Текст книги "Я побит – начну сначала! Дневники"

Автор книги: Ролан Быков

 
День кружится, как лист на ветру,
Завтра новый слетит поутру,
Опадаю, как клен в сентябре,
Пропадаю, как звон в серебре.
 

25.01.84 г

Все идет своим чередом. Сизов не дал картину [110]110
  «Чучело».


[Закрыть]в Обнинск, непонятно, дадут ли фильм во все Дома творчества. Есть слух, что на МК (на конференции) долбанут картину. Принял ответные меры – позвонил Шарапову (он обещал прийти и привести с собой еще и команду).

Приглашаю на премьеру – потери налицо: Кондаков заболел, Веселов заболел, Новожилова уехала.

В УВИРе не дают срока 60 дней, только 30.

Денег нет, а нужен банкет, костюм, платье Лене, детский банкет, ремонт стола и кресла, за квартиру и свет.

Может, попросить аванс по постановочным? Хоть 2000 рублей. А?

И еще надо бы позвонить в Минск, где деньги за фильм «Андрей и злой чародей»? С деньгами совсем плохо (надо одалживать, а у кого?).

Очень много суеты вокруг премьеры. Радостна ли она? Да, что-то много тревог – все время жду, что ее отменят. Хотя и понимаю, что этого вроде не может быть, но интуитивно чувствую, что все что-то не так, большая идет вокруг возня.

Очень не славным оказался Войтович, он, видать, получил от Ермаша самые строгие указания и последовательно против картины [111]111
  Войтович был директором киностудии «Беларусьфильм». Когда мы снимались там в «Приключениях Буратино» и «Амнистии», был мил и славен, стал позже замом Ф.Т. Ермаша, председателя Госкино. А положение обязывало.


[Закрыть].

Так хочется верить, что картина сама победит!

С Гольдиным, конечно, связываться не стоит. Хочется ему помочь, он горький парень – это ясно, но его шизоидность – это что-то от подвига духа. (Как тут не заболеть?)

 
Когда спускаешься с горы
И видишь мирные дворы,
И слышишь чей-то смех,
Хоть ты измучен и устал,
Хотя ты только что со скал,
Ты молод больше всех.
 
 
Ты только что изведал даль
И выси светлую печаль
И мысли берега,
Все было сверху так мало,
Все было мило и тепло —
Дома, стога, снега…
 
 
Все было бело-голубым,
Совсем далеким и родным,
Был ветер ледяной.
И было холодно вверху
У сосен ветки на меху,
И лес вокруг стеной.
 
 
Вблизи земля не так бела,
Не греют малые дела,
Хоть хорошо зимой —
Хочу я на гору опять,
Оттуда далеко видать
И хочется домой.
 

25–26.01.84 г

Суета-суета, а за ней и борьба, и напряжение, и все не приходит ощущение праздника. Катят бочки из МК, прокат не планирует метражи и тиражи, все ждут, как будут смотреть на дачах.

Я в ответ пригласил Шарапова, рассказав ему все. Он сказал: «Тогда четыре билета, приглашу пропаганду». Итак: придут – не придут? Понравится – не понравится? Брр!

А сегодня на студии дали первую категорию: 22 голоса против 5. (5 это: два голоса Сизов + Досталь + Глаголева + Леонов.) Ха!

Но говорили! Боже! И кто: Ордынский, Панфилов, Хуциев, Воинов, Строева, старый рабочий, учительница, редактор телеобъединения, Степанов (Сахаров опоздал). Хвалили очень. Было искренне, взволнованно. (Надо бы достать стенограмму, это первое обсуждение, которое записывалось стенографистками.)

Приглашаю – не знаю, кто придет. Беру аванс 1500 руб (больше Досталь не дал). Где брать денег на Ленинград и поездку – не знаю.

 
Мое волнение – работа,
Борьба – унылых будней ряд.
А страсть – щемящая забота
Дней умирающих подряд.
И даже тайна вдохновенья
Не вспышка, а глухой удар,
Бездымный внутренний пожар
В закрытой капсуле сомненья.
 

