среди полей, желтых от гречневого цвета. Луиза назвала Вихря старым ослом, которому в башку четыре ржавых гвоздя вбили, плюнула и ушла в заднюю телегу. Снайп вытащил откуда-то вяленого озерного карасика и принялся грызть. Рыбешка благоухала еще похлеще, чем давно нестиранная рубаха охранника. Джоакин рассказывал Полли про Запад, с мечтательным видом ронял слова: свобода, простор, лихие кочевники, кони, свобода. Девушка ахала и чистила для него яблоко.

А Хармон Паула Роджер вел дальше свою думу: нужны будут слуги. Повар с поваренком, пара лакеев, пара горничных, пара конюхов, кучер. Да еще охранников человека три. Немаленькая компания вышла! Сюда же докину пропитание для всех, овес и сено лошадям. Обойдется в полдюжины эфесов за месяц. Это значит, восьмисот золотых хватит с лихвой на десять лет вперед. И потом, хотел я винный погреб открыть: значит, прикупить дом с подвалом, запастись вином, людей нанять... сотни в полторы обойдется. Сколько же выходит общим счетом?

Выходило две тысячи двести золотых эфесов за все про все. Если продать Священный Предмет за четыре тысячи, то останется тысяча восемьсот монет. Плюс те триста пятьдесят, что скоплены на банковском счету. Две тысячи сто пятьдесят золотых – свободных! Просто, на жизнь!

– Знаешь, – сказала Полли Джоакину... это когда же они на "ты" успели перейти? – знаешь, стыдно сказать, я в седле никогда не сидела! Выросла в городе, его по кругу за час пешком обойдешь. Верховых лошадей в Ниаре только вельможи держали.

– А что, если я научу тебя? – воин наклонился к ней и подмигнул. – Хочешь?

– Еще бы!

– Тогда давай ко мне!

Он подхватил ее, и Полли очутилась на спине Джоакиновой кобылы, впереди воина. Он отдал девушке вожжи и накрыл ее ладошки своими руками.

– Удобно сидишь? Чувствуешь лошадь?

Надо полагать, Полли чувствовала не только лошадь, а и кое-кого поинтереснее – она прижалась спиной к груди Джоакина и порозовела от удовольствия. Парень ударил кобылу пятками и пустил рысью, они вырвались вперед обоза.

Хармон смотрел им вслед из-под приопущенных век и завершал подсчет. Сколько лет мне еще отмерено на свете? Это вопрос неясный, но, положим, боги милостивы будут, и тридцать весен еще повстречаю. Значит, если распределить остаток денег на эти годы, то выйдет у меня по семьдесят эфесов на год, или по шесть на месяц. И это – не считая доходов от винного погребка! Глядишь, и все десять наберутся! Торговец не сдержал улыбки. Десять золотых в месяц – на прихоти, забавы, нарядные кафтаны, вкусные вина, яркие свечи, на певцов и девочек! Эх, заживу! Тьма, прав был граф Виттор, прав как черт: все теперь по-новому будет. Начинается новая жизнь Хармона Паулы Роджера! Точней, начнется через месяц-другой – сразу, как продам Предмет.

Джоакин с девушкой ускакали далеко вперед и свернули с дороги в поле. Белокурые волосы Полли растрепались, ветер донес до Хармона девичий смех. Торговец почесал грудь и понял, что в картинке его новой жизни одна деталь еще не прорисована как следует: жениться нужно, вот что.

* * *

Из четырех возможных покупателей, чьи имена назвал граф Виттор, двоих Хармон решил навестить в первую очередь. Причина проста: эти двое находились ближе других – здесь, в герцогстве Южный Путь. Барон Хьюго Деррил – доверенное лицо герцога – жил в столице Южного Пути, Лабелине. Гобарт-Синталь – успешный купец-корабельщик – обретался в Солтауне, порту на Восточном Море. Хармон Паула Роджер решил начать с Гобарта. Барон Деррил слишком могуществен, к тому же, за ним ходит слава жестокого и мрачного человека. А Гобарт-Синталь – торговец, хоть и богатый, с ним Хармон быстрее найдет общий язык.