26–27.01.84 г

Поддался! Поддался первым впечатлениям, что скажут, где, как? Что будет на МК? Все бесит. И нет помощи. Совсем. У Лены все сразу сложнее. А тут еще Паша заболел. Температура 38! Очень хочется, чтобы он был на премьере. Но ведь он же не выздоровел и еще больше захворает. Ах, как жаль. И Олег пропал. У него четыре выходных – не звонит. Хорошо ли это?

07.02.84 г

Рассказ в Обнинске.

Девочка пришла из детского сада и рассказала, что ей «Танечка сказала, что у ее мамы любовник телевизор украл».

(Какое расстояние от Клеща [112]112
  Герой пьесы М. Горького «На дне».


[Закрыть]: «У моей жены любовник был, ловко, шельма, в шашки играл»… и от ситечка Бендера.)

 
Бессонница капризна и глуха,
Ей завтрашнее утро безразлично;
Приди ко мне, мелодия стиха,
Дождемся утра вместе, как обычно.
Отыщем вместе слов созвучных ряд,
Отыщем связь созвучий с тайной смысла,
Бессоннице к лицу простых стихов наряд,
А то она тоской над теменем повисла.
В раздумия оденем и тоску,
Печаль замрет лирической строкою,
Я стану рвать от сердца по куску,
И заструится мыслей кровь рекою!
И поплывут по кровяной реке
Сто алых парусов из дали в дали,
Как ветерку, послушные руке,
Несущиеся в даль святой печали.
Сто алых парусов послушно вдаль уйдут,
И сладкими безвкусно тут же станут,
И пусть их паруса стыдливо опадут,
Но я вычеркивать их, право же, не стану.
Хороший вкус к хорошему куску,
Когда же черств сухарь, ваш вкус лишь сердце гложет,
Плывите, паруса, гоните прочь тоску,
И пусть их алых сто! И пусть им Бог поможет!
 

08.02.84 г

Мы в Пензе. Концертов будет много. Прибавилась еще программа общества «Знание». Нагрузка большая. Очень беспокоюсь по поводу московских дел.

Пенза. Из этих мест Лермонтов, Радищев, Белинский. 700 километров от Москвы. Поволжье.

Рассказ председателя профкома завода о заседании в исполкоме по теме «Семья и школа».

«Они – шефы. Они могли бы оборудовать для подшефной школы технические кружки и т. д. Но! За год, правдами и неправдами, мне могут провести через рогатки банков 2 тысячи рублей. А надо 10 тысяч и больше. Вот, договорились с директором школы об оркестре – 3 тысячи рублей. Мы выделили – банк не разрешает».

(Вот оно что! Это – в дополнение к закрытым для детей клубам!)

Биологические роботы – это философская тема времени. Массовая культура, «роботизация» людей. Только… как бы это сказать?.. Наши биороботы не хотят именно работать.

В «Зеркале для человечества» (кстати, очень плохое название) пока все чужое. В замысле есть что-то от прожектерства Гольдина. Нужна какая-то святая по простоте мысль, упрощающая всю организационную часть фильма.

Хотелось бы живую картину жизни соединить со столь же живой жизнью Богов. Чтобы Зевс Громовержец мчался на колеснице по небу, чтобы колесница подпрыгивала на ухабах облаков, чтобы понятно было, как Боги живут и дышат и т. д. В этой реальности хотелось бы воссоздать миф о Персее.

11.02.84 г

Умер Юрий Владимирович Андропов. Траур явно не переплескивается через край. На экранах телевизора – репортажи митингов из разных концов страны: темные массы, на лицах испуг, ораторы говорят довольно проникновенно. Председатель комиссии по похоронам – Черненко. (Председателем комиссии по похоронам Брежнева был Андропов.)

На душе скребут не кошки, а тигры. Его очень жаль. И очень жаль тех начинаний, которые были. И очень жаль, что спасение «Чучела» осложнилось.