В Солтауне Хармон прежде не бывал, как и все его спутники, так что пришлось выспрашивать дорогу. Крестьяне, что в жизни не ходили дальше трех миль от своего села, в качестве объяснения только махали рукой примерно на восток:

– Солтаун?.. Кажись, там вот, где-то за холмами, в лесу...

Зачуяв неладное, Хармон уточнял:

– Как это – в лесу? Солтаун – морской порт.

– Ах, порт!.. Ну, тогда, знамо дело, на море! Чего ж ты спрашиваешь?

Слова "на море" крестьяне произносили так, словно это было ясное и точное описание местоположения города. Ничего, что морской берег тянется вдоль всего восточного края герцогства – миль двести.

Под вечер они встретили мельника с двумя телегами муки. Тот выглядел знающим путником и уверенно заявил, что ехать надо мимо разваленной церкви налево, пересечь ручей, обогнуть пастбища Хмельного лорда, миновать две деревеньки – Верески и Бычий Рог, а там уже начнется прямой тракт до Солтауна.

Хармон со своими людьми двинулся налево мимо разваленной церкви и переночевал у ручья. Ручей оказался полноводным и чистым, и вечером Полли зачем-то громко объявила, что идет купаться, а вскоре после того куда-то исчез Джоакин. Утром обоз двинулся дальше, обогнул пастбища, что оказались вовсе и не пастбищами, а вересковыми полями, миновал две крохотные деревеньки, и тут у Хармона закралось неприятное подозрение. Солнце упорно светило в спину, что означало, что двигались они на север, а надо ведь на восток! Остановились, призадумались. Джоакин и Снайп отправились в разные стороны получше разузнать дорогу. Снайп вернулся ни с чем, зато Джоакин повстречал почтового курьера, скачущего с севера, из Клыка Медведя.

– Солтаун? – устало хохотнул курьер. – Продолжайте той же дорогой, и скоро вам мишки станут попадаться. Вы в Нортвуд едете, а не в Солтаун.

Северянин знал правильный путь, но, измученный многодневной ездой, был немногословен. Сказал лишь, что следует вернуться к развалинам церкви, а от них двигаться на восток, через земли сира Вомака.

– Уж не Бен ли это Вомак? – переспросил Джоакин. – Какой у него герб?

– А я тебе герольд, что ли? – буркнул северянин и ускакал.

Джоакин, пересказав все Хармону, добавил со скромной важностью:

– Я знавал одного сира Бена Вомака. Он был в войске графа Рантигара, как и я. Его герб – три желудя и чаша.

Раньше торговца забавляло смотреть, как молодой воин похваляется при каждом удобном случае, но сейчас отчего-то Хармон скривился. А вот Полли улыбнулась и ахнула:

– Так ты знаешь здешнего лорда?

– Ну, не совсем близко... Просто служили в одном войске.

– Не пригласит ли он нас на обед?

– Может статься.

Обоз двинулся обратно, потеряв два дня пути. Ночевать у ручья в этот раз Хармон не захотел. Протянули дальше, уже затемно остановились среди поля. Большая часть свиты уснула сразу после ужина, расположился на ночлег и Хармон, но сон почему-то не приходил. Дело в Предмете? Он потеребил Светлую Сферу, сунул руку внутрь свертка, погладил теплое стекло, что не было стеклом. Нет, с Предметом все хорошо – он на месте, спокойно дремлет в своем гнездышке, свитом из льняной рубахи. И никто во всем Южном Пути понятия не имеет, какой груз везет Хармон-торговец. Теперь Хармон был в этом совершенно уверен: как никак два дня пути по безлюдной дороге – если кто и хотел бы напасть на них, уже напал бы. Так отчего бессонница? Пожалуй, оттого, что Джоакин с Полли все еще не улеглись: сидят вдвоем у костра и шепчутся о чем-то. Тихо так воркуют, ни слова не разобрать... а жаль. Хорошо бы услышать, что он ей плетет. Хотя, на кой черт слушать? И так понятно: излагает в подробностях, какая славная воинская жизнь его ждет. Не ровен час, начнется где-нибудь очередная война, Джоакин тогда наймется в войско к одному из лордов. Там, понятное дело, отличится, ратных подвигов насовершает, рыцарское звание получит. После войны станет жить у лорда в замке, служить в его гвардии. Земельку получит, деревеньку-другую. Потом новая война – в ней Джоакин хорошую добычу возьмет, сможет замок себе выстроить. Ворота гербом украсит – давешним сердцем, из которого меч торчит. Хм. Полли-Полли, бедная мещаночка, ты в этих россказнях главного смысла не замечаешь. А он, смысл, таков: когда ты понесешь дитя от своего распрекрасного Джоакина, то он сядет себе на коня – и ищи ветра в поле. Воину на месте сидеть не полагается, ага. А барышне с ребеночком в походе не место, так что прощай, дорогая. Дадут боги, еще свидимся.

Завидую я ему, что ли? – спросил себя Хармон и тут же отнекнулся: еще чего! Меня ждут четыре тысячи эфесов! Роскошный дом, купальня, винный погреб, огненный красавец-литлендец. А у молодчика этого впереди – похлебка из солдатского котла, задница, натертая седлом, да шрамы на шкуре. Глупышка Полли... Четыре тысячи...

Наконец, Хармон уснул.

Утром они направились на восток по верной – на этот раз! – дороге. Джоакин вел в поводу кобылу, на которой восседала Полли. Девушка училась держаться в седле, и, надо отдать ей должное, прекрасно справлялась. Сидела уверенно, без боязни, даже Снайп проворчал:

– Хороша молодка...

А Хармон, сидя на козлах, глядел девушке в спину и думал о трех своих женщинах.

Со всеми тремя знался он давно, уже не первый год и не второй. Когда познакомились, были они еще молоды и – каждая по-своему – хороши.

Бетани из Южного Пути рано овдовела, осталась одна с тремя спиногрызами. Хармон, что раз в полгода привозил ей дюжину елен, оказался для нее подлинным спасением. Бетани была крепкая крестьянка – простая лицом, но хорошо сложенная. Отлично умела готовить – пальчики оближешь! По случаю приезда Хармона накрывала праздничный стол, потчевала торговца наваристым говяжьим гуляшом, бобовой похлебкой и свежим, прямо из печи, пшеничным хлебом. Да и в постели была вполне себе ничего – с огоньком. Детей от Хармона, правда, не хотела, говорила: "Мне своих трех с головой хватает, куда еще лишний рот девать?". Пила какие-то отвары, чтоб не беременеть – торговец в это не совался. Не хочешь – ну и ладно. Позже дети выросли, давно уже не бросались Хармону на шею, радуясь встрече и подаркам, а поглядывали как-то искоса, с неприятным вопросом в глазах. А Бетани за многие годы работы в полях загрубела и телом, и нравом: широкие плечи, мозолистые ладони, лицо обветренное, хриплый голос... От женщины в ней только грудь и бедра остались, прочее – от мужика.

Грета из Северной Короны держала таверну у Торгового тракта. Лучшее, что было в ней, – это жизнерадостный нрав. Грета не унывала никогда, что бы ни происходило. И язык у нее был подвешен отлично: болтала бойко, без умолку, а если что рассказывала – так с шутками, насмешечками. Поговорить с нею – одно удовольствие. Да и собой ничего: глаза зеленые, волосы рыжие. Первый муж ушел от нее, а второго не сыскалось. Грета рожала только мертвых – боги прокляли. Двух крохотных мертвецов родила от мужа, двух – от торговца...

Третья Хармонова альтесса... Всплыло же откуда-то дворянское словечко! Вот ведь!.. Третья Хармонова женщина звалась Марией и жила неподалеку от Смолдена в баронском замке, служила гувернанткой при детях лорда. Если уж говорить о женитьбе, то изо всех троих Мария, пожалуй, была лучшей: неглупа, хорошо воспитана, грамоте обучена, с детьми ласкова, но и строгость может проявить, если нужно. Вот только очень уж ссоры любила: каждый раз, как Хармон приезжал к ней, не обходилось без свары. И причем не так, как у Вихря с Луизой – громко и беззлобно, а иначе: с упреком, с тихим таким ядом в голосе. "И когда же, позволь узнать, снова ждать тебя? Этой зимою? Может, следующей? А ты заметил, дорогой, что я с годами не хорошею? Думаешь, мне другой радости нет, кроме как стареть в ожидании?" И в этот раз так вышло: ровно за день до знакомства с Джоакином Хармон выехал из замка, а Мария глянула ему вслед из окна и хлопнула ставней вместо прощания.