Хотя – посмотрим, что из этого произойдет. Как будто расложен весь пасьянс, и не поможет ли теперь Ермаш.

Очень важно, чтобы состоялось обсуждение 15-го февраля. Надо настроить на это всех в Союзе. Надо встретиться с Ермашом. И надо позвонить В.В. Шарапову…Или отправить ему письмо с еще большей благодарностью.

Боже, как надоело все! Как надоело!

13.02.84 г

Как важно, Господи, быть человеком, иметь близких людей, милосердных, понимающих тебя. Удивительное качество, почти мистическое – проживание пика жизни и ощущение, что место твое вдруг занято. А ты уже вовсе не ты, а совсем наоборот. Как важно, о, Господи, найти в себе силы, оградить себя, очертить вокруг себя мистический круг. Но не из обиды. Круг обиды впивается в тебя иглами и шипами, и ты вовсе не огражден, не очерчен. Неужели есть уверенность, что все так и будет, – или это разрушительство? Стихийное или подсознательное – пусть все рухнет? Дом, отчего же ты не крепость? [113]113
  В этот период Быкову показалось, что я занята только Пашей. Ошибочное представление, продиктованное его настроением.


[Закрыть]

Секретарь ЦК КПСС – К.У. Черненко (?). Что это для всех? Что для картины? Что он для меня? – поглядим. Я не думаю, что что-то резко сразу поменяется или повернется к Брежневу. Это время будет иметь продолжение. Наверняка.

Хочется ли мне сейчас ехать во Францию? [114]114
  Подруга наших друзей сделала нам приглашение, и мы должны были вдвоем уехать на два месяца во Францию, но пробыли там 40 дней, т. к. не отпускало нас «Чучело» на более длинный срок.


[Закрыть]Даже не знаю. А что будет с картиной? Ведь эти бандюги (Сизов и Ермаш) и отстранят, и своими ножницами все сами сделают.

Какая тоска! Какое одиночество! И голова тупая и плоская, и мысли вялые, беспомощные, безликие.

 
Я, видно, болен не на шутку,
Я, видно, спятил наконец,
Мучения надел венец,
А дело-то на самокрутку.
Перекурить бы это все,
Покрыть бы трехэтажным матом,
И встать в свой ряд опять солдатом,
А я уперся, как осел.
Ну, не осилил я, не смог!
Ну, не сумел! Подохнуть, значит?
Нет, встану! Встану – видит Бог!
И ничего, что чуть поплачу…
 

14.02.84 г

Кубисты предвосхитили наше сегодня: люди, сбитые в прямоугольники построений, – какая-то естественность конечной массовости. Геометрия толп проявляется как черта организованности. Стремление к организации – закон структуры, это жизнеспособность структуры. Толпы, массы выплеснули на поверхность тайну стихии жизни, сделали ее зримой. Это – «подсказка» людям, науке, разуму… Похороны Андропова на Красной площади. Организованность уважительна. Она как бы этична. И она объективно – показательна.

Очень важно, будет ли 15-го обсуждение и что последует за ним. Вслед за «Чучелом» идет и Туманян, и Абдрашитов, и Таланкин, и Наумов. Страшновато – не захотят ли «товарищи» исправить это, как направление [115]115
  На 15-е февраля 1984 года в городском доме пионеров на Ленинских горах было назначено обсуждение «Чучела» с учителями, подготовленными Московским комитетом партии. Но смерть Ю.В. Андропова отменила его.


[Закрыть].

 
Беги, мой конь, несись, скачи,
Бей по камням копытом.
И сердца боль, как свет в ночи,
Да будет всем открыта!
Да будет жизни круговерть!
Пусть боли не убудет…
Да будет день, да будет смерть,
Да будет все, что будет!
 