Сейчас, перебрав всех троих в уме, прокрутив их лица перед глазами, Хармон уверился: ни одна из этих женщин не годится. Может, в жены странствующему торговцу с тремя телегами имущества и сгодилась бы, но не в хозяйки особняка на рыночной площади!.. Новая жизнь, новый дом, новое дело, красивые кони, дорогие экипажи – женщина должна быть под стать. Не дворянка, нет – зачем ему это надменное капризное исчадье? Довольно он налюбовался на жен своих благородных покупателей, чтобы знать, насколько с такими барышнями бывает непросто. Взять ту же Иону Шейланд... Однако, Хармону хотелось помечтать о том, что жена его будет молодой и красивой, с гибким девичьим телом. К тому же, милая, ласковая – такая, с которою душа радуется и сердце отдыхает. Неважно, какого она будет роду, а важно, чтобы с нею тепло было и радостно, и жизнь была – как песня.

С этими мыслями он глядел в затылок Полли из Ниара, а солнечные лучи искрились в ее белокурых прядях. Глядел – и время текло как-то по-особенному, не как всегда.

После полудня обоз торговца въехал в земли сира Вомака. Они поняли это, когда увидали маячащий на холме за рощей небольшой замок, точнее – укрепленный особняк со знаменем над крышей. Эмблему было не рассмотреть, но Джоакин почему-то уверился:

– Видать, это он, сир Бен. Заехать, что ли, на огонек?

Заезжать в гости к лорду без приглашения – скверная мысль, и Хармон собрался сказать об этом охраннику. Почти уже придумал подходящую к случаю остроту, как заметил группу всадников, выехавших из рощи на дорогу. Они направились было в сторону замка, но тут один указал остальным на обоз путников. Вся группа повернула навстречу Хармону.

Их было семеро. Впереди ехал, видимо, здешний лорд – судя по гербовым наручам на его предплечьях. За ним следовала шестерка сквайров в темно-зеленых камзолах. Вооружены они были луками, копьями и длинными кинжалами, лишь у лорда имелся меч. Видимо, отряд возвращался с охоты, вот только улов их был удручающе мал: по паре заячьих тушек болтались у седел двоих сквайров. Нехорошее предчувствие посетило Хармона.

Отряд охотников преградил дорогу обозу и остановился.

– Вы кто такие? – осведомился лорд.

Джоакин, стоявший впереди, начал было:

– Здравия вам, сир Бенджамин! Я...

Лорд перебил его:

– Ты – главный?

– Нет, сир.

– Тогда кто главный в этом сборище?

Хармон поднялся на козлах.

– Я главный, ваша милость.

– Слезай с телеги и иди сюда.

Хармон спрыгнул и подошел к лорду. Теперь он заметил, что на лорде под камзолом надета кольчуга. Зачем кольчуга на охоте?.. Может быть, они шли на вепря? А подстрелили только парочку зайцев – нехорошо это, ох нехорошо.

– Кто ты таков? – спросил лорд, глядя на Хармона сверху вниз.

– Я – Хармон Паула Роджер, торговец. А это – мои люди, ваша милость.

– Засунь свою милость поглубже, я не граф! – рявкнул лорд. – Меня зовут сир Бенджамен Вомак.

– Очень рад знако...

– Мне плевать, рад ты или нет.

Если Джоакин знает этого Вомака, самое время ему вмешаться, – подумал Хармон. Однако, Джоакин молчал. Если он и не соврал о своем знакомстве, то явно не ожидал столь холодного приема. Лорд вел допрос дальше:

– Куда вы?

– В Солтаун, что на Восточном море.

– А откуда?

– Мы прибыли через Дымную Даль, из Шейланда...

– Пфф! – фыркнул один из сквайров. Он нес за плечами большой рыцарский щит и, видимо, служил сиру Вомаку оруженосцем. – Никакие они не шейландцы! Угрюмый хмырь на козлах родился в Блэкморе, толстяк – из-под Алеридана, а блондиночка – из Северной Короны. По рожам вижу.

Сквайр поочередно указал пальцем на Снайпа, Хармона и Полли. Как на зло, он довольно точно угадал их родные земли.

– Врете, значит?

– Не врем, милорд! Мы не шейландцы, это верно. Были в Шейланде по торговым делам, теперь везем товар в Солтаун.

– Вы знаете, что находитесь на моей земле?

– Да, милорд. И мы с радостью оплатим вам дорожную пошлину!

Хармон не врал. Он и вправду был бы очень рад, если бы дело ограничилось лишь дорожным сбором, пусть даже в двойном размере. Однако, лорд отрезал:

– Думаешь, мне нужны твои жалкие гроши?!

А что же вам нужно, милорд? – зачесалось на языке у Хармона. Да только он прекрасно знал ответ. Семеро здоровенных охотников зря пропотели весь день, продираясь сквозь лесную чащу, и теперь с пустыми руками возвращаются домой. Настроение у них – хуже некуда. "Прячься в погреб, когда лорд зол. Не вылезай, пока не подобреет", – так крестьяне говорят.

– Милорд, мы готовы...

– У вас там, в Северной Короне, сизый мор, – медленно процедил сир Вомак. – Хворые от вас толпами прут, как саранча. Спасу нет!

– Милорд, мы не из Северной Короны идем!..

– А мне почем знать? Давайте, вылезайте из телег.

Он махнул рукой сквайрам. Трое поняли хозяина без слов и двинулись вдоль обоза, покрикивая:

– Все, кто есть, вылезайте! Прочь из фургонов!

Снайп сунул было руку за скамью, где у него лежала секира, но один из сквайров мигом приставил копье к его шее и вынудил спрыгнуть на землю безоружным. Вскоре люди сира Вомака согнали с телег и выстроили в ряд всю Хармонову свиту. Лишь Полли оставалась в седле, но вот оруженосец лорда добрался и до нее:

– Дамочка, позволь-ка, помогу тебе.

Он протянул к ней руку, в тот же миг Джоакин схватился за рукоять меча, и два копья уперлись ему в грудь. Молодой воин замер, оруженосец Вомака подхватил Полли и пересадил к себе в седло.

Лорд неторопливо проехался вдоль строя.

– Ну что, хворые есть?

– Какие мы хворые? – спокойно ответила Луиза. – У хворых морды синие и губы пухнут, потому и зовется сизый мор.

– Знахарка нашлась! – хохотнул оруженосец. – Хозяин, я вот другое слыхал. Говорят, у баб от сизого мора сиськи синеют.

– Правда?.. – переспросил лорд с ухмылкой.

– Истинная. А у мужиков – яйца.

– Придется проверить. Раздевайтесь! Ну же, тряпки долой!

Хармон обомлел. На груди его, под кафтаном покоился в свертке Священный Предмет!

Один из охотников тем временем залез в фургон, раздался треск – он сбивал замки с сундуков.

– Хозяин, тут какие-то пахучие мешки.

– Это чай, милорд! С Юга, из Шиммери! Прекрасный напиток, позвольте мы угостим вас, – пояснил Хармон, надеясь отвлечь внимание Вомака от затеи с раздеванием.

– Чай? Ну-ка, бросай сюда.

Сквайр бросил фунтовый мешочек лорду, тот мгновенно выхватил меч и разрубил мешочек в полете. Чайные лепестки разлетелись облачком.

– Еще! – потребовал сир Вомак.

Сквайр бросил второй мешочек и третий, их постигла та же участь. Хармон стиснул зубы. Оруженосец лорда хохотнул:

– Охота на чай – забавно! Хозяин, позвольте и мне!

Сир Вомак бросил взгляд на оцепеневших людей Хармона:

– А вы чего замерли? Велено было раздеться!

Луиза – кажется, единственная – все еще не утратила хладнокровия.