15.02.84 г. (В ночь)

До сих пор не могу понять, будет или нет завтра обсуждение. Не хочется даже гадать, что будет с картиной дальше. Лена, по-моему, сильно взвинчена, сильнее обычного. Трудно ей терпеть такие нагрузки. Надо отдыхать. Поездка во Францию тоже должна стать отдыхом, да как ее на это подвигнуть? Может случиться, что это для нее станет еще одним напряжением. Это беда.

15–16.02.84 г

 
Во мне играет легкий пламень
Без пышных вспышек и чудес,
Без клубов дыма до небес,
Но он легко сжигает камень.
 

16–17.02.84 г

Прошло обсуждение в Доме кино. Все хорошо. Косарева подошла и сказала, что с картиной все окончательно хорошо и чтобы я перестал волноваться (понимай – «делать волну»).

Сегодня узнаю: под председательством секретаря Моссовета по культуре Б.В. Покаржевского заседала комиссия по культуре (при Моссовете). Покаржевский сказал, что показывать картину нельзя. Итак, в Москве ее показывать не будут.

Так уже было с «Телеграммой» – не стали показывать в Москве, не стали показывать нигде. Ленинградцы первые высказали солидарность. А уж за Москвой и Ленинградом – все!

Завтра все же собирают просмотр «учителей». Но уже не в Доме пионеров, а в Управлении кинофикации. Дама из гороно сказала, что собирает уже не она, а горком через райком. От гороно вызвали троих.

Все советуют мне не ехать туда, но как надо бы, чтобы стало точно известно, как и что они будут говорить… Подбор учителей и их настрой будет ясен. Тем более что зал вообще вмещает всего сорок человек. Нужно точно, поименно знать весь список людей.

…Сидели до двух у Железникова.

 
И снова каменный мешок,
Безвольный день и вялый шок,
И вход без выхода,
Как вдох без выдоха.
 
 
И снова жить, и снова ждать,
Держать удар и сбить не дать,
И, став спокойным,
Не стать покойным.
 
 
И снова день, и ночь, и день,
По капле слез точить камень,
А слез не хватит,
То кровью капать.
 
 
И ритм ломать, и рифм не ждать,
Держать удар и сбить не дать,
Плевать на бремя,
Играть на время.
 
 
И будет день, и ночь, и день,
И песнь, и свет, и свет, и тень,
И пьедесталом,
Тот камень алый.
 
 
В мешок экскурсии войдут
И там живым меня найдут.
Окаменею —
Я ждать умею.
 

Отчего-то не верится, что картину могут загубить, что ее закроют. Предадут забвению. Отчего-то не верится. А ведь может быть.

18.02.84 г

Да тут еще оказалось, что 15-го Велихов приходил на «Чучело» и его не пустили. Лера говорит, что он не на шутку рассердился и теперь не хочет с кино никакого дела иметь. (Неужели такое может быть? Так может поступить Церковер, но не Велихов [116]116
  15-го была премьера. Велихов опоздал, не догадался спросить у администратора билет, а мы уже стояли на сцене. Так же ушел Эдуард Церковер, бывший товарищ по Студенческому театру, корреспондент «Известий».


[Закрыть].)

Вызывал Сизов. Мудак и тщедушный подонок американский журналист написал кислую, но политическую статейку о «Чучеле». Переврал мои слова. Якобы я сказал так: «Дети не символ общества, а само общество, которое состоит из шпионов, сумасшедших, политиков, террористов и борющихся за свою власть». – Идиот и пошляк. Так у него в головенке трансформировалась идея о гармонии детства, где одна из его черт – политик. Клише восприятия или профессия фискала – не важно. Важно, что каким-то образом это – обвинение картине.

Сизов хочет, чтобы я пошел к Гришину [117]117
  В.В. Гришин – первый секретарь Московского горкома КПСС.


[Закрыть]. Это его хитрость. Тогда я буду не его, Сизова, распоряжения по переделке не выполнять, а самого Гришина. Просят сократить (решительно) костер и директора школы. (И этого нельзя делать, да и на этом они не остановятся.)