– Милорд, ваша правда, мы проезжали Излучину, да только это месяц назад было! Будь среди нас хворый, все бы уже перемерли. А в Шейланд ехали по вызову графа, у хозяина и письмо есть. Покажите им, хозяин!

– Экая грамотная селянка! – бросил один из сквайров и спешился. Подошел к Луизе: – Давай-ка я лучше тебе раздеться помогу!

Вихорь ступил вперед и поднял руки, будто намереваясь защитить жену. У Хармона сердце упало: сейчас сквайр проткнет бедолагу насквозь! Однако, Вихорь оказался умнее – он сорвал с себя рубаху и взялся за платье Луизы.

– Не надо, милорд, мы сами. Давайте, мы сами...

– А я помогу блондиночке, – сказал оруженосец и потянул тесемки на корсаже Полли. Девушка тихо ахнула.

Нужно остановить это! Нужно это остановить! – стучало в голове у Хармона, но он не мог ни пошевелиться, ни раскрыть рта. Даже не страх – животный ужас поселился на груди, в свертке из льняной рубахи. Сир Вомак – будь он проклят! – смотрел почему-то не на Луизу и не на Полли. Угрюмым взглядом он буравил Хармона Паулу, целясь в переносицу – всего футом выше свертка на груди.

– А тебе, толстяк, особое приглашение нужно? Скидывай шмотки! Поглядим, какого ты цвета.

Деревянные колени Хармона со скрипом согнулись, он сел, принялся стягивать сапоги. Сперва снять обувь, потом штаны. Может, что-то надумаю, пока дело дойдет до кафтана. Но что надумаю? Схватиться и бежать? Куда там! Убежишь от конных! Показать им графскую грамоту? Так ведь это лишний повод головорезам порешить нас всех до единого! Всех в этой роще закопают, даже мелкую Сару – лишь бы граф не узнал, куда подевалась его святыня! Тогда раздеться? Позволить ему увидеть Сферу? Авось не поймет, что за штука... Нет, какое там – не поймет! Я с первого взгляда понял!.. Боги, помилуйте меня. Боги, помилуйте!

– Ты что там шепчешь? – рыкнул сир Вомак. – Молишься?

– Это он просит у богов прощения за свое крохотное хозяйство! – вставил оруженосец. Сквайры заржали. Половина одежды Хармоновых людей уже валялась в пыли. Один Джоакин продолжал стоять полностью одетый и даже вооруженный: охотники, что стерегли его, отвлеклись на более интересное зрелище. Молодой воин сделал шаг назад, затем еще, и, оказавшись в нескольких футах от копейных наконечников, громко сказал:

– Сир Вомак, меня зовут сир Джоакин Ив Ханна с Печального Холма.

– Сир Джоакин?.. – уставился на него лорд. – Ты хочешь сказать...

– Я не закончил! – рявкнул Джоакин с такой силой, что лорд от неожиданности умолк. – Я знаю вас, сир Вомак. Мы с вами вместе бились под знаменами графа Рантигара на Мельничном броде и у Трех Ив. Тогда вы еще были человеком чести.

Сир Вомак двинул коня к нему:

– Смеешь оскорблять меня, юнец? Я тебе башку снесу!

– Как раз это и хотел вам предложить, – с холодной улыбкой произнес воин. – Сир Вомак, я вызываю вас на поединок.

Внезапно лорд осознал, что веселая забава может обернуться опасностью для его бесценной жизни. Остановил коня, обвел взглядом своих сквайров, указал мечом на Джоакина, оставаясь, однако, в нескольких ярдах от него.

– А почему бы вместо этого мне не приказать своим людям нанизать тебя на копья?

– Потому, сир Вомак, что в таком случае ваши люди узнают, что вы, одетый в кольчугу, побоялись сразиться с бездоспешным юнцом.

Лорд еще раз обежал глазами круг своих людей. Джоакин Ив Ханна никогда не был знатоком человеческой натуры, но сейчас – благословенны будьте, боги! – он верно угадал настроение. Лордские сквайры – азартные молодчики, под стать самому Джоакину, – не имели ни малейшего желания просто быстро умертвить его: это скука. Иное дело – поглядеть на настоящий поединок, увидеть, как их сюзерен проучит наглеца. Вот зрелище получше охоты на вепря!

Сир Вомак заколебался. Джоакин сказал:

– Ну же, сир, приступайте! Или вы хотите, чтобы сия история закончилась так же, как Война за Мельницы?

Лицо лорда перекосилось от злости. Он спрыгнул с коня и протянул руку оруженосцу:

– Щит!

Джоакин выхватил клинок из ножен. Схватив щит, сир Вомак шагнул к нему и нанес первый удар. Джоакин парировал, но лорд тут же врезал ему щитом, отбросив назад и едва не сбив с ног. Парень устоял и едва успел поднять меч, как новый рубящий удар обрушился на него. Клинки с лязгом скрестились, Джоакин успел поставить блок, но замер на миг. Сир Вомак повернулся и ударил железным ободом щита прямо в скулу парню. Джоакин отлетел со вскриком, упал. Сквайры разразились смехом. Лорд ринулся к лежащему противнику, занося меч. Джоакин откатился в то мгновение, когда клинок Вомака рубанул дорожную пыль. Схватился на ноги, исхитрился атаковать – безуспешно. Лорд принял его удар на щит и тут же ответным прямым выпадом вспорол рубаху, рассек кожу на боку. Брызнула кровь, вскрикнула Полли. Джоакин стремительно отступил, кровь текла по его лицу и ребрам.

Хармон сидел в дорожной пыли, босой, в развязанных штанах. Отчаяние как будто вдавило его в грунт, лишая возможности пошевелиться. На что надеялся несчастный юнец?.. Рыцарское звание не дается за красивые глаза! Сир Вомак – опытный боец, к тому же, защищенный кольчугой и дубовым щитом. Джоакин – считай, голый, с одним лишь мечом! Он продержится не больше минуты, потом лорд зарубит его. А после придет черед Хармона-торговца... Встань и беги в рощу! Они не смотрят на тебя, только на поединок... Однако побежать Хармон не мог. Какой там бег – даже подняться на ноги было непосильной задачей! Все, на что ему хватало сил, – это следить за боем. Наверное, так жертва смотрит на топор в руках палача...

Сир Вомак продолжал теснить Джоакина, осыпая ударами клинка и щита. Сквайры подбадривали сюзерена и насмешливым улюлюканьем встречали каждую новую промашку юнца. Уверенный теперь в своем превосходстве, сир Вомак принялся играть на публику. При каждом выпаде он приговаривал:

– Как тебе угощение, юнец? У Трех Ив тебя так угощали? А вот такое пробовал?

Джоакин бился, стиснув зубы. Единственным его преимуществом была скорость: кольчуга частично сковывала движения лорда, Джоакин двигался быстрее. Однако, не настолько быстрее, чтобы зайти противнику за спину, а лобовые атаки оказывались не только безуспешны, но и опасны для самого Джоакина: сир Вомак щитом отбивал его клинок и контратаковал в тот миг, пока парень оставался беззащитен. Дважды Джоакин едва успел отпрыгнуть, в третий раз получил рану на плече.

– Ой, бедняжка! – крикнул сир Вомак, сквайры заржали.

Джоакин застонал и пошатнулся. Лорд шагнул на него и замахнулся для рубящего удара. С неожиданной ловкостью Джоакин метнулся в сторону, вражеский клинок рассек воздух. Воин оказался справа от лорда и нацелил меч в его неприкрытый щитом бок. Сир Вомак неуклюже взмахнул мечом наискось – не надеясь задеть противника, только отогнать его и выиграть время. Джоакин не отступил и не парировал – он присел. Клинок свистнул над его головой, а в следующий миг прямо перед носом парня оказалась открытая грудь лорда. Джоакин мог бы сделать выпад и, с божьей помощью, его прямой удар, возможно, пробил бы кольчугу... Но вместо этого молодой воин бросился на врага и прижался к нему, левой рукой вцепился в мечевую кисть лорда. Полуторный клинок Джоакина был бесполезен в такой сцепке, и воин... бросил его! Сквайры лорда загоготали, кто-то даже сострил:

– Хозяин, девчонка хочет с вами станцевать!