Как надоело все это! Как все это пошло, мелко. Какая антисанитарная игра!

19.02.84 г

Внутри массовой культуры работает механизм «эхо» – все немедленно тиражируется.

Алла Пугачева не может успеть, например, оторваться от репертуара ресторана. Они не «потом» ее исполняют, а «тут же». Она поет свои вещи «после» ресторана, после радио и ТВ. Так толпа сжирает кумира.

Механизм «эхо» – это механизм и иных реалий: так сообщаются новости, так освещаются события. Блок новостей – что-то вроде жвачки. Жвачку выплевывают, сколько бы ни жевали. Новости одноо́бразны, не однообра́зны, а именно одноо́бразны. Это клише – потому новостей, собственно, нет. При этом рождение нового образа тут же рождает блок – тираж – клише. И снова все сливается, льется, загустевает и останавливается. Найденное мною в «Спор-клубе» (честный разговор) тут же было тиражировано другими передачами, затоптано набежавшей толпой, смято, сметено и не может более существовать.

Неформализованные связи немедленно формализуются, и новый канал связи немедленно забивается все тем же мусором, все теми же отходами. Все та же тара. Упаковка. Это тоже продукт «эхо».

Как нужно нашей стране, нашему государству, всей нашей теории и практике признание реальности массовой культуры! Как невозможно никакое культурное строительство без этого! А самое страшное – невозможно плавать по земле и бегать по воде. Невозможно воспитывать в масштабе школы, страны. Невозможно оценивать и… проводить политику.

Изучение механизмов массовой культуры могло бы дать очень многое. Можно было бы двинуть вперед общественные науки. Они же сейчас на уровне «мутаты» – не больше.

«Деятельность» Федоровой Т. (зам. руководителя метрополитена), поднявшей «волну» против фильма «Чучело», назвавшей картину «идеологической диверсией», и написавший несколько статей американский корреспондент – величины одного происхождения: слабоумие тенденциозности.

Господи! Как же важен сегодня тот «полный взгляд на вещи», о котором хлопотал Н.В. Гоголь!

Массовая культура – это не то, что надо поносить и разоблачать. Это та печальная реальность, которую надо изучать, считаться с ней, как с фактом, и бороться, как со сложным, реальным и опасным явлением.

Слабоумие, которое поразило планетарное сознание, еще не родившееся, данное только в материи духовной жизни, как памятники литературы и искусства, как история земли и т. д. Надо бы в школах преподавать общую историю, общую географию и историю общей культуры.

…Если я завтра пойду к Велихову, то надо сузить задачу до подписания письма Ф. Ермашу и на студию.

Программа разговора [118]118
  Речь идет о «Зеркале для человечества».


[Закрыть]

1. Заявка. 2. Докладная записка, расшифровывающая заявку. (Миф о Персее, миф о Фаэтоне.) 3. Проект письма Ермашу (о своеобразии работы и необходимости найти форму и разделить обязанности). 4. Встреча с М.С. Горбачевым.

Средства на большой экран, переведение изображения на пленку, разрешение на поездку для сбора материала и средств. Для этого фильма поездка на Каннский фестиваль с «Чучелом». (Был бы необходимый авторитет.)

Итак, с М.С. Горбачевым:

1. Запуск картины – перспектива работы, установление контактов, объединение контактов вокруг большой программы телемостов и их организации внутри постановки фильма. 2. Группа, имеющая право на поиск, и установление контактов, переговоров и командировок. Оперативные средства и разрешения на эти контакты (постоянный контроль). 3. Это поручение Международному отделу ЦК КПСС и МИДу.

Срочно встретиться с Вульманом и Хайтом, что еще надо.

Или сейчас надо только срочно запуститься с фильмом и потом решать все вопросы?

Проект нужно подготовить с точки зрения: 1) организационной, 2) юридической, 3) финансовой, 4) правовой, 5) календарной, 6) международной. (Финансы, люди, осуществление связей и контактов, сценарий, подбор материала, техники и производство.)

Эту работу берется сделать киногруппа с необходимыми консультантами и техническими возможностями.

Счастье напуганного ребенка, прижатого матерью к груди, – не просто неописуемое счастье (мгновенное и абсолютное), это начало веры в мир и гуманность его… Эта же вера царит в зрительном зале Детского театра. Страх перед чудовищем или злым волком огромен, но это уже не страх перед живым волком, это иное. Само место в театре гуманизирует человека. Место в зрительном зале – это позиция победы над злом…

Произведение может и не быть гуманным, но это требует уже определенного интеллекта для осознания… Ребенок тут воспринимает, гуманизируя произведение, в этом его «непонимание». (Поэтому в понятие «вредного» для ребенка произведения входит иное, нежели его прагматическое содержание – самое вредное, скучное, отталкивающее от зрелища, назидательное, отталкивающее от мысли и цели назидания тогда, когда не подтверждается эмоцией… Это очень неточно…)

Одно верно: начало познания гуманного идет от материнской груди.

05.03.84 г

Сегодня еду в Таллин с Велиховым. Он говорит, что я буду выступать на этом симпозиуме [119]119
  Симпозиум ученых антимилитаристской направленности. Велихов хотел, чтобы на нем Быков рассказал о замысле фильма «Зеркало для человечества».


[Закрыть]. (Напросился я сам, только не знаю, зачем.) Это третье заседание Комитета – может быть, стоит записать в его решение. (С тем, чтобы Велихов пошел к Черненко с решением и ходатайством этого Комитета.) Тогда моя просьба к Комитету состоит в том, чтобы поддержать и одобрить такой проект. (Это определяет и выступление.)

12.03.84 г

Прочитал «Колеса» Артура Хейли. Очень ловкая книжка. Если верить автору, в Штатах все о’кей! Конечно, трудно, даже женщины, крадущие сумочки в больших универмагах (богатые), в конце-концов образумливаются и даже беременеют. Все дельцы, пробившиеся к власти, отличные мужики и их ведут вверх по лестнице карьеры лишь их деловые качества и способности. И любовницы, и любовники – в порядке вещей, но семья… Вонючая книжка, лживая, отвратительная.

«Колеса» написаны, конечно, здорово. И выстроены здорово. И держат внимание. Но по духовному содержанию книга фанерна, плакатна и очень смахивает на признание предвыборных недостатков и прославление американской респектабельности.

Кстати, а ведь раньше я никогда не замечал в американской литературе такой явной политической тенденции.

13.03.84 г

 
Успокойся, душа моя бедная,
Успокойся, родная, прошу…
Я бумагой тебе пошуршу,
Я до крови губу прикушу,
Что ж ты плачешь, моя победная?!
 

14.03.84 г

Всю ночь в поезде ныло сердце. Лежал и трусил. Уговаривал себя, чурался… Принял валидол – уснул. Надо бы не играться в эти дела – заиграешься. В Ленинграде – Леша Герман. В 15.00 – его фильм, надо будет посмотреть, понять, продумать, как ему помочь (надо успеть сдать билет) [120]120
  Речь идет о картине А. Германа «Мой друг Иван Лапшин». У Алексея очередная трудность с прохождением картины. Хотели «загородиться» авторским текстом. Быков начал его набрасывать. Но, к счастью, Алексей Герман решил обойтись без него.


[Закрыть].

Для А. Германа

«Моему внуку сейчас столько же, сколько было мне тогда. Мне всегда хотелось рассказать о своем детстве, не о себе – о тех, кого я видел и кем восхищался. Иногда я думаю: может быть, и не стоит: может, не поймут – слишком изменилось все, жизнь стала совсем иной. Город, люди – все не похоже. И все-таки я должен это рассказать, чтобы он понял, полюбил героев моего детства такими, какими они были на самом деле, чтобы он никогда не боялся смотреть правде в глаза, чтобы рос героем, чтобы мог постоять за себя, за друга, за свою родную землю. Не помню, кто сказал – будущего нет без прошлого, мы должны знать, чтобы понимать, понимать, чтобы любить, иначе не одолеть нам нашего дела, не осилить, не достичь…

Надо знать… знать… Не правда страшна, страшна ложь – всегда так было – надо знать… Пусть мой внук знает, кого мы любили и за что…»

 
И вновь стрелой к тебе лечу,
Стрела красна!
Устал и снова спать хочу,
Но не до сна!
От разговоров вспух язык,
Мозги в дыму,
Но я любить тебя привык
Сквозь кутерьму.
Я утром встал, гляжу – весна!
И все долой!
Я раскалился докрасна,
Лечу домой!
………………………………………….
И вправду ты меня пойми:
Я паровоз,
Я весь страданьем и людьми
Набит до слез!
 
 
А ты мне дочь. А ты мне ночь,
А ты мне мать,
И это мне не превозмочь,
Не рассказать.
 

19.03.84 г. Понедельник

Итак – новый этап: как будто бы все утряслось, но… Гришин вроде бы сказал, что сменил гнев на милость, но поправочки нужно сделать, как будто бы этого же мнения придерживается Ф.Т. Ермаш. (Хотя он не звонит.)

Но, кажется, ситуация обострилась. Это удушение способом разрешения. Способ не новый. Надо убрать мелочь – яйца, и все тип-топ! Ясно, что о костре, драке и истерике (о чем, кажется, и идет речь) не может быть никакого разговора. Надо дело довести до формального положения: «Он что-то изменил, послушался!». И тогда я отрежу никому не нужный отзвук в финале и сниму надпись «Конец первой части». (Оставлю – «Часть вторая».) Общее сокращение в метраже будет внушительным. Под это дело надо будет поправить несинхронную реплику у Кристины (в сцене признания). Это было бы сказкой! Но идиллии в наши дни нереальны. Там, где полянка и цветочки, ищи главный ужас. Так что очень может быть, что этот этап жизни картины один из сложнейших.

Надо держаться и стоять насмерть.

Тень, возымевшая плоть.Это может быть потрясающим драматургическим положением. Это вовсе не шварцевская тень. Это о таланте и бездарности. О людях, которые живут вместо других.

Вообще, реалистическая история о том, как тень возымела плоть, о законах жизни тени и обретение ею «себя» – тут масса всяких возможностей.

 
Моя дорога вечная – тревога.
Я растревожен небом и землей,
Пахучей розой и вонючей тлей,
Цветеньем поля и покоем стога.
Меня тревожит всякий день и час,
Тревогу каждый год все боле множит,
И угасанье каждого из нас
Меня загадкой мрачною тревожит.
Непостижима радость бытия,
Непостижима смерть, как ты и я.
 

Кажется, в Париж с Леной не поеду. Крайне жаль. Как я влип с картиной, с этой статьей в «Ассошиэйтед-пресс», с выступлением «Голоса Америки» [121]121
  В передаче «Голос Америки», по рассказам кого-то из знакомых, была упомянута картина «Чучело» и несколько слов о ее трудной судьбе. По тем временам это могло только осложнить выход фильма на экран.


[Закрыть]. Да тут еще Любимов остался… Полный испуг и просьба – задержитесь, пока с картиной не станет ясно.

Вот так борщ. Стоит ли слушаться? Этак ведь и далее будет. Верно ли это? И не стоит ли сделать так, чтобы их поправили. (Обратиться, скажем, в ЦК?)

Сегодня уже 20-е!

Четверть года пролетела – ноль!

Все вертится вокруг картины. Ее судьба не ясна. Почему-то не иду к Велихову, но надо собраться и идти. Копию Сизов дает – будет поздно. Надо сегодня же. На картине надо договориться о гостях. (Лучше бы в тот же день.) Или пригласить на обед. Например, в «Арагви». В «Континенталь». И еще важна статья в «Литературке»: очень важен масштаб.