Лишь оруженосец смекнул, что к чему, и выкрикнул:

– Кинжал! Берегитесь!

Было поздно. Джоакин выхватил кинжал – тот самый, без очей – и со всего размаху вогнал в бедро сиру Вомаку. Отличная, дворянская вещица, благородная сталь! Клинок пронизал кольчугу и ногу лорда, тот охнул, упал на одно колено. Джоакин вырвал кинжал и полоснул Вомака по правому запястью. Пальцы разжались, лорд остался безоружен. Воин ступил ему за спину и прижал клинок к горлу.

– Благодарю за угощение, добрый сир. Мне оно по вкусу. А вам?

Сквайры стояли, разинув рты. Лишь двое из них подняли копья, а один взялся было за лук, но Джоакин выкрикнул:

– Стоять! Копья на землю, иначе ваш хозяин простится с жизнью.

Люди Вомака замешкались. Они не отказались бы услышать приказ хозяина, но кинжал был так крепко придавлен к его глотке, что лорд не смог бы раскрыть рта, не пустив самому себе кровь. Его лицо стремительно белело.

– Вы, господа, находитесь в непростом положении, – отметил Джоакин. – Сир Вомак истекает кровью, и если в ближайшее время вы не доставите его к лекарю, ему будет уже не помочь.

Это была правда: из раны на бедра кровь текла пульсирующими толчками, под коленом лорда расползалась лужа.

– Вам не уйти, – процедил один из сквайров.

– Сиру Вомаку тоже, – подмигнул ему Джоакин. – А может, и еще кого с собой прихватим.

Воспользовавшись общим замешательством, Снайп метнулся к фургону и возвратился с секирой в руках. Когда кто-то из охотников услышал шаги и обернулся, дезертир вышиб копье из его рук и замер, занеся оружие для удара.

– Чего хотите? – спросил оруженосец.

– Для начала, отпусти девушку.

Полли оказалась на земле и отбежала к остальным людям Хармона.

– Теперь, все оружие – в фургон.

– Что?.. Ты сдурел?

– У вас есть примерно две минуты.

Джоакин указал глазами на кровавую лужу у ног сира Вомака – она росла с пугающей быстротой.

– Делайте... – прохрипел лорд.

Один за другим, сквайры пошвыряли копья и луки к колесам телеги.

– Теперь, всем спешиться. Ты, – Джоакин указал на оруженосца, – можешь перевязать своего лорда.

Оруженосец бросился к сиру Вомаку. Джоакин убрал кинжал от горла, но поднял меч и остался рядом с лордом, держа клинок наготове.

– Ты, – воин глянул на другого сквайра, – вместе с оруженосцем отвезешь раненого к лекарю. Остальные привязывают своих коней к фургону и бегом на север, в поле, пока не скроются из виду.

Сквайры переглянулись, потрясенные подобной наглостью. Но теперь воспротивиться было сложно: уже и Доксет, и Вихорь вооружились топорами. Сквайры все еще имели преимущество в числе, но из оружия располагали только кинжалами. Вступив сейчас в схватку, они уж точно не выйдут без потерь. В ожидании подсказки, они посмотрели на лорда. Сир Вомак был белее снега, в его глазах темнел отчаянный, смертный ужас. Оруженосец крикнул приятелям:

– Тут дела плохи. Не упирайтесь, выполняйте!

Один за другим, охотники привязали коней к фургонам и неторопливо, нехотя побрели в поле.

– А ну, пошустрее! – заорал им в спину Снайп. – Или мне взять арбалет?

Когда оруженосец закончил с перевязкой, четверо пеших были уже далеко. От потери крови сир Вомак лишился чувств. Оруженосец вместе с оставшимся сквайром не без труда подняли его в седло, сквайр сел позади, чтобы держать. Оруженосец поймал под уздцы своего коня. Надо отдать должное: этот человек не тратил времени и сил на злобу, угрозы, обещания мести. Единственное, что его сейчас заботило – спасение жизни сюзерена. Однако, Джоакин задержал его: